Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)

Вместо ушедшей из состава 1-го Кавказского корпуса 1-й Кавказской каз. дивизии в него была включена и переброшена из 4-го Кавказского корпуса Закаспийская каз. бригада, переименованная в 5-ю Кавказскую каз. дивизию. Эта дивизия прибыла в 1-й Кавказский корпус в полном своем составе из полков: 1-го Таманского, 1-го Кавказского, 3-го Екатеринодарского, 3-го Линейного, 55-го Донского и 4-й Кубанской каз. батареи, но тотчас же временно выделила из себя во 2-й Туркестанский корпус 1-й Кавказский и 3-й Екатеринодарский каз. полки в качестве корпусной конницы на замену взятой из последнего в армейский резерв Сибирской каз. бригады.

Наконец, вместо ушедшей с фронта 4-го Кавказского корпуса Закаспийской каз. бригады, незадолго до того переименованной в Св. Кавказскую каз. дивизию, а при переходе в 1-й Кавказский корпус – в 5-ю Кавк. каз. дивизию, – в состав последнего была возвращена из армейского резерва 2-я Кавказская каз. дивизия в ее полном составе из полков: 1-го Лабинского, 1-го Черноморского, 3-го Кизляро-Гребенского, 3-го Черноморского, 3-го Волжского, 3-го Запорожского и 2-го Кубанского каз. арт. дивизиона из батарей: 1-й и 5-й Кубанских.

Были приняты все меры к тому, чтобы возможно лучше и скорее снабдить все войска теплой одеждой на зимний период.

Привожу выдержку из воспоминаний начальника 66-й пех. дивизии генерал-лейтенанта Савицкого, об участии его дивизии в войне на Кавказском фронте, которая рельефно выявляет серьезные заботы командующего армией к подготовке операции и в этом отношении.

Вспоминая форсированный марш полков дивизии, совершенный в конце декабря 1915 г. перед началом Азанкейского сражения, генерал-лейтенант Савицкий пишет:

«Несмотря, на жестокие морозы и необходимость на многих ночлегах располагаться биваком, дивизия совершила этот форсированный марш в полном порядке и без обмороженных. Объясняется это, во-первых, тем, что солдаты были отлично снабжены зимней одеждой: каждый солдат имел пару кожаных сапог и теплые портянки и пару валенок, которые он надевал на ночлеге, неся на походе за плечами; короткие до колен полушубок, не стесняющий движения, стеганные на вате шаровары, папаху с отворачивающимся назатыльником, теплые варежки и шинель, на походе скатанную, а во-вторых, заботливо заготовленными армией дровами на ночлегах (дрова подвозились на верблюжьих транспортах)».

Ввиду того, что операция начиналась среди зимы, когда вся местность была покрыта глубоким снегом, было приказано во всех частях заготовить на всех чинов белые коленкоровые балахоны, которые могли сделать менее заметными передвижения людей во время наступления на фоне снежного покрова.

Работы по устройству тыла в главном заключались: а) в сосредоточении запасов, б) устройстве главных путей подвоза, в) в организации достаточных транспортных средств и г) в обеспечении прочной связи штаба армии с войсками во время операции.

а) Все передовые и промежуточные склады огнестрельных припасов и расходные интендантские магазины были в нужной мере пополнены. Некоторые из передовых складов были вынесены несколько вперед, ближе к войскам. При этом, чтобы не возбуждать внимания на необычность усиления запасов, распоряжения делались отдельными приказаниями, а не общей, обращающей на себя директивой. Одновременно указывалось, что вследствие трудности сообщений в зимнее время, следует использовать благоприятное время для сосредоточения запасов, чтобы не было перерыва в довольствии зимой. Таким образом было дано естественное объяснение делаемым запасам.

б) Главнейшие пути коммуникаций, особенно от Сарыкамыша в Пассинскую долину и от Карса через Мерденек и Ольты ко 2-му Туркестанскому корпусу, содержались в порядке. Подвоз по последнему пути был облегчен работой узкоколейки с конной тягой от Карса до Мерденека, функционировавшей уже с лета. Проведение паровой узкоколейки от Сарыкамыша на Караурган интенсивно продолжалось. Дабы не было перерыва сообщений из-за заносов, на путях было приказано образовать особые снегоочистительные команды.

