Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 33 страниц)

Около 9 часов утра 1-го января 1916 г. снег сразу перестал идти и солнце осветило наступающие русские части. Противник оказывал упорное сопротивление и вел сильнейший артиллерийский и ружейный огонь, а временами и сам переходил в энергичные контратаки.

В течение трех дней наступившего нового года на всем фронте 2-го Туркестанского и 1-го Кавказского корпусов упорство атак не ослабевало, особенно на участке 39-й пех. дивизии. Командующий армией непрерывно требовал крайнего напряжения от атакующих войск.

Повторяю, страшное напряжение атак и громадные потери заставили турецкое командование поверить, что здесь, на кратчайших и лучших путях в Эрзерум, в центре Пассинской долины, русскими наносится главный удар, как верили этому ведущие эту блестящую атаку полки 39-й пех. дивизии. Благодаря этому турецкое командование оставило без должного внимания район Сонамер – Илими – Маслагат – г. Коджут с сильно пересеченной дикой местностью, покрытой глубоким снегом, почти без путей и атаки 4-й Кавказской стр. дивизии на этом участке.

Между тем начальник этой последней дивизии ввиду того, что уже 30-го декабря правой колонной отроги г. Коджут были взяты, и, таким образом, действия для прорыва дивизии были обеспечены справа, 31-го декабря перебросил 1-й Кавказский мортирный дивизион и две легкие батареи на левый фланг дивизии, где также искусно сосредоточил массу артиллерии для поддержания атаки левой колонны; в этот же день начальник штаба дивизии полковник Квинитадзе лично повел данные дивизии для парирования обхода турок левого фланга 261-й пех. Ахульгинскии полк и расположил его таким образом, чтобы на следующий день этот полк простым движением вперед вышел бы туркам, охватившим дивизию, во фланг и отчасти в тыл.

В 9 часов утра 1-го января, когда снег перестал и сразу наступила полная видимость, части левой колонны 4-й Кавказской стр. дивизии и 261-й пех. Ахульгинскии полк под покровительством мощной артиллерии энергично двинулись в атаку; они безудержным движением захватили с. Илими и продолжали наступление по северным склонам г. Джиллигель. К вечеру, после взятия Илими и продвижения вперед, наметился прорыв.

2-го января с утра три полка 4-й Кавказской стр. дивизии, 261-й пех. Ахульгинский и 263-й пех. Гунибский полки 66-й пех. дивизии под общей командой начальника 4-й Кавказской стр. дивизии генерала Воробьева на нешироком участке, намеченном для прорыва, продолжали наступление сосредоточенными силами, шаг за шагом продвигаясь вперед, углубляя и расширяя прорыв и сметая с пути турок.

И если 1-го января наметился прорыв, то к вечеру 2-го января он был уже произведен.

Как только обозначился прорыв, в ночь на 3-е января Сибирская каз. бригада со специальной задачей от штаба армии двинулась через образовавшийся прорыв в направлении к Кеприкейскому мосту с целью взрыва его. Значение этого моста было громадно. Он был единственной связью в Пассинской долине правого и левого берегов р. Аракса, и у него сосредоточивались почти все пути Пассинской долины, потом снова расходясь. Взрыв его разобщал войска, действовавшие на обеих сторонах р. Аракса и отрезал у войск, действующих к югу от р. Аракса, лучшие и кратчайшие пути на Гасан-калу и Эрзерум.

К сожалению, поднявшаяся ночью сильная метель не позволила осуществить этот план: казаки заблудились, ничего не видя, и, проблуждав почти всю ночь, к рассвету вернулись в исходное положение. Впоследствии выяснилось, что бригада почти доходила до моста, но, сбившись в непроницаемой тьме, повернула назад.

3-го января весь день ударная колонна генерала Воробьева продолжала наступление, углубляя прорыв и выходя в тыл турецких войск, действовавших в Пассинской долине. Турки еще оказывали сопротивление продвигавшимся полкам ударной колонны, временами упорное, но принуждены были отступать, оставляя дивизии пленных и орудия.

