Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)

На следующий день, 20-го декабря, 17-й Туркестанский стр. полк, вышедший в тыл частей 9-го турецкого корпуса, продолжает развивать наступление. В течение дня им был прерван и другой путь от Сарыкамыша через перевал Эшак-Мейдан, а перед вечером высланная вперед команда из лучших стрелков взяла под обстрел и вьючную дорогу на указанный перевал[71]71
  Вот под огонь этих стрелков попал и уходивший из-под Сарыкамыша Энвер-паша со своим штабом, потеряв здесь часть канцелярии и в том числе все его приказы.


[Закрыть].

В этот день, 20-го декабря, Энвер-паша признал свою обходную операцию неудавшейся, решил отвести потрепанные 9-й и 10-й корпуса и, отдав об этом приказ по войскам, вечером того же дня оставил обходные корпуса и через перевал Эшак-Мейдан направился к 11-му корпусу для личного руководства атаками этого корпуса для спасения остальных.

Обстановка подсказывала необходимость самых решительных действий против обошедших турок.

Так как в течение 20-го декабря на фронте Сарыкамышского отряда никаких решительных действий не предпринималось, между тем, как особенно важно было энергичное движение левым флангом этого отряда, то генерал Юденич, видя, что упускается время, посылает две настойчивые телефонограммы, одну утром, другую позже, генералу Берхману, требуя более решительных действий.

Он в них указывает, что нельзя медлить, как потому, что упускается время нам благоприятное для захвата всех обошедших турок, так и потому, что 11-й турецкий корпус вел отчаянные атаки, чтобы оказать содействие турецким силам у Сарыкамыша, а оставшиеся против него 4-я Туркестанская стр. бригада и два полка 39-й дивизии с трудом сдерживают их атаки.

Учитывая важность событий и необходимость напряжения всех усилий, чтобы полнее покончить с турками у Сарыкамыша, генерал Юденич решительно отказывается от подкреплений со стороны Сарыкамыша, которых он не просил и которые предполагал прислать ему ген. Берхман по своей инициативе[72]72
  Утром 20-го декабря генерал Юденич посылает генералу Берхману следующую телефонограмму: «Прошу ориентировать меня в Ваших предположениях; сообщите, прибыли ли к Сарыкамышу ожидаемые части, а именно: 2-я пластунская бригада и казаки Генерала Баратова; где находится отряд Генерала Воронова и какой его состав. Что вы предполагаете делать сегодня и почему Вы отменили производство сегодня решительного удара. Имейте в виду, что промедление в действиях даст возможность оправиться туркам и принять новое решение, осложняет значение успехов Генерала Пржевальского, не давая возможности использовать результаты их».
  Видя, что эта телефонограмма не производит впечатления и генерал Берхман по-прежнему не проявляет активности, генерал Юденич днем посылает ему же новую телефонограмму за № 526: «Утомление войск чрезмерное; турки усиленно атакуют четвертую бригаду. Выделением трех батальонов и 6 орудий войска арьергарда ослаблены. Командиры этих батальонов доносят об отходе одиночных людей и команд противника путями, севернее их к Бардусу. Откладывать общую атаку турок под Сарыкамышем нельзя: они могут уйти и все наши труды и кровь пропадут даром. Еще хуже будет, если арьергард в конце концов не выдержит и турки на наших плечах придут в Сарыкамыш. Подкреплений мне не надо, но, повторяю, переходить в наступление всеми силами необходимо скорее и немедленно». (Курсив мой. – Е.В. Масловский).


[Закрыть].

К вечеру 20-го декабря к району Сарыкамыша подошли 1-я Кавказская каз. дивизия в составе четырнадцати сотен и 2-я Кубанская пластунская бригада; у Эль-Кечмеза сосредоточился высланный из Карса отряд генерала Воронова в составе трех батальонов 263-го пех. Гунибского полка с батареей и сотней[73]73
  Выслан по инициативе Коменданта крепости в связи с телеграммой генерала Юденича, до возвращения частей 3-й Кавк. стр. бригады из района Мерденека.


[Закрыть], а вслед затем к Ново-Селиму прибыл также из Карса отряд генерала Габаева в составе двух полков 3-й Кавказской стр. бригады с батареей и сотней[74]74
  Выслан Комендантом крепости, в связи с той же телеграммой ген. Юденича, по возвращении бригады с Мерденекского направления.


[Закрыть].

