Текст книги "Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Капеллан: Цена Силы. Том II.

[Арка VI: Прозрение]. Глава 1

– Неправильно. – Зорак легонько стукнул по «моим» пальцам, сложившимся в совершенно незнакомые, но отчего-то отдающие чем-то ностальгическим знаки. – Забудь об этих рунах, мальчик. Они запрещены на территории Империи.

– Но мама…

– Неважно. – Резко оборвал «меня» капеллан. – Такое колдовство запрещено. Запомни это, если хочешь выжить и стать сильным…

Я стоял чуть в стороне, подперев спиной ствол могучего дуба, и пристально следил за происходящим, медленно складывая «еретические», но кажущиеся такими родными знаки.

Ничего сложного – лишь то, что мог запомнить ребёнок. Основы. Базис наподобие элементарных магических конструктов Ордена. Не что-то злое, опасное или плохое. Просто инструмент, который когда-то давно заклеймили запретным искусством, потому что он не вписался в узкие догматы «правильной» магии.

Я понимал, зачем это делалось, ведь всё плохое неизменно рождалось из лучших побуждений, чаяний и надежд. Но мог ли я принять это? Принять добровольный отказ от силы, которой, как показала практика, никогда не бывает много? Нет.

Поэтому я наблюдал, старательно повторяя все увиденные жесты и запоминая слова, которые Зорак вытягивал из моей маленькой, очень глупой в силу возраста копии.

Так продолжалось третьи сутки.

День начинался, когда «маленький Даррик» просыпался, и заканчивался, стоило ему сомкнуть глаза. Промежутков между днями не было, но я здесь и не уставал.

Даже наоборот: разум казался невероятно острым, схватывая всё на лету… или восстанавливая давным-давно забытое.

Нельзя, запрещено, забудь – эти три слова регулярно звучали в разных вариациях, вытесняя и затмевая всё то, что капеллан считал опасным.

А опасность он видел во всём, что хоть немного походило на ересь.

Хотя сам он, судя по оговоркам Орэна, брезговал только самыми мерзкими и грязными чарами. Даже у «меня» он сначала в деталях вызнал и записал всё, что касалось семьи и способностей матери-колдуньи, прежде чем начать искусно перекрывать запретные знания чем-то новым.

Как? Уроками, объяснениями, новыми впечатлениями. Стандартная практика, о которой я лишь читал, работала именно так.

Выкорчевать или оттенить самые яркие «пятна», прежде чем накладывать на воспоминания печать – обязательный этап, без которого блок не продержится сколь-нибудь долго.

В случае с ребёнком такая печать и вовсе должна была быстро стать чем-то от разума неотделимым… но по какой-то причине этого не произошло, с чем мне ещё только предстояло разобраться.

А сейчас я лишь наблюдал, запоминал и анализировал, стараясь не думать о том, что происходило с моим телом в реальном мире.

– Зорак, заканчивай. – Орэн вышел из тени, отряхивая испачканные в грязи руки. Как и оба раза до этого, сигнальную систему он устанавливал самостоятельно. – Малец уже клюёт носом. Всё, что ты ему сейчас рассказываешь, вылетит из его головы уже к утру.

Зорак обернулся, смерив напарника осуждающим взглядом. Но сопротивляться не стал, махнув «мне» рукой:

– Ступай отдыхать. Подъём рано утром…

На этом день должен был закончиться, но «я» сохранил достаточно сил, чтобы пролежать на боку ещё с четверть часа, притворяясь спящим и вслушиваясь в тишину ночного леса…

И в разговор капелланов, которые были свято уверены в том, что их подопечный крепко спит.

«Только не засыпай, Даррик. Только не засыпай» – мысленно взмолился я, цепляясь за начавшую понемногу расплываться «нереальность» всей своей волей.

– Ну? – Бросил Зорак недовольно, сев у костра и подбросив в него ещё одно полено. Устроившись поудобнее, он сцепил обе руки в замок, наклонившись. – Что тебе не нравится сегодня, друг мой?..

