Текст книги "Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Актуариус Х’айа. Почему оставила пост? – Тяжёлый взгляд лишь мазнул по магессе, после чего сфокусировался на Саэри. – Докладывай.

– Сопровождаю новоприбывшую, капеллан Лазерри. Моя хорошая подруга, магесса Вейра Куорн. – Саэри ответила ровно и так, словно её эта демонстративная дисциплинированность ничуть не беспокоила. – Куорн приписана к группе магической поддержки, по личному приказу воеводы Лоу. Документы в норме, предыдущие проверки пройдены без нареканий…

«Боюсь, если бы возникли нарекания, то меня бы сюда никто не пустил» – про себя подумала Вейра, наблюдая за скупой мимикой капеллана.

– Куорн. Наслышан. – Он коротко кивнул. – Донесение во «Владетеля» оказалось достаточно своевременным.

А после капеллан протянул перед собой руку ладонью вверх, требовательно бросив:

– «Ваш» гримуар.

Вейра застыла на секунду, после чего прищурилась. Её ладонь вцепилась в книгу, сокрытую под плащом, а сама она вся напряглась, что не укрылось от взгляда обоих капелланов – и Саэри, и некоего Лазерри, мужчины, не соизволившего представиться.

– Это личная вещь, капеллан. – Тихо, но твёрдо произнесла магесса, не отрывая от собеседника взгляда. – Я точно знаю, что Орден не в праве изъять не содержащий в себе ничего секретного гримуар, который был мне завещан…

Мужчина в ответ лишь тяжело вздохнул, проявив невиданную по меркам капелланов снисходительность:

– Речь не об изъятии, магесса. Речь о проверке. Откройте гримуар на любой странице и протяните мне. Можете даже из рук его не выпускать. – Он качнул ладонью. – Я жду.

Не сразу, но Вейра подчинилась, сняв гримуар с пояса и достав его из нелепого на вид, но прочного кожаного чехла. Минута – и она раскрыла книгу на пустых страницах, коих Даррик оставил на порядки больше заполненных.

Ведь времени потрудиться над хранилищем приобретённых знаний и сделанных выводов у него просто не было.

Гримуар в итоге превратился в нечто вроде личного дневника, в котором Орден не усмотрел ничего такого, что поставило бы крест на возможности передачи его кому-то извне этой закрытой, могущественной организации.

Коснувшись гримуара, мужчина замер, сосредоточившись. Вейра почувствовала, как книгу охватило эхо безмолвно применённых чар познания и анализа в той их разновидности, которую девушка в своей жизни встречала нечасто.

Капеллан выискивал не что-то инородное, а вполне конкретные следы еретической магии… и это оскорбило Вейру до глубины души.

Но она промолчала, позволив мужчине закончить.

– Можете убирать. – Капеллан кивнул, отняв ладонь от пустых страниц. – Актуариус, проводите магессу до её группы, объясните ситуацию караулу и возвращайтесь на пост.

– Да, капеллан Лазерри. – Саэри обернулась к Вейре. – Идём…

Очередной особенно сильный порыв ветра поднял в воздух снег, заставив девушек опустить головы. А когда они оглянулись, капеллана рядом уже не было: тот умчал к следующей «жертве», продолжая с особым тщанием выполнять свой долг.

А где-то там, впереди, за снежной завесой, возвышался Визегельд, которому уже была уготована непростая судьба.

Как и всем тем, кому не повезло оказаться поблизости.

Глава 11

– Мне дальше нельзя. – Саэри придержала Вейру за локоток, когда они поравнялись с концом естественным путём образовавшейся очереди на проверку перед въездом во «внутренний круг» окружения города. – Но вот что я скажу напоследок. Там, внутри, постарайся без вот этого вот…

Она неопределённо качнула головой себе за спину, туда, где Вейра несколькими минутами ранее была в шаге от того, чтобы открыто воспротивиться капеллану.

– Тут правила другие, Вейра. Не знаю, куда тебя распределят, но постарайся слушаться хотя бы орденских. И береги себя. Карают даже тех, кто просто вызывает подозрения. И неважно, кого – горожан, солдат, магов или капелланов…

Саэри наклонилась, перейдя на шёпот.

