Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

В то же самое время наши части на южном направлении заняли Кашан, куда перед этим бежали из Кума сторонники немцев, и Буруджирд, последний с целью, как говорилось выше, держать в повиновении сильное племя луров.

В районе Керманшаха части корпуса начали закрепляться и для прочного владения им в течение февраля вытесняют противника далее к западу, занимая последовательно с боями: 19-го февраля – г. Биджар, 25-го февраля – г. Сенне.

В Керманшахе осталась одна дивизия конницы, другая же – расположилась в Казвине и Хамадане.

Турецко-персидские части, действовавшие в этот период против корпуса генерала Баратова, понесли значительные потери в людях и три орудия.

Командующий 6-й турецкой армией фельдмаршал фон дер Гольц-паша направил на подкрепление отряда полковника Боппа, действовавшего против экспедиционного корпуса, четыре батальона турок и две батареи. С прибытием подкреплений, ко 2-му апреля 1916 г. отряд полковника Боппа занял следующее положение[115]115
  Commandant M. Larcher. La guerre Turquedans la guerre mondiale. С 443.


[Закрыть]:

Правый фланг, у Кель-и-Хараб, майор Леонарди – 400 жандармов и 60 кавалеристов.

В центре, в Керинде Шевкет-бей – четыре батальона турок, четыре пулемета, один эскадрон и 10 орудий.

На левом фланге, у Зинджара, майор Сонасон – 600 жандармов, 2200 конницы, 3 пулемета и 3 орудия.

Резерв в Касри-Ширине, майор Эбергард – один батальон турок, 3000 конницы, 5 пулеметов и 9 орудий.

В Ханекине – один батальон турок.

Всего в отряде состояло: до 12 тысяч, из коих 6000 турок, 5000 конницы, приведенной в конце марта консулом Шюнеманом, 1000 жандармов, 22 орудия и 12 пулеметов.

В это время отряд генерала Таусенда, окруженный турками у Кут-эль-Амары и совершенно бездействовавший во время трех попыток остальных частей английской Месопотамской армии его освободить, потерял надежду на выручку его. Генерал Таусенд донес, что запасы его истощаются, что он сможет продержаться лишь до 13-го апреля и предупреждает, что если до этого времени его не выручат, то он принужден будет сдаться.

В связи с таким положением их войск в районе Кут-эль-Амары, англичане усиленно просили кавказское командование придти отряду генерала Таусенда на помощь наступлением частей корпуса генерала Баратова через Ханекин.

Такое наступление наших войск, по условиям обстановки, являлось чрезвычайно трудноисполнимым и нецелесообразным: силы корпуса, по существу, были ничтожны для серьезных операций против значительных сил турок, которые необходимо должны были бы встретиться при приближении к району действий 6-й турецкой армии; между тем наш экспедиционный корпус состоял по преимуществу из конницы.

Уже находясь у Керманшаха, корпус имел 650-верстную коммуникацию, еще совершенно не оборудованную для правильного снабжения частей его, так как в район Керманшаха корпус только что прибыл после ряда боев.

С движением частей корпуса вперед и с еще большим удлинением коммуникационного пути (до 1000 верст), снабжение его и огнестрельными припасами и продовольствием должно было и совсем нарушиться.

Предварительно выдвижения корпуса вперед от Керманшаха необходимо было организовать прочно длинный тыл корпуса, на что потребовалось бы не менее месяца, когда помощь отряду генерала Таусенда стала бы излишней, так как последний предупреждал, что 13-го апреля он принужден будет сдаться.

Наконец, время года для наступления в Месопотамскую долину становилось совершенно неблагоприятным, так как в апреле в этом районе наступает большая жара и связанные с ней сильные заболевания, а исчезновение подножного корма при полной невозможности доставки фуража из тыла исключало возможность действия конницы в это время года, между тем как корпус почти целиком и состоял из таковой.