– То же, что и вчера, Зорак. Этот мальчишка слишком много знает об этом колдовстве. А мы даже не можем определить, от какого культа произошла эта ветвь. – Мужчина уселся напротив, вытянув ладони к огню. Костёр словно живой потянулся к пальцам капеллана, касаясь, но не обжигая их. – Неизвестно, какая сила заключена в его знаниях, и не вскроется ли однажды этот «гнойник».

– Он достаточно усерден, чтобы перебить всё лишнее тем, что я вложу в его голову по пути в обитель. Что же до знаний… – Зорак выдохнул. – Целенаправленно его не учили, а обрывками он сможет воспользоваться лишь тогда, когда раскроется его собственная магическая сила. И к этому моменту он уже будет капелланом, не говоря уже о том, что печать, скорее всего, останется с ним навсегда.

– Всё-то у тебя продумано. – Орэн фыркнул недовольно. – Но помяни моё слово, брат. Если правда однажды всё же всплывёт, неприятностей нам этот малец доставит много. Самостоятельно или через архонта – всё едино…

– Ты пессимист, Орэн. Закостенелый пессимист.

– Зато живой и на хорошем счету в обители…

Зорак засмеялся рвущим ночную тишину смехом:

– И поэтому тебя поставили присматривать за мной. Сомнительная честь, брат, очень сомнительная. Но, знаешь… – Мужчина улыбнулся. – Я рад тому, что из всех «надсмотрщиков» рядом оказался именно ты.

– О, как этому обрадуется архонт, когда поймёт, что со мной ты стал только хуже! Тогда она точно посадит тебя на цепь прямо под дверью своего кабинета, Зорак! – Всплеснул руками Орэн, лицо которого отражало сплошь недовольство.

Но недовольство не искреннее, а какое-то пресное, словно проявившееся из-за старой, бесполезной привычки.

– Это будет уникальный опыт. – Зорак усмехнулся, в то время реальность начала стремительно расплываться.

«Я» засыпал, и остановить этот процесс было невозможно.

А последним пробившимся через зыбкое марево звуком стал не голос Зорака или Орэна, а чьё-то несвязное гортанное бормотание. Спустя секунду в ноздри ударил терпкий запах каких-то трав…

И ночь резко сменилась утром.

Начался очередной «новый-старый день», который я намеревался запомнить от и до.

* * *

– Шор, принеси ещё немного настоя кет’саль. И возьми у Изиды щепоть дурмана, пришла пора его заменить. – Тихо и медленно, но отчётливо произнёс старый шаман, разминая на бледном теле пленника очередную охапку истлевших за ночь трав.

При малейшем движении они осыпались серым прахом, после чего старик тут же принимался смахивать сор жёсткой кисточкой, собранной из меха самого разного, но неизменно хищного зверья.

Шор не видел в этом процессе никакого смысла, ведь можно было изначально избавляться от мусора кисточкой. Но опаска перед шаманом принявшего их племени не позволяла ему просто спросить.

А старая Изида не могла ответить на этот его вопрос, потому как ничего не понимала в настолько специфичной области шаманизма.

«Смерть» – подросток сглотнул, продолжая завороженно наблюдать за монотонными действиями шамана, которого нисколько не смущало обилие костей и черепов – человеческих и звериных, в обилии расставленных вокруг лежанки имперца.

Но вот тени резко качнулись, и Шор отмер, резко вдохнув полной грудью. Всё это время он даже не дышал, и теперь нутро сильно жгло, вынуждая подростка вдыхать горьковатые, с нотками гнили ароматы, пропитавшие воздух в шатре.

– Я быстро! – Развернувшись, он вылетел наружу прежде, чем старый шаман успел открыть рот.

Не сбавляя темпа Шор побежал к убежищу шамана, наслаждаясь морозным, пробирающим до костей свежим воздухом.

Двуглавый шатёр встретил его привычной тишиной и запахом целебных трав, развешанных вдоль стен и под потолочными балками. Двое раненых, проходящих лечение, молча уставились на привычного гостя, а деловито растирающая сухие травы старуха по-доброму улыбнулась:

– На столе, Шор. Настой в глиняной баночке, дурман в мешочке. И не мешкай: дух его силён, того и гляди очнётся, болезный…

– Хорошо, бабушка. – Подросток коротко кивнул, похватал с устланной шкурами доски всё необходимое и так же споро добежал до края лагеря.