Таким образом, к вечеру 20-го декабря в районе Сарыкамыша сосредоточилось 27 батальонов и 14 сотен, в районе Ханского поста находилось 3³/₄ батальона и 2 сотни, в районе Башкея – 2 батальона и 6 сотен, и против 11-го турецкого корпуса оставалось: во 2-м Туркестанском корпусе, где шли главнейшие атаки турок, – 12¹/₂ батальонов, 2 сотни и 1 сап. батальон и в 1-м Кавказском корпусе – 8¹/₂ батальонов, 6 сотен и 1 сап. батальон. Все с соответствующей артиллерией.

Пока происходили события под Сарыкамышем, Ольтинский отряд генерала Истомина продолжал отступать и 16-го декабря достиг с. Мерденек.

В ночь на 15 декабря 1914 г. генерал Мышлаевский, с пути, отдает приказание через коменданта Карсской крепости ген. Зубова выдвинуть 3-ю Кавказскую стр. бригаду в направлении Мерденека с целью поддержать там отряд генерала Истомина и остановить наступление турок.

Полки бригады еще не вполне закончили свое формирование и не имели полностью полковых обозов; кроме того, крепость не имела своего гарнизона, кроме 263-го пех. Гунибского полка. Поэтому генерал Габаев приказал 12-му полку оставаться в Карсе для обеспечения его, а весь свой обоз передать в остальные полки бригады.

16-го декабря после обеда три полка бригады (6 бат. и 4 орудия) выступили из Карса форсированным маршем и уже к вечеру 17-го декабря подошли к Мерденеку.

В последнем находился штаб начальника Ольтинского отряда генерала Истомина.

В ту же ночь на 18-е декабря полки бригады начали постепенно продвигаться от Мерденека для замены частей отряда ген. Истомина,

18-го декабря с утра два полка 3-й Кавказской стр. бригады, имея третий полк в резерве, уже заменив прикрывающие части отряда ген. Истомина, перешли в наступление против авангарда 32-й турецкой дивизии (2–3 батальона), и к полудню турки отступили.

В 4 часа дня 18-го же декабря, как только была установлена радиостанция штабом 3-й Кавказской стр. бригады, было получено приказание выступить обратно в Карс, ввиду опасного положения крепости. Распоряжение это было сделано ген. Мышлаевским из Тифлиса, вслед за выдвижением Сибирской каз. бригады через Боржом к Ардагану.

Во исполнение этого нового приказания полки 3-й Кавказской стр. бригады, в течение вечера смененные вновь частями отряда ген. Истомина, с наступлением темноты 18-го декабря выступили эшелонами, по мере смены их обратно в Карс, куда и начали прибывать утром 20-го декабря.

В соответствии с телеграммой ген. Юденича о выдвижении 3-й Кавказской стр. бригады на Дивик для скорейшей ликвидации, обошедшей у Сарыкамыша группы турок, 19-го декабря вечером комендантом крепости было получено приказание из Тифлиса о выдвижении этой бригады через Ново-Селим в направлении на Дивик.

Ночью на 21-е декабря два полка (11-й и 12-й) 3-й Кавказской стр. бригады были перевезены по железной дороге из Карса в Ново-Селим, где начальник бригады генерал Габаев получил приказание ген. Берхмана войти в подчинение ген. Баратова. Еще ранее, 19-го декабря, из Карса в Эль-Кечмез прибыл отряд ген. Воронова и также был подчинен ген. Баратову.

21-го декабря все войска, сосредоточенные в районе Сарыкамыша, были двинуты в атаку 9-го и 10-го турецких корпусов.

Части левого фланга отряда генерала Пржевальского совместно с 17-м Туркестанским стр. полком совершенно отрезали пути отхода частей 9-го турецкого корпуса, который упорно отбивал все атаки отряда ген. Пржевальского на остальном его фронте, почему части отряда с трудом продвигались вперед.

На правом фланге, в районе Али-Софи – Ново-Селим, к сожалению, действия развивались не столь успешно.

Прежде всего на этом фланге были потеряны сутки, вследствие малой активности, которую проявлял ген. Берхман; он не смог заставить конницу ген. Баратова сделать форсированный переход и прибыть к утру 20-го декабря, чтобы тогда же бросить ее в тыл частей 10-го турецкого корпуса; также и отряд ген. Воронова с отличным 263-м пех. Гунибским полком не был двинут решительно от Эль-Кечмеза во фланг частей 10-го корпуса, а получил пассивную задачу.

Между тем части 10-го турецкого корпуса уже с вечера 20-го декабря начали отходить, прикрываясь арьергардом.