К вечеру 3-го января 4-я Кавказская стр. дивизия с приданными ей частями 66-й пех. дивизии окончательно сломила сопротивление противника, находящегося перед ней, и, глубоко продвинувшись вперед, оказалась в тылу турецких войск.

Известие о прорыве и появлении русских войск в тылу распространилось быстро по всему фронту 3-й турецкой армии и произвело на турецкие войска, чрезвычайно до того упорно дравшиеся, ошеломляющее впечатление.

Страшное напряжение предыдущих боев утомило турок. Убежденные, что на фронте 1-го Кавказского корпуса они сдерживают главнейший удар, они, израсходовав здесь все свои резервы, делали последние усилия парировать яростные атаки частей этого корпуса.

Поэтому прорыв, произведенный на коротком фронте тремя полками 4-й Кавказской стр. дивизии и двумя полками 66-й пех. дивизии, переданными в распоряжение начальника 4-й Кавказской стр. дивизии, и появление всей этой внушительной массы в тылу у турок повергло последних в панику. В ночь на 4-е января, под влиянием известия о появлении русских войск в тылу, все побежало, побежало в полном беспорядке. Отступление перед фронтом 1-го Кавказского корпуса было настолько неожиданно и поспешно, после упорного сопротивления предыдущего дня, что до утра не было замечено, отчего временно части корпуса потеряли соприкосновение с противником, правда, быстро восстановленное.

4-го января колонна генерала Воробьева продолжала продвигаться вперед, повернув в сторону Кеприкея, а в ночь на 4-е января – генерал Радац с Сибирской каз. бригадой снова двинулся вперед, направляясь на юго-запад, в разрез между Кеприкеем и Гасан-калой и, выйдя на главный Эрзерумский путь, успел перехватить часть поспешно отступавших турок. Порубив громадное количество турок, телами которых был усеян весь путь на Гасан-калу, бригада в течение дня захватила еще более тысячи пленных.

Генерал Воробьев, продолжая преследование турок авангардом, к вечеру достиг Кеприкея, куда вошел первым. Вслед затем туда же начали подходить постепенно части 1-го Кавказского корпуса, истомленные в продолжительных упорных боях. 4-я Кавказская стр. дивизия, не задерживаясь, продолжала преследование противника в направлении на Гасан-калу.

Генерал Воробьев, которому командир 1-го Кавказского корпуса временно, до своего прибытия, подчинил все сосредоточившиеся в районе Кеприкея войска, организовал преследование тремя колоннами в направлении Гасан-калы, которая, после небольшого боя с расстроенными арьергардами турок, была б-го января взята.

Части 4-й Кавказской стр. дивизии и 263-й пех. Гунибский полк, не задерживаясь в Гасан-кале, выдвинулись к Деве-Бойненской позиции, заняв весь фронт перед линией фортов этой позиции.

Части 2-го Туркестанского корпуса в течение всех этих дней, в соответствии с приказом командующего армией, непрерывно вели наступление по всему фронту корпуса. Сильно пересеченная местность и глубокий снег в ущельях высоких гор очень затрудняли наступление и способствовали противнику более планомерно здесь отходить.

Поэтому, когда колонна генерала Воробьева и части 1-го Кавказского корпуса уже подошли к поясу фортов Деве-Бойненской позиции, части 2-го Туркестанского корпуса несколько отстали и оказались уступом назад, задержавшись перед сильными Кизил-килисинскими позициями, занятыми менее расстроенным 10-м турецким корпусом.

Таким образом поражение 3-й турецкой армии было сильнейшее. Турки понесли громадные потери убитыми, ранеными и пленными. Части их совершенно перемешались и вследствие этого еще менее были способны к сопротивлению. Многочисленные пленные, как солдаты так и офицеры, были совершенно убеждены, что прорыв нами был совершен несколькими свежими корпусами, которые и появились у них в тылу, почему сопротивляться далее было совершенно бесполезно.

Наши победные войска, несмотря на тяжкие потери, страшное напряжение предыдущих боев и совершенное истощение, позабыв свое утомление, в высоком порыве, по всему фронту вели энергичное преследование до тех пор, пока не появились перед фортами знаменитой позиции Деве-Бойну.

