Текст книги "Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг."

Автор книги: Евгений Масловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

Генерал Мышлаевский приказал командиру этого корпуса тотчас же, не ожидая результатов боев под Сарыкамышем, отходить всем фронтом корпуса на пограничный хребет Агридаг, а в случае давления турок и далее, отступать в направлении Эривань – Акстафа[56]56
  Генерал Огановский лично говорил пишущему это после операции и обещал передать совсем лист бумаги, на котором по его просьбе ген. Мышлаевский письменно подтвердил свое распоряжение.


[Закрыть].

Наконец, тогда же генерал Мышлаевский делает распоряжение Азербайджанскому отряду генерала Чернозубова немедленно очистить Тавриз и Урмию и отойти к Джульфе.

Командир 4-го Кавказского арм. корпуса, не видя серьезного давления на него со стороны турок[57]57
  36-бис и 37-бис дивизии, которые были направлены против 4-го Кавказского корпуса, прибыли из Аравии, были пополнены арабами и, попав в суровые климатические условия, были малобоеспособны.


[Закрыть], понимая, что своим отходом он совершенно обнажает левый фланг Сарыкамышской группы и подставляет его под удары турок, решил не выполнять приказа генерала Мышлаевского. Так до конца операции 4-й Кавказский арм. корпус продержался на своих местах, облегчив этим положение левого фланга Сарыкамышской группы и, благодаря этому, не позволив туркам завершить окружение.

Начальник же Азербайджанского отряда, согласно полученного приказания, не вдаваясь в оценку степени спешности его, очистил без всякого давления со стороны турок Тавриз, Урмию и Дильман, которые вскоре и были заняты небольшими частями турок. Азербайджанский отряд сосредоточился в районе Джульфа – Хой. Противник совершенно не производил давления на отряд.

Этот ничем не вызванный отход имел неблагоприятные последствия, особенно политические. Отход создал невыгодные для нас настроения среди малокультурных персов, усмотревших в этом признак нашей слабости; некоторые курдские племена во главе с ханом Симко, нами обласканном еще до войны, перешли на сторону турок. Эмиссары турок доходили на востоке и до шахсевен, пытаясь уговорить их произвести набег в нашем глубоком тылу, в Елисаветпольской губернии, но неудачно: шахсевены, помня тяжелый урок, полученный ими в 1912 г. и клятву, данную ими, не выступать против русских, не поддались уговорам и оставались спокойными.

После Сарыкамышской операции Азербайджанскому отряду пришлось потратить лишние усилия, чтобы боями вернуть утерянные без боев районы, и еще большую работу для приведения в подчинение снова курдских племен.

* * *

15-го декабря, вскоре после отъезда генерала Мышлаевского, генерал Берхман, в соответствии с словесным приказом первого, делает распоряжение об общем отходе войск группы, о чем сообщает генералу Юденичу

Это распоряжение было отдано, по-видимому, под впечатлением отъезда генерала Мышлаевского по тем же причинам, которые вызвали этот отъезд, и проникнуто твердым желанием командира 1-го Кавказского корпуса как можно скорее выполнить соображения генерала Мышлаевского, приводимые выше, об отступлении вглубь русской территории.

Получив известие об отъезде генерала Мышлаевского из района войск группы, которая, таким образом, лишилась руководства командующего армией в трудную минуту, и сообщение генерала Берхмана о его решении немедленно отходить или мимо Сарыкамыша или, что и было только возможно, через Каракурт и Кагызман, командующий 2-м Туркестанским корпусом генерал Юденич тотчас же понял всю гибельность такого решения.

Учитывая всю ответственность положения, создавшегося на Кавказском фронте, – ясно сознавая, что отступление войск группы влечет за собой неминуемую гибель их, так как условия окружения, бездорожье, суровая зима и неизбежный моральный упадок при отходе, – словом, все данные создавшейся обстановки не позволят совершить это отступление планомерно, а отдадут войска группы разгрому по частям, – учитывая все это, генерал Юденич решил всеми силами противиться исполнению приказа генерала Мышлаевского и такого гибельного настойчивого решения генерала Берхмана приводить его в исполнение.

Генерал Юденич полагал жизненно необходимым продолжать решительную борьбу с окружившим противником. Он полагал, что если мы будем отступать, то в конечном счете будем разбиты обязательно; если же будем вести решительный до конца бой, то можем или быть разбиты или победить; то есть в первом случае результат будет обязательно отрицательный, во втором же – может быть и положительный.

Будучи близким свидетелем и участником всего совершенного и находясь все время при генерале Юдениче в качестве его начальника штаба, свидетельствую, что ответственное решение это было принято им без колебания, тотчас же по получении распоряжения об общем отступлении и в полном сознании его необходимости и ответственности.

Это решение, принятое в самую критическую для нас минуту, дало новый ход последующим событиям и привело в конечном итоге армию к победе.