Сосредоточенное в районе Эль-Кечмез – Ново-Селим большое количество пехоты ген. Берхман подчиняет начальнику 1-й Кавказской каз. дивизии генералу Баратову, между тем как именно не следовало связывать конницу с пехотой, что привязывало первую к последней.

Вся пехота была направлена на Дивик и вышла не во фланг, а наткнулась на арьергард 10-го корпуса.

Со стороны Ново-Селима были двинуты 11-й и 12-й Кавказские стр. полки 3-й Кавказской стр. бригады; далее из района Эль-Кечмеза наступали гунибцы и 2-я Кубанская пластунская бригада.

Густой туман мешал ориентироваться, а артиллерии – оказывать огневое содействие своей пехоте. Наступление шло вяло, и в течение дня части подошли к Дивику; пластуны по пути заняли с боя с. Еддыкилиса. Конница держалась у пехоты.

22-го декабря, несмотря на метель, все части в районе Сарыкамыша были двинуты в решительную атаку, левым флангом глубоко охватывая расположение турок.

На правом фланге с. Дивик было атаковано одновременно частями 3-й Кавказской стр. и 2-й Кубанской пластунской бригад и гунибцами и после короткого боя, около часа дня, было ими занято; при этом было захвачено несколько сот пленных и несколько орудий арьергарда 10-го турецкого корпуса.

Но главные силы этого корпуса, еще 20-го декабря начавшие отход, вследствие указанных выше причин, успели выйти из-под занесенного удара.

На левом фланге, где еще накануне пути отступления 9-го турецкого корпуса были отрезаны, сопротивление турок скоро ослабело. Около 2 часов дня 14-я рота 154-го пех. Дербентского полка, под командой капитана Вашакидзе, энергично наступая, опрокинула турок, захватила четыре орудия и вышла к лагерю, где взяла в плен командира 9-го турецкого корпуса Исхана-пашу со всем его штабом, трех начальников дивизий – 17,28 и 29-й – тоже со штабами, 107-й штаб и обер-офицеров, более 2000 аскеров и еще четыре орудия.

В течение всего дня остальные наши войска захватывали в плен все части 9-го турецкого корпуса.

Со следующего дня преследование остатков разбитых двух дивизий 10-го корпуса непрерывно продолжалось войсками генерала Пржевальского и конницей генерала Баратова. Турки в беспорядке отступали через Ольты в пределы Турции.

* * *

С началом операции на главном, Эрзерумском, направлении дивизия 1-го Константинопольского, корпуса, направленная на приморское направление, двинулась через Артвин, Ардануч и Ялануз-чамский перевал на Ардаган, вышла к 9-му декабря, легко оттеснила части 3-й Кубанской пластунской бригады, бывшей под командованием генерала Геника и направленной сюда спешным порядком с Черноморского побережья для обеспечения тифлисского направления через Боржом, и 17-го декабря заняла почти без потерь г. Ардаган[75]75
  7-м и 8-м полками 3-й дивизии 1-го турецкого корпуса, 2-й горн, ор., 3-й сап. ротой (3-й дивизии) и одним эскадроном сувари.


[Закрыть].

Из Тифлиса к Ардагану тотчас же была направлена единственно остававшаяся в резерве Сибирская каз. бригада с задачей непременно обратно овладеть Ардаганом и обеспечить это направление.

Когда бригада подходила к Ардагану» к нему же со стороны Ольты отступала бригада 20-й пех. дивизии генерала Истомина, преследуемая одной 32-й дивизией 10-го турецкого корпуса, и уже 12-го декабря находившаяся у Мерденека.

Подходя к Ардагану, начальник Сибирской каз. бригады генерал Калитин получил сведения о нахождении отряда генерала Истомина у Мерденека, но, не желая тратить времени на ожидание содействия этого отряда, решил самостоятельно овладеть Ардаганом, используя отступившие из последнего части 3-й Кубанской пластунской бригады. Но так как последние, под впечатлением отхода, были морально сильно расстроены, то их участие было ничтожно и ограничилось выдвижением заслона и в сторону Ардагана со стороны с. Гюляберт.

Казаки же Сибирской бригады, произведя обход, нанесли быстрый удар с северо-западной стороны и конной атакой овладели Ардаганом. Атака была произведена утром 22-го декабря. Турки в беспорядке бежали через Ялануз-чамский перевал, оставив сибирякам много пленных и два орудия. Остатки 3-й дивизии, проблуждав в Чорохском крае, с трудом достигли территории Турции.