Мы имели в районе Керманшаха четыре батальона пехоты, 22 орудия и около 36 эскадронов и сотен конницы, между тем как у англичан в районе Кут-эль-Амары в это же самое время было, не считая осажденного отряда генерала Таусенда, четыре пехотные дивизии, две пехотные бригады и бригада конницы с многочисленной артиллерией, а у турок против них там же три с половиной пехотной дивизии, не считая одной дивизии, блокировавшей отряд генерала Таусенда.

По указанным мотивам, командующий Кавказской армией генерал Юденич не считал целесообразным исполнить просьбу английского командования и полагал, что командующему английскими войсками в Месопотамии, имевшему в одном переходе от Кут-эль-Амары значительные и превосходные над противником силы и удобное сообщение по Тигру, неизмеримо легче подать руку помощи генералу Таусенду, чем слабым численно силам русского экспедиционного корпуса, находившимся за несколько сотен верст.

Но ввиду настойчивых просьб англичан[116]116
  17-го декабря 1915 г. была установлена непосредственная радиосвязь между Тифлисом и штабом английских войск в Месопотамии.


[Закрыть], Августейший Главнокомандующий предложил генералу Баратову оказать возможное содействие английским войскам, находящимся в районе Кут-эль-Амары, одновременно сообщая, что у него в распоряжении не имеется свободных сил и средств, о которых генерал Баратов его просит[117]117
  Генерал Баратов на свое донесение о времени, силах и средствах, нужных ему для производства столь серьезной операции, как наступление по Багдадскому направлению для занятия Ханекина и отвлечения возможно больших турецких сил от Кут-эль-Амары, получил ввиду продолжавшихся настойчивых просьб англичан новое приказание Великого Князя Николая Николаевича, посланное начальником штаба Кавказской отдельной армии генералом Болохвитиновым: «никаких новых сил и средств дано быть не может за неимением их в распоряжении Главнокомандующего, а время не терпит, а потому просит сделать все, что возможно, имеющимися в Вашем распоряжении силами и средствами». Заметки генерала Баратова на записке о действиях экспедиционного корпуса в Персии, составленной ген. Масловским. Архив Е.В. Масловского.


[Закрыть].

Генерал Баратов решил произвести наступление в направлении на Багдад со всеми свободными у него на этом направлении силами, а именно: Кавказской кавалерийской дивизией с ее конно-горным артиллерийским дивизионом, 4-м пограничным полком и гаубичным взводом, имея в резерве у себя казачьи полки: 1-й Уманский и 1-й Запорожский.

Около половины апреля 1916 г. назначенные войска начали наступление, с боя заняв 16-го апреля Керинд, а вскоре затем и Касри-Ширин.

Отряд Шевкет-бея, преследуемый с фронта и обходимый бригадой Кавказской кавалерийской дивизией, двигавшейся через Зохаб, отступил через Касри-Ширин к Ханекину, где и остановился.

Вскоре после занятия Керинда получено было известие, что отряд генерала Таусенда[118]118
  Состав отряда генерала Таусента был следующий: 6-я пех. дивизия из 16, 17 и 18-й бригад, бригада 12-й пех. дивизии и бригада кавалерии Робертса.


[Закрыть] в Кут-эль-Амаре сдался туркам.

Так как единственною целью чрезвычайно невыгодного для нас наступления было освобождение этого отряда англичан, то, со сдачей генерала Таусенда, цель дальнейшего наступления частей экспедиционного корпуса отпадала.

К тому же все персидские образования и жандармы, в результат нашего наступления, оставили турецкие части и или рассеялись или отступили вглубь турецкой территории; возглавлявший персидское движение Низам-ус-Султанэ бежал в Багдад.

Кроме того, вследствие большой жары, громадных затруднений в подвозе и, как следствие этого, плохого питания и почти полного отсутствия питьевой воды, развилась чрезвычайная заболеваемость среди частей корпуса сначала дизентерией, а затем и холерой. Части начали таять. Вследствие почти полного отсутствия подножного корма начались бескормица и падеж лошадей.

Части экспедиционного корпуса продолжали оставаться в районе Касри-Ширина, но далее не продвигались, ведя лишь наблюдение за противником. Турки тоже не проявляли активности. Такое положение сохранялось до двадцатых чисел мая 1916 г.