в) Большое внимание было уделено организации достаточного количества транспортных средств, дабы не было заминок в снабжении в зимнее время, когда регулярность подачи, величина переходов и грузов легко нарушались из-за глубокого снега и стужи. На период подготовки, чтобы успешно совершить необходимую переброску запасов, были притянуты к главному Эрзерумскому направлению многие транспорты из тыла. Так как по качеству путей особенно полезны были вьючные транспортные средства, то на образование их было обращено особое внимание. У нас имелись верблюжьи транспорты с большой подъемной силой, но они были образованы приобретением их в Закаспийской области. Плоскостные верблюды плохо переносили гористый и каменистый характер местности сурового Кавказского театра. Было приказано для формирования транспортов использовать колоссальные местные средства северного Персидского Азербайджана, – по характеру местности и климатическим условиям весьма схожего с театром военных действий. Покупка животных производилась якобы для нужд Азербайджан-Ванского отряда, что было настолько натурально, что ни в ком не возбуждало никаких сомнений.

г) На время операции командующий армией со своим штабом выезжал вперед, ближе к войскам, чтобы лучше непосредственно руководить войсками в период ответственной обстановки.

На этот раз пунктом, куда командующий армией предполагал переехать со штабом на время операции, был намечен Караурган.

Вопрос о правильной, удобной и прочной связи на время предстоящей операции был чрезвычайно серьезным, почему к организации ее специально для операции и было приступлено тотчас же, когда приступили и к общим подготовительным работам[122]122
  Во время Евфратской операции выяснилась особенно вся трудность своевременной организации телеграфной связи с корпусами в стране, не имевшей широко развитой сети телеграфных линий; поэтому тотчас же по окончании этой операции было приступлено к созданию целой сети линий, которые могли облегчить в будущем организацию связи штаба армии по всем направлениям.


[Закрыть]. Работа была сложная, так как многие линии требовалось проводить заново. Проведение ее было поручено начальнику военных сообщений. Заботой и энергией последнего с помощью специальных рабочих колонн в течение подготовительного периода новая сеть для связи телеграфной и телефонной непосредственно из Караургана была установлена. Устройство этой новой сети производилось в большой тайне, под видом исправления и улучшения старой и не обратило ничьего внимания.

Дабы сохранить в тайне предполагавшуюся операцию, были приняты разнообразные меры.

До последнего времени, когда надо было уже переходить в наступление, никто не знал о предположениях командующего армией нанести удар 3-й турецкой армии. Только ограниченное число офицеров управления генерал-квартирмейстера было посвящено в предположения.

Заблаговременных директив командирам корпусов о переходе в наступление не отдавалось. Лишь накануне перехода в наступление командиры корпусов получили задания секретным порядком с указанием тщательно соблюдать секретность при передаче приказов дивизиям.

В директивах указывалась задача корпусу, но никому не сообщалось, где будет наноситься главный удар; каждому указывалось самое решительное наступление, и каждый думал, что он решает главную задачу. Только начальник 4-й Кавказской стр. дивизии генерал Воробьев и начальник штаба этой дивизии полковник Квинитадзе в середине декабря, когда подготовка уже была закончена, были посвящены в план операции и ознакомлены с той главной ролью, которая возлагалась на 4-ю Кавказскую стр. дивизию. Им было указано все значение для успеха операции соблюдения тайны ее, что они тщательно выполняли.

Чтобы турки не обнаружили раньше времени появление свежих частей на фронте при подходе туда армейского резерва и главным образом, назначенной для прорыва 4-й Кавказской стр. дивизии, полки, при продвижении вперед, приближении к линии фронта и необходимости переваливать через гребни гор, прохождение через которые могло быть видимым противнику, совершали эти переходы ночью, а в течение всего периода сосредоточения дивизии и днем по батальону отводились за гребень, якобы, как оттягиваемые с фронта. И у турок создалось впечатление об ослаблении участка нашей позиции у Сонамера, т.е. того участка, против которого предполагался нами прорыв.