– За месяц уже двоих актуариусов казнили. Как тех, кто не оправдал ожиданий.

Вейра, сбледнув, кивнула. Она из первых уст знала о том, что могут сделать капелланы, и насколько далеко простирается их власть: Даррик ей об этом особенно обстоятельно рассказывал во время их совместного путешествия на север.

На месте отсечь голову воеводе, который не счёл необходимым услышать Орден? Такое случалось десятки раз за последние годы, и это в мирное время.

Нагрянуть в столицу далёкой провинции с отрядом, обезглавив с десяток местных знатных родов, уличив тех в интересе к ереси? Вейра сама слышала о подобных случаях.

Войти на территорию Башни, вырезав там всех от мала до велика потому, что амбициозные маги решили изучить запретное? И такое возможно, если капеллан сочтёт, что подобный исход послужит безопасности Империи.

И судить его будет Орден, коли появится в том нужда.

А тех, чьё недовольство выйдет за рамки простых слов, быстро отправят вслед за казнённым. В этом суть и смысл Ордена – неподкупной, скорой на расправу машины поддержания магического порядка, без которой человечество было бы обречено.

– Поняла. Спасибо… – Взгляд Вейры упал на скрывающий культю подруги бинт перед тем, как та вдруг подалась вперёд и неловко её обняла, сразу же отпрянув.

А после, криво улыбнувшись, развернулась – и ушла, растворившись в метели.

И стоило только этому произойти, как Вейру быстро взяли «в оборот» проверяющие.

Прежде всего её по спискам и сопроводительным документам опознали солдаты-караульные, выполняющие роль писарей. После магессу вывели из общей очереди, отправив в сторону – к основательной приземистой постройке, возведённой с помощью магии, и потому могущей похвастаться монолитными каменными стенами.

Уже внутри, в тепле, документы Вейры снова были проверены – не иначе как простым солдатам абсолютной веры не было и быть не могло. И только после этого и саму девушку, и её нехитрый скарб досмотрела женщина-капеллан, уделившая особое внимание всему, от чего хоть как-то ощущалась магия.

Параллельно магессе невпопад задавались самые разные вопросы: по магии, по быту, даже совершенно личные. Энтузиазма, впрочем, у вопрошающей капеллана не было совершенно, словно она не выполняла свой долг, а отбывала осточертевшую повинность.

Благо, весь процесс долго не продлился. Вейре выдали новые бумаги взамен «путевых», и отправили дальше, к магам.

Только там она вздохнула с облегчением, когда вместо очередного этапа проверки её провели через арку… и отправили ждать назначения, «потому что группы особой магической поддержки уже нет, а капеллана Аарона отправили куда-то ещё».

Внушало ли столь скорое и незапланированное исчезновение «особого» отряда с целым орденариусом во главе какие-то надежды? Нет. Но здесь и сейчас Вейра находилась в тепле, среди других магов, которых она хотя бы понимала.

– И что же, из передовой армии отослали? – Седой маг цыкнул, оглаживая бородку и при этом не переставая строчить пером по дешёвому пергаменту. – Оно и не зря, в глазах того командования. Да только тут не шибко лучше, коли я могу судить. Не чуждые, так бунтовщики или ещё какая погань. Мы только и успеваем, что о потерях отчитываться…

Маг замолчал, подняв взгляд на Вейру и осознав, что стращает он девушку, которая ему самому в дочери годилась. Он прокашлялся:

– Но, кхм, не всё так плохо, коли глубоко в город не отправляют…

Так или иначе, но маг, представившийся Альдриком, оказался одним из местных старожилов. И он, как успела понять Вейра, исполнял свой долг подле Визегельда уже второй месяц, и потому успел наглухо закрыться под толстой бронёй цинизма.

Его рассуждения о потерях, методах Ордена и армии, неспособности молодых магов выдержать здесь и пары недель, просто бессильное ворчание – всё указывало на то, что он и сам был на пределе. И пусть из уст даже не семнадцатилетней магессы такой вывод едва ли смотрится весомо, но за недели на передовой она успела повстречать столько разных людей, сколько не встречалось ей за всю жизнь до этого.

