Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 52

Людмила

Неделя – как будто месяц. День тянется, тянется… Утром, едва открыв глаза, начинаю ждать вечера. Больше половины беременности впереди. Время, вычеркнутое из жизни.

Приезжает мать, один раз даже отец заехал. Не знаю, о чем с ними разговаривать. Они пытаются убедить, что все будет хорошо.

Да забибись как хорошо! Хорошо будет, когда наконец избавлюсь от этого груза. Вот только как? Отдать ребенка Никите? Чтобы он чувствовал себя победителем?

Он, кстати, ни разу не заехал и не позвонил. Я, разумеется, и не хочу, но все равно это бесит. К тому же лишает возможности выгнать его.

Пока я вижу только два варианта. Можно оставить ребенка родителям и куда-нибудь уехать. За границу, например. Учиться – хороший повод. Но Ник может забрать его через суд, если не развестись. А если разводиться, тогда тоже может забрать через суд. Другой вариант – сделать так, как он хочет, но измотать ему нервы до такой степени, что проклянет тот день, когда родился на свет.

А еще будет прикол, если он подкинет ребенка своей мамочке. Вот та порадуется. Только замуж вышла, а тут пеленки и горшки.

Когда я рассказала обо всем матери, она мне не поверила. Начала уверять, что Ник не всерьез. Все ссорятся. Что мы разберемся, помиримся.

Ну вот не дура ли?

А потом еще намекнула, что с таким характером я кого угодно и до чего угодно могу довести.

Вот спасибо, мамочка! В общем, ни от кого никакой поддержки.

Но самым обидным было, когда я позвонила бабке Ксюше. Выплеснула ей все, а она, равнодушно так: ну что делать, деточка, значит, не судьба.

Я прямо опешила. В каком смысле, говорю, не судьба.

Ну, значит, разведетесь, отвечает. И вообще, извини, мне некогда.

И на этом все. Я ей потом еще написала, но она проигнорила. Наверняка внучек ей что-то напел. Какая Люся сука.

Первые дни мне даже вставать запрещали. Только в туалет осторожно, по стеночке. Капельницы два раза в день, уколы, таблетки. Потом капельницы отменили и разрешили выходить в садик. Сидеть на скамейке, дышать воздухом.

– Когда меня выпишут? – спросила я врачиху.

– Не могу сказать, – ответила с козьей мордой. – Пока вам требуется пристальное наблюдение. В условиях стационара.

Ну еще бы, наблюдение-то платное. Хорошо хоть не мне платить из своего кармана. Я так думаю, это маменька с Ником заплатили, чтобы меня здесь держали до самых родов. Да я же с тоски сдвинусь. В палате телик, вай-фай халявный, но ничего не радует. Начинаю что-то смотреть, читать, в игрухи играть, но хватает на полчаса от силы. Хоть волком вой.

Сегодня в саду ко мне подсела то ли девка, то ли тетка – не понять. Назвалась Аллой, на вид лет двадцать пять, но, может, и больше. Ухоженная такая, стильная, несмотря на пузо – большое, месяцев на семь или восемь. Видимо, тоже скучает. От нечего делать разговорились. Рассказала, что с мужем живет врозь, ребенка ждет от любовника. Муж не хочет разводиться, любовник не хочет ребенка признавать.

Я тоже поделилась: что вышла замуж по залету, муж мудак, хочет развестись и ребенка забрать.

– А ты чего хочешь? – спросила Алла.

– Я знаю, чего не хочу. Жить с этим козлом. И ребенка от него тоже не хочу.

– А чего аборт не сделала?

– Да сначала думала, что, может, и сложится. Но нет. А потом выяснилось, что больше детей не будет, если аборт сделать.

– Хреново. Но ты смотри, ребенка ему не отдавай. А то потом будет с тебя восемнадцать лет алименты тянуть.

Вот дерьмо, об этом я и не подумала. Ник что-то такое упоминал. Что я могу валить лесом, алименты не потребует. Но ему поверить – себя обмануть.

– Но ты не переживай, – успокоила Алла. – Сам он с тобой до конца декрета развестись не сможет, если ты не согласна. А ребенка суд отцу редко отдает. Это мамаша такая должна быть, что мама не горюй. Блядь или алкашка. Или наркоша. И это еще доказать надо. Очень дорого и сложно.