Собственно, с этой минуты достигла высшего напряжения тяжелая, длительная и мучительная Сарыкамышская операция с ее многими тяжкими кризисами[58]58
  Как на характеристику настроения, создавшегося в результате приказа об отступлении, начатого приводиться решительно в исполнение командиром 1-го Кавказского корпуса, и оставления генералом Мышлаевским войск, отмечу следующий случай: при отходе с Сонамерских позиций ген. Юденич тоже принужден был выехать из с. Сонамер, переместившись со штабом в Караурган. При въезде в последний он увидел, что какой-то интендантский чиновник уничтожает свой склад, высыпая муку в речку, что протекала между селениями Караурган и Кетек. Ген. Юденич прикрикнул на него и приказал прекратить истребление нужных нам запасов. Интендантский чиновник оправдывался тем, что приказано отступать, все уходят и он не хотел оставлять в руки турок запасов продовольствия. Генерал Юденич ответил этому чиновнику, что он не собирается никуда отступать, приказывает ему тщательно хранить запасы и предупреждает, что интендант ответит своей головой, если эти запасы будут уничтожены или вывезены.
  Вскоре эта самая мука, спасенная от уничтожения, сильно пригодилась. Вследствие сравнительно небольших запасов муки и неопределенной длительности операции, пришлось почти с самых первых дней операции сокращать порцион хлеба, постепенно доведя его до одного фунта в день на человека. Положение с запасами у туркестанцев было лучше, так как ген. Юденич с первых же дней не только не отправил обозов в тыл, а напротив, приказал подтянуть все обозы корпуса и сосредоточить их у ст. Саганлугской. Командир же 1-го Кавказского корпуса в самом начале отправил часть корпусных обозов в тыл в направлении Сарыкамыш – Ново-Селим, и они попали в руки 10-го Турецкого корпуса.
  И вот в один из ближайших таких дней, когда командир 1-го Кавказского корпуса, на просьбы генерала Юденича не отходить, а еще задержаться, ссылался на подход к концу запасов муки, то по приказанию генерала Юденича эта мука из Караургана была передана в 1-й Кавказский корпус, и это повлияло на решение командира его.


[Закрыть].

Приводимые в Приложении № 11 распоряжения генерала Берхмана об общем отступлении в полной мере подтверждают правильность решения командующего 2-м Туркестанским корпусом всеми силами противиться исполнению приказа об отступлении.

Части 2-го Туркестанского корпуса, вернее, одна 4-я Туркестанская стр. бригада, которая оставалась в составе корпуса в Пассинской долине, должна была, отбиваясь от наседавшего на нее почти всеми своими силами 2-го турецкого корпуса (имевшего до 40–45 бат.), под угрозой с правого фланга со стороны Ханского поста, идти к Сарыкамышу, против которого уже сосредоточились два других турецких корпуса (9-й и 10-й), увлекая за собой 2-й корпус и прикрывая, по существу, отход 39-й дивизии через Меджингерт на Каракурт.

Задача была не исполнима и только наводила на мысль, что генерал Берхман в стремлении спасти, хотя бы одну 39-ю дивизию, решил пожертвовать всеми остальными войсками[59]59
  См. в конце Приложение №11.


[Закрыть].

Уезжая из района группы в Тифлис, генерал Мышлаевский не осведомил генерала Юденича ни о своем отъезде, ни о принятом им окончательно решении отступать, что только стало известно от генерала Берхмана, одновременно с получением сообщения о распоряжениях его об общем отступлении.

Покидая войска группы, генерал Мышлаевский не закрепляет командования за начальником штаба армии, который и прибыл из Тифлиса лишь потому, что все данные указывали, что генерал Берхман не охватывает всего значения происходивших событий и не может ими правильно руководить, и что вполне отвечало бы «Положению о полевом управлении войск», а оставляет своим заместителем, как старшего в чине, и очевидно, разделявшего его идею об отступлении, командира 1-го Кавказского корпуса, о чем генерал Юденич узнает лишь из сообщения последнего.

Трагизм положения увеличивался следующими обстоятельствами:

1) Неослабевающей настойчивостью, с какой командир 1-го Кавказского корпуса, по-видимому, в полном согласии со взглядом ген. Мышлаевского на положение дела и выход из него, стремился привести в исполнение приказ свой об отступлении.

2) Неопределенностью взаимоотношений между командирами корпусов, выраженною в директивных распоряжениях генерала Мышлаевского, им объявленных накануне своего отъезда.

Правда, 16-го декабря, уже с пути, вероятно, из Кагызмана, генерал Мышлаевский посылает генералу Берхману следующую телеграмму за № 51: «Ввиду прорыва турок у Ново-Селима и создавшегося положения у Карса, предлагаю Вам вступить в командование войсками первого Кавказского и Сводного корпусов. Совместно с генералом Юденичем, который остается у Вас, Вы должны разбить турок у Сарыкамыша и открыть себе выход на Карс вдоль железной дороги, а при невозможности на Каракурте и даже по обходным путям в направлении к Карсу, уничтожая турок, которые перебросились с Ольтинского направления на пути между Сарыкамышем и Карсом. Для облегчения Вашего движения можно уничтожить часть Ваших обозов и бросить излишние тяжести. В случае недостатка продовольствия, широко пользуйтесь местными средствами. Сам я переезжаю в Александрополь, чтобы принять дальнейшие меры. Необходимо, чтобы связь Ваша с Тифлисом и Александрополем не прерывалась, организуйте ее на Кагызман, откуда до Каракурта есть летучая почта».

