Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

Одновременно с переходом в наступление главных сил корпуса, получил приказание наступать в направлении на Битлис и генерал Назарбеков со 2-й бригадой 2-й Кавказской стр. дивизии. Полки бригады, легко тесня противника, выдвинулись к юго-западной оконечности озера Ван у с. Тодван, но, встретив при дальнейшем продвижении сильное сопротивление турок, были остановлены генералом Назарбековым до выяснения общего положения корпуса.

В начале августа крайний левый фланг 1-го Кавказского корпуса, усиленный к тому времени 4-й Кубанской пластунской бригадой, также перешел в наступление, ведя очень упорные бои на высотах левого берега р. Перпсу (Эндерис-чай) к юго-востоку от Киги.

В середине августа 2-я турецкая армия вновь перешла в решительное наступление на всем своем фронте, снова пытаясь опрокинуть наши части, сосредоточенные на обходных путях к Эрзеруму, с целью прорваться к последнему.

В течение всего месяца происходят упорнейшие бои. Энергия частей 2-й турецкой армии, прибывших из Галлиполи с высоко поднятым настроением победителей, была громадна. Турки вели непрерывные атаки, напряжение которых не ослабевало, проявляя упорство и настойчивость. Но еще большие энергия и упорство русских войск парализовали все их усилия.

Наши части все время переходили в контратаки, стараясь вырвать инициативу из рук турок. Обе стороны несли огромные потери, но атаки и тех и других все продолжались. В некоторых местах обе стороны сблизились на 50–70 шагов. Бои шли на истощение и физическое и моральное.

Но несмотря на превосходство сил 2-й турецкой армии, которая обрушилась 10–11-ю дивизиями на4дивизиииЗ бригады русских, и на неослабную энергию повторных и упорных атак, турки не смогли опрокинуть русские войска и прорваться к Эрзеруму.

Наконец энергия частей 2-й турецкой армии начала ослабевать; части дрались с мужеством, но должны были уступить стихийному напору частей 4-го Кавказского корпуса, группы генерала Воробьева и крайнего левого фланга 1-го Кавказского корпуса: русские войска постепенно, упорно, шаг за шагом продвигались вперед, ежедневно беря гребень за гребнем, за которые упорно цеплялись части 2-й турецкой армии, держа этим турок в непрерывном напряжении. Инициатива была окончательно вырвана из рук турок.

К концу августа 2-я турецкая армия была на всем своем фронте опрокинута, и наши части, преследуя, выдвинулись к югу за линию Киги – Огнот – Зиарет.

В сентябре бои сразу затихли: турки, совершенно истощенные в продолжительных упорных боях, не находили в себе силы продолжать бои; русские, еще полные порыва и энергии, вследствие совершенной невозможности подать к позициям продовольствие и огнестрельные припасы, не могли продвинуться далее и на полперехода до устройства путей в тылу, из боязни оставить войска без продовольствия и артиллерийского снабжения.

Обе стороны понесли большие потери в жестоких двухмесячных боях: русские потеряли убитыми и ранеными не менее 20 тысяч, а турки насчитывали свои потери убитыми, ранеными, пленными и рассеявшимися – до 60 тысяч[200]200
  Commandant M. Larcher. La Guerre Turque dans la Guerre Mondiale. С 597.


[Закрыть].

Прошел сентябрь в лихорадочной деятельности обеих сторон в устройстве путей и тыла, но вскоре наступили холода приближающейся суровой в этом районе зимы, когда невозможные условия местности, гористой, труднодоступной и бездорожной, и сурового климата заставили обоих противников отказаться до весны от активной боевой деятельности. Последняя замерла; но началась страшная борьба с природой.

Чтобы облегчить положение войск зимой, обе стороны оставили впереди лишь наблюдательные части, а главные силы отвели назад.

13-го сентября выпал снег на Куртис-даге, к югу от Муша, и в районе Огнота.

В 20-х числах октября уже все позиции были покрыты снегом, а в декабре сильные метели и глубокий снег на позициях создали тяжкие условия для войск.