Она меня немного успокоила, но вопрос никуда не делся. Мне-то этот ребенок не нужен. Будь я одна, даже не думала бы, написала отказ и все. Желающих усыновить больше, чем детей. И дернуло же меня согласиться выйти замуж. Но я и правда надеялась, что получится. Не только потому, что родители давили. Но чем дальше, тем больше становилось понятно, насколько ступила.

Материнские чувства? Нет, не слышали. Может, я не хочу ребенка именно от Никиты. А может, и вообще ни от кого не хочу, в принципе. Почему все должны умирать от желания плодиться и размножаться? Вот ведь класс у муравьев, у пчел. Рожает одна матка, отдувается за всех. Работа у нее такая – рожать. А остальные ее кормят, поят и пылинки с нее сдувают. Но я бы предпочла, чтобы меня кормили и пылинки сдували просто так. Без родов. Кому-то везет. А вот мне удача не обломилась.

Как же все-таки это несправедливо, когда за небольшой кусочек годного секса приходится расплачиваться испорченной жизнью.

Сижу на кровати, смотрю в окно, за которым ничего не происходит. Звонок.

Аська? Не особо хочется с ней разговаривать, но хоть как-то убить время.

– Люсь, а ты где?

Я ее едва слышу: говорит тихо, в трубке какой-то шум, музыка.

– В больнице, Ась. На сохранение положили.

– Слушай, не хочу тебя расстраивать, но, походу, Ник твой не скучает. Мы тут с нашими в барчике одном на Лиговке, и он тоже здесь. В компании. Отрывается.

– Да насрать, – говорю равнодушно.

Мне и правда все равно, где он и с кем. Даже примерно представляю, что это за барчик и почему Аська его там увидела. Вся наша тусовка одними дорожками ходит.

И тут в голову прилетает занятная мысль.

– Слушай, Ась, можешь доброе дело сделать?

– Ну? – отзывается без особого энтузиазма.

– Щелкни пару-тройку фоточек. Таких… ну ты понимаешь. Чтобы можно было под нос сунуть.

– Ага, понимаю, – хмыкает она. – Ок, сделаю. В лучше виде.

Глава 53

Ирина

– У меня осталось ощущение незакрытого гештальта, – заявил Змей, когда мы ждали посадки на рейс в Куала-Лумпуре.

Рейс уже дважды откладывался, мы успели отравиться кофе и скупить кучу сувенирной дряни по цене бриллиантов. Еще немного – и опоздаем на пересадку. Вина не наша, посадят на другой рейс, но ведь и там придется ждать.

– И какого же? – с подозрением уточнила я.

– Угадай.

– Змей, мне скучно, мне душно, я злая. Не хочу ничего гадать. Или говори, или отстань.

– Сколопендра! Так и не укусила тебя за задницу.

– О боже-е-е!!! – Я закатила глаза к решетчатому потолку. – Давай ты сам меня укусишь и успокоишься уже.

– Прямо сейчас? – он покосился на мою попу, обтянутую шортами. – Сейчас укусить? Я могу, ты знаешь. Нам, придуркам, все по зубам. И попы тоже.

– Знаю, – фыркнула я, на всякий случай отодвигаясь подальше. – Можешь.

– Гав! – Змей оскалился и пощелкал зубами.

– Идиот, сколопендры не лают.

– Ирка, а давай купим собачку и назовем ее Сколопендрой? Сокращенно – Коля.

Ответить я не успела, потому что услышала за спиной злобное шипение:

– Твою мать, они везде! Куда ни поедешь, и эти сволочи уже здесь.

Говор был настолько густым и характерным, что я могла даже не оборачиваться. Судя по интонации, баба охотно нас загрызла бы, а потом повалялась на наших косточках. И еще пришла бы плюнуть на наши могилы.

Увидев, как взъерошился Змей, я не на шутку испугалась. Не хватало только политической свары – и чтобы он оказался в тюрьме.

– Дима! – Я уцепилась за его руку.

«Дима» – это было такое стоп-слово. Если он превращался из Змея в Диму, значит, дело пахло керосином. Но на этот раз не сработало. Змей ответил – на ее родном языке. Я не поняла ни слова, но звучало внушительно.

Когда я наконец обернулась, бабешка в белом платье улепетывала под визг чемоданных колесиков. Жирные булки под тонким трикотажем ходили как поршни.

– Сколько, оказывается, у тебя талантов, Змей. – Я погладила его по плечу. – Ты еще и полиглот.