Задания по общей подготовке к операции начальникам различных органов снабжения были даны не общей директивой, а отдельными требованиями без указания истинной цели, поэтому решение командующего армией дать сражение оставалось в тайне; большинство полагало, что на главном фронте армии тщательно готовятся к зимнему периоду, когда сообщения с тылом ухудшаются и усиление запасов всякого рода на фронте является нормальным, дабы сделать на этот период фронт независимым от тыла.

Тогда же был пущен слух о предполагающемся раннею весною наступлении в Персии со стороны Азербайджан-Ванского отряда и экспедиционного корпуса в общей связи с действиями Месопотамской английской армии. Правдоподобность этой версии подтверждалась и общей обстановкой в указанном районе, вызвавшем образование нового, экспедиционного корпуса и направление его на Керманшах.

Чтобы дать больше правдоподобности этому слуху, было сделано следующее: начальнику снабжений было приказано, как упоминалось выше, производить в районе Персидского Азербайджана закупку верблюдов для образования транспортов в большом количестве, без указания истинной цели этого приобретения; в этом же районе было указано приобретать гурты порционного скота и закупать пшеницу и овес[123]123
  Покупка скота и зерна в Персии нам была полезна, чтобы хотя бы несколько разгрузить участок железной дороги с малой провозоспособностью Тифлис – Сарыкамыш, между тем как ветвь ее на Джульфу не была перегружена.


[Закрыть].

Кроме того за несколько дней до начала наступления, для скрытия предположенного сосредоточения у Сонамера, начальнику 4-й Кавказской стр. дивизии была послана срочная нешифрованная телеграмма о сосредоточении дивизии к Сарыкамышу для дальнейшей ее отправки по железной дороге в Персию, а 13-й Кавказский стр. полк, прибывший первым в Сарыкамыш, в действительности произвел посадку в Сарыкамыше на железную дорогу, перевезен в Джульфу, там высажен и продвинут на переход вперед от железной дороги[124]124
  Как раз в этот период начали поступать от начальника Азербайджан Ванского отряда генерала Чернозубова настойчивые ходатайства о подкреплении, и туда действительно в декабре послана была 4-я Кубанская пластунская бригада из армейского резерва.


[Закрыть]. Все это было сделано таким образом, чтобы могло получить некоторую огласку и ввести в заблуждение агентов противника об истинных намерениях наших.

Этот полк естественно не поспел обратно к началу операции и прибыл к дивизии уже при подходе ее к Деве-Войну, но демонстрация удалась блестяще, и сосредоточение в точке удара у Сонамера предназначенных войск произошло совершенно секретно.

Насколько вся подготовка к наступлению, приведшая к Азанкейскому сражению, была произведена скрытно, видно из следующих слов об этом начальника 66-й пех. дивизии генерала Савицкого, дивизия которого, в соответствии с планом операции, была уже во второй половине ноября снята с передовых позиций и переведена глубоко в резерв корпуса, а затем армии. Генерал Савицкий пишет[125]125
  Воспоминания генерала Савицкого. Архив Е.В. Масловского.


[Закрыть]:

«19-го ноября было получено распоряжение штаба 4 Кавказского корпуса об отходе 66 пех. дивизии на отдых к Кагызману и о смене ее 2 Кавказской стр. дивизией… 22 ноября части дивизии начали движение и к началу декабря расположились в районе Кагызмана. Дивизии было предписано готовиться к весенней кампании. Были организованы занятия с офицерами, с унтер-офицерами; предполагалось пройти курс стрельбы. Приводилась в порядок материальная часть.

Незадолго до Рождества в Тифлис были командированы офицеры и солдаты для покупки всего необходимого для устройства в частях рождественских елок и встречи Нового Года. Шли разговоры о том, что предполагается действовать на теплом Персидском направлении. Все это создавало в районе дивизии такое настроение, что никому в голову не могло придти, что в ближайшем времени начнется наступление на Эрзерум. Говорю это к тому, чтобы отметить прекрасную подготовку к неожиданному для турок переходу в наступление Кавказской армии».

Полковник Левицкий, бывший тогда в 155-м пех. Кубанском полку 39-й пех. дивизии и с ним участвовавший в операции, также пишет[126]126
  Воспоминания 155-го пех. Кубинского полка полковника Левицкого. Архив Е.В. Масловского.