Туда, где вот уже третью декаду держали не приходящего в себя из-за дурмана имперского капеллана…

– Я принёс! – Откинув полог шатра, Шор протиснулся внутрь, поёжившись от ударивших в нос неприятных ароматов.

Не просто так работа помощника старика была тем, что с готовностью спихнули на него, «чужака», вызвавшегося чем-то помочь, чтобы отплатить за приют и доброту.

Никто не любил Смерть и Её духов, пусть этот аспект природы и был невероятно полезен. Покорялся, правда, не всем, но те, кто всё же постигал его, по важности становились вровень с вождями. За глаза такого шамана могли бояться, но никто не смел отрицать всей той пользы, которую он приносил племени.

Ведь только проводник воли духов Смерти мог вырвать из Её рук даже того, кому суждено вот-вот умереть.

«Иначе имперца бы ему не доверили, как пить дать!» – подумал подросток, с поклоном передавая старому шаману и глиняную баночку, закупоренную пробкой, и крепко, двумя узлами завязанный мешочек.

– Опять бежал и туда, и обратно, Шор? – Недовольно пробурчал старик. – Не ровен час, оступишься, уронишь добро и тогда дело будет худо! У нас и без того заканчиваются припасы…

Причмокнув и бросив хмурый взгляд на имперца, шаман откупорил баночку с настоем. Зачерпнул кончиками пальцев немного этой густой, точно подогретая смола, субстанции, и приступил к её нанесению на тело «больного».

– Он ведь будет очень злым, когда очнётся. – Тихо бросил Шор, не отрывая взгляда от своеобразного ритуала. Мазь наносилась не абы как, а вдоль костей, там, где они были ближе всего к поверхности кожи.

А ещё сам настой не был чем-то, что использовалось так уж часто, ведь свойства у него были специфическими. Завязанными на всю ту же Смерть, если говорить точно.

– «Злым»? – Старый шаман хрипло рассмеялся. – Очнётся ли он вообще – вот настоящий вопрос, мальчик. Его дух могуч и упрям. Он рвётся назад, в бой. Вот только магия в его теле нездорова…

Старик аккуратно втёр последнюю каплю густой мази в ключицу имперца, соединив тем самым части сложного, витиеватого контура. Кожа под мазью на мгновение побледнела ещё сильнее, а после проступила сетью тончайших бордовых жил, исчезнувших так же стремительно, как и появившихся.

Прокашлявшись и взяв в руки мешочек с дурманом, шаман взял первую щепотку, поместив её в первый череп. Из глазниц тут же потянулась сизая дымка, а он продолжил говорить:

– «Петля» держит его здесь. Не даёт спалить то, что мы латаем наживую. Эти шрамы… – Старик ткнул покрытым серебрящимся порошком пальцем в грудь «пленника». Тот вздрогнул, и от сердца к конечностям протянулись тёмные линии, в точности повторяющие контуры кровеносной системы. – … оставила его собственная сила. Его не учили. Или учили, но не тому и не те. Капелланы, ха…

– Капелланы сильные. И опасные. – Буркнул Шор. На его глазах шаман «оживлял» черепа один за другим, добавляя в них дурман… и что-то ещё.

Что-то, что подростку виделось в форме искажённых, срывающихся с сухих пальцев шамана теней. Каждая из них перетекала в новое вместилище и плясало в пустых глазницах, порываясь вырваться вовне.

Но стоило Шору сосредоточить взгляд – и наваждение пропадало без следа.

– Спорить с этим всё равно, что пытаться убедить подвинуться гору. – Старик легко согласился со словами помощника, кивнув. – Только вот, юный Шор, не всегда сила – результат правильного обучения. Наши охотники могут научить тебя разить птиц стрелами, и ты спустя годы станешь «сильным». Поседеешь, станешь прославленным охотником, уважаемым членом племени, отцом и, возможно, даже старейшиной. И никогда не узнаешь о том, что с твоим телосложением путь воина позволил бы добиться высот куда больших. И обрести настоящую, а не мнимую силу. Понимаешь?