Для лучшего управления и снабжения, в сентябре, части, сосредоточенные в промежутке между 1-м и 4-м Кавказскими корпусами, т.е. 4-я и 5-я Кавказские стр. дивизии и 2-я Кубанская пластунская бригада, были сведены в 6-й Кавказский корпус и во главе его поставлен начальник 2-й Кавказской каз. дивизии ген.-лейт. Абациев.

Уже в сентябре войска, действовавшие в районе Киги – Огнот, были отведены на сильный, но суровый хребет Шайтан-даг, тянущийся с запада на восток в 10–12 верстах к северу от линии Киги – Огнот. Турки не препятствовали этому отводу войск, и скоро части 2-й турецкой армии также были отведены в глубокий тыл, оставив впереди лишь часть сил для наблюдения.

С сентября по ноябрь войска укрепляли занятые позиции, строили землянки и проводили дороги из Эрзерума к фронту войск. В течение этого времени позиции были тщательно устроены и усилены проволочными заграждениями и волчьими ямами; где только было возможно, сооружены землянки; энергично проводили дороги. Но наступившая суровая зима сделала все колоссальные усилия почти бесполезными.

Вот что пишет в своих воспоминаниях бывший начальник 66-й пех. дивизии генерал-лейтенант Савицкий, который со своей дивизией все время пробыл в районе Огнота: «Положение частей на позициях, на высотах от 2400 до 3000 метров над уровнем моря, становилось все более и более тяжелым. На топливо были разобраны все брошенные жителями деревни. Доставка продуктов и фуража, вследствие глубоких снегов, была очень затруднена. К весне положение еще ухудшилось. Начались заболевания возвратным тифом, которые в марте 1917 года приняли в 262-м пех. Грозненском полку эпидемический характер. Вследствие начавшегося таяния снегов доставка продуктов еще более ухудшилась. По долинам с большим трудом, но все же можно было подвозить продукты на повозках. Далее на горы продукты везли на вьюках и складывали в поставленные в тылу позиций юрты, а отсюда они переносились пешими командами, так как лошади с вьюками проваливались в глубокий снег».

Еще более ярко и наглядно рисует картину невыносимых условий начальник штаба 4-й Кавказской стр. дивизии полковник, ныне генерал, Квинитадзе, который с дивизией пробыл в Огнотском районе все бои, а затем и зиму до февраля 1917г., когда 4-я Кавказская стр. дивизия была отведена в Эрзерум, чтобы привести ее в порядок, пополнить и дать возможность отдохнуть. Вот что он пишет: «Одновременно с постройкой окопов и землянок, строили дороги на Эрзерум. Но это была просто детская игра с природой.

В начале декабря солнце спряталось и повалил снег; увидели солнце лишь на два дня в конце декабря, но затем недели две-три шел непрерывно снег. Все дороги заваливались им; расчищать их было невозможно, так как расчищаемый участок сейчас же снова заносило.

В феврале 1917 г., когда дивизия шла с позиций в Эрзерум, надо было перевалить два перевала: Корирский и Шайтан-даг.

Пока подымались по южному скату Шайтан-дага, светило солнце, было тихо, дорога была расчищена, но только перевалили через высшую точку перевала и стали спускаться по северному скату, как на протяжении какой-либо половины версты все сразу изменилось: от отреза дороги снег стоит стеной до 3–4 саженей, ветер страшный, метель, в 20-ти шагах ничего не видно; стоят люди и чистят дорогу, заметаемые снегом и замерзая.