– А! – Он махнул рукой. – Был у меня приятель, от него и нахватался. Такие вещи хорошо запоминаются.

К счастью, наконец объявили посадку. И на пересадку мы успели, хотя и впритык, пришлось бежать бегом. И вот тут я вспомнила, что мне уже не двадцать. Трахаться ежедневно по несколько раз – ничего, нормально было. А пробежала сто метров – и чуть не померла.

– Ирка, а может, тебе в бассейн записаться? – предложил Змей, когда я плюхнулась, тяжело дыша, в свое кресло в самолете. – Или на фитнес какой-нибудь? Не для красоты, ты и так красивая. Для здоровья.

– Отстань, я зарядку делаю по утрам, – буркнула злобно, отвернувшись к иллюминатору.

Ну началось! Будни супружеской жизни. Душнила под боком. И никуда теперь не денешься. Разве что начать душнить в ответ?

Питер встретил холодным дождем. Тоже намекая, что праздник кончился.

– Змей, обещай мне одну вещь, – попросила, нет, потребовала я, когда мы сели в машину на стоянке.

– Все, что твоей душеньке угодно, дорогая!

– Дима, я серьезно. Надеюсь, ты не будешь настаивать, чтобы я общалась с твоей матерью. Тебе ставить ультиматумы не собираюсь. Хотя после того, что она устроила… Ладно, это тебе решать. Но я ее видеть не хочу. По крайней мере, до тех пор, пока не попросит прощения. И не под твоим давлением, а по собственной инициативе. Если вдруг дойдет, что она пыталась сделать и каким сучьим образом.

– Ира, выдохни, – поморщился он, выезжая из паркинга. – А то лопнешь. Ни в коем случае не буду тебя заставлять. И даже просить. Потому что да, это было по-сучьи. И сам с ней общаться буду не более технически необходимого минимума. Пока до нее не дойдет. Ну а если не дойдет – ей же хуже.

– Спасибо! – Я так расчувствовалась, что едва не захлюпала носом. Хотела поцеловать, но ремень не позволил. – Я в тебе не ошиблась.

– Ошиблась, – пробурчал Змей. – Двадцать лет назад. Но хорошо хоть исправила роковую ошибку.

Эту проблему мы более-менее решили. Что бы там еще баба Ксюша ни выкрутила, меня это напрямую касаться не будет. Только опосредованно, через Змея, а уж он себя точно сожрать не позволит. И меня тоже. Проверено. Оставалась другая. Не менее мутная.

– А с детками что делать будем?

– А что мы должны с ними делать? – Змей нервно дернул плечом. – Пусть сами с собой делают что хотят. Не хватало еще и в это лезть. Я только вот что думаю, Ира. То, что Никитос хочет развестись и ребенка забрать, это правильно. Но пипец как сложно. Забрать, я имею в виду. И чем больше он станет давить, тем сложнее окажется. Потому что эта говнючка все будет делать исключительно назло. Хотя ей самой ребенок на фиг упал. Если она его вообще родит. Я так понял, там какие-то нехилые проблемы по этой части.

– Да, Кит писал, что реально нужен контроль. И что могут быть сложности.

– Я сейчас скажу одну циничную вещь, Ира. Если она не родит, это, конечно, плохо, ребенка жаль. Но в общем и целом, это выход с наименьшими затратами нервов, времени и денег. Потому что Кит разведется, найдет нормальную девку… ну надеюсь, что найдет. Женится, наделает детей и забудет эту корягу как страшный сон.

– Ну… в целом да, – вынуждена была согласиться я. – Знаешь, не хочу даже думать, что лучше, что хуже. Это пусть на небесах решают. Меня волнуют те проблемы, которые возникнут, если она все-таки родит.

– Да, так вот я как раз об этом и начал. Чем больше Кит будет показывать, что ему ребенок нужен, тем больше она будет упираться.

– Ты хочешь сказать, что ему стоит отыграть назад? Блефануть, что передумал и ребенок ему тоже не нужен? Боюсь, он на это не пойдет.

– Потому что он патологически честный, себе во вред. Ладно, Ир, я с ним поговорю. Тактические хитрости на войне никто не отменял. Завтра же и поговорю.

Глава 54

Ксения Валентиновна

– Твои завтра возвращаются, Ксюша?

– Да, завтра.

– Сразу домой поедешь?