В связи с положением под Сарыкамышем и началом отхода 10-го турецкого корпуса, и 32-я дивизия, действовавшая против ген. Истомина, тоже начала отход. Преследуемая русскими со всех сторон, попала в общий поток отступающего 10-го корпуса и, понеся громадные потери, остатками своими отошла вглубь территории турок[76]76
  О действии Сибирской каз. бригады данные на основании доклада начальника штаба Сибирской каз. бригады генерала, тогда полковника Борисевича.


[Закрыть].

* * *

Между тем части 11-го турецкого корпуса, для содействия 9-му и 10-му корпусам, вели непрерывные атаки с фронта в Пассинской долине. Атаки велись с необычайной энергией.

Тщетно напрягая все усилия прорвать наш фронт у Караургана, с рассвета 20-го декабря командир 11-го корпуса Абдул-Керим-паша меняет направление главного удара и главную атаку ведет со стороны Алтун-булаха, занятого им еще вечером 18-го декабря (у высоты 808), в стык между 1-м Кавказским и 2-м Туркестанским корпусами.

Оттуда начиналось урочище, которое выводило к ст. Саганлугской и далее по шоссе на Сарыкамыш; это направление было кратчайшее от фронта 11-го турецкого корпуса к Сарыкамышу и было скрытым до ст. Саганлугской.

Атаки в этом направлении начались, в связи со ставшим тяжелым положением 9-го и 10-го турецких корпусов и категорическим требованием Энвера-паши усилить напряжение атак с целью, прорвав наш фронт, подать руку помощи 9-му и 10-му корпусам.

На этом новом направлении первый удар приняли 153-й пех. Бакинский полк и полтора батальона с пулеметной командой 14-го Туркестанского стр. полка. На поддержку их, для парирования этого нового удара турок, в район Алтун-Булаха и высоты 808 постепенно направлялись все части, какие могли быть сняты с других участков позиции: 15-й Туркестанский стр. полк, два батальона 2-й Кубанской пластунской бригады, батальон 156-го пех. Елисаветпольского полка, два батальона 79-го пех. Куринского полка и бывший по соседству 16-й Туркестанский стр. полк.

Напряжение атак, проведенных турками, было громадное, и сила этих атак возрастала по мере увеличения тяжести обстановки для 9-го и 10-го турецких корпусов.

Наши части решительными контратаками встречали жестокие удары превосходных сил турок. В одной из таких смелых контратак 10-я рота 153-го пех. Бакинского полка, под командой капитана Владимирова, стремительно бросившись вперед, опрокинула две роты турок, овладела турецкой батареей, особенно наносившей урон своим метким огнем, и захватила четыре горных орудия и много пленных.

Энвер-паша, признав обходную операцию неудавшейся и отдав приказ 9-му и 10-му корпусам отходить, спешно, в ночь на 21-е декабря направляется к 11-му корпусу для непосредственного руководства атаками этого корпуса.

С его прибытием части 11-го корпуса ведут еще более яростные и настойчивые атаки. Энвер-паша лично ведет войска в атаку, бросаясь в первую линию атакующих и стараясь своим примером увлечь войска, которые проявляют чрезвычайную доблесть и настойчивость[77]77
  Com. М. Larcher. La guerre turque dans la guerre mondiale. Стр. 389.


[Закрыть].

Наши войска несли громадные потери; но несмотря на все усилия турок, утомленные, без смены и отдыха дерущиеся наши войска с неослабной энергией отбивают все атаки турок, сами бросаясь в контратаки и проявляя высочайший героизм. В пулеметной команде 14-го Туркестанского стр. полка из 8 пулеметов было совершенно повреждено огнем противника пять; почти весь состав ее был перебит; командир одного из взводов команды, подпоручик Короткевич, после гибели всех людей взвода, лично до конца вел огонь против идущих и уже приближавшихся турок, стреляя правой рукой из револьвера, левой – из пулемета, пока не был зарублен за пулеметом[78]78
  Показания Начальника пул. команды 14-го Турк. ст. стр. полка Полковника (тогда шт.-капит.) Наибова. Архив Е. Масловского.


[Закрыть].

В этот день 153-й пех. Бакинский полк, отражая сильнейшую атаку турок, перешел в решительную контратаку, опрокинул их и овладел второй турецкой батареей в четыре орудия.