На позициях, где мы находились до ухода в Эрзерум, было что-то трудноописуемое: часто утром нельзя было открыть землянки, так как вся землянка до верха оказывалась засыпанной снегом; приходилось ее откапывать. Вследствие невозможности подать продовольствие, на позициях не удалось заготовить ни продовольствия, ни фуража. Зимой поели шпаков (ослов), кошек и собак. Иной раз зимой солдаты, найдя падаль, варили бульон из хвостов и ели его. Лошади отъели друг у друга хвосты и гривы. Люди получали ¹/₂ фунта муки, а лошади – 1¹/₂ фунта ячменя. Не было ни мяса, ни консервов; обозы стояли на перевалах, занесенные снегом. Осенью, когда еще не было снега, при отходе с передовой линии на тыловые зимние квартиры 16-го Кавказского стр. полка, послали комиссию врачей осмотреть полк и отделить слабосильных, кто не мог перенести перехода, который был всего в 15 верст. И несмотря на то, что в пути сумели дать горячую пищу, а также на принятые меры предосторожности – во время этого перехода умерло 20 человек.

Получив в течение зимы несколько раз пополнение, дивизия в феврале 1917 г. сошла с позиций в составе пяти тысяч с небольшим.

Зимой у соседей-пластунов произошло следующее: полусотня в 45 человек, сменившихся с передовых позиций и возвращавшаяся по пробитой в снегу тропе, вся провалилась в ущелье и была засыпана снегом.

Были случаи замерзания телефониста с трубкой у уха при проверке телефонной связи.

Трудно представить, что нужно было переносить. И не было ни случая ропота».

Один из офицеров 4-й Кубанской пластунской бригады, бывшей по соседству с 4-й Кавказской стр. дивизией на хребте Шайтан-даг, пишет следующее: «В конце ноября дожди сменились снегом. Казаки, размещенные в юртах и палатках, терпели страшную стужу, так как сильный наверху ветер постоянно переворачивал эти жидкие и легкие жилища, гасил печи. Были случаи, когда ночью бешеным порывом ветра палатки уносились куда-то и бесследно засыпались снегом. Ежедневно часовые и подчаски в лучшем случае возвращались с поста с отмороженными конечностями и больными; потом зачастую стали совсем засыпаться снегом и полевые караулы. Выстрелы, которыми замерзавшие пластуны хотели дать весть своим станичникам о постигающем их несчастье на посту, – таяли в свисте и заунывной песне метели и бесследно, никем не услышанные, разносились в воздухе. Бывали случаи, когда целые сотни пластунов ночью заносились метелью, а утром отрывались полузамерзшими. Офицеры и солдаты 6-й Кавказской стр. дивизии, сменившей пластунов на этой позиции в конце декабря, рассказывали потом, что они находили с вешним и талым снегом отдельных казаков и группы, при боевом снаряжении, завернутых в бурки, занесенных ранее снегом на своем сторожевом посту. У одного пластуна-линейца ими была найдена записка в стволе винтовки следующего содержания: “Долго стрелял и никто меня не услышал. Погибаю за родину, как часовой”».

Нужно ли прибавлять еще что-либо к только что приведенным словам самих участников боев на Огнотском и Кигийском направлении против 2-й турецкой армии?

Можно только видеть, сколько неисчерпаемой энергии и возможности напряжения моральных сил таятся в человеке и могут быть проявлены при сознании долга службы и связывающей хорошие войска дисциплине.

В борьбе с природой прошло время до весны 1917 г., когда наступившая в России революция создала такие кошмарные условия, при которых воевать было нельзя.

Война победная, война героическая закончилась, а талантливый вождь славной Кавказской армии генерал Юденич правительством Керенского был отозван с Кавказа, по-видимому, недостаточно талантливый для дел революции.

Революция сокрушила величайшую в мире Империю, и при ее крушении были сведены на нет все колоссальные усилия и жертвы, давшие Родине значительные приобретения, обеспечившие окраину государства, сокрушившие военную мощь врага и поднявшие престиж русского имени на Востоке на должную высоту.

Лишь слава неувядаемая останется навеки в сказаниях истории о былой Кавказской армии и ее славном вожде.

Начавшиеся в июне 1916 г. серьезные и тяжелые бои на фронте Кавказской армии к концу сентября затихли. В результате их в июле была совершенно разбита 3-я турецкая армия, а еще через два месяца нанесено тяжкое поражение 2-й турецкой армии.