– Не знаю, Юра.

Я нервно дернула рукой и смахнула на пол вилку. Он наклонился, поднял и позвал буфетчицу:

– Олечка, дайте, пожалуйста, чистую вилку.

Попроси я, Ольга, та еще стерва, притворилась бы глухой. Но Юра умудрялся при внешней мягкости и сдержанности продемонстрировать такое внутреннее железо, что ни одна зараза не смела возражать. Ну да – командир! Настоящий генерал и на пенсии генерал.

– Пожалуйста, Юрий Робертович.

– Благодарю, – кивнул он. – Олечка, вы сегодня прекрасно выглядите.

– Ну что вы! – Сорокалетняя хабалка с пережженной ватой на голове зарделась, как невинная школьница.

– Может, останешься еще? – то ли спросил, то ли попросил Юра, когда Ольга отошла.

Если он просил или предлагал, под этим подразумевался приказ. И вот как тут было отказаться?

Сначала я пыталась. Как в самый первый вечер, когда мы познакомились: а давайте сходим к озеру.

Что он о себе возомнил, солдафон с платочком? Что я там забыла – у этой лужи, воняющей болотом? Но почему-то согласилась. И только когда вернулась в свою комнату, спросила себя с недоумением: а что это вообще было? Какой-то престарелый отставной козы барабанщик пригласил меня на свидание? Кавалер из богадельни? Что за глупости? Никуда я не пойду. Хватит того, что он весь вечер крахмалил мне уши всякими дурацкими байками.

На следующий день, когда я заканчивала завтракать, в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула я.

– Доброе утро, Ксения Валентиновна. – Юрий Робертович остановился на пороге. – Приятного аппетита. Прошу прощения, что помешал.

– Вы не помешали. – Я постаралась изобразить максимально холодную неприступную даму. – Благодарю.

– Вы не забыли, что мы собирались на прогулку? Погода прекрасная, не очень жарко, ветерок. Разрешение я уже получил. Не торопитесь, я подожду в холле.

Замечательно! Я и ответить ничего не успела, а он уже, видите ли, подождет в холле!

Я и правда не успела ничего сказать, потому что он вышел. И что я теперь должна была делать? Отсиживаться, пока ему не надоест ждать? Интересно, он поймет, что я просто не хочу, или придет поторопить? Вряд ли поймет – вояка же!

Но все это было так глупо, не по-взрослому, что я решила выйти и прямо сказать: извините, я не пойду. Доела омлет, допила чай, приняла лекарства. Составила посуду на поднос – санитар заберет. Вышла в холл, где Юрий Робертович сидел в кресле и что-то читал.

– Ну вот и вы! – Он поднялся, убирая телефон в карман. – Полина, нам разрешили прогуляться к озеру. Антон Владимирович разрешил.

Девица за стойкой равнодушно кивнула. Подхватив под руку, Юрий Робертович повел меня к выходу.

Вырываться? Требовать, чтобы отпустил и оставил в покое? Показать себя полной идиоткой?

– Послушайте, я…

– Мы не долго. Пройдем по берегу и обратно. А если устанете, там есть лавочка, можно посидеть.

Надо было сказать, что плохо себя чувствую. Но тогда набежали бы врачи и медсестры. Это не для Инги спектакль устраивать. Как говорил один известный политик, здесь вам не тут.

Пруд, такой противный издали, вблизи оказался не настолько ужасным, даже с утками. Да и погода действительно была неплохой. Так что я решила потерпеть. Как терпела его болтовню вечером – показалось неудобным взять и уйти.

– Не устали? – спрашивал Юрий Робертович то и дело.

– Да не такая уж я и развалина, чтобы устать, пройдя сто метров, – не выдержала я наконец. – Нормально со мной все.

– Тогда улыбнитесь хотя бы, а то идете как по приговору трибунала. У вас такая красивая улыбка.

Я невольно ухмыльнулась, и он кивнул:

– Вот, совсем другое дело. Сразу видно, что красивая и вполне еще нестарая женщина.

Тут уж я растерялась, не зная, что ответить. Он что, меня кадрит? Или просто манера такая?

Мы дошли до лавочки, сели, и Юрий Робертович достал из кармана пакетик с ломтиками хлеба.

– Для уток, – пояснил он. – Беру на кухне остатки. Хотите?

– Хлеба?

– Нет, уток покормить.