Наконец, 23-го декабря с утра Энвер-паша вновь меняет направление главного удара атак 11-го турецкого корпуса и ведет их на с. Еникей и гору Геля, с целью отбросить нас с путей отступления турок и облегчить отход частей 10-го турецкого корпуса.

Тотчас же в этот район перебрасываются на усиление 13-го Туркестанского стр. полка 153-й пех. Бакинский полк из района Алтун-Булаха и 15-й и часть 14-го Туркестанских стр. полков. Во главе отряда ставится полковник Термен, которому приказывается не позволить туркам прорвать наше расположение в этом районе.

Атаки на этом направлении ведутся турками несколько дней, достигая высшего напряжения. Утомленные бойцы еле передвигались и с трудом отбивали атаки. Имевшую серьезное значение гору Геля, которую вначале мы принуждены были оставить после стремительной атаки турок, решительно атаковал прибывший 153-й пех. Бакинский полк, и, несмотря на отчаянное сопротивление турок и сильные потери, энергичным ударом в штыки овладел ею, захватив два орудия и много пленных. Так же решительно были отброшены турки и на остальных участках фронта.

* * *

В это время части Сарыкамышского отряда генерала Пржевальского и конница генерала Баратова продолжали свое преследование отступающих в полном беспорядке еще сохранившихся частей 10-го турецкого корпуса, непрерывно нанося ряд ударов, внося расстройство в ряды отступающих и захватывая большое количество пленных, орудий и др. трофеев. Одна 2-я Кубанская пласт, бригада захватила более 4000 пленных. 30 декабря был захвачен внезапным ночным ударом штаб 30-й пех. дивизии с начальником дивизии и остатками этой дивизии.

На фронте 11-го турецкого корпуса напряжение атак постепенно начало ослабевать, а с 27-го декабря мы сами перешли в наступление против 11-го корпуса.

Генерал Юденич, уже вступивший ранее в единоличное командование группой[79]79
  25-го декабря Начальник штаба 1-го Кавк. корпуса генерал М. Ласточкин передал телеграмму Главнокомандующего из Тифлиса о том, что командование Сарыкамышской группой на основании «Положения о полевом управлении войск» возлагается на генерала Юденича. Последний просил ген. Ласточкина передать в Тифлис его телеграмму, в которой он высказался против такого решения, так как к этому времени, когда операция уже заканчивалась, надобность в этом прошла. Но из Тифлиса пришло подтверждение первой телеграммы.


[Закрыть], усилил полковника Довгирта, бывшего в районе с. Бардус с двумя батальонами 18-го Туркестанского полка, и приказал ему с отрядом в 4 батальона и 4 горных орудия двинуться в обход Зивинской позиции в тыл туркам, а 1-го января 1915 г. все наши части по его приказанию перешли в наступление против 11-го турецкого корпуса.

Наступившие особенно сильные холода и метели с ветром не остановили нашего наступления, и наши части с величайшим трудом, в глубоком снегу, медленно, но непрерывно продвигались вперед. Турки оказывали упорное сопротивление, принимая штыковые атаки. Полузамерзшие, с черными отмороженными ногами, они тем не менее принимали наш удар в штыки и выпускали последнюю пулю, когда наши части врывались в окопы.

Наконец, после необычайных усилий, колонна полковника Довгирта вышла в тыл Зивинской позиции. На пятый день, вечером 2-го января, когда мы считали колонну погибшей, появилась она выходящей из ущелья в тылу турецкого расположения. Колонне надо было пять дней сверхчеловеческих усилий и упорства, чтобы проделать 12–15 верст в глубочайшем снегу, при сильной снежной метели. С трудом прокладывались траншеи в снегу выше роста человека, и медленно, по две-три версты в день, продвигалась колонна вперед, чтобы выполнить данную ей серьезную задачу.

Появление этой колонны в тылу сломило окончательно сопротивление частей 11-го турецкого корпуса, и, отдав нам Зивинскую позицию со многими пленными и другими трофеями, турки начали спешный отход.

Несмотря на полное изнеможете войск, утомленных непрерывными боями в течение месяца, генерал Юденич требовал проявления полной энергии при преследовании. Он хотел докончить разгром остатков 3-й турецкой армии и выиграть пространство для будущих операций.

Общее наше преследование продолжалось до 5-го января включительно, когда наши сильно поредевшие, но победные войска достигли старых наших позиций на фронте г. Коджуг, Сонамер, Ардос, Царе, Юзверан[80]80
  Одним из последних ружейных выстрелов, раздавшихся со стороны турок, на излете, был убит пулей в лоб доблестный командир 80-го пех. Кабардинского полка полковник Барковский, с громадной энергией руководивший обороной Сарыкамыша в первые тяжелые дни до прибытия генерала Пржевальского с пластунами.