В конце апреля в Багдад прибывает Энвер-паша в сопровождении немецкого генерала фон Лоссова, чтобы ознакомиться с обстановкой и принять на месте решение.

В соответствии с желаниями немцев, Энвер-паша ставит задачей 6-й турецкой армии, обороняясь против англичан, развить наступление на фронте Мендели – Равендус в Персию.

Халил-паша, как раз в этот период заменивший умершего от тифа 3 апреля 1916 г. генерала фон дер Гольц-пашу на посту командующего 6-й турецкой армией, в соответствии с указаниями Энвера-паши, направляет новые подкрепления к Хенекину и одновременно приказывает частям из Моссула произвести наступление в направлении на Сулеймание для содействия войскам, действующим в районе Ханекина.

В двадцатых числах мая генерал Баратов принял решение продолжать наступление, и 21-го мая части экспедиционного корпуса, сосредоточенные в районе Касри-Ширина, перешли в наступление против 6-й турецкой пех. дивизии, занимавшей усиленную позицию у Ханекина. Атака была произведена тремя колоннами: средней, пехотной, в составе 4-го Кавказского пограничного полка с артиллерией и на флангах двумя конными колоннами из частей Кавказской кавалерийской дивизии. Левая колонна вышла во фланг и тыл туркам, и два эскадрона 18-го др. Северского и одна сотня 1-го Хоперского казачьего полков имели удачную конную атаку, но в общем вся атака турецких позиций успеха не имела: наша пехота встретила сильнейшее сопротивление и ураганный огонь турок и понесла значительные потери.

Части, сильно растаявшие от болезней, плохого питания и отсутствия питьевой воды, с подорванным от бескормицы конским составом, на следующий день, 22-го мая, отошли к Касри-Ширину, где и заняли выжидательное положение.

К 23-му мая к Ханекину подошли части 2-й турецкой дивизии, бывшей до того в районе Кут-эль-Амары, и до 2000 иррегулярной конницы (гамидие) из Моссульского района. Таким образом, в районе Ханекина сосредоточился весь 13-й турецкий корпус в составе 2-й и 6-й дивизий, под начальством Али-Исхан-паши[119]119
  Чрезвычайно энергичный и популярный среди войск 6-й турецкой армии. Его не следует смешивать с командиром 9-го турецкого корпуса Исханом-пашой, попавшим к нам в плен со всем своим корпусом под Сарыкамышем и впоследствии бежавшим из Сибири.


[Закрыть], и войска, действовавшие против экспедиционного корпуса, были доведены до 21 тысячи.

26-го мая части 13-го турецкого корпуса от Ханекина и Мендели, перейдя в решительное наступление, двинулись в пределы Персии. Одновременно с этим, подошедшая к Сулеймание турецкая дивизия-микст в составе двух пехотных полков, двух батарей и бригады конницы начала движение на Сенне.

Части экспедиционного корпуса отошли к Керинду и заняли позиции в этом районе. В течение целого дня 15-го июня части 13-го турецкого корпуса атаковали наши войска, не имея успеха; но, вследствие глубокого обхода турками правого фланга частей нашего корпуса, занимавших массив у Керинда, когда турки сбили у Товары 1-й Запорожский каз. полк, войска экспедиционного корпуса, из боязни быть отрезанными, принуждены были в ночь на 16-е июня оставить Керинд и отойти к Керманшаху, где заняли вновь позицию.

19-го июня турки атаковали наши войска у Керманшаха, и, под угрозой обхода, части корпуса в ночь на 20-е июня начали отход без боя. Конница была оставлена в районе Бесатуня (в одном переходе к востоку от Керманшаха), пехота заняла позиции на Асад-Абадском перевале (в двух переходах к западу от Хамадана), а штаб корпуса расположился в Хамадане. Около месяца части корпуса оставались в таком положении, неся сторожевую службу.

Как раз в этот период экспедиционный корпус был переименован в 1-й Кавказский конный корпус.

Командир 13-го турецкого корпуса Али-Исхан-паша, по занятии Керманшаха и Сенне, решил приостановить дальнейшее наступление, боясь слишком большого углубления в пределы Персии и значительного количества русской конницы, могущей появиться у него на сообщениях. Части его корпуса начали окапываться в районе Керманшаха.