– Так его что, учили неправильно? – Шор чуть наклонился, пытаясь заглянуть в глаза шамана, начавшего отвязывать какие-то мешочки с травами, прежде сложенные у изголовья лежанки.

– Капелланов всегда так учат, мальчик. Веками учат. И это правильный подход, в каком-то смысле. – Старик сухо прокашлялся. – Только этому имперцу такое обучение пусть не повредило, но и не помогло в полной мере. Его привечают духи Смерти, тянутся к нему, как к родному, но он, видно, об этом не знал. И когда в час нужды они откликнулись на его зов, этот имперец не уважил их, не направил, не оказал должных почестей. Итог перед тобой…

Шаман указал ладонью на Даррика. Бледного и истощённого, укрытого уже начавшими увядать травами и окружённого черепами людей и животных. На его теле влажными мазками блестели узоры, начертанные «провожающим мёртвое» настоем кет’саль, а грудная клетка вздымалась при каждом вдохе рвано и прерывисто.

– А сейчас его лечат те же духи?

Старик фыркнул:

– Лечат его настои, покой и время. А Смерть удерживает душу там, где её уже не должно быть. И одновременно позволяет привыкнуть к Ней, ведь иначе этот имперец всё равно отдаст душу своему «трону», едва коснётся Потока. – Шаман убрал руки за спину, чуть выпрямив обычно сгорбленную спину. – Всё. Пойдём отсюда. Нам предстоит ещё много труда до заката светила…

– Благодарю за науку! – Шор глубоко поклонился шаману, добившись удовлетворённого хмыка. А после они вышли наружу, направившись прямиком к двуглавому шатру.

Неудержимая, вечно голодная и злобная сила гнала племена говорящих-с-духами на юг, а вождь Сирриар, укрепившись среди скал и снегов, с готовностью принимал под своё крыло немногих выживших. В итоге племя обрастало новыми ранеными быстрее, чем успевало ставить на ноги старых, а шаманы и лекари трудились, не покладая рук.

А это значило, что их всех ждало ещё много, очень много грязной, но нужной работы…

Глава 2

– Понимаешь… – Протянул Зорак, глядя вдаль, на большой каменный мост, соединяющий два берега полноводной реки. С одной его стороны толпились люди и тянулись вереницей гружёные повозки и телеги. Их досконально проверял конный разъезд стражи – причина, по которой капелланы и решили сойти с тракта, чтобы не терять время. – … Ордену уже тысячи лет, а Империи ещё больше. Но эпоха экспансии почему-то как прекратилась три века назад, так и не началась вновь. Мы только теряем, но ничего не приобретаем.

– Ироды Севера с тобой не согласились бы. – Орэн, мазнув взглядом по маленькому мне, копошащемуся в воде у берега, встал по левую руку от не в меру радикального товарища. – И двадцати лет не прошло, как их смели на многие десятки километров вглубь пустошей. И остановились наши армии только потому, что в дальнейшем продвижении не было смысла…

– Именно. – Хмуро кивнул Зорак. – Именно, Орэн. Я не умаляю заслуг наших братьев, воинов Имперской армии и возглавляющих их воевод. Ироды действительно дали нам жёсткий отпор, пролив немало крови… но, брат мой, ты сам сказал – пустоши и скалы не представляют ценности сами по себе. Нам они были нужны, чтобы образовать границу вдалеке от городов, которую удобно будет оборонять. Бесплодную, лишающую врага возможности пополнить припасы на месте или незаметно провести крупные силы лесами, как бывало на востоке. И нелюди сражались за клочок пустошей, которой ни конца, ни края на протяжении сотен километров…

– Эта кампания позволила нам открыть и начать разработку рудников, которые и по сей день снабжают доброй сталью и металлами три региона разом. – Орэн качнул головой. – Я уже не говорю о том, что с той поры набеги иродов полностью прекратились, а это дорогого стоит.