И «повстречать» здесь означало нечто большее, чем просто «увидеть».

– Группы поддержки, как ты уже поняла, больше нет. Так что работать придётся, куда пристроят… – Альдрик посмотрел на руки Вейры, задержав взгляд на левой.

Вся кожа левой руки девушки от кончиков пальцев и до середины предплечья была покрыта белёсыми шрамами, выцветшими пятнами от ожогов и следами многократно получаемых ссадин – боевая магия не щадила тех, кто и сам себя щадить не пытался.

А маг тем временем прокашлялся:

– Кхм. Касательно работы… Отдельно отмечу, что у нас в ходу ротация по трое, шестеро и десятеро суток. Сложный пост – меньше срок и дольше «отдых» после. Скажем, если тебя припишут ко внутренним Орденским патрулям, то за трое суток там тебе полагается десяток дней ремесленной или бумажной работы здесь. – Альдрик демонстративно постучал пальцем по лежащим перед ним документам. – То же самое и с целителями. Три дня труда, шесть – на восстановление. Касательно твоих навыков…

– Я не умею лечить. Нормально не умею. – На миг сорвавшимся голосом резко ответила Вейра, перед глазами которой промелькнули последствия её самоуверенной попытки привести Даррика в норму.

И пусть у неё тогда не было иного выбора, легче ей не становилось.

– В сопроводительных бумагах указано, что ты хороша в боевой магии и в изготовлении талисманов. Какой сложности?

Вейра сунула руку за пазуху, вытащив из внутреннего кармана мешочек, в котором хранила собственноручно изготовленные талисманы прозапас. Её ловкие пальцы быстро и уверенно выудили из стопки несколько штук, тут же лёгших на столь Альдрика. Тот наклонился, цокнув:

– Материалы ни к чёрту, но работа хорошая… – Он замолчал, и какое-то время в кабинете был слышен только дробный перестук его пальцев. – Паршиво, что ты не умеешь лечить. Значит, тебя всё-таки будут брать на патрули…

– Риск меня не страшит, господин Альдрик. – Сказав это, Вейра и сама поняла, что покривила душой. Она не боялась на передовой, пока чуждые были повсюду, и не было времени остановиться и подумать.

Но разговор с Айдрой, дорога до Визегельда и встреча с Саэри что-то в ней изменили.

Изменили достаточно сильно, чтобы шанс умереть в бою перестал быть чем-то, что она могла спокойно проигнорировать.

– Тебе лет меньше, чем моей дочери, девочка. – Альдрик впервые с момента их встречи позволил себе такую фамильярность, обратившись не по фамилии. Он кивнул на её руку: – Я вижу, что боевая магия для тебя не в новинку. Но Визегельд – не поле боя. Тут мало быть хорошим чародеем…

Мужчина замолчал, нервно облизав губы. Его взгляд скользил по распределительным бумагам, а он сам никак не мог принять решение. Снаружи уже стояла пара магов, ожидающих своей очереди – редкость для закостеневшего профессионала вроде Альдрика.

– Просто распределите меня, как всех. Не нужно жалости…

Маг выдохнул тяжело и устало:

– Я стараюсь рационально распределять ресурсы, магесса Куорн. – Наклонившись над столом, Альдрик быстро заполнил сопроводительный лист, протянув его Вейре. – Первое распределение – к ремесленникам на десять дней, изготавливать талисманы…

– Куда мне идти?

– Сейчас – в барак для новоприбывших. – Маг весьма условно указал рукой направление. – Сегодня отдыхаешь. Завтра всех новобранцев заберут орденские, распределят по местам работы в соответствии с направлениями. Пищу вам доставят ближе к вечеру. Без нужды из барака не выходить и вообще нигде не шляться. Вопросы?

– Нет вопросов, господин Альдрик. Благодарю. – Последнее слово девушка бросила совершенно искренне, хоть и после небольшой паузы.