Но германское командование требовало дальнейшего продвижения в Персию, и, под давлением Энвера-паши, части 13-го турецкого корпуса 21-го июля вновь перешли в наступление.

Наша конная группа (Кавказская кавалерийская и 1-я Кавказская казачья дивизия), остававшаяся впереди, выдержала целый ряд боев: 23-го июля – у Бесатуня, 24-го июля – у Сахне, 25-го – у Бинесурского перевала, 26-го июля – за Кянгавером.

Главные силы Кавказского конного корпуса пытались оказать сопротивление наступлению турок на Асад-Абадском перевале, но обходимые с флангов, принуждены были отойти за Хамадан.

28-го июля части 13-го турецкого корпуса вошли в Хамадан, выдвинув авангард на 15 верст к востоку от него и заняв боковыми отрядами Биджар и Девлет-Абад.

Командир корпуса генерал Баратов, донеся, что имеет в составе корпуса, вследствие убыли от болезней, лишь около 7000 человек против 25 тысяч турок, решил отойти в район Казвина и в августе 1916 г. занял главными силами корпуса в составе 8 батальонов пехоты, 21 сотни и 22 орудий оборонительную позицию на хребте Султан-Булаг, в 30 верстах к югу от Казвина.

Остальные части корпуса в это же время, в августе, были сгруппированы следующим образом: 22 сотни – наблюдали и обеспечивали направление Сенне – Биджар; четыре сотни занимали г. Исфагань и шесть сотен находилось в Тегеране и на охране пути Казвин – Энзели.

В таком положении обе стороны находились до конца 1916 г.

Части 1-го Кавказского конного корпуса были пополнены и приведены в порядок. Дабы предоставить командиру корпуса большие права в области хозяйственной, корпус был переименован в отдельный с большими правами командира корпуса и с более широким отделом снабжения при штабе корпуса, что могло облегчить организацию снабжения частей корпуса при занятии ими обширной территории в пределах чужой страны.

* * *

Созданием экспедиционного корпуса в Персии на Керманшахском направлении, в отделе от остального фронта Кавказской армии, силы этой армии были несколько ослаблены, но вместе с тем выделенных для образования экспедиционного корпуса войск было недостаточно для решения серьезных задач в Месопотамии и самостоятельной борьбы с значительными силами турок. В первое время, когда регулярных турецких частей перед конным корпусом было мало и даже до декабря 1915 г. и совсем не было, части корпуса быстро создали в Персии выигрышное для нас положение. Но с апреля 1916 г., когда турецкое командование сосредоточило на Керманшахском направлении 13-й корпус из двух пехотных дивизий, инициатива и наступательный порыв быстро перешли к туркам: части конного корпуса генерала Баратова были отброшены в исходное их положение, в район Казвина, и если они здесь остановились, то главной причиной тому надо считать решение командира 13-го турецкого корпуса Али-Исхана-паши далее не продвигаться из боязни образующихся у него длинных коммуникаций и возможной угрозы от нашей многочисленной конницы.

Политическая задача, – поднятие нашего престижа и ликвидация пропагандной работы немцев конным корпусом генерала Баратова была в значительной степени выполнена, так как даже впоследствии, когда части корпуса должны были под давлением противника отойти глубоко в тыл, что должно было неблагоприятно отразиться на впечатлительном населении и самом правительстве, то все же мы продолжали держать под своим влиянием Тегеран, и пропагандная работа германо-турок уже не достигала прежней широты и не давала таких вредных результатов, как то было до прибытия нашего экспедиционного корпуса.

Зато чисто военная задача оказалась конному корпусу генерала Баратова не по силам: он не мог успешно бороться с турецкой пехотой по сосредоточении ее против него в значительном количестве.

Правда, необходимо отметить, что на действиях корпуса неблагоприятно отражались чрезвычайно длинные коммуникации и, как следствие их, весьма неудовлетворительный подвоз продовольствия и огнестрельных припасов.