В ней генерал Мышлаевский передаете генералу Берхману командование войсками группы, по копии этой принципиальной телеграммы для сведения и руководства во взаимоотношениях генерал Юденич не получал. Лишь после операции, уже в Тифлисе, последний узнал о существовании ее.

Вот почему с самого отъезда ген. Мышлаевского установился особый порядок взаимоотношений, при котором генерал Берхман не отдавал приказаний командующему 2-м Туркестанским корпусом.

Благодаря всему этому, генералу Юденичу необходимо было употреблять всю силу своего авторитета, как начальника штаба армии, и присущее ему упорство, чтобы приказ об отступлении не был исполнен.

В соответствии с принятым решением не допустить общего отхода войск группы, генерал Юденич 15-го декабря тотчас же по получении извещения о нем, настойчиво просит по телефону командира 1-го Кавказского корпуса отменить приказ об отступлении, но первоначально все его настояния не изменили решения генерала Берхмана и с наступлением темноты, вечером 15-го декабря, части 1-го Кавказского корпуса начали отход с Ардосских позиций.

Получив извещение от начальника 39-й дивизии об отходе ее и порядке этого отхода, командующий 2-м Туркестанским корпусом принужден был также приказать отходить частям корпуса, так как положение его и так весьма тяжелое при обойденном правом фланге, стало бы безвыходным с обнажением и его левого фланга.

Но генерал Юденич не оставляет намерения препятствовать отступлению войск группы; он отводит свои войска лишь на несколько верст от первоначальных позиций и, стремясь выиграть время, вновь обращается к генералу Берхману; он телеграммой в ночь на 16-е декабря настойчиво просит последнего остановить части 1-го Кавказского корпуса, хотя бы до вечера 17-го декабря, указывая, что он останавливает части 2-го Туркестанского корпуса на позиции Кабах-тапа – Хорум-даг (не доходя до Зивинских позиций)[60]60
  Телеграмма генерала Юденича генералу Берхману в ночь на 16-е декабря: «Из телеграммы Генерала де-Витта усматриваю, что39-я дивизия идет прямо на Меджингерт, между тем как я задерживаю 4-ю бригаду на позиции Каабах-тапа, Хорум-даг до вечера 17-го декабря. Считаю это необходимым, ибо преждевременный отход к Сырбасану повлечет за собой и немедленное отозвание отряда Полковника Довгирта, действующего против турок у Бардуса, а это дает возможность им пойти на усиление турецкого отряда у Сарыкамыша и придут они туда скорее Довгирта, ибо расстояние их короче. Прошу задержать часть 39 дивизии у Чермука до вечера 17-го декабря, а остальных двинуть на турок к Сарыкамышу возможно спешно».


[Закрыть].

Одновременно с этой телеграммой генерал Юденич лично и через чинов своего штаба настойчиво просит исполнить его просьбу и, наконец, после больших усилий командир 1-го Кавказского корпуса приказал частям его корпуса приостановиться на Чермукской позиции.

2-й Турецкий корпус, получив приказание Энвера-паши вести самые энергичные атаки, дабы этим содействовать удару, наносимому обошедшими корпусами, 15-го декабря вел непрерывные атаки по всему своему фронту, доводя их до особого напряжения на нашем правом фланге.

На следующий день, 16-го декабря, части 2-го корпуса с такой же энергией атакуют наши части, особенно 2-й Туркестанский корпус, на вновь занятых ими Хорумдагских и Чермукских позициях. Хотя позиции были случайные, особых выгод для обороны не представляли и не были укреплены, но все-таки турки не имели успеха, и наши части прочно стояли на занятой позиции.

* * *

Под Сарыкамышем 15-го декабря турки ничего серьезного не предпринимали; боевые действия ограничивались мелкими столкновениями и перестрелкой по всему фронту.

Энвер-паша, принявший непосредственное руководство атакой Сарыкамыша, по-видимому, поджидал сосредоточения у Сарыкамыша всего 10-го турецкого корпуса, который еще накануне вышел на линию железной дороги Карс – Сарыкамыш у Ново-Селима и прервал связь Сарыкамышской группы с Тифлисом.

К вечеру этого дня на усиление Сарыкамышского отряда подошла 1-я Кубанская пластунская бригада в составе пяти батальонов с Кавказским отд. горным арт. дивизионом, и начальник этой бригады, генерал Пржевальский, вступил в командование Сарыкамышским отрядом.

В этот же день прибыл к району Сарыкамыша 155-й пех. Кубинский полк, свернувший после ст. Саганлугской на тяжелую тропу в обход Сарыкамыша с востока, кроме одного батальона с двумя пулеметами, спешно двинутого от ст. Саганлугской на повозках еще накануне по шоссе к Чемурлы-дагу на 7-й версте. К левому флангу Сарыкамышского отряда, на 7-й версте, у Чемурлы-дага, подошел один батальон 17-го Туркестанского стр. полка.

18-го декабря к Сарыкамышу подошел 154-й пех. Дербентский полк.

Пластуны генерала Пржевальского пришли, совершив замечательно форсированный марш.