А после Вейра, забрав старые и новые документы, вышла из основательной постройки навстречу морозу, серости и унынию, саваном окутывающему город.

Но долго «любоваться» видами магессе не дали – вездесущие солдаты быстро указали ей дорогу к пресловутому бараку, представляющему из себя наспех перестроенную городскую конюшню – просторную и тёплую.

Ныне она была разбита на несколько комнатушек, и Вейра нашла приют в той, в которой прочно обосновались немногочисленные женщины.

Пара магесс, одна капеллан-актуариус и с десяток тех, чью принадлежность Вейра затруднялась определить, ютились на крошечной площади, лёжа чуть ли не на головах друг у друга.

Запах тут стоял густой, сложный: прелая солома, пот, влажная шерсть, дымок от жаровен, расставленных вдоль проходов. И тихо здесь тоже не было. Сквозь тонкие перегородки слышались чужие приглушённые разговоры, под сводами здания разносился чей-то богатырский храп, а кто-то даже умудрялся стучать ложками о чашки, обедая тем, что удалось пронести с собой.

«Ненавижу стоянки и общие бараки. Уж лучше на обочине тракта у костра, чем так…» – промелькнула в голове Вейры мысль, последовавшая за тем, как она облюбовала единственный свободный участок пола у дальней стены.

Кинула там свои вещи, расстелила плащ на манер лежанки, подбив прелым сеном, и улеглась поверх. Гримуар Даррика, как всегда, пододвинула ближе к сердцу, скрыв одеждой. Но сон не шёл. Перед глазами вставали знакомые образы: кровь на снегу, силуэты чуждых, культя Саэри, усталые глаза капеллана-досмотрщика.

И слова, слова, слова…

«Люди сами выступают на стороне роя», «Казнили тех, кто не оправдал ожиданий», «Тут мало быть хорошим чародеем» – всё это в совокупности не давало расслабиться ни на миг. Какой тут покой, когда угроза может исходить даже от четырежды проверенной соседки в бараке, если та вдруг поддалась на уговоры или шантаж за считанные часы ставшего многократно более опасным врага?..

И всё же, спустя половину часа, подложив под одежду согревающий талисман, Вейра заснула. Сон этот был тревожным, поверхностным – но необходимым, потому как её разум отчаянно пытался сформировать из всей массы открывшихся обстоятельств хоть какое-то подобие стабильной картины мира.

Хотя бы для того, чтобы на утро не шугаться каждой тени и не привлекать лишнего внимания…

* * *

Солнце висело в небе и нещадно припекало уже третий день кряду, добавив к и без того выматывающей рутине щепотку «перца» – необходимости бороться со стихией сверх того, к чему я уже успел привыкнуть.

Каждое утро теперь начиналось не только с попыток хоть как-то помыться и пробить себе тропу к месту работы – «палатам исцеления», но и с необходимости сбить наледь со сводов своего шатра. Ну и парочки соседних до кучи, потому что свободных и физически крепких людей в лагере было мало, а я уже более-менее пришёл в себя, и добился того, чтобы мне поручали в том числе и тяжёлую работу.

Впрочем, «добился» – слишком громко сказано, ведь порядки в племени варваров были таковы, что мне оказалось достаточно просто изъявить желание расширить список своих обязанностей.

Система оказалась простой донельзя: сказал, что можешь – делай. Не справился – позор тебе, в следующий раз будешь осмотрительнее.

«Если бы по похожей схеме учили в обители… нет, она бы обезлюдела в первый же год» – я усмехнулся вслед своей мысли, не переставая длинной палкой сбивать с «крыши» одного из шатров палат исцеления свежий, ещё толком не схватившийся лёд.

И делал я это уже третий раз за день, ведь погода вела себя совершенно по-свински: час снегопада сменялся парой часов солнцепёка, сковывая хлипкие постройки льдом. Люди, спасая имущество, брались за инструмент и избавлялись от «поцелуя стихии»…

После чего всё повторялось снова.

Работа эта казалась бесконечной и была настолько монотонной, насколько это вообще возможно. Но вместе с тем этот труд исцелял. Не буквально, конечно. Мышцы всё так же ныли, спина гудела, а ладони покрывались новыми мозолями, имеющими мало чего общего с «воинскими отметинами».