Я подставила ладонь, и мы начали бросать кусочки в воду. Утки, надо думать, уже прикормленные, тут же собрались у берега, выхватывая угощение друг у друга из-под носа.

– Признайтесь, когда вы последний раз кормили уток?

– Не помню, – задумалась я. – Давно. Очень давно. Когда сын еще был маленьким. Гуляли в парке и кормили. А сейчас ему сорок три.

– Моему сорок пять. И внуку двадцать.

– И моему внуку тоже двадцать. Скоро правнук будет. А жена ваша?..

– Умерла семь лет назад.

– Я тоже вдова. Скажите…

И тут, совершенно некстати, в кармане брюк зазвонил мой телефон.

Люся? Тебя только не хватало! Ну что еще?

Она снова начала ныть и жаловаться – на Никиту, на мать, на все на свете. Вот ведь нашла подружку. Я и правда сначала думала, что она станет моей союзницей против невестки, а получила какого-то слизня, который впился в мозг и активно его сосал. Надо завязывать с этим, тем более если Никита и правда решил с ней развестись. Вот же дурачок, угораздило на такой козе жениться.

Я быстренько отделалась от нее, сказав, что мне некогда, но успела уже забыть, о чем хотела спросить. Впрочем, беседа потекла и без того, перескакивая с одного на другое: с уток на детей, с детей на внуков, потом на пансионат, на врачей, на лекарства и болезни. Я и не заметила, как пролетело время.

– Пора обедать, – Юрий Робертович посмотрел на часы. – Пойдете к себе? Или, может, составите мне компанию в столовой?

Десять дней в его обществе пролетели незаметно. Мы перешли на «ты», называли друг друга по именам. Ходили гулять и в столовую, разговаривали, смотрели телевизор, играли в настольные игры. Я и не ожидала, что он окажется таким интересным собеседником. Да и человеком тоже интересным.

Но все приходит к концу, и настало время прощаться.

Глава 55

Ирина

Змей собирался встретиться с Китом завтра, а сегодня просто «отдохнуть от отдыха». У меня тоже было такое – говорила, что нужен отпуск, чтобы отдохнуть от отпуска. Хотя, скорее, от дороги. Я и так-то не слишком любила перемещаться в пространстве, а тут почти сутки в пути. Хотелось часик погнить в ванне с зеленой вонючей маской из водорослей, а потом просто лежать на диване перед теликом с Моней на животе.

И никакого секса, господа!

Ну хотя бы сегодня.

Но как известно, хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах. Не успели мы войти прихожую и бросить чемоданы, как пришло сообщение от Кита.

«Ма, вы уже дома? Можно я вечером заскочу?»

Ну как откажешь любимому чаду, тем более находящемуся в сложной жизненной ситуации?

«Дома. Ок, заскакивай».

– Гора сама идет к Магомеду, – сказала я, скидывая босоножки. – Ребенок вечером приедет. Прям сам напрашивается на воспитательную беседу.

– Ну и отлично, – одобрил Змей. – Пойду за котом.

Аж ревностью полыхнуло немного. Любовь у них с Монькой возникла с первого взгляда. Меня этот стервец – который кот – никогда так нежно не кусал за нос и за подбородок. И не урчал так громко, как трактор, когтя колени. Вот и сейчас Змей заберет его у соседки, согласившейся взять на передержку, и Моня будет бурно радоваться, а на меня едва посмотрит, потому что все эмоции уже потратит.

Ой, да и ладно. Было бы хуже, если бы они друг друга не приняли.

Кит приехал к ужину. Похудевший, осунувшийся.

– Деточка, ты хоть что-то ешь, кроме чипсов? – спросила я, накладывая на тарелку вторую порцию его любимого рагу со свиными хрящиками.

– Иногда, – буркнул он с набитым ртом. – Мам, все нормально… будет.

– Слушай, Кит, – включил иезуита Змей. – Мы тут думали… Ты, конечно, свою мадам лучше знаешь, но есть такое предположение, что чем больше ты будешь на нее давить, тем сильнее она будет упираться. Из вредности.

– Вы о чем? – нахмурился Кит. – О разводе и о ребенке?

– Да.

– Ну есть такое, – кивнул он. – Ребенок ей не нужен. Но ее там крепко попугали в клинике, что беременность может быть первой и последней и что любые попытки от нее избавиться чреваты. Вплоть до тотала.