[Закрыть]: «Все клонилось к тому, что зима пройдет без особых событий… О каких-либо намерениях командования никто ничего не знал, и только за день, за два до начала операции, по деятельности разведчиков, можно было заключить о каких-то предстоящих действиях. Вечером 29-го декабря в полку получен был приказ о переходе в наступление, причем полку надлежало овладеть к рассвету укрепленной позицией на склонах Джиллигеля. Лишь после этого стало войскам ясно о начале крупных операций. Я особенно подчеркиваю этот факт, как образцовый пример скрытности маневра. Удар для противника, по словам пленных офицеров, был полной неожиданностью, что весьма благоприятствовало дальнейшему ходу событий».

Также и остальные части Кавказской армии не знали, что уже с конца октября идет энергичная, планомерная подготовка к большому сражению с намеченной командующим армией громадной целью.

И только, как указывалось выше, начальник 4-й Кавказской стр. дивизии и начальник штаба ее, ввиду того, что на дивизию была возложена ответственная задача прорыва, были осведомлены о предположенном, чтобы могли заблаговременно ознакомиться с местностью, где придется действовать, наметить пункт и порядок сосредоточения и способ выполнения задачи.

Когда вся подготовительная работа к операции была закончена, командующий Кавказской армией генерал Юденич, взяв с собой начальника оперативного отделения полковника Масловского, выехал экстренным поездом, (22-го или 23-го декабря вечером) в Тифлис, дабы испросить у Главнокомандующего разрешения дать решительное сражение туркам, доложив те причины, которые побудили его к принятию такого решения.

Должен отметить, что одна из причин, побудившая командующего армией лично ехать в Тифлис для получения разрешения, а не испросить его по телеграфу, имела целью лучшее сохранение предполагавшегося в тайне.

На докладе командующего Кавказской армией генерала Юденича Великому Князю присутствовали генералы Янушкевич, Палицын и Болховитинов. Главнокомандующий, выслушав доклад, после некоторого колебания дал согласие на это наступление[127]127
  Кроме устного доклада, генерал Юденич передал Великому Князю и письменный доклад, рисующий общую стратегическую обстановку на фронте армии и вызывающую необходимость перехода в наступление всей нашей армии.
  Великий Князь несколько колебался.
  Присутствовавший при этом генерал Янушкевич заметил, что это решение командующего армией соответствует взглядам и указаниям Великого Князя, дабы армия в зимнее время не засиживалась без дела.
  Наэто Великий Князь ответил, что все же он имел в виду лишь поиски с разведывательной целью и малые экспедиции, а не общий переход в наступление всей Кавказской армии. Генерал Янушкевич возразил, что раз Командующий армией находит нужным и возможным общий переход в наступление, то отчего же не согласиться с этим.
  Генерал Палицын молчал в течение всего этого доклада. Молчал и генерал Болохвитинов.


[Закрыть].

Получив разрешение на операцию и тотчас же возвратившись в Карс, командующий армией наметил точное время перехода армии в наступление, которое было назначено: для 2-го Туркестанского корпуса – на 28 декабря, а 1-му Кавказскому корпусу – в ночь на 30 декабря.

Но приказ о переходе в наступление был дан только в последнюю минуту, а пока было приступлено к последним распоряжениям по сосредоточению к Сонамеру: 4-й Кавказской стр. дивизии – из района Каракурт – Сарыкамыш, 1-го Кавказского мортирного дивизиона – из Сарыкамыша, 66-й пех. дивизии – из района Кагызмана и Сибирской каз. бригады – из района Шекерли на фронте 2-го Туркестанского корпуса.

Еще ранее было приказано командиру 4-го Кавказского корпуса сосредоточить одну бригаду 2-й Кавказской стр. дивизии к своему крайнему правому флангу, а в последние дни перед началом наступления было указано ему о передаче одного полка в 1-й Кавказский корпус с направлением его в Пассинскую долину. По этому приказанию в 1-й Кавказский корпус был передан 5-й Кавказский стр. полк.