«Исцеление» касалось только и исключительно моей головы, на которую разом свалилось слишком много всего.

Простота стала спасением: постоянно приходилось двигаться, чтобы не замёрзнуть и не оказаться под «лавиной» изо льда и снега, так что думать о чём-то ещё почти не получалось. Мозги отдыхали, а вся задача сводилось к тому, чтобы сбивать лёд, уклоняться ото снега и повторять это до тех пор, пока не начинали неметь руки.

После я возвращался в палаты исцеления, в тепло, чтобы сменить одну работу другой. Таскать воду, собирать использованные повязки, контролировать процесс их «очистки» с сушкой и прямо здесь, никуда не уходя, видеть результат дел рук своих…

Закончив с шатром, я опустил палку, отступил на шаг назад и утёр пот со лба. По плотным, покрытым жиром шкурам ещё не закончил ссыпаться снег, а взгляд уже потянулся к центру лагеря.

Туда, где стоял шатёр Нериада. Туда, куда я ходил каждый вечер, чтобы один за другим проходить этапы подготовки к ритуалу.

Туда, где меня ждала только боль, через которую пришлось продираться ради шанса вернуться в Империю, на родину.

Домой…

– Имперец. – Я обернулся, найдя взглядом хозяина знакомого голоса. – Леохена зовёт.

Торк, как и всегда, был немногословен. Верхняя половина его раскрасневшегося от мороза лица, не сокрытая одеждой, выглядела невозмутимо, и по ней ничего нельзя было понять. Поза тоже не говорила ни о чём необычном, но вот тон…

– По какому делу? Я хочу закончить с палатами, прежде чем идти. – Поведя плечами, я демонстративно отряхнул с рукавов ледяное крошево, схватившееся на мехе.

– Ты знаешь, по какому. Пора. – Торк шумно выдохнул носом, выпустив два облачка пара. – Я пока за тебя тут доделаю…

«Стоило ли надеяться на то, что обо мне просто забудут и сочтут, что труда в палатах достаточно в качестве платы за спасение? Едва ли…».

– Хорошо. Остался только дальний шатёр и площадка для котлов за ним. И сообщи в палаты, что я ушёл на какое-то время. – Я вручил Торку палку и, не дожидаясь ответа, засеменил в восточную часть порядком разросшейся стоянки племени.

Взгляды, которыми меня одаривали мимо проходящие, уже не были откровенно враждебными, как много дней тому назад. Кто-то смотрел с лёгким недоверием, кто-то – с любопытством, но уже не как на врага. Я оставался чужаком. Имперцем.

Так меня, в общем-то, и звали.

Леохена ждала меня у своего шатра, одетая не так, какой я привык её видеть.

Вместо грубой рабочей одежды на ней был пушистый меховой кафтан с украшенными узорами тёплыми штанами, а волосы цвета воронова крыла оказались заплетены в тугую, толстую косу. Лицо, измождённое трудом в палатах исцеления, сейчас выглядело посвежевшим и как будто бы ухоженным, а в глазах вместо привычной усталой уверенности поселилась решимость.

– Заходи. – Бросив одно-единственное слово, девушка нырнула в ближайший шатёр. Я двинулся следом, оставив позади холод и последние крохи… не сомнений, но надежды на то, что мне удастся как-то выкрутиться.

Шатёр внутри оказался неожиданно просторным и почти пустым. В центре стояла пара маленьких жаровен, у дальней стены возвышалась прялка, а с краёв были аккуратно убраны постели таких же одиноких девушек и женщин, как Леохена.

Одна, впрочем, была расправлена, и представляла из себя пару придвинутых друг к другу лежанок, накрытых большой «ритуальной» шкурой особо крупного зверя.

