Текст книги "Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Прежде, чем от меня потребовали попридержать коней и посетить хижину старейшин, прошло добрых три часа. Этого времени мне хватило, чтобы возвести снежные стены на самых проблемных участках вокруг палат исцеления, высвободив совсем не лишнее время множества мужчин, способных выполнять тяжёлую работу.

А ещё Нериад оказался прав, и за всё те же три часа ко мне успело подойти пятеро воинов и трое охотников, высказавших своё недовольство «имперским колдовством в их доме». Я прикрывался именем шамана, указывая на очевидную пользу от моей магии, но помогало это постольку-поскольку.

В который уже раз я убеждался в том, что закостенелое мышление и слепая вера в традиции и заветы предков – это бич любого социума, будь то племя варваров, выживающее в пустоши, могущественный Орден или даже вся Империя целиком.

– Проходи, чужак. – Широкоплечий седой воин оглядел меня и отошёл в сторону, приоткрыв вход в большой, совсем не похожий на все прочие шатёр.

Я нырнул внутрь, на какой-то миг зажмурившись от многочисленных источников света и стойкой, резко резанувшей по глазам смеси запахов пота, трав и пряной еды.

Факелы, жаровни, целые кострища на голой земле были здесь повсюду, а людей вокруг толпилось почти три десятка. Просто куча по меркам варварского племени…

– Дар’рик. – Изида была тут как тут, выйдя из толпы и заставив обернуться к нам тех, кто ещё этого не сделал. – Вождь хочет поговорить с тобой лично…

– Нет смысла говорить с имперцем. Пусть не колдует, и дело с концом! – Выкрикнул седой старик, не понравившийся мне с первого взгляда на его слишком недовольную рожу. – Мы и без того поступились многим, не только оставив его тут по просьбе старой Изиды, но и разбавив нашу кровь его кровью!

– Всё по воле духов, глупец! – Хрипло отозвалась старуха. В её голосе промелькнуло нечто такое, от чего старейшина всё же прикусил язык. Хоть и нехотя. – И если духи желают того, чтобы чужак остался здесь ещё на декаду, то так нужно!

– Этот человек – капеллан! – Поняв, что с Изидой спорить опасно, старик обратился не к ней, а ко всем остальным. – Он служит Империи, от которой мы веками не видели ничего хорошего! И даже если духам потребно, чтобы он остался здесь до полнолуния, это не значит, что мы обязаны полагаться на его мерзкую магию! Разве я не прав⁈ Разве я говорю глупости, братья и сёстры⁈

В шатре повисла тяжёлая тишина, а я почувствовал, как в меня впились десятки взглядов. Одни с откровенной враждебностью, другие с любопытством, третьи – с чем-то средним между страхом и усталой надеждой.

– Как вас зовут, старейшина? – Спросил я старика, едва собравшись с мыслями.

Тот посмотрел на меня с вызовом, расправив плечи:

– Хойо, сын Хойо. Охотник. Тридцать зим я приносил в племя мясо и шкуры, пока тебя, чужак, даже не было планах. – Не произнёс – выплюнул старейшина, глядя на меня злым прищуром. – Моё имя имеет вес здесь, имперец.

– Хойо, сын Хойо. – Я кивнул демонстративно, запомнив имя. – Скажи, скольких мужчин вы каждое утро отправляете расчищать снежные завалы и колоть лёд вокруг шатров и хижин?

Старейшина ответил после продолжительной паузы, уже поняв, к чему я клоню:

– Это не имеет значения…

– Имеет, старейшина Хойо, сын Хойо. Я сам в последние дни старался помогать вашим мужчинам с этой работой прежде, чем начинал трудиться в палатах исцеления. И я ничуть не солгу, если скажу, что племени не хватает рабочих рук. И эти четыре десятка мужчин, несколько часов посвящающих борьбе со снегом только с утра, точно пригодятся где-то ещё. – С каждым словом я говорил громче и чётче, видя, что варвары слушали и внимали, а не прикидывали, как бы половчее приложить меня по темечку. – Я способен сделать так, чтобы племени стало легче хотя бы на время. Ты сам, Хойо, сын Хойо, можешь выйти из шатра и обойти по кругу палаты исцеления, не утопая в снегу по колено. И посмотреть, как ваши мужчины вместо того, чтобы молотить лёд топорами, помогают с котлами подросткам.

Я окинул толпу взглядом, остановившись на вожде – немолодом мужчине, лицо которого прорезали глубокие морщины, а седина уже давно начала покрывать серебряными мазками волосы и бороду с густыми усами. При этом тело его выдавало в вожде могучего воина: сухое, поджарое, мускулистое, только начавшее расплываться и обрастать «лишним» жирком.

И пусть он держался как бы позади соплеменников, не было никакого сомнения в том, за кем тут всегда остаётся последнее слово.