Наконец, дабы это последнее сосредоточение частей армейского резерва, естественно более оживленная деятельность на фронте и в районе расположения штаба армии и перемещение командующего армией со штабом в Караурган не обнаружили опытным турецким разведчикам намечавшуюся операцию, тотчас же по возвращении из Тифлиса командующего армией, за пять дней до перехода армии в наступление, район Ольты – Карс – Кагызман был изолирован от тыла: на всех путях в этом районе, ведущих в тыл, были выставлены заставы, связанные разъездами конницы, с приказанием всех впускать в указанный район, но никого не выпускать в тыл, какие бы уважительные и серьезные причины ни приводились к тому: почта продолжала прием почтовой и телеграфной корреспонденции, но было приказано ни одно письмо, ни одну телеграмму не отправлять в тыл.

Поезда уходили из Карса под наблюдением органов разведки совершенно пустыми; заставы и разъезды никого не выпускали в тыл.

Так как вообще ближе Карса к фронту въезд семей был воспрещен, то к Рождеству из Тифлиса и других мест прибыли жены и родственники некоторых офицеров частей, стоявших на отдыхе; с отдачей указанного выше распоряжения, офицеры были направлены обратно к своим частям, а их семьи были задержаны в Карсе. Никакие мольбы с указанием на самые серьезные причины не могли побудить штаб сделать послабление.

В течение изоляции Карса заставами и разъездами были задержаны и арестованы два подозрительных лица: одно из них найдено было в повозке спрятавшимся под сеном, а другое пыталось проскользнуть в тыл на велосипеде без дорог.

И только с началом наступления все эти стесняющие распоряжения были отменены.

Насколько действительно вся подготовка к операции была произведена нами скрытно, не возбудила никаких подозрений турецкого командования и была совершенно неожиданна для турок, указывают все последовавшие события и единогласное подтверждение этого всеми пленными.

Сам командующий 3-й турецкой армией Махмуд-Киамилпаша и его начальник штаба армии майор германской службы Гюзе незадолго перед Рождеством, считая, очевидно, обстановку не внушающей никаких опасений, уехали в отпуск в Константинополь[128]128
  Майор Гюзе заболел тифом; но если бы у турок ощущалась вся серьезность обстановки, то он вероятно был бы замещен другим специально назначенным лицом.


[Закрыть].

Между тем в это время, в кажущемся спокойствии, шла интенсивная подготовка к решительному сражению.

За сутки до перехода в наступление были даны приказы корпусам о переходе в решительное наступление и во исполнение его 28-го декабря начал наступление 2-й Туркестанский корпус, а в ночь на 30-е декабря 1915 г. – 1-й Кавказский корпус.

Началось сражение.

ГЛАВА 13

Эрзерумская операция: Азанкейское сражение; Решение штурмовать Эрзерум.

В течение почти целого года, с окончания Сарыкамышского сражения, когда наши части, преследуя разбитых турок, выдвинулись на Азанкейские и Сонамерские позиции, турки направляли все усилия для создания сильной укрепленной позиции в Пассинскои долине на кратчайших путях к Эрзеруму. В соответствии со значением этого участка фронта 3-й турецкой армии и тщательностью его укрепления, в Пассинскои долине против нашего 1-го Кавказского корпуса было сделано турецким командованием и наибольшее сосредоточение войск, а именно: частей 11-го и 9-го корпусов и армейского резерва, что видно из группировки 3-й турецкой армии[129]129
  Приложение № 17.


[Закрыть].

29 декабря с рассветом части 2-го Туркестанского корпуса перешли в наступление на всем своем фронте: хребет Гюлли-Багдад – г. Гей-даг – Норшинские высоты – г. Коджут.

На правом фланге корпуса наступала 4-я Туркестанская стр. дивизия, имея у себя слева против важнейшего пункта на фронте корпуса – г. Гей-даг 14-й Туркестанский стр. полк, усиленный 3-м батальоном 17-го Туркестанского стр. полка; правее наступали 13-й и 16-й Туркестанские стр. полки и в резерве – 15-й Туркестанский стр. полк.

На левом фланге корпуса атаковала 5-я Туркестанская стр. дивизия, имея в первой линии справа – 17-йислева – 18-йТуркестанские стр. полки и в корпусном резерве – 23-й Туркестанский стр. полк. На левом фланге этой дивизии и в составе ее наступал 264-й пех. Георгиевский полк 66-й пех. дивизии.

Крайний правый фланг корпуса на фронте от с. Црии до оз. Тортумгель обеспечивался движением 3-й Кубанской пластунской бригады в составе четырех батальонов (13,14,16 и 18-го).