Цель, поставленная командующим Кавказской армией генералом Юденичем, при начале Азанкейского сражения – разбить живую силу противника, т.е. ее армию, до подхода к ней сильных подкреплений, – была в полной мере достигнута. 3-я турецкая армия понесла жестокое поражение, и расстроенные ее части в беспорядке отступили под прикрытие считавшихся неприступными укреплений Эрзерума.

Но генерал Юденич, наблюдая высокий моральный подъем войск и учитывая результаты громадной победы, которая привела в совершенное расстройство 3-ю турецкую армию, решил использовать так благоприятно сложившуюся обстановку для овладения оплотом турок в Анатолии – крепостью Эрзерумом.

Он предполагал, быстро устроив войска и заняв выгодное исходное положение, попытаться овладеть этой крепостью.

Но в жестоких предыдущих боях наши артиллерийские припасы были сильно израсходованы, и необходимо было пополнить их для предстоящей серьезной операции – штурма Эрзерумских укреплений. Особенный недостаток чувствовался в ружейных патронах.

Поэтому командующий армией, донося Августейшему Главнокомандующему Великому Князю Николаю Николаевичу о победе, испрашивал разрешения взять из крепостного запаса Карсской крепости, к тому времени изъятой из подчинения командующего армией, 8 миллионов ружейных патронов[132]132
  К этому времени запас ружейных патронов в базисном складе был истощен вследствие передачи, по требованию Ставки, на западный фронт 15 миллионов ружейных патронов из скудных запасов Кавказской армии.


[Закрыть], нужных ему для предполагаемого им овладения крепостью Эрзерумом.

Надо вспомнить, что только что минул 1915 г., год крайне тяжелый для союзных сил: Русская армия недавно закончила свой «великий отход»; англо-французская армия, потерпев большую неудачу, должна была ликвидировать свой Галлиполийский фронт. Повсюду наши враги имели успех. Общественное мнение России и союзных стран было принижено, и новый неуспех мог отразиться как на настроении общества, так и на духе самих войск. Крупная, решительная победа над 3-й турецкой армией ярким пламенем засветилась на тусклом фоне военных событий на других фронтах и естественно могла и должна была поднять общее настроение.

Генералом Палицыным, бывшим долгое время начальником русского Генерального штаба и состоявшим при особе Главнокомандующего, считалось совершенно невыгодным для того момента возобновление риска новой, еще более смелой операции – овладения штурмом крепостью Эрзерумом, так как в случае неуспеха сводилось бы на нет все впечатление победы, уже добытой столь напряженными усилиями войск и большими потерями, между тем как павшая духом, разбитая турецкая армия, выведенная надолго из строя, могла оправиться.

Осторожность и холодный, может быть, несколько кабинетный расчет подсказывали желательность ограничиться достигнутым блестящим успехом и использовать политическое значение его.

К тому же в начале 1916 г. Русская армия переживала еще тяжелый кризис недостатка в артиллерийском снабжении.

Скудные запасы снарядов и патронов Кавказской армии почти иссякли в только что закончившемся сражении, ожидать получения их из России, в ближайшее время, нельзя было никак, и для новой операции – штурма Эрзерума, надо было тронуть неприкосновенные запасы артиллерийских припасов Карсской крепости

Эта зависимость возможности штурма от необходимости для этого пополнить войсковые запасы снарядов и патронов – еще более осложняла вопрос о штурме.

Как видно из изложенного, условия общей политической обстановки и достаточно серьезные военные соображения не благоприятствовали решению штурма Эрзерума.

Так смотрел на это и Августейший Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич.

Вот почему, когда командующий Кавказской армией генерал Юденич обратился с ходатайством о разрешении ему позаимствовать из запасов Карсской крепости 8 миллионов патронов и получить из Тифлиса необходимое количество снарядов для орудий, что требовалось для предположенного им штурма Эрзерума, то не только не получил удовлетворения, но Августейший Главнокомандующий категорически воспретил ему начинать штурм Эрзерума. Великий Князь приказал ограничиться достигнутыми крупными результатами, немедленно прекратить дальнейшее преследование, избрать оборонительные позиции на меридиане Кеприкея и отвести туда на зиму армию, в своем преследовании уже достигшую Эрзерумских укреплений.