Значение этой новой двойной победы было огромно.

Прежде всего все чрезвычайные усилия турецкого командования, направленные к созданию сильного фронта борьбы для обратного овладения Эрзерумом, оказались напрасными.

Совершенно была разрушена идея наступательной операции, которую так широко задумало главное турецкое командование и для возможного выполнения которой последнее выказало столь исключительную энергию, затратило колоссальные силы и средства.

Благодаря верному решению, принятому командующим Кавказской армией для перехода в наступление против 3-й турецкой армии, последняя, выведенная из строя, могла быть лишь зрительницей решительного наступления, начатая 2-й турецкой армией, и не могла ей оказать никакого содействия в эту чрезвычайно ответственную для турок минуту.

В результате двух последовательных ударов, нанесенных Кавказской действующей армией 3-й, а затем 2-й армиям турок, степень поражения этих армий была такова, что турецкое командование принуждено было совершенно реорганизовать силы обеих армий.

В 3-й турецкой армии, где было почти уничтожено девять дивизий, корпуса 5, 9, 10 и 11-й были сведены в дивизии с соответствующими уничтоженным корпусам номерами, но с прибавлением наименований «Кавказских».

Таким образом были образованы вместо прежних корпусов 5, 9, 10 и 11-я Кавказские дивизии. В основу формирований этих новых дивизий легли наиболее сохранившиеся дивизии прежних корпусов, а именно: 13-я дивизия 5-го корпуса, 28-я дивизия 9-го корпуса, 30-я дивизия 10-го корпуса и 33-я дивизия 11-го корпуса. Остатки остальных дивизий влились в них.

9-я и 10-я Кавказские дивизии, вместе с присоединенной к ним 36-й дивизией 12-го корпуса, менее пострадавшей и также переименованной в 36-ю Кавказскую дивизию, были сведены в 1-й Кавказский корпус, который занял участок фронта на главном Сивасском направлении, к западу от Эрзинджана.

5-я и 11-я Кавказские пехотные дивизии, вместе с 37-й дивизией 12-го корпуса, также менее пострадавшей и переименованной в 37-ю Кавказскую дивизию, образовали 2-й Кавказский корпус, поставленный для обеспечения участка фронта от Черного моря до левого фланга 1-го Кавказского (турецкого) корпуса.

При 3-й турецкой армии находились 2-я кавалерийская дивизия и 3-я аширетная (гамидие) бригада.

Во 2-й турецкой армии была произведена также крупная реорганизация, вследствие совершенного уничтожения в боях 7-й дивизии 16-го корпуса, 48-й дивизии 4-го корпуса, и 49-й и 53-й дивизий 3-го корпуса.

2-й корпус составили: 1-я пехотная дивизия, переданная из 3-го корпуса, и 47-я пех. дивизия, переданная из 4-го корпуса.

4-й корпус был образован из 11-й и 12-й пех. дивизий, ранее входивших в состав 2-го корпуса.

16-й корпус, за уничтожением 7-й пех. дивизии, остался в составе 5-й и 8-й пех. дивизий.

3-й корпус, две дивизии которого, 49-я и 53-я, были в боях уничтожены, а 1-я пех. дивизия передана во 2-й корпус, была расформирована.

К началу января 1917 г., незадолго перед нашей революцией, обе армии, 2-я и 3-я, были сведены в группу армий, во главе которой был поставлен командующий 2-й армией маршал Ахмет-Изет-паша и общий состав их был следующий:

3-я турецкая армия, во главе которой оставался Вехиб-паша, вместе с некоторыми сохранившимися пограничными и жандармскими батальонами, состояла из 78 батальонов пехоты, с соответствующей артиллерией, и 35 эскадронов конницы.