– И всё же, я не могу признать это полноценной экспансией. Мы щёлкнули нелюдей по носу и напомнили, почему они забились в угол триста лет назад, уступив Империи большую часть своих земель. Но одно только то, что долгоживущие твари смогли забыть о силе человечества…

Зорак замолчал, когда от берега раздался хлёсткий и громкий всплеск.

Я же хмыкнул, глядя на то, как моя маленькая копия удивлённо рассматривает свои ладони, покрывшиеся сеткой крошечных порезов.

Последствия неумелой попытки провести через них энергию. То, через что проходят все послушники… после соответствующего обучения с сотнями попыток, а не единичной демонстрации такой возможности.

Зорак со всем его опытом недооценил «меня» и «мою» упёртость.

«А ведь в обители я освоил эту технику сходу и без травм. Значит, на деле я уже успел её попробовать… просто забыл об этом. Вернее, меня заставили забыть».

А Орэн тем временем первым спрыгнул на речной песок с отвесного двухметрового бережка, приблизившись к моей маленькой копии. Донельзя ответственный, этот мужчина на ходу умудрился достать из сумки мазь и бинт, так что уже спустя минуту «я» щеголял двумя серыми лопатами из ткани вместо ладоней.

– Зорак!..

Капеллан в ответ на это восклицание, наполненное нешуточным гневом, лишь развёл руками:

– Ты сам видел, чему я его учил.

– Ты не мог не понимать, что с таким потенциалом он добьётся успеха… – Орэн резко замолк, выдохнув. Его глаза расширились чуть больше обычного. – Ты знал, что так будет. И допустил это.

– Это неизбежный этап, так или иначе. Повреди он ладони тут или в обители – разницы нет. И, друг мой, это именно то, что я пытаюсь до тебя донести. – Он поравнялся с Орэном, перейдя на шёпот. – Представь, что каждый второй послушник обладал бы такими возможностями. Не недели на освоение этой техники, а часы. Не жалкие огрызки настоящей магии, а полноценная мощь. Мощь, до которой мы порой не можем докричаться годами, Орэн.

– Наша работа была бы стократ опаснее, обладай члены Ордена таким потенциалом. – Процедил мужчина сквозь зубы, покосившись на навострившего уши «меня». – Чем больше сила, тем больше искушение. Капелланы слишком тесно соприкасаются с ересью всех мастей, чтобы так рисковать…

– Знакомые слова, да только устаревшие лет так на тысячу. Это тогда Орден имел возможность не рисковать, ведь и нас было больше, и Империя стояла на ногах куда крепче. Но сейчас, когда каждый пятый актуариус гибнет в первый месяц службы, а до ранга орденариуса доходит один из десяти, нам бы пригодилась любая сила.

– Любая… – Орэн посмотрел на друга с неприкрытым осуждением. – Не всякую силу можно черпать без оглядки, и ты это знаешь. Как знаешь и то, что молодняк порой жаждет всех спасти и защитить любой ценой. И останавливает их только физическая невозможность эту цену заплатить…

Зорак открыл рот, чтобы ответить, но Орэн крепко схватил его за предплечье, встряхнув:

– Вспомни себя в молодости, брат. Или даже меня. Где бы мы были, если бы труды культов Ровенантского региона поддались бы нашей жажде знания и силы? Если бы они могли дать то, чего всем так не хватало на том проклятом пепелище?..

Оба капеллана синхронно сжали кулаки.

Один – от вцепившегося в сердце нежелания принимать чужую правоту и отчаянного стремления подобрать контраргумент.

Второй – от страха за друга и за ребёнка, который из-за их своеволия мог встретиться с судьбой куда более жуткой, чем милосердная смерть от меча защитника человечества.

– Мы были бы мертвы. Но… – Зорак шумно выдохнул. – … ты бы первым принёс такую жертву. Сразу же, едва поняв, что так можно спасти целый город.

Орэн усмехнулся, прищурившись:

– Ты прав. Я бы без раздумий отдал бы свою жизнь ради спасения многих тысяч, сгинувших в Ровенанте и вокруг него. Так поступили бы все братья и сёстры, которых я знаю. Но это лишь намерение. Ересь… – Мужчина покосился на «меня», сосредоточенно слушающего. – … это то, что может извратить любую душу, коли ей позволят в неё просочиться. Раз – и ты используешь запрещённое во благо, принося себя в жертву. Два – и ты уже находишь оправдания для того, чтобы погрузиться глубже, продолжая жить. Три – и вчерашние товарищи смотрят на тебя как на врага, угрожающего всему человечеству.