* * *

Все неблагоприятные обстоятельства, указанные выше, прекрасно понимали и командующий Кавказской армией генерал Юденич и его ближайшие помощники; находясь в сфере происходившего сражения, и генерал Юденич и его ближайшие помощники яснее чувствовали пульс боя; они естественно могли лучше охватить всю сложную обстановку, создавшуюся в результате одержанной победы; им понятнее было все значение высокого подъема духа нашей армии и, как следствие, возможность доведения его до предела жертвенности; им был виднее результат падения духа в армии противника, который мог бы быть благоприятно для нас использован, и всей неповторяемой выгоды которого мы могли бы лишиться, если бы, упустив случай, дали бы турецкой армии совершенно оправиться.

Таким образом генерал Юденич и его ближайшие помощники, по условиям обстановки, могли лучше проникнуть в духовную сущность происходивших на фронте боевых событий, тогда как далекий Тифлис естественно базировался лишь на материальной сущности последних.

Вот ощущение этих духовных факторов, нам благоприятствовавших, давало генералу Юденичу уверенность в оправдываемой возможности и необходимости риска штурма твердынь Эрзерума; оно побуждало его настаивать на разрешении штурма; но настояния его не имели успеха, и Августейший Главнокомандующий категорически потребовал немедленного исполнения его приказания о прекращении преследования и отводе армии на Кеприкейские позиции.

Вследствие такого категорического приказания генерал Юденич, противно своему первоначальному намерению о дальнейшем развитии успеха, принужден был приступить к выполнению требования Великого Князя и 8-го января командировал начальника оперативного отделения полковника Масловского для выбора позиции для армии на меридиане Кеприкея, распределения войск на ней и передаче распоряжений об отводе. В помощь ему был назначен один из помощников начальника разведывательного отделения подполковник Штейфон.

По достижении района с. Кеприкей названные офицеры встретили партию пленных, отправляемых в тыл. По расспросе последних выяснилось, что в составе одной этой партии, человек около 300, захваченных в одном месте, имелись аскеры от более чем 15 различных частей. Это обстоятельство давало указание на невероятное перемешивание частей под влиянием полного материального и морального поражения.

Ввиду таких данных полковник Масловский, в сопровождении подполковника Штейфона, не останавливаясь в районе Кеприкея для выбора позиции армии, направился вперед, дабы ознакомиться ближе с создающейся обстановкой. На пути следования к Гасан-кале видны были колоссальные результаты победы: путь отступления турок был усеян телами их, брошенными ими повозками, оружием и запасами продовольствия; навстречу попадались многочисленные партии пленных, состав и состояние которых указывали на крайнюю степень поражения турецкой армии и, как результат этого, полное перемешивание частей. Были захвачены громадные запасы продовольствия, заготовленные турецким командованием в ближайшем тылу 9-го и 11-го корпусов на зиму.

Наконец, и настроение наших войск, несмотря на чрезвычайное напряжение предыдущих упорных боев и большие потери, было необычайно повышенное и бодрое: все стремились вперед, и чувствовалась во всех готовность к дальнейшей жертвенности.

Ознакомившись с этими новыми данными весьма для нас благоприятной обстановки, начальник оперативного отделения, вместе с подполковником Штейфоном, проехал вперед к Деве-Бойненской позиции с целью ее рекогносцировки и, проехав по фронту наших передовых частей, набросал схематические кроки позиции Деве-Войну, подступов к ней и к тактическому ключу всей позиции – форту Чобан-деде, а также обратил внимание, что массив Каргабазар, командовавший над всем левым флангом Деве-Бойну и могущий дать необходимую точку опоры для штурма, по-видимому, не был еще занят турками.

По возвращении вечером того же дня с этой рекогносцировки в Гасан-калу, начальник оперативного отделения просил командира корпуса тотчас же занять Каргабазар, хотя бы небольшой частью.