– Запахни полог покрепче. И не озирайся так. – Она невесело усмехнулась. Завывания ветра резко затихли, когда я закрыл вход в шатёр. – Это всего лишь долг жизни, угодный духам. Людей здесь нет. Только возвращающий долг и принимающая его…

– Просто любопытно, как тут всё обустроено. Меня в жилые шатры не пускали…

Леохена тем временем избавилась от верхней одежды, оставшись в одной льняной рубахе, едва скрывающей крепкий, поджарый силуэт. Этим она сильно напоминала моих сестёр по ордену – те тоже могли похвастать крепкими мышцами и статью.

– В племени так не принято. Ты – первый чужак, который задержался у нас на такой срок. Ещё и имперец…

А пока она подбрасывала в огонь странно, но приятно пахнущие травы, я и сам начал раздеваться. Стянул тулуп, расстегнул ремень с пряжкой, несущей на себе символ Ордена, но оставил рубаху – точно так, как требовали правила.

Плоть и кровь, но не страсть.

Дело и помыслы, не запятнанные похотью.

Ритуал, заключающий договор, скреплённый выплаченным долгом.

«Ничего из того, через что невозможно было бы пройти. Но, Трон, если я всё же вернусь… перед Вейрой мне будет стыдно» – вспыхнула и тут же погасла в голове мысль, разделившая этот день на «до» и «после»…

Глава 12

На улицу я вышел спустя час с небольшим, сразу после того, как Леохена, вознеся хвалу духам плодородия, испарилась в неизвестном направлении.

Работа была сделана, долг отдан, а больше нас ничего вместе не держало.

И я от этого испытал лишь облегчение: могло быть и хуже.

А так… всего лишь долг. Плата за спасение моей жизни, с которой я тогда уже успел попрощаться. Мотивы варваров всё ещё были неясны, потому что опирались на предсказания и духов, которых я не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму.

Но прошедших дней мне хватило, чтобы упрятать это незнание в долгий ящик.

И потому, что времени сейчас не было, и потому, что даже Нериад, этот ворчливый старик, на деле неплохо ко мне относящийся, не собирался раскрывать тайны своего мастерства. Все его уроки в процессе подготовки к ритуалу ограничивались минимумом, необходимым для контроля аспекта Смерти.

«Не умереть от собственной силы», «скрыть Смерть от других», «быть благодарным духам» – вот три столпа, на которых зиждилось моё дальнейшее существование.

Три задачи, требующих полной концентрации.

А вместе с тем – тяжёлый труд в «зоне ответственности», которую я сам себе и назначил, и от которой не мог просто отвернуться.

Я видел вокруг страдающих людей, которых клялся защищать всеми силами. Этого уже было достаточно даже для такого неправильного капеллана, как я, но имелась и вторая причина. Не было больше никого, кто мог бы этим заняться.

Почему? Потому что стирка и сушка считались тут исключительно женской работой, на которую отрядили самых слабых. И проблемы не было там, где требовалось просто очистить от грязи вещи или обувь. С этим дети и подростки справлялись прекрасно.

Вот только настоящая беда зрела у котлов, в которых «варили» использованные ткани и повязки, очищая их от заразы и тут же пуская в дело.

Вернее, «очищая», потому как процесс становился хоть сколько-то адекватным лишь тогда, когда у шаманов и старших лекарей находилось время нагрянуть в нужный шатёр, ужаснуться и на время перераспределить «человеческий ресурс» племени, отрядив на помощь подросткам и детям кого-то покрепче давно истощённых юношей.

Недоросли не были способны достаточно часто менять воду – маленькие и слабые, довольствующиеся «детским» пайком, они травмировались через раз, когда приходило время снимать раскалённые котлы с огня. Пренебрегали безопасностью, обзаводясь страшными ожогами, и нередко портили ткань, забывая её над огнём и сокращая и без того скудные запасы.

Не зря Империя воздерживалась от использования детского труда в таких сферах: это было слишком рискованно.

Ситуацию могла бы спасти помощь старших, да только тут всё упёрлось в две вечные, как сам мир, проблемы: нехватку рабочих рук и избирательную глухоту лидеров племени. Я дважды пытался привлечь внимание к происходящему, даже говорил прямо – но чужака и имперца, сующего нос в их дела, показательно игнорировали.