«Сирриар, Тот-За-Кем-Идут, как его стали вещать в племени после начала вторжения чуждых. Впервые вижу его так близко, и впечатление он производит внушительное. Не всякий доживший до седин капеллан сохраняет такую форму, а ведь жизнь здесь всяко тяжелее, чем даже в Имперской глуши».

– Я чужак здесь, старейшина Хойо, сын Хойо. Я не умею говорить с духами и слышать их волю, как ваши шаманы. Но я не слепец. Прожив с вами бок о бок столько дней, я понял, что ваш путь уникален, но не ошибочен. Что духи действительно знают, как для вашего народа лучше. – Я заметил в толпе Нериада, который уверенно продирался прямиком к вождю. – И они, старейшина, не запретили мне колдовать. Её Духи осели в моих костях, одарив меня возможностью отплатить вам за помощь сверх всего уже сделанного. И они не гневались, когда я расчищал снег у палат исцеления. Часть работы я проделал, привлекая Их силу. Какое доказательство ещё нужно вам, чтобы принять мою помощь?..

– Хватит. – В точности тогда, когда я этого ожидал, отозвался Сирриар. Всего одно негромко сказанное слово прокатилось по шатру, оказывая на собравшихся почти чудодейственное влияние – те варвары, которые только что готовы были с пеной у рта доказывать мне мою неправоту, резко притихли. Как, впрочем, и наоборот. – Подойди, капеллан. Ближе.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от мужчины – достаточно близко, чтобы говорить без напряжения, но и достаточно далеко, чтобы это не выглядело вызывающе.

Тонкостям общения нас тоже учили в обители, и сейчас я как никогда сильно был благодарен тем «скучным» наставникам.

– Изида говорит, ты видел планы Чуждых, капеллан. – Произнёс он наконец, вдосталь на меня насмотревшись и, видимо, оценив всё, что хотел. – Говорит, духи Смерти приняли тебя ничуть не хуже, чем наших шаманов. Говорит, ты должен жить, потому что мёртвый не сразит великого врага…

– Это правда. – А что ещё я мог ответить?

– Нериад говорит другое. – Вождь всё ещё не сводил с меня глаз и, кажется, даже не моргал. – Он говорит, ты опасен. Что твоя связь с Чуждыми может однажды сделать тебя их оружием. И что принявшие тебя духи могут… заблуждаться.

Последнее слово оказалось сродни брошенному в озеро камню, ибо эффект от него оказался схожим. Волна негодования прокатилась по шатру, и прежде всего возмутились шаманы.

«Святотатство», «Духи не могут заблуждаться», «Нериад разучился трактовать волю духов» – искры обвинений сыпались отовсюду, то тут, то там вспыхивая жаркими спорами. В этом племени воле духов придавали огромное значение, потому что именно шаманы и их магия позволяли варварам существовать: удачная охота, борьба с непогодой, защита от чуждых… всё это лежало тяжким бременем на плечах тех, кто говорил с духами.

Что тут говорить, если они сами себя называли именно так – говорящие-с-духами?

– Тихо! – Голос Сирриара отозвался гулким и мощным раскатом, прокатившимся по шатру и моментально заткнувшим всех и каждого. – Вы позорите свой род этим гамом. Дайте ответить капеллану, к которому я обращался!

Нериад, стоя по правую руку от вождя, при этом улыбнулся – так, словно только что всех прочих шаманов при нём макнули лицами прямо в коровье гумно.

А я… я выдержал паузу, понимая, что моментальный ответ сочтут за слабость, а запоздавший – за неуважение. Всего восемь ударов сердца я простоял, глядя в глаза вождя и как бы говоря, что я обдумываю слова, а не мечусь в поисках оправданий.

– Нериад мудр. – Я склонил голову в сторону шамана, поставившего меня на ноги и подарившего шанс вернуться к своим. – Он видел, как я принял духов Смерти, и как моя магия адаптировалась к ним. И он знает, что я несу в себе нечто, чего нет в вашем народе. И его осторожность – это не ненависть ко мне или к чужакам. Это забота о племени…

Хойо фыркнул, собираясь вставить своё веское слово, но я продолжил, не дав ему времени:

– Но я задам встречный вопрос, вождь. Скажи, чуждые уже приходили на ваши земли прежде? Задолго до этой войны?

– Бывало. Мало. Редко. – Спустя секунду отозвался Сирриар. – Наши шаманы чуяли их загодя, и мы уходили или отбивались.

– А теперь? – Я окинул взглядом шатёр и всех людей, которых стало только больше. – Теперь ваши стойбища забиты беженцами. Ваши охотники приносят меньше мяса, потому что чуждые перерабатывают всю дичь. Ваши дети мёрзнут и голодают. А шаманы…

Я позволил себе короткий взгляд в сторону Нериада.