Длинные коммуникационные пути, по большей части совершенно неудобные для колесного движения, требовали большого количества вьючных транспортных средств. На этих коммуникациях к апрелю 1916 г., для обслуживания только частей корпуса, действовавших на Керманшахском направлении, находились: автомобильная рота в 100 грузовых автомобилей, около 300 четверочных фургонов, около 1000 верблюдов, около 4000 мулов и 13 000 ослов. И вся эта масса могла подвозить лишь хлеб солдатам и по два фунта ячменя лошадям.

При длинных коммуникациях и быстром продвижении частей корпуса вперед эти вьючные транспорты за долгий путь, сами съедали почти все, что они везли.

Только методическим продвижением с постепенной организацией тыла и закладкой промежуточных баз, можно было производить это наступление за тысячу верст от своей базы, – наступление, совершенно не нужное для нас, а выполнявшееся лишь вследствие настойчивых просьб англичан. Лишь одно наступление частей конного корпуса в мае 1916 г. от Керманшаха к Ханекину стоило нам 460 человек убитых и раненых и 2430 человек больных малярией, холерой и следствием солнечных ударов, прошедших через госпиталь, т.е. около 50% пехоты корпуса.

И все эти усилия были затрачены напрасно, так как отряд генерала Таусенда, осажденный у Кут-эль-Амары, о выручке которого так настаивали англичане, не дождавшись подходившей помощи, сдался туркам, которые, благодаря этому, оставив против только что потерпевшей полную неудачу английской Месопотамской армии лишь наблюдение, все свободные силы направили против корпуса генерала Баратова.

ГЛАВА 12

Эрзерумская операция: обстановка в районе Галлиполи в последние месяцы 1915 г; Зарождение идеи Азанкейского сражения; Силы и группировка 3-й турецкой армии перед Эрзерумской операцией; План операции; Подготовка к операции: перегруппировка, снабжение войск теплой одеждой, устройство тыла; Меры к сохранению в тайне предположенной операции.

19-го сентября 1915 г. был подписан болгаро-немецко-турецкий договор, по которому Болгария выступала на стороне центральных держав. Это тотчас же отразилось на снабжении Турции, особенно артиллерийском, которое значительно улучшилось.

Англо-французские войска, высадившиеся на Галлиполийском полуострове и ведшие на нем продолжительную и упорную борьбу с турками, не могли добиться здесь успеха и потеряли уверенность в возможности получения его.

Французское командование находило более целесообразным отказаться от продолжения борьбы на Галлиполийском полуострове и перебросить бывшие там союзные войска в район Салоник для непосредственного содействия Сербии. Не добившись согласия на это англичан, французское командование перебрасывает в середине сентября свою 1-ю дивизию с Галлиполийского полуострова в Салоники. Дивизия производит посадку в Седюл-Баре 12-го сентября.

Командующий союзной армией, генерал Гамильтон, который противился решению очистить Галлиполи, считая, что при создавшейся обстановке при выполнении этой операции придется пожертвовать не менее, как 50 тысячами солдат и сотней орудий, был замещен 3-го октября генералом Монро.

Таким образом в первых числах октября 1915г. было принято окончательное решение очистить Галлиполи.

Основы эвакуации были выработаны 31-го октября при посещении Галлиполи лордом Китченером.

Полная эвакуация полуострова была произведена в ночь на 7-е декабря у Ари-Бурну, а в ночь на 27-е декабря – у мыса Хеллеса.

События, происходившие в районе Галлиполи осенью 1915 г. и кратко изложенные выше, не сразу стали известны во всех подробностях, но уже во второй половине октября 1915 г. в штабе генерала Юденича были получены первые сведения о решении союзников очистить Галлиполи. В скором времени эти сведения получили подтверждение. Таким образом, стало ясно, что, с упразднением галлиполийского фронта, турецкое командование будет иметь свободными значительное количество войск, сосредоточенных на этом фронте против армии наших союзников.

Тогда же стали поступать в штаб армии агентурные сведения о том, что турецкое командование, в полной мере осведомленное об этом намерении англичан и французов произвести полную эвакуацию Галлиполийского полуострова, предполагает использовать свои освободившиеся войска для значительной перегруппировки своих сил и перенесения центра активной деятельности на Кавказский фронт.