К ночи на 16-е декабря группировка войск Сарыкамышской группы была следующая: у Сарыкамыша сосредоточились 15 батальонов пехоты, шесть казачьих сотен, две ополченские дружины и несколько случайных формирований из тыловых частей[61]61
  Один бат. 18-го Туркестанского стр. полка, один бат. 17-го Туркестанского стр. полка, 80-й пех. Кабардинский полк, 155-й пех. Кубинский полк, 1-я Кубанская пластунская бригада, 1-й Запорожский каз. полк, 597-я и 592-я дружины ополчения, 1-й и 2-й эксплуатационные батальоны и несколько мелких формирований.


[Закрыть]; в Пассинской долине против 2-го турецкого корпуса оставалось: в 1-м Кавказском корпусе – 20¹/₂ батальонов пехоты, 14 каз. сотен и один сап. батальон[62]62
  153-й пех. Бакинский, 154-й пех. Дербентский, 156-й пех. Елисаветпольский полки 39-й дивизии, два батальона 79-го пех. Куринского полка, 2-я Кубанская пластунская бригада, 1-й Усманский и 1-й Кубанский каз. полки и две сотни 3-го Кавк. каз. полка.


[Закрыть], во 2-м Туркестанском корпусе – 10¹/₂ батальонов пехоты, 2 сотни казаков и один сап. батальон[63]63
  13, 15 и 16-й Туркестанские стр. полки и 1¹/₂ бат. 14-го Туркестанского стр. полка, один сап. бат. корпуса и две сотни 3-го Кавк. каз. полка.


[Закрыть]: у Карадербентского прохода – 2 батальона пехоты, 6 сотен казаков[64]64
  Два бат. 79-го пех. Куринского полка и 1-й Горско-Моздокский к. полк.


[Закрыть]; у Ханского поста со стороны с. Бардус – 5³/₄ батальонов пехоты и 2 сотни казаков[65]65
  По два батальона 17-го и 18-го Туркестан, стр. полков и 1¹/₂ бат. 14-го Турк. стр. полка, одна пешая сотня пограничников и 2 сотни 3-го Кавк. каз. полка.


[Закрыть]. Все с соответствующей артиллерией.

К этому времени турки сосредоточили к Сарыкамышу 51-й батальон с артиллерией, в обходных колоннах, не считая частей вспомогательного назначения. В Пассинской долине атаки вели на нас более 45 батальонов 2-го турецкого корпуса с пограничными и жандармскими частями, 37-я дивизия, 2-я кавалерийская дивизия и 1,2 и 4-я резервные кав. дивизии, а всего против Сарыкамышской группы – 105 батальонов, 96 эскадронов и сотен с соответствующей артиллерией.

В ночь на 16-е декабря генерал Пржевальский произвел перегруппировку, влив в боевую линию часть вновь прибывших войск и сохранив небольшой резерв. На крайнем правом фланге был сосредоточен 80-й пех. Кабардинский полк с одним батальоном пластунов, в центре, в районе вокзала – батальон 18-го Туркестанского стр. полка, батальон пластунов, 597-я дружина ополчения, 1-й Запорожский каз. полк и другие мелкие части, на левом фланге – 155-й пех. Кубинский полк, один батальон 17-го Туркестанского стр. полка, один батальон пластунов, два эксплуат. батальона и мелкие образования; остальное было в резерве.

С утра 16-го декабря Энвер-паша повел решительное наступление всеми силами обходных колонн, нанося главный удар частями свежего 10-го турецкого корпуса против нашего правого фланга со стороны Али-Софи и Яг-Басана. Но наши части, несмотря на утомление и большие потери предыдущих дней, отбили все их атаки, а на крайнем правом фланге даже несколько продвинулись вперед. В течение всего дня турки вели по всему своему фронту непрерывные и энергичные атаки.

Около 10 часов вечера Энвер-паша повел решительное наступление крупными силами на центр нашего расположения – на вокзал и, севернее его, на шоссейный мост у входа в Сарыкамыш, т.е. на участок самый опасный для нас, так как непосредственно за ним находились все наши склады огнестрельных припасов и продовольствия, с потерей которых войска группы оставались без патронов и снарядов и обрекались на голод.

Атака турками велась чрезвычайно упорно и очень большими силами. Наши части, несмотря на проявляемую необычайную стойкость, под давлением слишком больших сил, принуждены были отходить к самому Сарыкамышу.

Командир 1-го Запорожского казачьего полка, полковник Кравченко (начальник вокзального участка), видя некоторое замешательство у моста на шоссе при входе в Сарыкамыш, бросился туда, чтобы восстановить положение, но был убит.

На плечах отступавших наших частей турки ворвались в Сарыкамыш, заняли крайние его дома и казармы 156-го пех. Елисаветпольского полка. Почти одновременно они захватили и вокзал.

Таким образом, фронт Сарыкамышского отряда был прорван, создалась угроза самому Сарыкамышу, и положение стало не только опасным, но и критическим.

В течение всего дня ген. Пржевальский, бдительно следя за ходом боя, в нужную минуту направляет на угрожаемые участки небольшие подкрепления из резерва, а частью снимая их с менее опасных участков. К вечеру у него в резерве оставалось лишь две сотни 6-го Кубанского пластунского батальона.