2-я турецкая армия, во главе которой был поставлен командир 16-го турецкого корпуса Мустафа-Кемаль-паша, также с сохранившимися в составе армии некоторыми пограничными и жандармскими батальонами, состояла из 64 батальонов пехоты с соответствующей артиллерией и 6-ти эскадронов[201]201
  Чрезвычайно интересно отметить характеристику Мустафы Кемаль-паши, будущего диктатора Турции, а тогда командира 16-го турецкого корпуса, наступавшего летом 1916 г. на правом фланге 2-й армии, данную ему русским Генеральным штабом и сообщенную последним союзному командованию 19-го августа 1916 г.: «Мустафа Кемаль, командир 16-го корпуса, – наиболее популярный из старших турецких начальников. Храбрый, одаренный талантом, энергичный и независимый в высшей степени, является надеждой всех. Приобрел свою репутацию у Бенгази в Триполитании удачными операциями. Спас два раза положение у Дарданелл как командующий группой дивизий. Признает программу младотурок, но презирает членов Комитета. Опасный соперник для Энвера». Commandant M. Larcher. La Guerre Turque dans la Guerre Mondiale. С 415.


[Закрыть].

А всего на всем Кавказском фронте у турок оставалось 142 батальона пехоты, 41 эскадрон и около 4 тысяч курдов.

Но и оставшиеся части были слабого состава, без всякой возможности их пополнить; так, 3-я турецкая армия уже к ноябрю 1916 г., т.е. после поражения, нанесенного ей Кавказской армией, насчитывала в своих рядах лишь 36 тысяч, а 2-я армия, после такого же поражения ее – около 64 тысяч[202]202
  To же. С. 411, 412 и 415.


[Закрыть].

Это все, что осталось у турок на Кавказском фронте после Эрзинджано-Харпутской операции из 309 батальонов пехоты с соответствующей артиллерией, 156 эскадронов и сотен конницы и 12 тысяч курдов, бывших в обеих армиях перед началом этих операций и сосредоточенных специально для проведения ее.

Необходимо отметить, что десять дивизий, образовавших 2-ю турецкую армию, и четыре дивизии, влившиеся для усиления в 3-ю турецкую армию, прибыли из Галлиполи, после победы над противником, с высоко поднятым настроением и уверенностью в своих силах, зная, что у нового противника на Кавказе совершенно отсутствуют те могучие технические средства, какие имелись у их противника на Галлиполийском полуострове.

Так говорили пленные офицеры этих частей.

И вот, в результате длительных тяжелых боев, в одинаковых для обеих сторон условиях бездорожной, гористой местности, с суровым климатом, эти прибывшие с победным духом войска были совершенно разгромлены.

Обе стороны проявили много мужества, упорства и доблести. Борьба шла, как уже говорилось выше, на истощение и физических и моральных сил.

Трудно было бы представить возможность борьбы в таких условиях, в которых она протекала в Киги-Огнотском районе.

Русские войска, как и турецкие, вели борьбу в одинаково тяжких условиях.

В заключительных страницах Кигийской операции с достаточной наглядностью изображено, в каких тяжких условиях местности и суровой зимы действовали русские войска.

Если указанные тяжкие условия борьбы и упорство противника привели в итоге 2-ю и 3-ю турецкие армии в полное расстройство и сделали их неспособными к дальнейшему ведению борьбы, то эти же условия совершенно не ослабили духовных сил победных русских войск, которые сохранили уверенность в своих силах, получили лишь еще большую закалку и были полны готовности к продолжению борьбы.

В своем победном шествии Кавказская действующая армия углубилась в территорию противника более чем на 300 верст; кроме громаднейшей территории, нами был занят ряд важных стратегических, экономических и административных центров и узлов путей, как Байбурт, Мамахатун, Гюмиш-хана, Кялкит и, наконец, Эрзинджан, – второй по значению после Эрзерума центр всего театра, где, после падения Эрзерума, находился штаб армии и было сосредоточено все административное управление краем, теперь вновь перенесенное еще далее в Сивас.