Преодолевая упорное сопротивление турок части корпуса на многих участках фронта продвинулись вперед. Действовавший на левом фланге корпуса, рядом с 17-м Туркестанским стр. полком, 264-й пех. Георгиевский полк 66-й пех. дивизии произвел блестящую атаку г. Кузучан в районе Норшинских высот и, несмотря на чрезвычайно упорное сопротивление турок, овладел ею.

Но наиболее важный пункт – г. Гей-даг не был взят в первый день, по причине крайне трудных условий местности. В этом пункте наши и турецкие окопы сближались на 60–100 шагов между собой; опорные пункты, наш и турецкий, располагались каждый на одной из двух вершинок Гей-дага, соединенных перемычкой настолько узкой, что по ней могли пройти в ряд не более 6–8 человек; и бока перемычки и края вершинок круто обрывались в долину, глубиною до версты. Дорог на нашу вершинку не было, кроме одной тропы; артиллерию поднять и расположить удобно было нельзя, почему и подготовку атаки артиллерией произвести было трудно. Атака не оказалась для турок внезапной; части 14-го и батальон 17-го Туркестанского стр. полков производили в течение 29,30 и 31 декабря ряд настойчивых трудных атак, но безуспешно; все повторные и упорные попытки людей 3-го батальона 17-го Туркестанского стр. полка, занимавшие самую вершину г. Гей-даг и атаковавшие в лоб турок, на другой вершинке, проскочить перемычку, соединяющую вершинки, оканчивались неудачно, и люди гибли; батальон потерял более 300 человек и несколько офицеров.

Только в следующие дни, в связи с общим продвижением фронта корпуса и обхода г. Гей-даг, последняя, очищенная турками, была нами занята.

Благодаря чрезвычайно труднодоступной местности, весьма гористой, пересеченной и бездорожной, а также упорному сопротивлению турок, части корпуса очень медленно продвигались вперед.

В ночь на 30-е декабря решительно атаковали турок части 1-го Кавказского корпуса на всем своем фронте, а с утра 30-го декабря начала свое наступление 4-я Кавказская стр. дивизия. Направление прорыва для 4-й Кавказской стр. дивизии было намечено через с. Илими; но для возможности продвижения в этом направлении необходимо было предварительно овладеть отрогами г. Коджут, господствовавшими над всею местностью. Овладение этими отрогами было возложено на самую дивизию. Для обеспечения прорыва слева, со стороны массива г. Джиллигель, необходимо было сбросить турок с северных склонов его. Эту задачу было поручено выполнить 1-му Кавказскому корпусу, который и направил для этого 155-й пех. Кубинский полк.

Полк должен был атаковать противника, занимавшего позиции на северо-восточных склонах г. Джиллигель от Сонамерского оврага влево версты на полторы. В ночь на 30-е декабря полк выступил из с. Заизах и к рассвету продвинулся до передовых окопов противника. Стремительной атакой полк овладел передовыми окопами, а затем после весьма упорного штыкового боя части его ворвались и на главную позицию; 155-й пех. Кубинский полк понес большие потери: два раза роты бросались на сильные укрепления турецкой позиции, и только при третьей атаке, забрасывая траншеи ручными гранатами и работая штыком, кубинцы завладели окопами. Турки оказывали упорное сопротивление; орудийная прислуга турецкой батареи, потеряв надежду увезти свои орудия, не оставляла их, отстреливаясь в упор из ружей и револьверов. Овладев позицией противника и преследуя его, полк продвинулся еще около полуверсты, но около 10 часов утра, когда рассеялся туман, значительные свежие силы противника, поддержанные сильным артиллерийским огнем, повели наступление против кубанцев, охватывая их с обоих флангов. Без совершенной поддержки артиллерии, угрожаемый с обоих флангов, 155 пех. Кубанский полк, несмотря на всю проявленную им доблесть, принужден был отойти на свои исходные позиции[130]130
  Начальник штаба 1-го Кавказского корпуса ген.-майор Ласточкин принял на себя непосредственное руководство действиями 155-го пех. Кубинского полка, но упустил принять меры к сосредоточению на участок артиллерии, которая прибыла лишь через два дня. Отсутствие артиллерии повлияло на исход наступления полка, который без покровительства своей артиллерии не смог закрепиться на захваченной с большими усилиями позиции турок.