До позднего вечера шел тяжелый штыковой бой. Наши немногочисленные части изнемогали, но, несмотря на это, все части бросились в контратаку, ударом в штыки стремясь восстановить положение.

В это время, уже в полной темноте, генерал Пржевальский получает донесение о появлении турок у домов северной стороны Сарыкамыша и в прилегающем леске. Генерал Пржевальский решает бросить туда свой последний резерв, но чтобы получить наибольший результат от действия этих небольших сил, он вызывает своего начальника штаба, полковника Термена, временно вместо него, командовавшего 1-й Кубанской пластунской бригадой, и говорит ему: «У меня остался последний резерв – две сотни 6-го Кубанского пластунского батальона. Возьми их, иди туда, ориентируйся и действуй по обстоятельствам. Теперь пришла твоя очередь спасать Сарыкамыш»[66]66
  Воспоминания ген. Термена о боях у Сарыкамыша. Архив Е.В. Масловского.


[Закрыть]. Генерал Пржевальский объяснил ему всю обстановку и сказал, что более ни на какие подкрепления нельзя рассчитывать. Перекрестив полковника Термена, он его отпустил. Последний с готовностью принял это ответственное поручение и немедленно отправился его исполнять.

Оказывается, в то время, как все части Сарыкамышского отряда были втянуты в решительный бой, на крайнем правом фланге, там, где лес почти вплотную примыкал к домам Сарыкамыша, турецкие части, скопившись на опушке леса, начали уже перебегать в Сарыкамыш. Увидев это и поняв все чрезвычайное значение происходящего, полковник Термен тотчас же бросается туда с обеими сотнями. Пластуны без выстрела, в полном молчании, атакуют турок и опрокидывают их штыками. Внезапная и молчаливая атака производит на противника настолько сильное впечатление, что он уже не пытается возобновлять здесь атаки.

Постепенно наши части на всем фронте решительными атаками восстановили положение, обратно овладели вокзалом, отбросили турок от шоссе. Лишь около полутора батальонов турок засели в казармах и оставались до следующего дня в Сарыкамыше.

В течение ночи турки возобновляли новые атаки, чтобы восстановить уже ранее днем достигнутое, но безуспешно. Части Сарыкамышского отряда контратаками оттеснили турок с ближайших от шоссе высот и овладели «Орлиным гнездом» над вокзалом.

Таким образом, решительный удар двух турецких корпусов на Сарыкамыш, хотя и с большими усилиями и потерями, но был отбит.

Получилась некоторая, еще отдаленная, уверенность, в возможности спасения Сарыкамыша.

В обстановке происходил некоторый перелом.

* * *

Как было сказано выше, на рассвете 16-го декабря командир 1-го Кавказского корпуса, по настоятельному требованию генерала Юденича остановить отступающие войска хотя бы до вечера 17-го декабря, задержал части 1-го Кавказского корпуса на Чермукских позициях, а туркестанцы тогда же были остановлены на Хорумдагских позициях.

Но уже днем 16-го декабря, по-видимому, под впечатлением тяжелых боев, которые происходили в этот день у Сарыкамыша, когда турки ворвались в вокзальную часть последнего, генерал Берхман вновь приказывает войскам отступать.

Узнав об этом, генерал Юденич, сначала через подполк. Драценко, а затем лично, просит командира 1-го Кавказского корпуса не трогать войск с позиции, тем более что особенного давления именно на части 1-го Кавк. корпуса и не было. 17-го декабря генерал Юденич, получив сведения о результатах боев у Сарыкамыша, вновь посылает генералу Берхману телефонограмму за № 439[67]67
  Телефонограмма генерала Юденича генералу Берхману от 17-го декабря за № 439: «По имеющимся у меня сведениям, бой у Сарыкамыша развивается успешно для нас, мы тесним и охватываем турок. У Бардуса мы заняли Яйлу-Бардус и наступаем далее с целью сбросить турок в овраг к с. Бардус; путь сообщения турок между Сарыкамышем и Бардусом нами захвачен. Наблюдения на фронте 15-го и 16-го числа показывали стремление турок к движению в северном направлении в обход Кизилджи; так как охвата правого фланга нет, то можно предположить, что турки предпринимают дальний обход к Бардусу на усиление войск, действующих у этого пункта, так и у Сарыкамыша; владея высотами у Яйля-Бардус, отряд Полковника Довгирта препятствует усилению турок у Сарыкамыша и доставке им довольствия; в этом заключается важное для нас значение отряда Полковника Довгирта. Наш отход с позиции Каабах тапа – Хорум-даг – Чермук заставит меня отозвать отряд Полковника Довгирта от Бардуса и открыть путь сообщения для турок на Сарыкамыш, что даст возможность спастись их отряду у Сарыкамыша, а может быть поставить нас в еще более тяжелое положение. Ввиду вышеизложенного полагаю и настаиваю на необходимости оставаться на позиции Каабахтапа – Хорум-даг – Чермук еще одни сутки, а именно 18-го декабря, чтобы выиграть время окончательно разделаться с отрядом, прорвавшимся к Сарыкамышу. Нам мало отбросить турок от Сарыкамыша, очистить себе путь и дать им уйти, мы должны и можем их совершенно уничтожить. Настоящим случаем должны воспользоваться, другой раз он не повторится. Довгирт донес, что замечена на дороге Сарыкамыш – Бардус в направлении на Бардус колонна турецкого обоза, меры к ее захвату им приняты. Усиливаю одним батальоном отряд у Бардуса».