Шоссе из Трапезунда в Эрзерум и Эрзинджан было прочно нами занято, и мы могли перебросить снабжение 2-го Туркестанского корпуса с Эрзерум-Сарыкамышского направления на Трапезунд и далее морем, облегчив работу снабжения по первому пути и сделав это в особо важную для нас минуту, когда переход в наступление 2-й турецкой армии потребовал сосредоточения значительной группы войск на Киги-Огнотском направлении, с необходимостью снабжения этой группы направить через Эрзерум.

Наконец, в результате тяжких ударов, наносимых Кавказской армией туркам и следовавших за ними неудач турецкой армии, престиж турок среди многочисленных племен курдов, выставлявших значительную конницу, пал, и курды начали уклоняться от участия в боевых действиях в рядах турецкой армии.

Последняя неудача 3-й турецкой армии, разбитой русскими и в спешном отходе оставившей Эрзинджан, окончательно отвратила курдов от активного участия в войне; зачастую курды даже начали проявлять враждебность в отношении турок и их войск.

Благодаря этому, количество конницы в составе турецкой армии, в которой главную массу ее составляли курдские полки, значительно уменьшилось.

Вот те обстоятельства, которые явились следствием двойного удара, нанесенного Кавказской армией двум турецким армиям – 2-й и 3-й.

Кавказская армия могла смело ожидать новой кампании, чтобы окончательно уничтожить турецкое военное могущество.

ГЛАВА 27

Заключение: некоторое объяснение причины успехов Кавказской армии; Несколько слов о турецкой армии; Заключение о ходе войны на Кавказском фронте и значение побед на нем. Послесловие.

Приступая к моей работе, я хотел, чтобы перед читателем прошел, хотя бы в совершенно сжатом виде, весь цикл событий, происшедших на Кавказском фронте в течение последней Русско-турецкой войны 1914–1917 гг.

В ней перечислены все операции Кавказской действующей армии, которые широко задумывались и решительно проводились, давая неизменно блестящую победу русскому оружию.

Работа моя была бы не полная, если бы я не попытался сказать несколько слов о причинах этого неизменного успеха Кавказской армии на протяжении всей войны, суммируя все сказанное по этому поводу в общем ходе изложения событий на Кавказе.

Конечно, как всегда в сложных событиях, эти причины должны быть многообразны и все вместе важны.

В ряду же их отмечу только значение: 1) воспитания и подготовки армии, 2) непренебрежения основными принципами военного искусства, 3) правильной постановки и ведения боя и 4) личности вождя.

1) Не буду касаться всем известных высоких качеств всей нашей бывшей Русской армии, полного жертвенности и сознания долга офицера и отличной храбрости и выносливости кадрового солдата и казака; только имея их, Русская армия на протяжении столетий могла творить чудеса.

Хочу лишь остановиться на некоторых особенностях воспитания и подготовки Кавказской армии, которые были следствием постоянного пребывания ее на окраине государства.

На протяжении долгих лет непрерывавшейся борьбы по завоеванию Кавказа и войн с Персией и Турцией, создавались знаменитые традиции кавказских частей – традиции куначества, узами братства связывавшие все части Кавказской армии в одну тесную военную семью, в которой каждый член ее был преисполнен готовности в случае нужды прийти на помощь. В ней не было обособленных групп артиллеристов, кавалеристов и пехотинцев; никто из них не чуждался другой группы.

В них, в этих традициях, вырабатывалось чувство жертвенности во имя оказания помощи соседу; в них выковывался постепенно один из принципов военного искусства – принцип взаимной поддержки.

Эти узы братства свято чтились на протяжении всех долгих лет существования Кавказской армии и передавались во всех частях из поколения в поколение всем новым членам полковых семей.

Обостренное чувство принципа взаимной выручки во что бы то ни стало вело к развитию во всех начальниках от мала до велика умения разбираться в обстановке и, не спрашивая указаний сверху, когда время не терпело, принимать самостоятельное решение, не боясь ответственности за него; вырабатывалась привычка к проявлению нужной инициативы в духе общего решения, – другими словами, широко развивалась самодеятельность частных начальников.