Они отчаянно держались за устоявшуюся традицию, видя в ней спасение. И не собирались ничего менять. Десятилетиями дети и подростки помогали в палатах исцеления – так что может пойти не так в этот раз?

«Всё» – ответил бы я. Но шаманы и лекари слушать не желали.

Раненых в лагере не становилось меньше – исход варваров, ведомых духами прочь из пустошей, продолжался. Попытки вождя и шаманов помочь всем беженцам заставляли торопиться, и проблемы в таких условиях копились, словно снежный ком.

Мои попытки как-то это исправить оказались подобны ловле капель с протекающей крыши при помощи кружки. Что-то «поймать» получалось, но «течь» это не останавливало, и не могло спасти «дом».

Племя просто не было готово к тому, чтобы впятеро увеличиться за пару месяцев, принимая исключительно раненых беглецов.

Оно давно истощило свой материальный ресурс, и теперь медленно переваривало само себя изнутри.

«Но даже кружка лучше, чем ничего» – я подвёл черту под пустыми размышлениями, закончив развешивать тряпки над тлеющими углями. Их жара едва хватало для того, чтобы высушить ткань, но подбрасывать дрова пока было рано.

А между тем смеркалось, и мой рабочий день подходил к концу. Восстанавливающееся не по дням, а по часам тело то и дело давало понять, что ему нужен отдых – руки тяжелели, переставлять ноги становилось всё сложнее, а веки наливались свинцом.

И, в очередной раз моргнув, я вдруг почувствовал, как усталость

Смеркалось, и «смена» подходила к концу. Я, в очередной раз позволив себе опустить веки на несколько секунд, вдруг почувствовал, как на плечи опустился непомерно тяжёлый саван, мягкий и тёплый.

Воздух вдруг стал гуще и темнее, будто всё пространство вокруг резко накрыло завесой дыма. Звуки, – разговоры и стоны в шатрах лечебницы, – отступили, уйдя куда-то на периферию.

Но стало ли тише? Ни капли.

Я не успел и глазом моргнуть, как тишину прорезали звуки боя. Крики и рычание, звон стали, бьющейся о сталь, и шелест распарываемой плоти. Свист стрел и щёлканье механизмов взводимых арбалетов, грохот падающих туш и треск древесины, вой магического пламени – всё это накатывало со всех сторон и давило, прорубая себе путь в самые глубины моего разума.

Вскоре всё стихло, а я…

– Вот же… – Выдохнув прямо в снег, я приподнялся на руках, отодвинувшись подальше от опасно алевших совсем рядом с лицом углей. Не хватило какого-то десятка сантиметров, чтобы обзавестись нешуточным ожогом или обгореть, если я отключился не на считанные секунды, а на больший срок.

«Но меня бы нашли, пролежи я тут хотя бы пару минут…» – оформилась наконец более-менее цельная мысль, вынудившая меня подняться на ноги и махнуть рукой приближающемуся варвару – всё в порядке, мол.

Несмотря на то, что я был чужаком и имерцем, едва ли хоть кто-то здесь прошёл бы мимо, увидев мою в сугробе мою бессознательную тушку. У варваров были свои понятия о чести, и честь эта не позволяла им пройти мимо человека, которому нужна была помощь.

Пусть даже после они и взимали с таких бедолаг плату за спасение жизни.

Отдышавшись, я более-менее пришёл в себя, двинувшись в центр лагеря. Эхо чего-то далёкого, возможно, битвы, всё ещё грохотало на задворках сознания, а приданная мне аспектом Смерти способность с течением времени лишь наращивала свои возможности – я чувствовал, видел и слышал больше, чем когда-либо до этого.

А у шатра Нериада концентрация Смерти достигла апогея, одновременно с тем дав мне понять, что происходящее не является исключительно моей личной проблемой.

Шаманы стремительными тенями, несмотря на в большинстве своём почтенный возраст, мелькали среди шатров, не поднимая шума. Кто-то в спешке размещал на улицах столбики с тлеющими на них травами, которым снег и мороз был нипочём; несколько шаманов, собравшись в кучку, смотрели на запад и совершали неясные жесты руками и посохами; другие же о чём-то спорили, активно жестикулируя, но не повышая голоса.

