Текст книги "Жертва ума (СИ)"

Автор книги: Евгений Кострица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

  А вдруг, он ошибается и все как раз наоборот, а опасность исходит от Марты, а он, эдакая неблагодарная тварь, сейчас шипит на своих спасителей, вытащивших его из лап смерти? Пока, ничего откровенно плохого, ему еще никто не сделал. Стоит ли довериться одному из враждующих лагерей, опираясь лишь на эмоции и свою способность адекватной оценки, да еще и с таким числом неизвестных? И к какому же ему примкнуть лагерю, если ему настолько нравится Инна?

  Вопрос был риторическим. Тело и мозг уже давно решили все за него. Он бы, наверное, сдался ей в плен в любом случае. Но, что она интересно делает с такими пленными, как он?

  Хану буквально взвыл от досады, час подходил к концу, а он был все на том же месте, откуда и начал. Остатки энергии жадно дожирала похоть, забрызгав слюной все ресурсы ума, которые еще хоть как-то умудрялись функционировать, не сгорев от напряжения при ее последнем визите. Яд желания просто парализовал его способность ясно мыслить, сводя к одной и той же дорожке, любые отчаянные попытки выскрести из сусеков ума хоть какое-то решение.

  Определенно, квалификация и умопомрачительные природные данные девушки прекрасно соответствовали ее должности. Точно рассчитанное и главное, очень эффективное воздействие. Или, просто он сам, так непроходимо туп, клюнув на банальнейший флирт. Противоядие. Нужно срочно нейтрализовать эти чары, пока его не сожрали тут тепленьким.

  Хану представил и повертел в уме фигурку девушки в ее самом откровенном ракурсе, некоторое время неприлично наслаждаясь открывшимся видом: 'Таксс... Теперь мысленно снимаем кожу. Красные влажные мышцы с прожилками кровеносных сосудов. Слизь. Жир. Много жира в самых интересных, до этого местах. Ничем, по сути, не отличается от мяса, которое столько раз обыденно покупалось на рынке. Кишки. Кости. Костный мозг. Кал и моча. Мешок с нечистотами. Теперь все сначала, но в старости. Обрюзгший, расплывшийся силуэт, морщины, выпавшие зубы, беззвучно шамкающий и слюнявый рот. Неприятный запах. Целуем... Тьфу!'

  Его едва не вырвало и сразу стало легче. Хану быстро встал и начал ходить по комнате, проверяя в уме эффект. Если Инна и не стала ему окончательно противна, то по крайней мере, возник хоть какой-то иммунитет. Теперь, видимо хватит и просто поддерживать эти мерзкие образы при ее появлении. Должно сработать.

  Он подошел к окну. Решеток на нем не было, но за ним стояли, видимо, совсем не случайные люди. Пытаться убежать прямо сейчас, было бы глупо. За ним вот-вот зайдут. Значит, надо искать возможности сразу после теста. Хотя, в городе, где его знает, видимо каждая собака, до порта добраться будет невероятно трудно.

  Возможно, всех предупредили о нем только по маршруту следования от пляжа и до здания Бюро, раз на него все так таращились тогда. Но это же окраина и судя по тому, что он заметил, когда спускался с горы, это далеко не богатый район. Зачем им сдавать его им? Обычно такие конторы типа Бюро, как раз на периферии, сильно недолюбливают. Хотя, может быть, за его голову обещали награду.

  Порт он тоже видел и до него идти, примерно километра два-три по прямой. Даже если он благополучно доберется, то как ему найти этого Таши там? Если Марта не написала его адреса, значит, его там хорошо знают.

  Оставалась всего пара минут, лучше было бы пока не злить лишний раз девушку и прийти вовремя. После этой процедуры, Гридик обещал отдых до вечера, когда Инна должна показать ему 'нечто важное'. Что она может ему показать?