[Закрыть].

И только здесь, на старых подготовленных позициях, опять выиграв территорию и перенеся борьбу в пределы Турции, видя полное расстройство остатков турецкой армии и предел напряжения наших геройских войск, генерал Юденич приказал приостановить преследование, расположиться на старых позициях и приводить себя в порядок, получив заслуженный отдых.

И была пора. Войска, утомленные непрерывными упорными боями в течение месяца, ослабленные тяжелыми потерями, имея более 20 тысяч убитых, раненых и больных и более 6 тысяч отмороженных, без отдыха и смены, в суровую и очень снежную зиму, на воздухе, без крыши, при недостатке теплой одежды и продовольствия, – еле двигались, несмотря на чрезвычайно высокий моральный подъем.

Кавказ надолго был обеспечен от ударов турецкой армии, которую надо было снова формировать.

б-го января, оставив командующим группой генерала Баратова как старшего и дав ему указания о перегруппировке, генерал Юденич с бывшими при нем чинами штаба армии, считая задачу выполненной, выехал к штабу армии в Тифлис, куда и прибыл 7-го января в полдень.

* * *

Большая часть Кавказской армии (53³/₄ бат.), окруженная 105 батальонами турок, отрезанная от своей базы, поставленная в положение, многими считавшееся безнадежным, не только не погибла, но разбила наголову окружившую ее сильнейшую турецкую армию, взяв в плен более корпуса.

Чтобы понять всю тяжесть складывавшейся для нас обстановки, при которой начата была операция, надо учесть следующее:

1) Наша Сарыкамышская группа, численностью в 53³/₄ батальона, окружалась 105 батальонами турок, причем целых два корпуса из них вышли нам в тыл.

2) Местность, на которой происходили бои, была чрезвычайно гористая, пересеченная, средней высоты около 8 тысяч футов над уровнем моря, почти без дорог и на многих участках покрыта лесом, что затрудняло до чрезвычайности передвижение и связь.

3) Операция происходила зимой, с 12-го декабря 1914 г. (бои начались даже с 10-го декабря) по 5 января 1915 г. включительно, в суровых условиях зимней обстановки, при глубоком снеге, сильных метелях и морозах, доходивших до 20 градусов и более, при чрезвычайном недостатке теплой одежды.

4) Турецкая армия, завершая окружение, прервала нам все пути связи с Кавказом, оставив только одну патрульную дорогу вдоль границы на восток, на Кагызман. Путь совершенно неудобный для движения больших сил и недоступный для движения орудий и войсковых обозов. Связь телеграфная с Тифлисом тоже была прервана.

5) Все запасы, боевые (патроны и снаряды) и продовольствия, для войск группы находились в Сарыкамыше, недалеко от вокзала, под непосредственным ударом обходящих колонн турок.

Потеря Сарыкамыша знаменовала лишение войск Сарыкамышской группы и продовольствия и огнестрельных припасов.

6) Продовольственных запасов вообще было мало, почему с самого начала пришлось сокращать паек, доведя его вскоре после начала операции до одного фунта хлеба в день на человека.

7) Часть персонала госпиталей, до перерыва связи с Тифлисом, под влиянием распространившейся тревоги, самовольно, без разрешения, побросав имущество, успела уехать в тыл.

Оставшихся трех госпиталей с уменьшившимся штатом было совершенно недостаточно для обслуживания войск группы. Да и пользоваться ими было трудно, так как Сарыкамыш был под непрерывным огнем турок, а шоссе, связывающее войска с Сарыкамышем, проходило перед входом в последний на протяжении нескольких верст между противником и нами, и всегда держалось турками под огнем.

На эти обстоятельства хочу обратить внимание потому, что турецкий генеральный штаб и Commandant M. Larcher, пользовавшиеся при составлении описания турецкой войны по преимуществу турецкими официальными источниками, указывают на климатические и топографические условия как на главные, приведшие к неудаче операцию Энвера-паши, умаляя значение других, главнейших, факторов из области духовной (воля, доблесть, сознание долга и творчество), давших нам эту блестящую победу.

Лишения от холода, при недостатке теплой одежды; непрерывное, в течение всей операции, пребывание на воздухе без крыши; тяжелые условия подачи помощи раненым; недостаток продовольствия при чрезвычайном физическом и моральном напряжении, – все это также было и у нас, но только войск было вдвое меньше.