[Закрыть], в которой настаивает на задержании войск на Чермукских и Хорумдагских позициях и 18-го декабря, пока не выяснятся результаты боев у Сарыкамыша. Но командир 1-го Кавказского корпуса остается неумолимым, и части 1-го Кавказского корпуса оставили Чермукские позиции и начали отходить. Чтобы не оказаться в изолированном положении в «мешке», части 2-го Туркестанского корпуса начали также отходить.

Около 10 часов утра 17-го декабря начальник штаба генерала Юденича возвратился из Сарыкамыша в Караурган, узнал о требованиях командующего корпусом и начавшемся уже отходе войск; он доложил командующему корпусом, что в Сарыкамыше к ночи достигнут существенный успех, на который можно опереться в новом требовании генералу Берхману не отходить. Тогда, по предложению начальника штаба, генерал Юденич решил командировать в штаб 1-го Кавказского корпуса подполковника Драценко. Он приказал ему объяснить генералу Берхману обстановку и гибельность его настойчивого отступления и передать его решительное требование прекратить отступление и остановить войска. Вместе с тем, генерал Юденич приказал подполковнику Драценко, если никакие доводы не убедят командира 1-го Кавказского корпуса и не заставят его остановить свои войска, то передать ему от имени генерала Юденича, что последний, в согласии с «Положением о полевом управлении войск», вступает в командование войсками группы и тотчас же отдаст приказ о прекращении отхода[68]68
  Вот как говорит об этой поездке генерал, тогда подполковник Драценко: «По прибытии в Меджингерт, куда меня послал Генерал Юденич, чтобы уговорить Ген. Берхмана остаться и не отходить, во время моего доклада Ген. Берхману о необходимости отменить приказ об отходе, в комнату вошел Полк. Карганов (Нач. штаба 39-й дивизии), и Ген. Берхман, увидев его, сказал мне: “Да вот обратитесь к Полк. Карганову, он начальник штаба дивизии и скажет Вам, что отменить приказ уже нельзя”. Я немедленно обратился к Карганову, и он, выслушав мои доводы, сказал, что остановить войска еще можно. В этот момент вошел Ген. де-Витт и Ген. Берхман, недовольный ответом Карганова, направил меня к нему за объяснениями. После переговоров с де-Виттом последний тоже сказал, что остановить войска еще можно… Я помню, что Генерал Берхман высказал следующее: лучше пожертвовать 2-м Туркестанским корпусом и спасти 1-й корпус, чем потерять оба. Из этого следует, что ни Ген. Мышлаевский, ни Ген. Берхман не думали об организации сопротивления туркам, а только об отходе. Я помню, что, отправляя меня к Ген. Берхману, Ген. Юденич сказал: “Докажите Ген. Берхману необходимость задержаться, а если он все же будет настаивать на своем, то доложите ему, что я (Юденич), как Начальник Штаба армии, согласно положения о полевом управлении войск, вступаю в командование войсками группы”».


[Закрыть].

Подполковник Драценко доказывал генералу Берхману, что отход к Карсу все равно невозможен, а отход через Каракурт – Кагызман одного 1-го Кавказского корпуса, при бездорожье, грозит потерей не только всего 2-го Туркестанского корпуса, отдаваемого на съедение, но и всех орудий и обоза 1-го Кавказского корпуса.

Наконец, подполковнику Драценко удалось убедить командира 1-го Кавказского корпуса остановиться еще на два – три дня, почему он не объявлял окончательного ультиматума генерала Юденича.

Но так как войска уже оставили Чермукские позиции и были в отступлении, то они были остановлены на самой границе; тогда же были отведены к государственной границе и части 2-го Туркестанского корпуса, и, таким образом, части обоих корпусов заняли позиции на Саганлугском хребте вдоль самой границы от горы Геля на правом фланге до Башкея на левом включительно.

* * *

В это время под Сарыкамышем происходило следующее: на рассвете 17-го декабря полтора батальона турок, накануне засевших в казармах елисаветпольцев, нам сдались.

В течение дня 17-го декабря турки, после сильного напряжения упорных атак в предыдущие дни, проявляли малую деятельность. Напротив, части, бывшие под командой полковника Букретова на левом фланге у Сарыкамыша, перешли в наступление в направлении Бардусского перевала.

А саперный подполковник Нагорский, непосредственно командовавший небольшим отрядом в районе Верхнего Сарыкамыша и день за днем выбивавший из сакель (глинобитных домов) засевших там турок, в этот день окончательно очистил Верхний Сарыкамыш. Из двух последних занятых турками домов один был им взорван подведенным под здание громадным зарядом пироксилина (с помощью минной галереи), причем все защитники этого дома погибли, а засевшие во втором доме, в числе троих штаб-офицеров, 7 обер-офицеров, одного врача и 300 аскеров (солдат) с командиром полка и муллой, сдались.