[Закрыть].

Левее кубинцев, на Азанкейском плато, совершенно открытом и покрытом рядами укреплений, – на плато, по которому проходил лучший и кратчайший путь на Эрзерум, со всей энергией перешел в наступление 153-й пех. Бакинский полк, встретив наиболее сильное на всем фронте сопротивление превосходных сил турок. Благодаря ночи и белым халатам, одетым, чтобы не выделяться на белом снежном покрове плато, бакинцы быстро овладели передовой линией турецких окопов, но далее встретили сильнейшее сопротивление противника, занимавшего плато большими силами. Местность не давала укрытий, вскоре халаты перестали быть защитными на изборожденной людьми и снарядами местности, да и сами были вымараны в грязи. Наступил день. Бакинцы непрерывно повторяли атаки на гласисообразной местности плато, неся громадные потери; они не отступили и не уступили ни шага из захваченного, но вперед продвигались медленно и с большим трудом, отбивая энергичные контратаки все свежих сил турок.

Еще левее бакинцев, к югу от Аракса, наступал 154-й пех. Дербентский полк. Против него турки также были в превосходных силах и по мере увеличения напряжения атак вводили все новые силы. Когда полк, неся большие потери в людях, особенно в командном составе, не мог продвинуться далее, вышел вперед цепей полковой священник о. Смирнов с крестом и повел за собой полк в неудержимую атаку. Под сильнейшим огнем, преодолевая упорное сопротивление противника, дербентцы овладели сильно укрепленной турками высотой[131]131
  О. Смирнов в этой атаке был сильно ранен, и у него была потом ампутирована нога; и за свой подвиг он был награжден офицерским крестом ордена Св. Георгия 4-й ст.


[Закрыть].

Но также и здесь наши войска очень медленно продвигались вперед, встречая перед собой все новые и новые части спешивших на подкрепление из резерва турок. В резерве за центром дивизии держался 156-й пех. Елисаветпольский полк.

Среди полков 39-й пех. дивизии были вкраплены дружины 33-й ополченской бригады.

Южнее 39-й пех. дивизии перешли в наступление остальные части 1-го Кавказского корпуса, повсюду встречая упорное сопротивление турок.

На фронте 39-й пех. дивизии накал атак доходил до крайнего напряжения.

Вслед за атакой частей 1-го Кавказского корпуса, с утра 30-го декабря, начала наступление и назначенная для прорыва 4-я Кавказская стр. дивизия.

Части ее двинулись двумя колоннами: правая – генерала Путинцева в составе 15-го и двух батальонов 16-го Кавказских стр. полков с двумя горными батареями, взяла направление по южным предгорьям г. Коджут; левая же – полковника Васильева в составе 14-го Кавказского стр. полка с одной горной батареей начала наступление на деревню Илими, у северо-восточного подножия г. Джиллигель, и далее должна была наступать по северным склонам этой горы. За нею же следовал и резерв дивизии. К правому флангу дивизии были сосредоточены скрытно и заблаговременно две легкие батареи и 1-й Кавказский мортирный дивизион полковника Петренки из 12 гаубиц. Таким образом атака правой колонны турецких позиций на массиве г. Коджута была поддержана очень целесообразно сосредоточенной сильной артиллерийской группой в 36 орудий.

При этом позиции артиллерии были искусно избраны и скрытно заняты вблизи цепей еще ночью.

Наступление колонны генерала Путинцева справа обеспечивала Донская пешая бригада, служившая связью со 2-м Туркестанским корпусом.

Под покровительством мощного артиллерийского огня правая колонна повела с рассветом 30-го декабря энергичную атаку, и к полудню штыковым ударом позиция турок была взята, а к вечеру колонна продвинулась еще версты на три.

Благодаря неудаче на фронте 155-го пех. Кубинского полка, принужденного под давлением превосходных сил и сильнейшего артиллерийского огня противника отойти на свои исходные позиции, наступление левой колонны 4-й Кавказской стр. дивизии, не обеспеченной слева, со стороны г. Джиллигель, не удалось. Колонна в течение дня могла только немного продвинуться и залегла в 500 шагах от с. Илими.