Эти сведения, вначале недостаточно определенные, указывали, что турецкое командование намечает к переброске большую часть освобождающихся войск на Кавказ, а небольшую часть – в Месопотамию против англичан.

По окончании предположенных перебросок силы 3-й турецкой армии должны были увеличиться более чем вдвое, и турецкое командование предполагало тотчас же перейти в решительное наступление против нашей Кавказской армии.

Таковы были агентурные данные штаба генерала Юденича о назревании в ближайшем будущем на фронте Кавказской армии чрезвычайно серьезной обстановки.

Английское командование, имея также эти данные о турецких предположениях, столь тревожных для их Месопотамской армии, сообщило нам о них, что лишь подтвердило правильность наших предположений о том, что с весны 1916 г. на Кавказском фронте необходимо ожидать весьма грозной для нас обстановки. Нельзя было пассивно выжидать наступления времени, когда по прибытии крупных подкреплений к 3-й турецкой армии положение для нас стало бы уже опасным, так как, если бы предположенная турецким командованием переброска из района проливов была бы выполнена беспрепятственно, то Кавказская армия оказалась бы лицом к лицу с турецкой армией, возросшей вдвое.

Между тем требовалось иметь в виду, что наша Кавказская армия определенно не могла рассчитывать на какое-либо усиление ее: на западном главном фронте, где только недавно закончился наш длительный, тяжкий отход, требовалось непрерывное напряжение всех сил государства, и выделения хотя бы малой части их для Кавказа не могло быть.

Оценивая все данные назревающей на Кавказском фронте обстановки, командующий Кавказской армией в начале ноября 1915 г. решил перейти в общее наступление против 3-й турецкой армии с целью разбить ее до подхода к ней ожидаемых сильных подкреплений, дабы обратить последние лишь на пополнение расстроенной армии, а не на ее двойное усиление.

С принятием этого решения необходимо было наметить и время для начала операции. Слишком быстро начинать операцию было нельзя, так как требовалось достаточное время для подготовки операции. Запаздывать с началом ее также не следовало: важно было закончить операцию заблаговременно до появления направленных на Кавказский фронт подкреплений, так как далее и победоносная наша армия, после длительных и тяжелых боев, была бы естественно приведена в некоторое расстройство и появление против нее свежих турецких частей, особенно прибывающих с галлиполийского фронта с настроением победителей, могло ослабить результаты победы, а может быть, и свести их на нет. Поэтому надо было некоторое время, чтобы Кавказская армия, после операции, успела хотя бы немного привести себя в порядок.

Вот те исходные данные, которые были положены в основание при определении времени начала операции.

Наступление зимы с большими снегами и сильными холодами не могло заставить изменить время операции, а лишь было принято в расчет при подготовке операции и ее выполнении.

По данным нашего разведывательного отделения, прибытие подкреплений к 3-й турецкой армии, по расстояниям и свойству путей, можно было ожидать лишь после начала марта 1916 г.

Длительность операции нужно было считать в среднем около месяца.

Исходя из всех этих данных временем для начала операции был намечен конец декабря. При определении этого времени начала операции было принято во внимание и следующее обстоятельство: решено было ее начать не после праздников, а в дни Рождества Христова перед Новым годом, когда турки, знавшие, насколько мы чтим и соблюдаем эти праздники, никак не ожидали, что мы начнем сами какую-либо серьезную операцию в эти дни.

По данным разведывательного отделения штаба генерала Юденича, 3-я турецкая армия в октябре 1915 г., т.е. перед нашей операцией, имела в своем составе: 181 батальон, 49 запасных батальонов, 184–201 орудий, 132 эск. и сотни и около 10 тысяч курдов.

Данные об артиллерии противника безусловно неправильны и преуменьшены, так как наше разведывательное отделение не располагало полными данными о ней; артиллерии у турок было не менее, чем у нас, а горной артиллерией 3-я турецкая армия была богаче нашей.

Турецкая армия занимала позиции на широком фронте от Черного моря до границы с Персией.