8) До 11-го декабря Сарыкамыш, не имевший ни одной строевой части, кроме ополченцев, вооруженных берданками, был совершенно беззащитен.

9) Вступивший в непосредственное командование группой генерал Мышлаевский тотчас же рассылает прибывших с ним чинов штаба армии, хотя и на почетные при создавшейся трудной обстановке должности, но лишает себя этим как бы сознательно в ответственную минуту готового органа управления, специально в предвидении такого случая и прибывшего из Тифлиса.

10) Распустив штаб, на следующий же день, под впечатлением совершенного турками обхода, генерал Мышлаевский отдает приказ об отступлении всей группы по одной еще остававшейся в распоряжении войск группы кружной патрульной дороге, малопроходимой для артиллерии и обозов, под фланговым ударом двух турецких корпусов, этим преждевременно признавая себя побежденным и обрекая войска Сарыкамышской группы на разгром ее по частям. Если на следующий день он отменяет его по настоянию ген. Юденича, то через день повторяет его снова. Между тем сам же признает путь настолько тяжелым, что разрешает уничтожить часть обозов и запасов.

11) По-видимому, дав словесные указания командиру 1-го Кавказского корпуса, генерал Мышлаевский оставляет войска в самую тяжелую минуту для армии, уезжая с генерал-квартирмейстером генералом Болховитиновым в Тифлис, хотя бы и для важной цели создания новой армии и организации дальнейшей обороны Кавказа.

Таким образом, в критическую минуту армия лишается авторитетного и старшего над командирами корпусов начальника.

12) Уезжая из района армии, генерал Мышлаевский дает лишь какие-то словесные распоряжения командиру 1-го Кавказского корпуса, при штабе которого он находился, об отступлении, а, может быть, и о порядке руководства, неизвестные командующему 2-м Туркестанским корпусом. Правда, с пути, 16-го декабря, как оказывается, полевой запиской № 51 генерал Мышлаевский передает руководство войсками группы командиру 1-го Кавказского корпуса, но эта записка принципиального и чрезвычайно важного значения не была сообщена командующему 2-м Туркестанским корпусом, и содержание ее стало последнему известно лишь впоследствии, по окончании операции, в Тифлисе.

Таким образом, по отъезде генерала Мышлаевского явилась неопределенность во взаимоотношениях, так как если командир 1-го Кавказского корпуса был старший в чине, то начальник штаба армии, только временно ставший во главе 2-го Туркестанского корпуса, чтобы вывести его из тяжелого положения, был старше в должности и в согласии с «Положением о полевом управлении войск» механически становился заместителем командующего армией во время его отсутствия.

13) Наконец, командир 1-го Кавказского корпуса, в соответствии ли с полученными словесными указаниями или самостоятельно, решает, что обстановка требует выполнения директивных указаний генерала Мышлаевского об отступлении и тотчас же по отъезде генерала Мышлаевского отдает приказ об общем отступлении, а затем в течение всей операции настойчиво стремится провести этот приказ в исполнение.

Почему генералу Юденичу пришлось затрачивать всю свою энергию не только на непосредственное ведение борьбы с врагом, но и на преодоление стремления командира 1-го Кавказского корпуса во что бы то ни стало и скорее отступить.

Даже невоенному ясно, что, если бы Сарыкамышская группа выполнила приказ об отступлении, то была бы уничтожена по частям. Путь, предназначенный для отхода, мало пригодный для движения артиллерии и обозов, принудил бы бросить большую часть их. Войска были бы разбиты по частям, пытаясь уходить из «мешка», устроенного турецкой армией. Естественное при отступлении падение духа увеличило бы несчастье.

Так думал и командовавший 3-й турецкой армией Энверпаша. В своем приказе от 12-го декабря, отданном в с. Бардус, он ясно говорит, что «если русские отступят, то они погибли». Он был настолько уверен, что русская армия не решится принять бой и начнет отступать, что предлагает войскам скорее взять беззащитный Сарыкамыш, где аскеры найдут теплые квартиры, продовольствие и славу.