  В уме заскреблась очередная фривольная мыслишка, но на этот раз Хану легко увернулся, переключив внимание на подведение итогов его мозгового штурма. Хотя, подводить было толком и нечего. По-прежнему, лишь неопределенность, помноженная на неуверенность.

  Он посмотрел на часы на стене. Отчетливое и безжалостное тикание. Если он умрет, они будут точно так же равнодушно отсчитывать время, которое для него уже существовать не будет. Хотя, если Гридик был прав...

  Пора идти. Возможно, именно сейчас решится его судьба.

   9

  В кабинете его уже ждала Инна. Она не улыбалась, была необычно молчалива, собрана и сосредоточена. Возможно, она боялась опять спугнуть упрямого и нервного клиента и поэтому старалась не говорить ничего лишнего.

  В очередной раз, раскладывая свои таблицы и справочники, девушка пыталась оценить психологическое состояние Хану, проматывая в уме неторопливую цепочку мыслей: 'Выглядит хмуро и подавленно. И это неудивительно, если лежать после обеда накрывшись с головой одеялом. Кислородное голодание? И эта странная возня с кашлем под одеялом... Словно Хану подавился мелкой букашкой, а потом нервно искал вокруг его членистоногих коллег. Может клопы? Его лицо было тогда очень испуганным и несчастным. А сейчас он уже отстранено холоден и подчеркнуто держит дистанцию. Странный тип, никогда нельзя понять, что он сейчас выкинет. Надо забить в таблицу коэффициенты, корректирующие его напряженность по параметрам... '.

  Девушка с головой ушла в работу, внося последние необходимые изменения в план действий, подобно фельдмаршалу, чертящего стрелки решающего удара на карте боевых действий. Она, как всегда, была очень хороша и естественна, даже когда совсем не старалась так выглядеть специально.

  Хану же пришлось неоднократно вызывать в уме образы слюнявой старухи и мешка с нечистотами, чтобы как-то справляться с заплывающим от вожделения умом. Все это было очень странно. Возможно, это тело имело какую-то врожденную уязвимость именно к такому типажу и теперь сильно калечило ум. Хотя, такая девушка, как Инна, видимо бы, вызвала схожие проблемы у любой психически и телесно здоровой мужской особи. Чудо, что он вообще еще как-то держался. Одни и те же вопросы циклично описывали уже поднадоевшие круги в его голове, но он уже давно не ждал ответов, просто наблюдая за ритмом их смены с другой конкурирующей темой о Инне.

  Интересно, нужно ли ему врать сейчас на этих тестах? Зачем вообще, все это нужно? Что от этого зависит и как они этим могут воспользоваться?

  Эта пытка неопределенностью, измотав весь его мозг, сейчас казалась уже хуже самого плохого сценария.

  Наконец, все приготовления были закончены. Хану все же решил стараться отвечать искренне, хотя многие предлагаемые для оценки ситуации были очень неоднозначны и содержали в себе непростой этический выбор, не раз ставивший его в тупик: 'Оправдывает ли цель средства? Стоит ли жизнь одного хорошего человека нескольких жизней плохих? Стоит ли жертвовать собственным счастьем ради счастья своих близких?'

  Многие задания, скорее, походили на гадание: кинуть монету с закрытыми глазами на разделенный на пять разноцветных секторов круг. Другие были взяты уже из психиатрии: быстрые ответы-ассоциации на ключевые слова, разгадывание картинок с чернильными пятнами, составление сюжета на основе предоставляемых данных и тому подобная белиберда. Кажется, это называют 'многопрофильное исследование личности', но зачем им это? Зачем вообще понадобился он сам? Неизвестность, была дьявольской пыткой. Он знал, что в опасности, но еще не видел удара.

  Хану надеялся, что получит от Инны ответы на всего его вопросы сегодня вечером, в рамках 'нечто особенного'. Именно это, обещал ему Гридик. Пока же, его побег не имел никакого смысла, оставив его в том же подвешенном состоянии.