Состав 3-й турецкой армии и ее группировка, составленные в сентябре месяце 1915 г. по данным нашего разведывательного отделения, показаны в Приложениях №№ 17 и 18.

Из рассмотрения группировки турок видно, что большая часть 3-й турецкой армии была сосредоточена, как и наша, на главном Карсском направлении, в Пассинской долине и на Ольтинских обходных путях, на стоверстном участке фронта.

При этом против 2-го Туркестанского корпуса, на Ольтинских путях, был сосредоточен 10-й турецкий корпус, а в Пассинской долине, против 1-го Кавказского корпуса были сосредоточены 11-й и 9-й турецкие корпуса, имея часть последнего корпуса в армейском резерве, но также в Пассинской долине.

В конце 1915 г. 3-я турецкая армия, как указывает ее группировка в Приложении № 17, имела сосредоточенными в Пассинской долине и на обходных Ольтинских путях почти все свои силы. На этом главнейшем Эрзерумском направлении оба фланга ее были надежно обеспечены малодоступной местностью.

Правый фланг армии заканчивался на высоком, диком, сильно пересеченном, с глубокими балками, бездорожном хребте Драм-даг, являющемся как бы продолжением на восток Палантекенского хребта и ограничивающем Пассинскую долину с юга, с перевалами на высоте до 10 тысяч футов.

Левый фланг армии упирался в сильно пересеченную местность южных диких отрогов Понтийского Тавра, совершенно не допускавших маневрирования в них значительных сил.

Таким образом, этой местностью на флангах 3-я турецкая армия была надежно обеспечена от обходов.

Поэтому командующий Кавказской армией генерал Юденич решил произвести прорыв центра 3-й турецкой армии и пунктом для прорыва был выбран участок местности в стыке двух наших корпусов: 2-го Туркестанского и 1-го Кавказского. Он находился между хребтом, окаймляющим Пассинскую долину с севера, и горой Джиллигель и был заполнен отрогами их.

Местность была мало удобная для маневрирования, сильно пересеченная, почему и слабее занятая противником; но обогнув склоны массива Джиллигель, можно было выйти к Кеприкейскому мосту – единственной мостовой переправе в Пассинской долине и у которого сходились почти все пути правого и левого берегов р. Аракса.

В соответствии с указанными соображениями, командующим Кавказской армией генералом Юденичем был принят следующий план операции:

Перейти всем фронтом армии, как на Ольтинских путях, так и в долинах Пассинской и Алашкертской, в решительное наступление; при этом, начав наступление 2-м Туркестанским корпусом на два дня ранее, чем на остальном фронте армии, и требуя от 1-го Кавказского корпуса наивысшего напряжения атак, создать впечатление, что на фронте 2-го Туркестанского корпуса идет демонстрация, а на фронте 1-го Кавказского корпуса наносится главный удар. И в то же время, вслед за атакой 1-го Кавказского корпуса, когда внимание турок будет привлечено на этот участок, внезапно нанести короткий, но энергичный удар с целью прорыва войсками армейского резерва в том месте всего фронта, где турки, по условиям труднодоступной местности, меньше всего могли ожидать развития решающих действий, а именно в стыке между 1-м Кавказским и 2-м Туркестанским корпусами.

Дабы турецкое командование не могло сделать какие-либо переброски с остальных участков обширного фронта, одновременно с переходом в наступление главных сил армии на Эрзерумском направлении было решено проявить полную активность и на фронте Приморского отряда и всего 4-го Кавказского корпуса и Азербайджан-Ванского отряда.

Для производства прорыва была назначена бывшая в армейском резерве, отлично действовавшая в предыдущей операции, вполне отдохнувшая и совершенно пополненная 4-я Кавказская стрелковая дивизия, усиленная 1-м Кавказским мортирным дивизионом, и Сибирская каз. бригада, изъятая для этого из состава 2-го Туркестанского корпуса; туда же должна была быть подведена и 66-я пех. дивизия.