– Я – живой пример обратного. – Зорак ударил себя свободной рукой в грудь. – Я не пал до сих пор, и не паду в будущем!

– Ты осваивал недоступное прежде постепенно, идиот! – Орэн встряхнул напарника, поджав губы. – Шаг за шагом, понимая, что ты делаешь и зачем! И накапливая опыт. Но если бы у тебя пару десятков лет назад был потенциал этого мальчишки, то в мире родилось бы настоящее чудовище!..

Капеллан сглотнул вставший в горле ком. Замолчал ненадолго, подбирая слова.

– Это ведь так просто, брат: взять силу, которая сама просится в руки, и исправить ошибки старших товарищей. Сделать так, как правильно. Ты уже тогда мыслил радикально и масштабно, но поделать ничего не мог. Для катастрофы тебе не хватило силы и только её. А сколько таких капелланов жило до нас, живёт сейчас и будет жить после? Ты и сам знаешь, что радикалов в Ордене более, чем достаточно.

– И с каждым годом нас становится только больше. Не от хорошей жизни. – Зорак отвернулся и сплюнул на песок. – Если ничего не сделать, то уже ученики наших учеников волками взвоют, глядя на то, как Империя рассыпается на части.

Орэн зажмурился, размышляя. Он хотел бы сказать, что не всегда простой путь – самый лучший, но знал, что ответит Зорак. И даже был заранее согласен с тем, что у Ордена в запасе имелись века на то, чтобы доказать правильность пути строгого соблюдения старинных уставов и слепого следования догмам.

Но время это подходило к концу, а дела у человечества становились всё хуже.

Требовалось что-то менять, да только никто не знал, что именно.

– Мы присмотрим за этим ребёнком. Удостоверимся в том, что твой план имеет право на жизнь. – Орэн перевёл взгляд на друга. – Он станет первым. И если всё пройдёт как должно, то к моменту его становления мы получим возможность расширить «проект».

– А если нет – исправим свою ошибку. – Зорак медленно кивнул. – Так я и хотел поступить изначально. С тем лишь отличием, что я возьму его как актуариуса под своё начало. И обучу всему, что знаю сам. Так, чтобы Даррик не пал…

«И где же ты теперь, капеллан?» – в моей голове промелькнула эта едкая мысль, разбившаяся об леденящее душу осознание, которое на самом деле закрепилось в моём разуме уже давно.

Он мёртв. И он, и Орэн.

Я никогда не слышал их имён. Никогда не видел лиц. А ведь всех опытных и мудрых капелланов региона, тех, кто прожил больше полувека и продолжал служение Трону, можно было легко записать на четверти одного библиотечного свитка.

«Как иронично. Здравая идея, осторожный эксперимент… и провал, продиктованный лишь нежеланием подстраховаться и посвятить в тайну больше людей. Но я извлеку из этого урок. Пусть и не такой, какой извлёк бы настоящий капеллан».

Я прищурился, наблюдая за тем, как постепенно мир вокруг рассыпается. «Я» вместе с обоими капелланами шёл к броду, а вместе с этим смещался и «мой» фокус внимания.

Мне оставалось лишь идти следом, потому что проверять, куда пропадает всё «не существующее» в «моих» воспоминаниях желания не было совершенно.

* * *

На улице раздались бравые выкрики гвардейцев, а в следующую секунду хлёстко ударили полы палатки. Внутрь, на ходу стягивая с головы задубевший капюшон и рассыпая по коврам снег, вошла женщина, мигом приковавшая к себе немало взглядов.

Собравшиеся вокруг огромного, наскоро сколоченного из досок стола, капелланы кивками и поклонами поприветствовали Лаэну Висс. Вейра лишь фыркнула. Маги двух башен ограничились равнодушными, нейтральными взглядами, а офицеры Имперской армии, включая Периона Лоу, третьего воеводу севера, вразнобой отдали честь, тем самым выказав если не наивысший уровень уважения, то близко к тому.