Я не сразу сообразила, что тотал в данном случае означает летальный исход, а не вид ставки в тотализаторе. И уточнила:

– А это правда? Или просто попугали, чтобы не рыпалась?

– Ну как сказать? – Кит почесал подбородок с отросшей золотистой щетиной. – Там и правда все не очень хорошо и требует наблюдения, но не до такой степени, чтобы совсем капец. А вот по поводу развода… Тут да, будет упираться чисто назло.

– Возможно, стоит сделать ставку на то, что ребенок ей не нужен? – осторожно подвел Змей.

– То есть отыграть назад – что мне тоже не нужен? Ну я думал об этом. Тут главное палку не перегнуть, потому что суд будет в любом случае. И суд очень неприятный. С раскопками грязного белья.

Разумеется, язык прямо зудел сказать, что я же говорила, предупреждала. Но какой в этом смысл? Абсолютно никакого.

– Я знаете когда об этом подумал? – Кит выскреб тарелку начисто. Если бы нас не было рядом, обязательно вылизал бы, а при нас постеснялся. – На той неделе у другана одного была днюха, отмечали в клубчике. И просек там одну Люськину подружайку. Та меня увидела, ломанулась куда-то звонить.

– Люське? – усмехнулся Змей.

– Наверняка. Потому что потом стала меня фоткать. Думала, что не замечу. Видимо, будут собирать досье – что я разложенец, извращенец и всякое такое. Но у меня тоже разные интересные фоточки есть. И не только. Так что пободаемся. Хотя, боюсь, мне понадобится ваша помощь.

– Материальная? А ты не бойся.

– Спасибо, пап. Не только. Поддержка – в первую очередь. Без вас я не справлюсь.

– Ну об этом можешь не беспокоиться. – Я взяла его тарелку и встала. – Еще добавочки?

– Не, ма, спасибо, а то лопну. И вообще… за все спасибо!

Он посидел еще немного и уехал.

– Ну вот. – Змей обнял меня, закрыв за ним дверь. – Ребенок вполне разумен. Уже хорошо.

– Хорошо-то хорошо, – вздохнула я. – Да ничего хорошего.

– Спокуха, кыся. Даже если что-то пойдет не по нашему плану, это не значит, что все плохо. Я уповаю на то, что там, – он показал пальцем на потолок, – знают лучше, как надо. А теперь можно я футбольчик гляну?

– Со ставочкой? – хихикнула я.

– Ну так, маленечко кинул, пару соток. «Зенит» играет, кэф крошечный. Не хочешь?

– Не, не сейчас. Смотри. А я в ванну.

Когда я вышла, распаренная и умиротворенная, с полотенцем на голове и сантиметровым слоем крема на лице, матч уже закончился. Довольный выигрышем Змей на кухне пил кофе, макая в кружку каменное кантуччини.

– С легким паром, – сказал он. – Кстати, маменька наша, кажется, решила остаться в пансионате. Ну то есть не совсем еще решила, но, походу, склоняется к этому.

– Звонил ей?

Я тоже налила себе кофе и села напротив.

– Нет, написала сейчас. Что завтра едет домой, но подумает о дальнейшем. А это означает, что наверняка вернется. Иначе не говорила бы. Но я и не сомневался.

– Почему? Там так круто?

– Ну как круто? Обычный дом престарелых за большие деньги. Хороший уход, хорошие условия. Дело не в этом. Во-первых, она поссорилась со своей вечной подружкой Ингой. Точнее, Инга с ней. А если еще точнее, то Инга ее просто послала, потому что достало быть у нее на побегушках. Это я когда у нее был, пересекся с ней. С Ингой, в смысле. И она мне сказала. А это была очень мощная привязка. А потом я резко поставил ее на место. Мать. По поводу тебя и вообще. И она поняла, что цирк с умиранием не сработал. Ей нужна какая-то новая сфера приложения. Ну и еще кое-что…

Змей вытащил из пачки печеньку и бросил в кружку. Я терпеливо ждала продолжения. Уж больно многозначительно прозвучало.

– Есть там один дедушка-постоялец. Боевой генерал в отставке. Очень позитивный и убедительный. Когда появляется такой вот неопределившийся временный жилец, Антон выпускает его на сцену. Подружиться и плавно внушить, что это просто райское место. За что имеет преференции: послабления в режиме и небольшую скидку за проживание. Думаю, ставка сыграла.