  – Мне нужно время, чтобы обработать данные. Встретимся здесь в девять вечера, – сказала Инна, не отрывая глаз от своих записей. – Можете прогуляться по этажу или пока почитать что-нибудь.

  Колючка снова перешла на 'вы' и была совершенно бесстрастна, даже не стараясь выглядеть хотя бы приветливой и Хану хорошо почувствовал это изменение. Очевидно, он только что выполнил свою функцию и теперь был уже отработанным материалом, если и не предназначенным для выброса в мусор прямо сейчас, то по крайней мере, хорошо упакованным и готовым к употреблению. Ему очень повезет, если после этого его оставят в покое.

  Да нет, не оставят. Они должны каким-то образом использовать результаты тестирования и без него тут, видимо, не обойтись не может. Содержание проглоченной записки, тоже не обещало ничего хорошего. Судя по словам Инны, они к тому же ограничили его передвижения этим этажом. Боятся, что он сиганет в окно прямо сейчас?

  – Могу я выйти сейчас на улицу? – стараясь сделать голос, как можно более нейтральным, вкрадчиво спросил Хану.

  – Не думаю, что это в данный момент это будет хорошей идеей. Ради вашей же безопасности. Вы все сами поймете вечером, – сказала девушка, давая понять, что разговор окончен.

  Хану молча вышел из кабинета, чтобы оценить размеры и возможности доступной ему территории. Пройдя знакомый маршрут к лифту, он нажал кнопку вызова. Никакой реакции. Скорее всего, на этом этаже ее предусмотрительно отключили. Тогда, где-то в правом крыле должна была бы быть лестница или аварийный выход.

  Хану направился туда, по пути хорошо изучив окна. Они выглядели достаточно прочно, были без решеток и не открывались. Хотя, это был всего лишь первый этаж, побег через них выглядел очень рискованным, по крайней мере, в это время. Во внутреннем дворике, куда они все выходили, дежурила пара крепких и угрюмых субъектов, выглядящих достаточно внушительно и угрожающе. Здание оказалось трехэтажным и большим, но в лифте, насколько он помнил, было пять кнопок, а значит было еще, как минимум, два нижних этажа, один из которых был занят учебными классами. Должно быть, к ним был отдельный вход с улицы.

  Хану дошел до двери на лестницу в конце правого крыла, чтобы убедиться лишь в том, что она заперта. Как и все остальные. Кроме одной. Это было что-то вроде комнаты отдыха с небольшой библиотекой, большим открытым камином и деревянной, резной и дорого выглядящей мебелью. На стенах висели все те же портреты вальяжных людей, которые он уже видел в аудитории Марты. Но, возможно, в не в том возрасте или от других художников.

  Самый большой из них, выделенный тяжелой золоченой рамой, висел прямо над камином. Там был изображен длинноволосый и абсолютно седой старик с пронзительным и твердым взглядом. Он, практически раздетый, сидел спиной ко входу темной пещеры, через который к нему пробивался слабый луч света и выглядел отрешенным и бесстрастным. Надпись под портретом, извещала о том, что это был 'достопочтенный Флавий в затворе'. Хану припомнил несколько книг под его авторством, в шкафчике Инны, которые он перебирал ранее. Очевидно, этот человек тут пользовался большим уважением. Возможно, стоило поискать что-то о нем в этой библиотеке. Именно там, могли лежать ключи ко всей этой мутной истории.

  Ему очень повезло и долго рыться в пыльных томах не пришлось. Нужная книга, оказавшаяся биографией Флавия, нашлась в самом дальнем углу и почему-то в разделе детской литературы, куда он залез совершенно случайно. Хану нагло забросил ноги на спинку дивана и приступил к ее изучению.