За прошедший с начала кампании месяц Висс успела проявить себя там, где сгинули многие другие. И на поле боя, и в стремительных карательных наскоках она заслужила настоящее уважение среди тех, кто прежде видел в ней лишь носительницу звания капеллана-орденариуса – защитника человечества перед лицом самых жутких угроз.

– Продолжайте. – Висс кивнула, чуть улыбнувшись. На сером от усталости и недосыпа лице это выглядело как нелепая попытка внушить окружающим, что она до сих пор свежа и полна сил. – Срочных донесений у меня нет. Только… предложения.

Последнее слово было произнесено неуверенно и так, будто женщина и сама не знала, как обозначить всё то, что она планировала изложить на очередном военном собрании.

– Кхм-кхм. – Воевода прокашлялся, вновь привлекая к себе внимание. – Тогда продолжим. Для новоприбывших – утром наши войска окончательно закрепились на руинах «Серого Вала», «Волчьего Клыка», «Ледяной Насыпи» и всех остальных крепостей этого рубежа. Развёрнуты укрепления, налажена система разъездов и разведки. Помимо этого, двое суток назад усилиями Ордена был совершён прорыв вглубь фронта. Координирующая чуждых особь, отправленная на замену уничтоженной силами наших доблестных пограничных гарнизонов, перехвачена. И это должно выиграть нам ещё немного времени на развитие контрнаступления…

Воевода продолжал говорить, но Вейра, держащаяся обособленно ото всех сразу, зажмурилась при упоминании «доблестных гарнизонов» и уже его не слышала.

По прошествии стольких дней никто не упоминал имён, хоть все присутствующие и знали, что сохранить границу в относительной целостности на этом участке удалось благодаря жертве небольшой горстки солдат, капеллана-орденариуса Роэна Сивара…

… и актуариуса Даррика Саэля.

Конечно же, никто не прислал донесений об успехе невыполнимой на первый взгляд миссии. Тому не осталось свидетелей, но последствия затронули весь фронт.

В тот злополучный день именно здесь, на рубежах крайнего севера, чуждые лишились своей главной силы – способности координироваться и действовать с методичностью и слаженностью единого организма, занимающего десятки тысяч тел разом.

Имперская армия развила наступление, и за счёт этого где замедлила, а где и остановила продвижение страшного, ударившего даже в глубоких тылах врага.

Чуждым была ведома концепция тактики и стратегии, так что открывать фланги, неравномерно вгрызаясь в «тушу» Империи, они не захотели, сфокусировавшись на попытках окружить и уничтожить группировку, зашедшую вглубь контролируемой нелюдями территории.

И сейчас усилия обеих сторон были во многом сконцентрированы на этом клочке земли, где продолжали греметь самые крупные, кровопролитные и важные сражения.

– Эй. – Лёгкий тычок в бок вырвал Вейру Куорн из глубин её собственных, одинаково пессимистичных и отчаянных мыслей.

Девушка обернулась, хмуро и тихо бросив:

– Чего ещё, Айдра? Я уже сказала, что мне и одной неплохо…

– Неплохо-то неплохо… – Отозвалась Айдра, понизив голос до шёпота. Её лицо, обезображенное ожогом, было бледным, но глаза горели знакомым Вейре неуёмным напором. – Но ты пялишься на воеводу, словно хочешь испепелить его взглядом. Маги эти, «синенькие», уже на тебя поглядывают… небось, думают, что ты не в себе. Или того хуже.

«Пусть думают» – промелькнуло у Вейры в голове несмотря на то, что в реальности она сжала губы… и кивнула, признавая правоту «варварши».

Хотя бы в том, что она привлекала излишнее внимание.

– Спасибо за заботу… – Процедила магесса, наконец оторвав взгляд от о чём-то вещающего воеводы. Встрепенувшись, она выпрямилась, бросив недовольный взгляд на магов, которые действительно с беспокойством на неё поглядывали. – Я это учту.