Вследствие всех этих важных данных слагающейся обстановки, начальник оперативного отделения решил, не выполнив поручения об избрании позиции и отводе туда войск, вернуться спешно в штаб армии, чтобы доложить командующему армией новые данные обстановки, вполне отвечающие еще ранее принятому последним решению штурма Эрзерума, запрещенному из Тифлиса.

9-го января 1916 г., тотчас же по возвращении в Караурган, начальник оперативного отделения доложил командующему армией всю увиденную обстановку, высокое настроение наших войск, замеченные признаки сильного расстройства в рядах армии противника, результаты произведенной им разведки позиции Деве-Бойну по схеме, им же набросанной на месте, отметив значение незанятого турками и командующего над левым флангом позиции Каргабазара, и доложив, что вся обстановка повелительно требует штурмовать Эрзерумские укрепления, что и заставило его не исполнить данное ему приказание.

Доложенное им вполне соответствовало тому предположению, которое еще ранее привело командующего армией генерала Юденича к решению штурма Эрзерума, но новые данные еще более утвердили генерала Юденича в правильности принятого им прежде намерения начать штурм Эрзерума.

Инстинктом, присущим только крупному полководцу, генерал Юденич сразу охватил всю сущность, неповторяемой дважды столь благоприятной для нас обстановки и понял, что наступила самая решительная в течение войны минута, которая более никогда не повторится; что пришло время, когда принятое им решение может совершенно изменить в нашу пользу всю обстановку нашей борьбы на Кавказском театре, и что для этого необходимо настоять на отмене приказа Августейшего Главнокомандующего, категорически требовавшего прекращения дальнейшего наступления и запрещавшего штурм.

По этим причинам командующий Кавказской армией генерал Юденич вновь обратился к Великому Князю с настойчивой просьбой отменить распоряжение об отводе армии на Кеприкейские позиции и разрешить штурмовать Эрзерум.

После повторной просьбы генерал Юденич получил разрешение, приняв на себя при этом всю ответственность за могущие быть последствия[133]133
  Решив настаивать на разрешении ему штурмовать Эрзерум, генерал Юденич это сделал не посылкой телеграммы, а непосредственным разговором по телефону. Пишущий это лично присутствовал при этом разговоре. Генерал Юденич вызвал к аппарату начальника штаба Кавказской отд. армии генерала Болохвитинова и приказал ему сейчас же по прямому телефонному проводу во дворец доложить Августейшему Главнокомандующему его настоятельную просьбу отменить приказ об отводе армии на Кеприкейские позиции и разрешить ему штурмовать Эрзерумские укрепления, указав на желательность и возможность по условиям создавшейся обстановки произвести этот штурм. Генерал Юденич предупредил, что он будет ожидать ответа у аппарата. Первоначально Авг. Главнокомандующий отказал в просьбе, потребовал исполнить его первоначальный приказ, но после новой просьбы генерала Юденича, чрезвычайно настойчивой и последовавшей тотчас же, Великий Князь дал просимое разрешение, но с условием, что генерал Юденич возьмет на себя всю ответственность за последствия, которые могут произойти в случае неудачи. Генерал Юденич коротко ответил, что принимает на себя эту ответственность.


[Закрыть].

ГЛАВА 14

Эрзерумская операция: укрепления Эрзерума; Подготовка к штурму Эрзерума.

Эрзерум расположен у начала одного из истоков р. Евфрата, – реки Кара-су, в расширении долины, в этом месте достигающей до 15 километров. С севера и юга долина ограничена высокими труднодоступными, дикими кряжами; на севере – гор Думлудага и Каргабазара, на юге – хребта Палантекена. Эти кряжи, продолжаясь под другими наименованиями далее на востоко-северо-восток до самой нашей государственной границы, образуют Пассинскую долину, содержащую лучшие и кратчайшие пути от нашей границы к кр. Эрзерум.

Эрзерум чрезвычайно древний город, издавна служивший оплотом военной мощи османов, был сильной крепостью. Весь город обведен высокой крепостной стеной с казематированными помещениями и складами огнестрельных припасов в валганге. Через крепостную стену в город вели четверо ворот: со стороны русской границы – Карсские, с севера – Ольтинские, с запада – Трапезундские и с юго-запада – Харпутские.