Благодаря тому, что на юге район расположения Кавказской армии примыкал к Персии, – стране с малой современной культурой, с плохо организованной государственностью, с группами населения, слабо признававшими центральную власть и, как следствие, с властью, не могущей брать на себя ответственности за действия групп населения, – для Кавказской армии создавались условия, при которых частям ее непрерывно приходилось вести борьбу для обуздания неспокойных воинственных приграничных племен, не только для ограждения мирного населения нашей приграничной полосы от набегов этих племен, но и для обеспечения русскоподданных в пределах самой Персии.

Ежегодно, на летний период, когда с наступлением теплого времени оживлялась деятельность приграничных с Россией воинственных кочевых племен, особенно шахсевен, и усиливались их набеги со специальной целью грабежа мирного населения приграничных частей Эриванской, Елисаветпольской и Бакинской губерний, – на эту границу, в помощь малочисленной пограничной страже, направлялись роты, батальоны и команды разведчиков от частей Кавказской армии.

В самой же Персии, указанные выше условия заставляли держать постоянно несколько отрядов с частями всех родов войск.

Все они, и выдвигавшиеся ежегодно к границе, и постоянно пребывавшие в пределах Персии, вели непрерывную малую войну; в ней проходили они практическую школу боевой деятельности, приобретали недостающий в мирное время опыт.

Один из крупнейших наших военных писателей, генерал М.И. Драгомиров говорил, что, если бы во время маневров мирного времени, на которых в подобии действий, какие должны происходить в военное время, обучались войска, можно было бы ввести хоть один боевой патрон, то ход учений во время маневров стал бы ближе к действиям во время войны и тогда результат опыта маневров мирного времени стал бы более ценным.

Но все части Кавказской армии, чередуясь, непрерывно, из года в год, получали такой опыт, уже не с обозначенным, а действительным противником, в их постоянных столкновениях и на границе и в пределах Персии.

Прибывшие с началом Русско-турецкой войны на усиление Кавказской армии войска из Туркестана и Сибири, где все еще было полно воспоминаниями о длительной борьбе за умиротворение большого края, получили такое же воспитание и подготовку, которые накладывали особый отпечаток на окраинные войска.

В них было много внутренней спайки, и все они быстро слились с кавказскими частями, образовав единый организм Кавказской действующей армии.

2) Все операции Кавказской армии покоились на основных принципах военного искусства.

Так, можно проследить применение одного из важнейших принципов военного искусства, требующего для полного результата боевых операций выбора для нанесения главного удара действительно важнейшего пункта.

В Евфратской операции, при производстве контрманевра, направление главного удара намечено в наиболее чувствительный для турок пункт – во фланг и тыл преследующей 4-й Кавказский корпус мощной «правофланговой группе» Абдул-Керима-паши. Благодаря этому, несмотря на небольшие сравнительно с группой Абдул-Керима-паши силы, предназначенные для этого удара, и на естественные при ходе операции неблагоприятные случайности, турки не выдержали удара и в беспорядке чрезвычайно поспешно отступили.

В Азанкейском сражении в конце 1915 г., когда 3-я турецкая армия имела совершенно обеспеченные фланги: правый – прикрывавшийся почти недоступным диким хребтом Палантекен, со средней высотой до 10 тысяч футов над уровнем моря, а левый – обеспечивавшийся бездорожной, недоступной для маневрирования крупных сил местностью южных склонов Понтийского Тавра, – намечается прорыв центра 3-й турецкой армии, и пунктом для нанесения этого удара избирается стык между 2-м Туркестанским и 1-м Кавказским корпусами, где по местным условиям противник меньше всего ожидал возможности действия крупными силами, почему и не имел там значительного сосредоточения.

Результатом удачно выбранного направления для удара было производство прорыва сравнительно небольшими силами, что привело к крупной победе над противником.

При штурме укреплений Эрзерума с его знаменитой позицией Деве-Бойну направление главного удара было намечено в обход этой сильнейшей позиции с севера, с одновременным сильным ударом против тактического ключа всей позиции Деве-Бойну. Удачный выбор направления удара дал блестящую победу.