31-го декабря наши атаки 3-й турецкой армии на всем фронте от оз. Тортум-гель до Мергемирского перевала продолжались.

Части 2-го Туркестанского корпуса несколько продвинулись вперед, но упорство противника и сильно пересеченная, покрытая глубоким снегом местность затрудняла наступление.

На фронте 1-го Кавказского корпуса напряжение боев достигло высочайшей степени; особенного упорства атаки достигли в Пассинской долине на фронте 39-й пех. дивизии и еще более в районе Азанкея, на кратчайшем и лучшем пути в Эрзерум.

Турки особенно беспокоились за этот участок, атакуемый старыми, испытанными полками 39-й пех. дивизии, состав каждого из которых доходил до пяти с половиною тысяч. И противник сосредоточивал здесь главнейшие свои резервы, стремясь ослабить стихийный напор этой дивизии. В неравном бою части дивизии изнемогали, неся громаднейшие потери, но командующий армией генерал Юденич, желая привлечь на этот участок все внимание противника, требовал от командира 1-го Кавказского корпуса еще большего напряжения атак.

31-го декабря с утра турки, накануне отбросившие кубинцев на их старые позиции, повели наступление в стык между ними и 4-й Кавказской стр. дивизией, стремясь выйти во фланг ее левой колонны.

Начальник дивизии спешно направляет из своего резерва два батальона 16-го Кавказского стр. полка, а чтобы задержать наступление турок до подхода батальонов, бросает в конную атаку бывшую под рукой конвойную сотню.

Удачные действия конвойной сотни и прибывших быстро батальонов 16-го Кавказского стр. полка приостановили турок, но для полной ликвидации турецкого контрнаступления, которое препятствовало планомерной атаке 4-й Кавказской стр. дивизии для прорыва, командующий армией направил в распоряжение начальника последней дивизии 261-й пех. Ахульгинский полк.

Благодаря сложной обстановке в районе левой колонны 4-й Кавказской стр. дивизии, не позволявшей ей продвигаться в течение 31-го декабря, правая колонна в этот день только немного могла продвинуться вперед.

В двухдневных, крайнего упорства, боях части 1-го Кавказского корпуса, и особенно 39-я пех. дивизия, понесли громадные потери и, несмотря на всю проявляемую доблесть, достигли крайнего изнеможения. Открытое Азанкейское плато, по которому в лоб наступали бакинцы, и влитые в первую линию елисаветпольцы, было усеяно телами доблестных частей 39-й пех. дивизии и их противника – турок. 153-й пех. Бакинский полк за эти два дня потерял убитыми и ранеными более половины всех своих офицеров и более 2000 нижних чинов. Остальные полки этой славной дивизии понесли приблизительно такие же потери.

Сами части и их начальники думали, что здесь ими наносится главный удар, и просили подкреплений, чтобы сломить сопротивление турок. Но командующий армией на все донесения о тяжести и о подкреплении лишь неизменно требовал усилить напряжение атак, не считаясь с потерями. Части таяли быстро, но также быстро таяли и все резервы 3-й турецкой армии, направляемые турецким командованием на жестоко теснимые русскими частями, особенно 39-й дивизией, участки фронта: турки также, по упорству атак на фронте 39-й пех. дивизии, полагали, что здесь наносится русскими главный удар.

К вечеру 31-го декабря разведывательное отделение штаба армии, из расспросов пленных, выясняет, что почти все части, числившиеся нами в резерве 3-й турецкой армии, введены турками в первую линию.

Тогда командующий армией генерал Юденич, усилив 4-ю Кавказскую стр. дивизию 263-м пех. Гунибским полком, а 1 Кавказский корпус – 262-й пех. Грозненским полком, выдвинутым к с. Ардос, приказывает в ночь на Новый год перейти в решительное наступление на фронте от оз. Тортумгель до Мергемирского перевала.

Вечером под Новый год пошел сильный снег, сопровождаемый ветром, разыгралась метель, но все же части 2-го Туркестанского и 1-го Кавказского корпусов на всем фронте перешли в дальнейшее наступление; последнее происходило чрезвычайно медленно, так как снег, а местами сильная вьюга затрудняли до крайности наступление.