Крепость окружена поясом фортов, существовавших еще до войны 1877–1878 гг.; три из них расположены к востоку от Эрзерума и один – к юго-западу от него. Укрепления эти – Сурб-Нишан, Ахали и Керметли.

К востоку от Эрзерума, верстах в 8–10 от него, Эрзерумская долина отделялась от Пассинскои узким вогнутым на запад гребнем, образующим знаменитую, исторически известную, позицию Деве-Бойну.

Этот гребень, как перемычка, соединяет высокие хребты, окаймляющие обе эти долины с севера и юга, и перехватывает лучшие и кратчайшие пути в Эрзерум, идущие в Пассинскои долине от нашей границы.

Справа, т.е. с южной стороны, позиция обеспечивалась высоким (около 11 тыс. футов над уровнем моря) и чрезвычайно диким хребтом Палантекен, трудно проходимым лишь по немногим горным тропам. У перевалов через Палантекен, там, где проходили горные пути в Эрзерум в обход позиции Деве-Бойну с юга, незадолго до войны турками при помощи немецких инженеров были построены два сильных, современного профиля, форта: Палантекен № 1 и № 2, которые перехватывали эти обходные пути и надежно обеспечивали вместе с хребтом Палантекен позицию Деве-Бойну с юга.

Гребень Деве-Бойну является северным отрогом хребта Палантекен, почему и слит с последним; постепенно понижаясь до середины Пассинской долины, вновь повышается к северу и, подходя к двум массивам Каргабазара и Думлу-дага, круто обрывается у тесного прохода между последними.

Высокие, до 10 тысяч футов, бездорожные массивы Каргабазар и Думлу-даг считались турками доступными лишь для одиночных людей и мелких партий. А тесный проход между ними, носящий название Гурджибогазского, к которому подходила северная оконечность Деве-Бойну и через который проходил единственный путь в обход позиции Деве-Бойну с севера, запирался двумя фортами, расположенными: один, Карагюбек, у северной оконечности прохода, в расширении его, другой, форт Тафта, у южной оконечности прохода при выходе из него в Эрзерумскую долину. Таким образом и с севера фланг Деве-Бойну обеспечивался надежно.

Сама позиция Деве-Бойну, фланги которой так надежно были обеспечены, представляла собой гребень, гласисообразный (покатый) в сторону Пассинской долины и круто обрывающийся к Эрзерумской долине. В центре гребень имел наименьшее превышение, которое к флангам увеличивалось. Вогнутое положение чрезвычайно способствовало перекрестному обстрелу подступов к позиции, и ни одна складка местности не находилась не поражаемой огнем обороны. После войны 1877–1878 гг. эта естественно необычайно сильная позиция была сделана еще более недоступной постройкой на ней английскими инженерами двух линий фортов сильной профили, чрезвычайно искусно расположенных. В первой линии, ближе к подошве гребня Деве-Бойну, были расположены с севера на юг шесть фортов: Далангез, Узун-Ахмет Каракол, Узун-Ахмет № 1, Кобурга, Орта-гок и Орта-юк Илавези.

Во второй линии, по самому гребню, были расположены пять фортов: Чобан-деде, Сивишли, Аджи-Ачик, Тополах и Гяз.

Тактическим ключом всей позиции Деве-Бойну был форт Чобан-деде, расположенный на северной оконечности гребня, в том месте, где он круто обрывается к северу, востоку и западу. Со стороны Пассинской долины форт Чобан-деде прикрывался фортом первой линии Далангез, без овладения которым не было возможности взять Чобан-деде; в свою очередь, форт Далан-гез, расположенный у подошвы, весь был под обстрелом не только с форта Чобан-деде, но и с соседних, а также с промежуточных батарей всего сектора.

С севера Чобан-деде прикрывался фортами Тафта и Карагюбек, а с юга – всей позицией с двумя линиями фортов[134]134
  Хотя форты на позиции Деве-Войну, кроме фортов Палантекенских, были построены и сравнительно задолго до последней войны, но сила их вполне соответствовала той артиллерии, которой располагала Кавказская армия.