На публике Вейра держалась стойко, пока могла. Но иногда на неё накатывало что-то такое. Не ярость, а холодная, проникающая в каждый закуток сознания пустота, подтачивающая её рассудок и взывающая лишь к одному: к мести.

Ничем другим ту дыру, которая в ней образовалась после смерти Даррика, заполнить не выходило.

Она честно пыталась, но шли дни, недели, недавно минул месяц с начала войны, а удовлетворение ей приносило лишь участие в боях. И билась она не вместе с другими магами, которых оберегали и порой не давали даже насладиться делом рук своих, а на передовой, там, где проливали кровь солдаты и члены Ордена.

Лишь там, замораживая, растирая в кашу и сжигая нелюдей Вейра чувствовала себя живой. Чувствовала, пока повторяла его заклинания и его жесты, руководствовалась его наставлениями и претворяла в жизнь то, за что боролся он.

Это не приносило настоящего облегчения, но ненадолго заглушало эхо его голоса.

Голоса, умолкшего навсегда.

– После совета пойдёшь с нами? Собираются все наши. – Предложила Айдра, аккуратно опустив руку на хрупкое плечо магессы. – Капеллан Висс заглянет ненадолго. Посидим, помянем павших. Когда ещё такая возможность представится?..

Вейра обернулась, и взгляд её объятых гневом золотых глаз даже храбрую и напористую Айдру пробрал до костей.

Но от неё всё равно не укрылось то, как магесса вцепилась в гримуар Даррика, закреплённый у неё на поясе.

– Меня это не интересует. – Вейра Куорн резко кивнула в сторону воеводы. – Поговорим потом. У нас совет, и сейчас наконец-то расскажут что-то новое…

– … наши основные силы продолжат укрепление рубежей. Нынешняя линия – наш оплот и кость в горле чуждых. А наступление мы сможем продолжить через несколько месяцев, когда потеплеет, а тыловые силы подавят нелюдь и наладят полноценное снабжение. К этому моменту Башня Аруанор обязалась поставить достаточное количество стационарных выявляющих зло арок, чтобы можно было наконец разгрузить кордоны и заслоны, удерживающие беженцев на границах. Вопросы?

В зале повисло тягучее молчание, не продлившееся долго.

Его нарушила Лаэна Висс, сделав шаг вперёд:

– Воевода, с вашего позволения. Чуждые не воюют за территорию. Они её перерабатывают. Каждый день даёт им возможность превратить ещё одну нашу деревню, город или караван беженцев в очередной инкубатор для новых тварей. – Она медленно обвела взглядом всех собравшихся, от капелланов и офицеров до магов. – Я считаю, что мы обязаны развить наступление. Если не вглубь, то вширь, чтобы снять давление с участков фронта, на которых ситуация куда хуже.

Воевода задумался на несколько секунд:

– Это риск, капеллан Висс. Погнавшись за большим, можно легко лишиться меньшего. Чуждые отступили, но пока мы не можем точно сказать, какими силами они располагают. Разведчикам нужна по меньшей мере неделя, а то и две. – Мужчина покачал головой. – И распыляться… варлорд не одобрит такой план.

Но Висс не собиралась сдаваться так просто.

– Я не предлагаю распылять основные силы, воевода. Но успех миссии с перехватом «мозга» роя, который они пытались доставить на место взамен уничтоженного пограничными силами, показывает, что мы можем и должны задействовать больше сильных мобильных групп. – Офицеры и капелланы на этом моменте одобрительно загудели. – Орден наращивает присутствие на этих рубежах, а значит в вашем распоряжении – огромные возможности. Нужно лишь задействовать их, а не держать «под рукой».

– После столь дерзкой вылазки рой не мог не сделать выводов, капеллан. Время уже показало, что мы имеем дело с опасным врагом, на стороне которого падшие маги, их интеллект и возможности. – Представители Аруанор синхронно вздрогнули. Тот факт, что у чуждых появился доступ к Имперской школе чародейства, сильно ударил по их репутации, и им это закономерно не понравилось. – Попытки повторить манёвр будут вдвойне опаснее. А лишние потери нам не нужны. Особенно среди капелланов.