  Там было написано, что Флавий был великим духовным учителем, жившим сто пятьдесят лет назад, который всю свою жизнь посвятил практике учения линии 'шенпо' и как считается, достиг его высшей реализации. Он написал множество собственных книг и комментариев на труды известных и прославленных мастеров прошлого. Большую же часть своего времени, он проводил в уединении в своей ретритной пещере в горах, имея в достаточном количестве съестные припасы, которые в избытке доставляли ему его ученики и последователи. В последний год своей жизни, он намеревался уйти в трехлетний одиночный затвор с запретом на его посещение, поэтому имел все необходимое, что могло бы поддержать его жизнь на протяжении этого времени.

  Однако, на следующий год случился большой неурожай и сильный голод по всей стране. В связи с этим, во многих местах вспыхивали голодные бунты. Встречались даже случаи каннибализма. Обезумевшие от отчаяния люди ели траву и вымирали целыми семьями. Тогда в селении, которое находилось ниже по склону, кто-то вспомнил о том, что у Флавия должно храниться большое количество продовольствия и люди поднялись к нему в пещеру, чтобы отобрать все это. Среди них были даже его ученики, но голод оказался гораздо сильнее их любви к наставнику.

  Когда они добрались до пещеры, учитель уже ждал их. Пока они ссорились и дрались за его запасы, он благословлял их и умолял успокоиться. Когда же все разошлись, Флавий оставшись один, вошел в глубокую медитацию и покинул свое бренное тело.

  Теперь эта пещера является местом поклонения памяти великого йогина, а его нетленные останки перенесены в храм последователей его духовной линии и почитаются как святые реликвии.

  Хану закрыл книгу и поставил ее на место. Самое главное было прочитано еще в аннотации – штаб-квартира ССБАУНЛПиБ и является этим самым храмом. Он изо всех сил пытался сложить в уме пеструю мозаику из кусочков: 'Теперь, хорошо бы еще понять, каким образом, линия 'шенпо' умудрилась достичь такого могущества и расцвета, что стала выдавать сертификаты подлинности всем остальным духовным учениям, словно монгольский хан ярлыки на княжение? А Марта, как раз говорила о том, что 'перенос сознания' один из немногих оставшихся ритуалов и феноменов, сохранившихся только в линии 'шенпо'! Значит, их необыкновенный взлет, как раз и вызван 'ритуалом', который доступен только для них'.

  Ему все меньше нравилась вся эта история. Теперь стало понятно, почему он был столь ценной добычей, но Хану был совсем не рад своей ценности, как был бы не рад пушной зверь хорошему качеству собственной шкуры. Но какую ценность приносит этот ритуал? Какая от него польза?

  Тестирование, тоже выглядело чрезвычайно важным для Бюро, а Инна, из шкуры вон лезла, чтобы затащить его на него. Но, ведь все это, лишь только прелюдия перед пресловутым 'кармомографом'. Непонятно, а что в действительности делают с его помощью? 'Взвешивание заслуг' для 'удовлетворения моих любых духовных потребностей', как невинно ему плел Эддичка, было явным разводом для того, чтобы без особого шума заманить его сюда. Но, вот где их прибыль? Видимо, процесс еще не закончен и она должна как-то выплыть в конце. В финале процесса, его, видимо, и ждет та самая западня из записки от Марты, у которой есть какие-то свои причины игры против Бюро.

  Эти мысли не добавили Хану уверенности. Это по-прежнему, было больше похоже на игру вслепую, причем он был в ней не игроком, а лишь пешкой. Пусть и очень важной. Но, он в глубине души, все же надеялся, что проходной.

   10

  Время в библиотеке пролетело незаметно, как впрочем, и ужин. Хану был слишком занят своими догадками и машинально побросал содержимое тарелки в желудок. Он даже не помнил вкус еды, вместо нее бесконечно жуя в уме те же унылые мыслеформы.

  Без пяти девять, к его двери быстро приблизился звук шагов, больше похожий на легкий перестук копытцев. Их обладательницей, оказалась неожиданно сменившая имидж Инна, в черном вечернем платье с открытой спиной, на шпильках и в полной боевой раскраске. Разница с ее обычным стилем была настолько разительной, а сама она так убийственно эффектна, что пораженный Хану, первые несколько секунд только молча и беспомощно хлопал глазами. В его голове тревожно заверещал антивирус с требованием немедленного вызова противоядия, но был попросту проигнорирован. Осквернять такую невероятную красоту Хану сейчас посчитал святотатством, пусть даже и только в собственном уме.