[Закрыть].

С самого начала войны турецким командованием принимались меры по усилению оборонительных свойств Эрзерума и позиции Деве-Бойну; особенное внимание на это было обращено турками после разгрома 3-й турецкой армии под Сарыкамышем. Тотчас же после Сарыкамышской операции немецкий полковник фон Поссельт с группой германских офицеров приступил к усовершенствованию этой позиции и долгое время работал над тщательным укреплением ее. Было построено много промежуточных батарей и укреплений; были созданы соединительные траншеи, проволочные заграждения и другие искусственные препятствия. Были улучшены, а частью построены пути связи между фортами.

Таким образом Эрзерум прикрывался, кроме крепостной стены, непосредственно окружавшей город, тремя линиями фортов, из которых две были расположены на самой Деве-Бойненской позиции.

По существовавшему до войны совершенно секретному подробному описанию крепости Эрзерум на вооружении ее находилось более 700 орудий разного калибра и образцов[135]135
  В первой половине 1915 г., когда турки создавали оборону на Галлиполийском полуострове против англичан и французов, около половины этих орудий была взята с обороны Эрзерумских укреплений.


[Закрыть].

По свойствам местности крепость Эрзерум нельзя было обложить небольшими силами Кавказской армии.

Всеми военными авторитетами крепость Эрзерум с укреплениями Деве-Бойну считалась неприступной для атаки открытой силой.

Заканчивая краткое описание Эрзерума и его укреплений, считаю необходимым отметить историческое, политическое, экономическое и стратегическое значение его.

Историческое – как весьма древнего города, всегда бывшего центром края, с которым связана вся история этого обширного района Турции.

Политическое – как административного центра края, символа власти османов в Азиатской Турции.

Экономическое – как важнейшего торгового центра, на перекрестии древнейших исторических торговых путей от Черного моря в Персию и Месопотамию и с Кавказа вглубь Анатолии.

Стратегическое – как центра военного управления всего русско-турецкого театра, базы 3-й турецкой армии и сильнейшей крепости.

Вот это обширное значение Эрзерума указывало на чрезвычайную важность для турок владения им, а для нас – им овладения.

Несмотря на всю желательность скорейшего штурма, необходимо было предварительно продвинуть вперед 2-й Туркестанский корпус, оказавшийся уступом позади, пополнить боевые запасы частей, сделать возможное сосредоточение и занять выгодное исходное положение.

Хотя и победные, наши части тоже несколько перемешались и сбились у Кеприкея в одну точку. Один из Туркестанских полков попал в Пассинскую долину в район 1-го Кавказского корпуса.

Центр и правый фланг туркестанцев сильно отстал. В Пассинской долине впереди оказалась 4-я Кавказская стр. дивизия, сделавшая прорыв, непрерывно преследовавшая турок и первая достигшая района Деве-Бойненской позиции. Остальные части 1-го Кавказского корпуса эшелонировались за ней, также спеша вперед. Положение было естественное при победном преследовании, высоком моральном подъеме и стремлении всех вперед.

Поэтому требовалось некоторое время для приведения армии в положение готовности к штурму, так как пытаться штурмовать сильнейшие укрепления позиции без всякой подготовки было недопустимо, раз турецкие части успели укрыться за укрепления Деве-Бойну.

С другой стороны, нельзя было на слишком продолжительное время откладывать штурм, чтобы не позволить 3-й турецкой армии прийти в себя и в необходимой степени устроиться.

Учитывая все эти обстоятельства и приняв в расчет минимальное время, потребное для производства неотложных мер подготовки, командующий Кавказской армией генерал Юденич наметил временем для штурма конец января.

Приняв такое решение, генерал Юденич осуществляет ряд мероприятий по подготовке штурма, которые приводятся в исполнение со всей энергией и быстротой.

Но прежде всего был выработан план будущего штурма укреплений Эрзерума.

Командующий армией генерал Юденич, ознакомившись с данными произведенной разведки, решил главный удар сосредоточенными силами своей армии направить против левого фланга 3-й турецкой армии с обходом ее с севера.