Для ознакомления с местностью, где было предположено произвести прорыв, составления соображений о производстве самого прорыва, выбора пункта, куда удобнее всего было сделать сосредоточение назначенных для прорыва сил и разведки удобнейших путей к нему для скрытного подвода войск, были командированы: от штаба армии – начальник разведывательного отделения полковник Драценко и начальник штаба 4-й Кавказской стр. дивизии полковник Квинитадзе как начальник штаба той дивизии, которая была предназначена для прорыва.

Пункт для сосредоточения назначенных для прорыва войск был определен у с. Сонамер.

* * *

Как только был установлен план предстоящей операции, тотчас же было приступлено к подготовке ее.

Подготовка к операции в крупных чертах заключалась в следующем:

1) В перегруппировке для получения необходимого исходного положения.

2) В снабжении войск теплой одеждой.

3) В соответствующем устройстве тыла.

Для получения выгодного походного положения, для образования необходимого резерва и сосредоточения его на соответствующем участке фронта была сделана указанная ниже перегруппировка.

Так как одновременно с началом подготовки к операции был создан, по требованию Великого Князя, экспедиционный корпус для Персии, была произведена значительная перегруппировка и конницы с целью выделения части ее в названный корпус.

В связи с намеченной операцией, командиру 4-го Кавказского корпуса генерал-лейтенанту де-Витту[120]120
  Генерал-лейтенант де-Витт был назначен командиром 4-го Кавказского корпуса в октябре 1915 г. вместо генерала Огановского, уволенного от должности в отставку после Евфратской операции; вместо генерала де-Витта начальником 39-й пех. дивизии был назначен тогда же генерал-майор Рябинкин.


[Закрыть] было приказано 18-го ноября сосредоточить в резерве корпуса 66-ю пех. дивизию и расположить ее для отдыха в районе Кагызмана.

Во исполнение этого приказания полки 66-й пех. дивизии, предназначенные в резерв корпуса, были сменены на фронте частями 2-й Кавказской стр. дивизии и 22-го ноября начали движение в тыл, где и расположились: штаб дивизии и 261-й пех. Ахульгинский полк – в Кагызмане, 262-й пех. Грозненский полк – в с. Николаевском и 263-й пех. Гунибский полк – в Парнауте[121]121
  Четвертый полк дивизии, а именно 264-й пех. Георгиевский, все еще находился в отделе от дивизии на фронте 2-го Туркестанского корпуса.


[Закрыть].

В таком положении дивизия простояла до 19-го декабря, когда шифрованной телеграммой ей приказано было приготовиться к выступлению, с перемещением ее одновременно из состава 4-го Кавказского корпуса в армейский резерв.

По секретной телеграмме, полученной накануне, полки дивизии 24-го декабря форсированным маршем выступили в Караурган, а по прибытии в последний непосредственным распоряжением штаба армии направлялись далее к Сонамеру, куда постепенно сосредоточились с 1-го по 5-е января 1916 г.

4-я Кавказская стр. дивизия и 1-й Кавказский мортирный дивизион, бывшие все время в армейском резерве, до середины декабря пребывали на своих местах, а 24-го декабря, также по секретному распоряжению штаба армии, форсированно двинулись с мест своих стоянок в районе Сарыкамыш – Каракурт к Сонамеру.

Наконец, в самые последние дни перед началом операции с фронта 2-го Туркестанского корпуса была снята Сибирская каз. бригада и из района Шекерли, где она находилась, была переброшена к Сонамеру.

В последних числах октября 1-я Кавказская каз. дивизия, расположенная в корпусном резерве в районе Сарыкамыша, была взята из состава 1-го Кавказского корпуса и отправлена через Баку в Энзели в состав экспедиционного конного корпуса. Дивизия ушла в своем основном составе из полков: 1-го Уманского, 1-го Горско-Моздокского, 1-го Кубанского, 1-го Запорожского и 1-го Кавказского каз. арт. дивизиона из батарей: 2-й Кубанской и 1-й Терской, всего 24 сотни и 12 конных орудий. Два третьеочередных полка этой же дивизии: 3-й Кавказский и 3-й Сунженско-Владикавказский, были оставлены в составе 1-го Кавказского корпуса.