  – Как я тебе, нравлюсь? – сказала Инна и быстро повернулась, показав рельефную, но изящную спинку и явно наслаждаясь эффектом.

  – Мм... ты великолепна, – он вымученно, еле выдавил из себя эту банальность, поскольку губы не слушались.

  Девушка подарила ему ослепительную улыбку 'всепобеждающего сияния совершенства' из своих особых запасов и взяв его рукой за локоть так, чтобы он мог почувствовать ее высокую грудь, уверенно повела уже беспомощную и очарованную жертву по направлению к лифту.

   Она перешла снова на 'ты' и все эти метания, видимо четко обозначали границы допустимого. И до чего же 'допустили' его сейчас? Было ли это ее личным ее отношением к нему или все же служебной обязанностью с согласованием, пошаговым инструктажем и планированием? Не здесь ли кроется та самая засада? Это и есть то 'важное мероприятие', обещанное ему сегодня Гридиком? Сожрет его счастливым, сразу после соития, как самка богомола своего партнера по сексу?

  – Пошли. Не волнуйся, я тебя не съем, – видимо прочитав все на его лице, сказала она, буквально втолкнув Хану в лифт.

  Они поехали на верхний этаж и повернув налево, вышли на длинную, украшенную цветами террасу, видимо огибающую все здание по его периметру.

  Хану перевел взгляд на плавные и парализующие мозг изгибы, чуть свисающей вперед на перилах, стройной фигуры и подумал, что сейчас, наверное, был бы не против и того, чтобы Инна его, действительно съела. Химия тела властно требовала от ума уступить руль управления его инстинктам, и он совсем не был уверен в том, сколько еще может продержаться до полной капитуляции

  Уже начинало темнеть. Старательно выводили свои трели цикады и сверчки, в воздухе быстро порхали комочки летучих мышей и изредка глухо лаяли вдалеке собаки, успешно конкурируя с ревом невидимых лягушек в болоте. На небе уже стали видны первые звезды и большая, с хорошо различимыми темными оспинами кратеров, такая узнаваемая и родная Луна.

  Для Хану это было подтверждением одной из версий, выданных Гридиком – это совсем не чужое место где-то на краю Вселенной. Тот же самый мир, но видимо, в альтернативной его версии, находящийся как бы в параллели. Было бы интересно посмотреть карту мира и учебник истории, чтобы узнать где они разошлись, если такой момент вообще был.

  Все это сопровождала та сказочная, романтическая и наполненная покоем атмосфера переходящего в ночь вечера, которая обычно бывает в момент, когда начинают замолкать голоса спешащих домой детей, повсюду появляются обнявшиеся влюбленные парочки и стайки спешащих на вечеринку подростков.

  Но сейчас, несмотря на все усилия и громкоголосие мелкой живности, было как-то неестественно тихо. Хану, все это время, пожиравший глазами силуэт девушки, даже не сразу понял в чем дело, пока наконец, до него дошло – на улицах не было ни единого человека. Не было даже караула дежурных верзил, которых он приметил сегодня через окно во внутреннем дворике. Он уже недоуменно посмотрел на Инну, которая была готова к вопросу.

  – Что бы сейчас не происходило, ничего не говори и не двигайся с места, – спокойно сказала она, почему-то снимая туфли. – Просто стой и смотри, все будет хорошо. Я потом тебе все объясню.

  Пока ничего не происходило. Где-то рядом испуганно заскулила, видимо запертая в сарае собака. Но, было уже ощущение присутствия некой зловещей тайны, чего-то недоброго и неестественного, словно вот-вот должно было случиться то, чего быть не могло.