Так же постоянно применение принципа сосредоточения сил к месту удара.

В Евфратской операции летом 1915 г., когда турки, смяв 4-й Кавказский корпус, начали его преследовать, командующий Кавказской армией генерал Юденич те 20 батальонов и 24 сотни, которые только и мог иметь свободными для противодействия энергичному наступлению сильного противника, не разбрасывает по всему широкому фронту корпуса для непосредственного его подкрепления, полагая, что все, что им будет дано в подкрепление, или будет увлечено общим потоком отступающих или, в лучшем случае, только приостановит преследование, не дав полного решения, а сосредотачивает их к одному пункту для нанесения удара в одном направлении.

Для участия в штурме Эрзерума сосредотачивается со всего 600-верстного фронта на 70–80-верстный участок поля сражения 75% всей пехоты и артиллерии Кавказской действующей армии, а при самом штурме, против левого фланга 3-й турецкой армии, где наносился главный удар, было сосредоточено 71% всех сил, принявших участие в штурме, и за ними в армейском резерве – 12%, а всего – 83% всех сил; на остальном же 40–50-верстном фронте действует лишь 17% всех сил.

Один из важнейших принципов военного искусства, чисто духовного порядка, – принцип внезапности, поражающий воображение противника своею неожиданностью, всегда сопровождает наши операции.

В Евфратской операции, при производстве контрманевра, удар наносится небольшой колонной генерала Баратова, но скрытно и быстро сосредоточенной и внезапно брошенной во фланг и тыл «правофланговой группе» турок. Весь план контрманевра был основан не на числе, которого у нас и не было, а на поражении воображения противника внезапностью появления ударной колонны, что и привело русские войска к победному окончанию операции, начатой так успешно турками.

В Азанкейском сражении, начатом перед Новым годом, подготовка Кавказской армии совершенно ускользает из-под наблюдения противника. Внезапный переход в наступление и прорыв в месте, в котором турки меньше всего этого ожидали, ошеломляет их, и они в беспорядке отступают.

По этой причине – действовать на воображение противника внезапностью удара, Кавказской армией часто применялись ночные атаки.

Всякая благоприятная случайность использовалась Кавказской армией.

Так, в Евфратской операции используется благоприятная для нас случайность подставления нам фланга зарвавшейся в преследовании группы Абдул-Керима-паши для внезапного нанесения короткого, но сильного удара по подставленному флангу и его тылам.

Решение штурма Эрзерума было основано на благоприятном для нас результате Азанкейского сражения, в котором турецкая армия была разгромлена выше меры.

А в самом штурме используется другая случайность – оплошность турок, в беспорядочном бегстве не занявших господствующий позиции Деве-Войну массива Каргабазара, что чрезвычайно содействовало успеху штурма.

Как в Евфратском и Азанкейском сражениях, так и в результате успешного штурма Эрзерума и, наконец, в Эрзинджанской операции всегда победа над противником довершается длительным преследованием: в Евфратском сражении – на протяжении нескольких дней до Мушской долины и Ванского озера; в Азанкейском – до фортов позиции Деве-Войну, за которыми укрылась разбитая армия; по овладении Эрзерумом наши части преследовали остатки турецкой армии на протяжении трех переходов и наконец в Ерзинджанской операции сражение завершается преследованием турок на протяжении 100–150 верст.

А после эпической месячной борьбы под Сарыкамышем на рубеже 1914–1915 гг. наши войска, вконец истощенные, понесшие громадные потери, преследуют разбитую турецкую армию на протяжении четырех-пяти дней, и в результате такого использования победы через пять дней после окончания нами преследования, 10-го января 1915 г., когда наконец турецкое командование могло привести в известность наличие своих сил, то по официальным турецким данным, в составе 3-й турецкой армии оказалось всего 12 400 человек из полутораста тысяч, начавших операцию.