Весть об отступлении могла внести панику, примером чего, как первоначальный признак, был указанный выше случай с интендантским чиновником в Караургане, начавшим высыпать в речку муку. Артиллерия и обозы в первую голову попали бы к туркам, как то случилось с частью обоза 1-го Кавказского корпуса, отправленного распоряжением командира этого корпуса в тыл[81]81
  Полковник Рубенау, бывший представителем органа снабжения, начал по собственной инициативе эвакуацию запасов из Сарыкамыша в тыл, и часть их уже была отправлена. Но, к счастью для войск группы, турки скоро прервали железнодорожный и шоссейный путь у Ново-Селима и этим прекратили вывоз и уменьшение наших запасов для войск группы.


[Закрыть].

Вывела группу из критического положения только воля генерала Юденича, решившего не выполнять приказа об отступлении, презревшего могущие быть гибельными последствия и знавшего героизм войск, который в сочетании с непреклонной волей начальника мог творить чудеса.

И чудо совершилось.

Войска совершили сверхчеловеческие подвиги.

Изнемогающие, без смены дерущиеся, почти без сна, непрерывно на морозе, полуголодные, зачастую плохо одетые, переносящие постоянно высокое моральное напряжение в ежедневных упорных боях, люди ходили, как пьяные. Но несмотря на это, проявляли высшую доблесть, умирая, но никогда не думая о спасении.

Вследствие малых сил, резервов никогда не было; все было в первой линии; закончив горячий бой на одном участке, части сейчас же, не отдохнув, шли безропотно на другой снова угрожаемый участок, чтобы там броситься в новый бой.

Как уже говорил, войска понесли громадные потери: более 20 тысяч убитых, раненых и больных и более 6 тысяч отмороженных. К концу операции многие роты имели по 20–50 рядов.

Дорогой ценой была получена победа, но она жизненно нужна была, и ею был спасен Кавказ.

Кавказский театр военных действий, вследствие отвлечения всех сил на западный, европейский, фронт, обслуживался немногочисленной армией. Чрезвычайно широкий фронт протяжением до 600 верст от Черного моря у Батума до Соуч-Булага в Персии занимался нами прерывчато, жидко, сообразно со значением участков его. На главном, Эрзерумском, направлении в районе Сарыкамыша было сосредоточено не менее ²/₃ армии. В глубоком и обширном тылу армии на территории всего Кавказа и Закавказья почти совершенно не было других частей, кроме запасных и этапных, а также ополченских дружин и конных сотен, плохо вооруженных. Только в Карсе заканчивала свое формирование 3-я Кавказская стр. бригада и двигалась в направлении Ардагана из района Тифлиса Сибирская казачья бригада.

Рассчитывать на немедленную замену уничтоженной Сарыкамышской группы новой армией в короткий срок не приходилось; что-либо снять с остальных, жидких участков фронта нечего было и думать.

Таким образом, если бы Сарыкамышская группа армии, т.е. главное ядро ее, прикрывавшее главнейшие и кратчайшее пути на Тифлис, была разбита и уничтожена, то туркам открывались бы эти пути для беспрепятственного движения.

Тифлис и все Закавказье с Бакинским нефтяным районом отдавались бы противнику с самого начала войны.

Вот эту-то серьезность обстановки во всей ее совокупности, обстановку, чреватую гибельными последствиями в случае поражения, а оно по условиям обстановки было бы обязательно при исполнении приказа об отступлении, – и учел генерал Юденич, решив не отступать, а вступить в бой, и провел до конца это свое решение.

Эта воля, воля не к тому, чтобы уступить, сдать, а воля к борьбе до конца и привела войска к конечной победе.

Без нее все необычайное геройство войск было бы бесполезно и бесславно растрачено на выполнение гибельного плана, на частные, не соединенные усилия, и в лучшем случае могло дать не материальные выгоды для Родины, а лишь пример, как умирают за нее.

* * *

Заместитель султана, вице-генералиссимус всех вооруженных сил Турции Энвер-паша начал операцию, уверенный в успехе. План задуман смело, но сулил при удаче чрезвычайно выгодные для Турции последствия.

Из изложенного выше видно, как близок был Энвер-паша к осуществлению своих грандиозных планов при создавшейся у нас обстановке приказами об отступлении. Надо было только их выполнить русской армии.

Дерзость плана окупалась прекрасно поставленной разведкой, отличным знанием местности, громадным превосходством в числе сил армии, предназначенной для операции, и чрезвычайной выносливостью турецкого солдата.

3-я турецкая армия доводится до 150 тысяч человек, и большая часть их брошена против 50-ти тысяч Сарыкамышской группы…

На фронте против Сарыкамышской группы оставляются почти такие же силы, и два корпуса целиком бросаются в тыл ее.