  Вдруг, открылась дверь одного из домов. Из нее вышел мужчина и не останавливаясь, пошел прямо по направлению к ним. На другой стороне улицы появилось еще двое. Мужчина и девочка. Из-за угла справа, показалась женщина. Все вышли почти одновременно, будто кто-то решил тут поставить спектакль или скорее, злую детскую сказку с печальной развязкой, а ее персонажи восприняли свои роли слишком серьезно.

  Инна молча взяла его за руку и в жесте молчания приложила палец к губам, потянув его чуть назад от перил, чтобы их не заметили.

  Людей становилось все больше. Почти все они были в пижамах или нижнем белье, двигались быстро, но хаотично. Картина была далеко не комичная, а напротив, достаточно жуткая, потому что все это происходило в полнейшей тишине и ни один из них, не произнес ни звука. Сверху им не было видно выражение их лиц, но Хану был полностью уверен, что ему бы оно не понравилось. Это несколько напоминало популярные фильмы о зомби, с той лишь разницей, что эти люди выглядели физически здоровыми и двигались достаточно бесшумно и шустро. Один из них был очень похож на Эдди.

  Хану почему-то сильно не хотелось, чтобы его заметили. Ощущение тревоги и сверхъестественности происходящего, было таким сильным, что очень хотелось проснуться в очень далеком отсюда месте и как можно скорее забыть все это. Его ум, тем временем, привычно перебирал варианты объяснения этого странного парада, интуитивно понимая, что это было нечто далеко не безобидное, видимо, и являясь главной проблемой или проклятием этого города.

  Лунатики? Но, выглядят они сейчас как-то чрезвычайно опасно. И что, все сразу? Такое количество? А может эпидемия? Однако, Инна спокойна и ведет себя так, словно привыкла к этим маршам с самого детства. Все это для нее выглядит, как совершенно рядовое событие, а значит, такое не лечится и она с этим фактом смирилась. Интересно, заразно ли это? А может, это только специально разыгранное для него представление? Устроить подобное, наверное, было бы не очень дорого. Хотя, если кто-нибудь из статистов вдруг подавится от смеха, то сделать дубль, было бы трудно. Да и произвести такое впечатление без напряженной закадровой музыки, практически невозможно. А интуиция, обычно его в таких случаях, не подводила.

  Всплеск его мыслительной активности прервала крадущаяся на цыпочках Инна с туфлями в руках. Она кивком показала ему следовать за ней к выходу из террасы и они осторожно вошли в здание.

   11

  Здание выглядело все так же, совершенно пустынным. Но, это теперь его даже радовало. Меньше всего, он сейчас бы хотел столкнуться с одним из этих странных субъектов. На Эддичку или его семью без обещанных бонусных баллов. Все они, возможно, сейчас скреблись по окнам снаружи. Хану очень некстати вспомнил мальчишку и брезгливо поморщился.

  – И что это было? – спросил он Инну почему-то шепотом, хотя уже почти прошли коридор.

  – Сейчас расскажу, – таинственно улыбнувшись, шепнула она, сделав страшное лицо.

  Они благополучно добрались до кабинета. Хану расположился в кресле Гридика, возможно для того, чтобы занять у него спокойной уверенности, чего ему сейчас как раз не хватало. А Инна, в свою очередь, села прямо на письменный стол, готовясь изредка болтать перед его носом длинными ногами, отвлекая и гипнотизируя ими до полной потери ясности его рассудка. Ее подчеркнуто небрежная поза, по идее, должна была бы подчеркнуть неформальность общения и облегчить передачу очень непростого материала, многое из которого, она бы предпочла вообще не комментировать.