* * *

При отходе наших войск на Саганлугские позиции, турки тотчас же перешли в наступление по всему фронту. В течение 17-го, 18-го и 19-го декабря турки вели непрерывные атаки, определенно нанося главный удар на Караурган, вдоль лучшего пути, шоссе Караурган – Сарыкамыш, и пытаясь, прорвать наш фронт на этом участке.

Напряжение боев в районе Караургана стало необычайное. Положение туркестанцев, выделивших из 18 батальонов 7¹/₂, батальонов в Сарыкамыш и на Ханский пост и усиленных только двумя батальонами куринцев, возвращенных командиром 1-го Кавказского корпуса, было отчаянное.

Позиции 16-го Туркестанского стр. полка у Караургана несколько раз переходили из рук в руки. Не раз положение казалось критическим. Изнемогшие войска, казалось, не находили в себе сил идти вперед для обратного овладения оставленной только что позиции, но твердая воля ген. Юденича преодолевала все: он категорически требовал восстановления положения, и усталые, вконец изнемогшие, но преисполненные сознанием долга, бойцы неизменно бросались вперед, и положение восстанавливалось.

Командир 2-го турецкого корпуса Абдул– Керим-паша, решительный и твердый, по настоятельному требованию Энверапаши, непрерывно вел упорные атаки в направлении Караургана, стремясь прорвать здесь наше расположение. Атаки в этом направлении велись в течение 17-го, 18-го и 19-го декабря все с одинаковым упорством.

 * * *

В это же время Энвер-паша, дав передышку своим войскам 17-го декабря, на другой день, 18-го декабря, с утра, пользуясь густым туманом, вновь повел общее наступление обоими корпусами на Сарыкамыш, нанося главный удар на центр нашего расположения в районе вокзала.

До полудня турки произвели три энергичные атаки; они были отбиты, но войска изнемогли. К началу четвертой (последней) атаки генерал Пржевальский подвел к угрожаемому участку резервы, и она тоже была отбита.

Таким образом, и этот раз, несмотря на большое превосходство сил турок и громадное напряжение атак, которые ими велись, все они были отбиты нашими войсками.

Положение к вечеру 18-го декабря в Сарыкамыше стало устойчивое и уверенное.

* * *

Еще в первый день турецких атак на Сарыкамыш, 12-го декабря, одним из первых турецких снарядов была разбита единственная в группе радиостанция, а 14-го декабря части 10-го турецкого корпуса, заняв с. Ново-Селим, перехватили шоссе, повредили полотно железной дороги и разрушили телеграфную линию, и, таким образом, телеграфная связь с Тифлисом перестала существовать.

18-го декабря, наконец, эта радиостанция была исправлена и связь с Тифлисом восстановлена.

Одной из первых радиограмм генерал Юденич запрашивался из Тифлиса по приказанию Главнокомандующего его помощником, куда направить Кавказскую кавалерийскую дивизию, отправленную с западного фронта из района Варшавы на усиление Кавказской армии, переживавшей кризис под Сарыкамышем.

В суровую зиму, во время боев с численно превосходящим противником, в сильно гористой и пересеченной местности, коннице нечего было делать. Да и конницы у нас для гористого театра было достаточно своей. И если Ставка, очевидно, учитывая это обстоятельство, все же направила дивизию на Кавказ, это показывало, насколько трудно было положение в то время и на западе, не позволившее выделить на Кавказ в такую минуту что-либо более основательное.

Помню, что генерал Юденич, получив эту радиограмму, очень рассердился и, несмотря на неопределенность нашего положения, учитывая условия местности и зимнего времени и считая, что конница не может при этих обстоятельствах принести существенную пользу, коротко ответил: «Вернуть в Варшаву». Не знаю, как ответили из Тифлиса, но потом рассказывали, что этот отказ от дивизии, вместе с его телеграммой, которая приводится ниже, произвел впечатление: сочли, что, значит, не все потеряно, если отказываются от дивизии.

18-го же декабря вечером из Караургана, непосредственно перед переездом штаба на ст. Саганлугскую, генерал Юденич послал в Тифлис Главнокомандующему генерал-адъютанту графу Воронцову-Дашкову следующую радиограмму за № 140: «Положение турок отчаянное, мы можем и должны их уничтожить; благоволите приказать частям 3-й стрелковой бригады наступать из Карса на Дивик для действия во фланг и тыл турок. Наступление Абациева через Карадербент в тыл 2-му турецкому корпусу ускорит развязку»[69]69
  Но еще и в этот день командир 1-го Кавказского корпуса думает лишь об отходе. Так, в телеграмме его генералу Пржевальскому от 18-го декабря № 987, он говорит: «При отходе от Сарыкамыша для нас огромное значение имеет полное владение Бардусским перевалом и всем хребтом, идущим на Чатах. Точно также в трудное положение поставит нас захват турками склонов горы Зиарет…» (Курсив мой. – Е. Масловский).


[Закрыть].