Во исполнение этой идеи штурма весь 2-й Туркестанский корпус направлялся в обход позиции Деве-Войну с севера, больше дивизии предназначалось к удару в направлении слабо защищенного промежутка между фортами Чобан-деде и Тафта со стороны Каргабазара по занятии его, а три полка 39-й пех. дивизии, сильнейшей по составу, бросались против левого фланга позиции Деве-Войну на форты Далангез и Чобан-деде и должны были служить осью захождения всех сил, назначенных для нанесения главного удара.

Для успешности выполнения штурма, используя значение не занятого по оплошности турками массива Каргабазара, уже 9-го января командующий армией приказывает командиру 1-го Кавказского корпуса немедленно прочно занять этот массив.

В соответствии с принятым планом штурма генерал Юденич делает следующие распоряжения по сосредоточению сил к полю сражения, перегруппировке и продвижению для занятия выгодного походного положения:

1) Командиру 2-го Туркестанского корпуса приказывает без замедления овладеть сильными Кизил-килисинскими позициями, прикрывающими подступы к Гурджибогазскому проходу и занятыми частями отступающего 10-го корпуса; ему же указывает одновременно продвинуть центр и правый фланг корпуса, сильно отставшие при наступлении, с целью занять охватывающее положение в отношении Деве-Бойненской позиции.

2) Командиру 1-го Кавказского корпуса приказывает: сменить 4-ю Кавказскую стр. дивизию, занимавшую передовые позиции перед фронтом Деве-Бойну, сосредоточить ее у подножия Каргабазара, ее частями занять последний; всю 39-ю пех. дивизию сосредоточить на правом фланге корпуса в районе ее. Миджельди, Тузчи, Гасан-кала; остальными частями корпуса занять линию фронта южнее 39-й пех. дивизии до южных склонов Палантекена включительно; 66-ю пех. дивизию и Донскую пешую бригаду выделить в армейский резерв и сосредоточить в районе Гасанкалы.

3) Командиру 4-го Кавказского корпуса приказывает сосредоточенные с началом Азанкейского сражения к правому флангу корпуса 5-й и 6-й[136]136
  Без одного батальона, направленного к Битлису.


[Закрыть] Кавказские стр. полки передать в резерв армии[137]137
  5-й Кавказский стр. полк был тотчас же передан штабом армии в 1-й Кавказский корпус.


[Закрыть].

4) Несколько позже приказывает начальнику Азербайджан-Ванского отряда вернуть обратно 4-ю Кубанскую пластунскую бригаду, но она была возвращена с запозданием, прибыла уже по овладении Эрзерумом и без 1-го и 2-го Терских батальонов, которые были задержаны в Азербайджан-Ванском отряде.

Одновременно с этими распоряжениями было приказано в кратчайший срок доставить из Карса отпущенные патроны и пополнить войсковые запасы, а в части войск направить пополнения из ближайших запасных батальонов.

В соответствии с принятой идеей штурма было решено создать против тактического ключа позиции Деве-Бойну – форта Чобан-деде сильную артиллерийскую группу из тяжелых орудий, расположив их в многочисленных складках южного склона Каргабазара. Орудия решено было взять из Карсской крепости, количество их определить в зависимости от времени и перевозочных средств, а во главе группы поставить начальника артиллерии Карсской крепости генерал-майора Вадина, который и был тотчас же вызван из Карса.

В распоряжение генерала Вадина для перевозки орудий и боевого комплекта к ним из Карса на выбранные позиции были временно переданы Кавказская автомобильная рота и один молоканский транспорт из четверочных фургонов. В соответствии с данными времени и средств было установлено, что для образования артиллерийской группы будут перевезены из Карса восемь 42-линейных пушек, восемь 6-ти дюймовых пушек, из коих: четыре – в 190 пудов и четыре – в 120 пудов и шесть 6-ти дюймовых мортир с комплектами снарядов к ним, а также передан из армейского резерва 1-й Кавказский мортирный дивизион в 12 гаубиц. Таким образом осадную артиллерийскую группу образовали 34 орудия.