  Скорее всего, слушая ее, Хану бы бесспорно купился на чарующую непосредственность девушки, а его воспаленный от желания ум, не был бы способен даже на минимально критическое восприятие и тем более, внутреннее сопротивление услышанному. Но, к несчастью, в ее расчеты не входила переваренная им записка, содержание которой, обеспечило ему на весь день ощущение близкой опасности и уже совсем нездоровый скептицизм. Сейчас, очень ясно читались мотивы такой вызывающей демонстрации совершенной гармонии ее тела, а ее улыбки версии 'многообещающий и подавляющий мышление намек', напрасно летели в него одна за другой, ломаясь о броню его настороженности.

  Инна понимала, что видимо, она опять что-то не просчитала в очередной раз и ее тщательно продуманное выступление, начиналось совсем не так, как она хотела. Но времени для отступления и подготовки новой диспозиции уже не было, а ручка 'ослепляющей любой взор красоты', была уже и так выкручена на максимум. Ничего еще более действенного, уже придумать сейчас не могла, поэтому, она начала именно так, как планировала:

  – Перед твоей встречей с 'кармомографом' завтра, я должна рассказать тебе кое-что...

  Такое начало не предвещало ничего хорошего. Сочетание слов 'завтра', 'должна' и 'кармомограф' в одном предложении, обещало лишь неприятности. У Хану очень знакомо пересохло горло. Он не подписывался на завтрашнюю встречу и собирался постараться сбежать отсюда в порт этой же ночью, что в свете нового вечернего опыта, уже не казалось столь хорошей идеей. Он решил пока проглотить это неожиданное ее замечание, намереваясь сначала понять, о чем сейчас пойдет речь. 'Если это плохая новость, то где же хорошая?'

  – Это происходит каждый вечер, длится всю ночь и может случиться с любым человеком. Своего рода, одержимость, временное помешательство и оно очень опасно для остальных людей. Утром все бесследно проходит, но на следующий день повторится опять, каждый раз, случайным образом выбирая своих жертв, – продолжила Инна, словно читая обычный туристический путеводитель по городу.

  – И ты, была тоже в числе этих... – сказал Хану, которому не хотелось употреблять слово 'зомби'.

  – 'Бродячих', – уточнила девушка. – Много раз. Все уже были в этом состоянии очень много раз.

  – И что ты чувствовала в этот момент? – спросил он, понимая всю абсурдность и чудовищность обыденности такой ситуации.

  – Все органы восприятия и ум работают, как и прежде. Но полностью пропадает контроль над телом. Его словно захватывает кто-то чужой. Ты когда-нибудь думал о том, как именно ты заставляешь это тело двигаться? – спросила Инна, кивнув на него.

  Хану почему-то не понравилось, употребленное ей сейчас выражение 'это тело', а не 'свое тело'. Возможно, что она невольно показала, что рассматривает его, всего лишь, как случайного квартиранта в нем.

  Он несколько раз сжал пальцы в кулак. Потом мысленно приказал им сделать то же самое, но рука не шелохнулась. Еще раз сжал пальцы. Волевого импульса просто не было видно так, как 'слышно' обычную 'громкую' мысль в уме. Она была права, он понятия не имел, как это происходит.

  – Вы не пробовали просто запираться на ночь, чтобы хотя бы не подвергать риску других? – спросил Хану.

  – Не имеет смысла. Если они не могут открыть двери, то просто тут же разбиваются о них, сильно калечась, – покачала головой девушка.

  Для него же, сказанное означало, что ни одна комната в этом городе, если там находятся люди, не должна быть заперта вечером. Даже здесь, в этом здании. Было непонятно, насколько далеко от города действует эффект и почему бы тогда всем не сняться с этого места и не переехать в более спокойный регион без этих странных спецэффектов.

  – Почему бы вам просто всем не уехать отсюда?

  – Это очень древнее место. Многие верят в то, что оно 'намолено' и обладает особым благословением. У этого города особая роль и очень необычный статус мирового 'духовного центра', закрепленный сложными международными договорами. К тому же, проблема оказалась не столь уж серьезной и к ней, как и к ее решению, давно все привыкли. При нормальном положении дел, проблем не возникнет.