В ответ на эту радиограмму, помощник Главнокомандующего генерал Мышлаевский, к этому времени уже прибывший в Тифлис, отправил непосредственно на имя генерала Юденича следующую телеграмму 19-го декабря за № 3806: «Вашу телеграмму № 140 дословно передал коменданту крепости, вполне присоединяюсь к Вашему соображению. Если опрокинете турок, развейте самое энергичное их преследование, хотя бы ценою большого утомления войск. Главнокомандующий находит, что генерал Берхман напрасно переехал в Сарыкамыш, его присутствие крайне желательно для руководства арьергардов, прикрывающих обозы. Передайте ему мнение Главнокомандующего. 3806. Мышлаевский».

К сожалению, эта телеграмма, посланная на имя генерала Юденича и полученная, когда уже в Сарыкамыш переехал командир 1-го Кавказского корпуса, не была передана первому по назначению, а задержана генералом Берхманом.

Не была передана генералу Юденичу и телеграмма коменданта Карсской крепости генерала Зубова от 19 декабря за № 1270, в которой последний сообщал о сделанных им в соответствии с требованием генерала Юденича распоряжениях и просит возможно скорее передать эту телеграмму последнему[70]70
  Генерал Зубов телеграфировал: «Получив просьбу Генерала Юденича содействия ему отрядом из крепости, переданную мне Генералом Мышлаевским, высылаю сегодня вечером по железной дороге к Ново-Селиму отряд Генерала Габаева из двух полков стрелков с батареей и сотней для совместных действий с отрядом Генерала Юденича. Против турок у Сарыкамыша отряд Генерала Воронова в составе трех батальонов, батареи и сотни, двигающийся ныне к Ель-Кечмезу, подчиняю Генералу Габаеву. Следует рассчитывать, что утром 20-го декабря главные силы отряда Генерала Габаева будут у Ново-Селима. Прошу настоящее сообщение возможно скорее передать Генералу Юденичу. 1270. Генерал Зубов».
  Вместо того чтобы осведомить о содержании этой телеграммы того, по чьей инициативе исключительно были направлены свежие части, генерал Берхман отвечает генералу Зубову следующей телеграммой: «1270. Отряда Генерала Юденича не существует, так как он распоряжается действиями арьергардов на линии Караурган – Меджингерт. Мною уже даны указания для действия против левого фланга турок у Дивика и Чатаха Генералу Габаеву и Воронову, которые подчинены мною в своих операциях Генералу Баратову. Ваши указания им, при неосведомленности в общей обстановке под Сарыкамышем, могут привести только к недоразумению, а потому прошу не отказать спешно от себя уведомить Генералов Габаева и Воронова, что они обязаны исполнять только мои указания для пользы общего дела. О последующем прошу меня уведомить. 1019. Генерал Берхман».


[Закрыть].

Поэтому некоторое время ген. Юденич недоумевал, почему никакого решения не последовало со стороны Главнокомандующего на его предложение, которое имело целью не открывать ворота и помогать отступать войскам, а единственное стремление нанести возможно полное поражение врагу.

Но и по восстановлении связи с Тифлисом, взаимоотношения между командирами корпусов оставались неопределенными. Правда, с этого времени у командира 1-го Кавказского корпуса ослабло, а вскоре и прошло стремление уходить во что бы то ни стало из района Сарыкамыша, так как у последнего ясно уже с 18-го декабря опасность миновала, и лишь на фронте 2-го турецкого корпуса продолжались тяжелые бои.

Поэтому теперь генералу Юденичу сделалось легче согласовать свои распоряжения с таковыми генерала Берхмана, который, по существу, принимал их после предварительных переговоров по телефону.

Еще 18-го декабря отряд полковника Довгирта у Ханского поста, успешно наступая, вышел к дороге между с. Бардус и Сарыкамышем, угрожая перерыву сообщения турок, подошедших к Сарыкамышу, по кратчайшему пути через с. Бардус.

Так как энергия турок у Сарыкамыша начала заметно ослабевать, а мы успели сделать возможную переброску к району Сарыкамыша, генерал Юденич пришел к заключению о необходимости перейти к решительному наступлению против обошедших турок, с целью их уничтожить.

Послав 18-го декабря Главнокомандующему радиограмму о необходимости направить 3-ю Кавказскую стр. бригаду для удара в левый фланг и тыл обошедших турок, генерал Юденич одновременно приказывает полковнику Довгирту направить из состава его отряда 17-й Туркестанский стр. полк через Малаканские летние кочевки в направлении Бардусского перевала, дабы этим движением содействовать атаке столь важного для нас пункта. Придавая этому движению большое значение, с этим полком он посылает подполковника Драценко. Тогда же генерал Юденич просит генерала Берхмана перейти в решительное наступление всеми силами Сарыкамышского отряда генерала Пржевальского.

Он указывает желательность направить всю конницу в обход левого фланга обошедших турок.

19-го декабря 17-й Тукестанский стр. полк, продолжая развивать наступление, занял Малаканские кочевки, прервав кратчайшей и лучший путь отступления турок, и начал угрожать другому, более кружному, пути через перевал Эшак-Мейдан.

В связи с наступлением 17-го Туркестанского стр. полка, угрожавшего тылу 9-го турецкого корпуса, отряд полковника Букретова, составлявший левый фланг Сарыкамышского отряда, усиленный батальоном 154-го пех. Дербентского полка, успешно развил наступление и к 3 часам дня овладел Бардусским перевалом, захватив значительное число пленных из состава 9-го турецкого корпуса.