Нериада во всей этой суматохе я, впрочем, нашёл в его же шатре.

Он, припав на одно колено, старательно и в спешке выводил линии ритуального круга прямо поверх стоптанных шкур, «рисуя» их смесью пепла и дроблёной кости. Все свечи в жилище горели неестественно высоким, тянущимся строго вверх пламенем, а разложенные по своим местам черепа людей, зверей и птиц жили своей жизнью, укрываемые пляшущими вопреки всему тенями.

– Духи торопят. – Бросил шаман, едва меня заметив. – Ритуал придётся провести раньше. Слишком много смертей случилось на востоке, ты должен был это почувствовать. Волна только-только до нас докатилась, но это лишь начало…

Он бросил на меня короткий, тяжёлый и многозначительный взгляд, продолжив:

– Благо, ты исполнил свой долг согласно пророчеству. Иначе Её духи не приняли бы тебя, а невозможность провести ритуал вовремя…

Я сглотнул. Нериад объяснял кое-что, и немало рассказывал о том, почему ритуал «одухотворения кости» нельзя провести когда хочется. Там должно было сойтись слишком много факторов, чтобы духи согласились занять положенное место и не разрушили всё вокруг себя по пути.

Не только Смерть, но и стихии с прочими аспектами «работали» аналогичным образом, что, в общем-то, было логично. Не так важно, что конкретно тебя убьёт: огонь, вода, земля, воздух, смерть или переизбыток жизни.

Нарушится баланс – и тело посыпется, как карточный домик.

– Что от меня сейчас требуется?

Глупые вопросы или пустые размышления можно было смело откладывать на потом, что я и сделал. Основной приоритет остался тем же, что и раньше: выжить.

– Сядь и собери силы, какие остались. – Ответил шаман, не прекращая возиться с ритуальными символами на полу, повышая детализацию и нанося новые, небольшие чёрточки, линии и точки. – Они тебе пригодятся. Через одухотворение кости положено проходить полным сил, но выбора у нас более нет.

Я кивнул и опустился на указанное место – голую землю у края круга, там, откуда Нериад предусмотрительно оттащил лишние шкуры.

И хоть внешне я оставался образчиком самоконтроля, внутри меня бушевала буря.

«Собрать силы? Отличная шутка…».

После этого дня – работы, «оплаты долга» и накрывшей стоянку волны магии я чувствовал себя преотвратно. Тело ощущалось тяжёлой, мокрой тряпкой, которую забыли в дальнем углу, оставив тухнуть, а мысли в голове ворочались, словно мастистые ремесленники в таверне поздним вечером.

То есть, нехотя и безо всякой спешки, что буквально выводило меня из себя сейчас, когда все надежды оказались подвешены на тонкой нити – ритуале, который уже не пошёл как должно.

И виной тому, судя по всему, очередное столкновение Имперской армии с нелюдью, которую гонят всё глубже в пустоши.

Это одновременно и радовало, и пугало, ведь мне всё ещё требовалось время для того, чтобы сокрыть произошедшие со мной изменения от бдительного взора братьев и сестёр по Ордену.

Они обязательно меня проверят при первой встрече, и не единожды – после неё, разными методами. Просто потому, что «мёртвый» капеллан, вернувшийся из тыла врага, не может не вызвать вопросов. Почему выжил, а не погиб, выполняя свой долг? Где пропадал столько времени? Как выжил в пустоши?

Кто помог и, главное, что стребовал за эту помощь?..

«Я справлялся и не с таким. Справлюсь и в этот раз. Иначе для чего были все эти жертвы? Нет. Трон и без меня обойдётся, какое-то время».

– В центр. – Отрывистая команда шамана заставила меня подняться и, переступая линии ритуальной фигуры, проследовать в самый её центр. Уже там я расположился, как мог, идеально вписавшись в контур. – Сконцентрируйся на себе самом, имперец. Держись за тело так крепко, как никогда не держался. Вспомни обо всём, что держит тебя на этой земле. Мы начинаем…