  Хану всерьез задумался о том, насколько 'нормальной' он может считать сейчас свою ситуацию, и как сейчас, ее оценивает само Бюро. Кто знает, что для них означает 'нормально'? Для них он проблема или ее решение? Оба варианта, ему совсем не казались хорошими. Едва ли, Инна скажет всю правду, если спросить ее в лоб.

  – Контролирующая сила обладает разумом? – недоверчиво спросил Хану, решив подобраться потом к этому вопросу как-то иначе.

  – Мы до сих пор этого не знаем точно. Если это и так, то она не идет на контакт. Тела выходят из помещений самостоятельно, никому не причиняют вреда и никогда не заходят в здания, но вот на улице они мгновенно растерзают любого обычного человека, если он вдруг там окажется.

  – Вы пытались исследовать их как-то?

  – Да, конечно. Первое время пытались проводить какие-то опыты, но тогда они убивали себя сразу же, как только получали такую возможность. Мы не могли терять людей и теперь это уже давно запрещено законом, – ответила Инна, тяжело вздохнув. – Хотя, все это может служить косвенным подтверждением ее разумности. По этому поводу есть разные мнения и не все из них одобряются властью.

  – И когда это началось? – спросил Хану.

  – Сразу после событий, которые сейчас называют 'Кризис веры', – продолжила она. – Люди стали замечать, что уже долгое время после ухода старых и всеми признанных духовных мастеров прошлого, находилось все меньше тех, кто бы соответствовал их уровню и мог заменить их, в полной мере поддерживая непрерывность передачи линии учения. Это вызвало волну слухов, ухудшение репутации учителей, недоверие к учению, а кое-где даже бунты и появление самых сумасшедших сект и религий. В конечном итоге, такая социальная напряженность стала создавать большие проблемы для всех.

  – А как именно, стали замечать? Какие существуют критерии такой оценки?

  – Об этом многие ожесточенно спорят до сих пор, – ответила Инна после небольшой паузы. – С теоретической подготовкой все было нормально. У каждой линии существует очень развитая и многократно проверенная в публичной полемике философская школа. Логическая аргументация была по-прежнему безупречна. С этической и моральной стороны, за редким исключением, был тоже полный порядок. Учителя этому отлично учили и сами демонстрировали мудрость, доброту, сострадание, терпение и прочие благие качества.

  – Так в чем же тогда была проблема? – недоуменно развел руками Хану. – Что еще может быть нужно?

  – Тут не так все просто. Людям даже такого иногда бывает мало, – сказала Инна, пожав плечами. – Есть очень древние тексты, восходящие к основателям духовных учений – 'Первоисточники'. И есть очень большое количество более поздних, основанных на них трудов, комментариев к ним и комментариев на эти комментарии. Некоторые из них считаются истинными только одной или несколькими линиями, а другие уже признают их фальшивыми и наоборот. Кое-где в них встречаются упоминания обязательных качеств, знаков или даже сверхъестественных явлений – сиддх, которые должны сопровождать успешное постижение соответствующих им этапов и достижений духовной практики.

  Хану тут вспомнил часть патетической речи Эдди, который сейчас, видимо бесстрастно нарезал круги вокруг здания и спросил:

  – А разве мастера обязаны публично демонстрировать эти самые сиддхи?

  – Об этом тоже очень много спорят, – ответила Инна, внимательно посмотрев на него. – Считается, что не только не обязаны, но им еще и категорически запрещено это делать, исходя из тех же 'Первоисточников', поскольку такая публичная демонстрация силы могут повредить духовной практике, как самого учителя, так и его учеников.

  – Как? – не понял Хану.

  – Представь, что ты должен быстро добраться домой. Но ты идешь через лес и видишь необыкновенные и очень вкусные грибы. Увлекаясь охотой за ними, ты не успел до темноты, а в результате тебя сожрали волки. Приоритет же был за тем, чтобы попасть домой, а не набрать грибов, на которые ты бездарно потратил все свои силы и время.