– … а шаманы всё так же хорошо чуют угрозу?

В шатре колом встала звенящая тишина, готовая в любой миг расколоться, обдав всех ворохом осколков. Первым не выдержал шаман из молодых, выкрикнув что-то, но его тут же осадил Сирриар.

– Договаривай, капеллан.

– Благодарю. Я… Я не попрекаю ваших шаманов, вождь. – Я продолжал, тщательно подбирая слова. – Их искусству во многих аспектах Имперским магам остаётся только завидовать.Но чуждые изменились. Рой изменился. Их стало больше, они стали умнее, и они прибрали к рукам людей, умнейших и сильнейших. Империя тоже не была готова к этому, вождь. Чуждые обыграли нас так же, как и вас. А Нериад…

Я перевёл взгляд на старого шамана, который смотрел на меня безо всякой агрессии, лишь с любопытством и ожиданием. Словно он не «подставил» меня, а дал шанс или возможность, которой я сейчас воспользовался.

– … Нериад знает обо всём этом. Поэтому и опасается. Возможно, того, что я – это очередной шаг чуждых к победе. Что как инструмент, я со своими способностями уже принадлежу им, а не себе. Что чуждые нашли способ пусть на время, но затмить взор духов, оберегающих ваше племя. Но я всё ещё жив, вождь. Нериад, зная обо мне даже больше, чем я сам, не прирезал меня во сне. Значит, он всё же верит в то, что я принесу пользу. Верит духам и предсказаниям…

Вырвавшись из рук учеников или даже внуков, шаг вперёд сделал Хойо:

– Ты называешь наших шаманов слепыми, имперский выродок! Ты, чья магия воняет падалью так, что…

– Хойо. – Голос Сирриара прозвучал тихо, но старейшина всё равно замер. Вождь же смотрел на него с усталой, почти отеческой снисходительностью. Словно перед ним был малый ребёнок, а не умудрённый сединами старик… которого, к сожалению, тоже не щадил возраст. – Ты сказал всё, что хотел?

– Я сказал то, что думаю, вождь. Но не всё. – Хойо склонил голову, шумно сглотнув. Но стоял он твёрдо, в отличие от тех, кто был подле него.

– Ты озвучил то же самое, о чём говоришь последние десятилетия. – Лицо Сирриара окаменело. – И каждый раз это одно и то же. «Имперцы – зло», «традиции нарушать нельзя», «нужно держаться своего». Только вот беда, Хойо. Своё держит нас впроголодь третью луну. Своё не греет детей по ночам. И своё не может объяснить, почему мы за осень потеряли больше охотников, чем за предыдущие три года.

Хойо открыл рот, закрыл, открыл снова, но вместо слов из его глотки вырвался лишь сиплый выдох – ему нечего было возразить сию же секунду, а надавить на вождя авторитетом он, конечно же, не мог.

– Этот чужак, Хойо, может высвободить руки десятков мужчин, которых у нас и без того недостаточно. И духи не против того. Но… – Сирриар обернулся ко мне. – Ты говоришь складно, капеллан. Вот только складно говорить и правильно делать – разные вещи. Ты просишь доверия, но доверие – это то, что требуется заслужить.

Вождь медленно, но уверенно указал рукой в центр шатра – туда, где на сколоченных и приподнятых над полом досках была разложена грубая карта, заставленная деревянными фигурками, обозначающими сами варварские племена, позиции имперцев и крайне многочисленные скопления чуждых.

– Покажи, что ты увидел, капеллан. Укажи на скопления нелюди.

Я кивнул и двинулся к импровизированному столу. Люди передо мной расступались так, словно я был по меньшей мере чумным, но что-то глубоко внутри меня этому даже радовалось. Чужой страх, уважение или презрение были всяко лучше равнодушия.

«С этим можно работать, пока ещё».

Сгребя в охапку подходящие фигуры, крупные и приметные, я напряг память, чтобы за минуту расставить их по местам, где концентрация чуждых в моих видениях была максимальной. Воины и шаманы, наблюдающие за процессом, начали шептаться ещё в самом начале, а теперь во всю обсуждали сложившуюся картину.

Они и сами располагали какими-то данными, и то, что я показал им, в точности совпадало с тем, о чём было известно племени. Не абы какой довод в пользу моих слов, но всё же лучше, чем ничего.

– Если верить тому, что я смог увидеть и понять, то рой заинтересован в том, чтобы продвинуться отсюда – сюда… – Я сместил фигуры на карте, в точности отобразив наиболее вероятный манёвр чуждых. Они стремились «проглотить» Имперскую армию, окружив её с флангов, чтобы впоследствии замкнуть кольцо и переработать оказавшихся в окружении людей силами новых, прежде даже не существовавших тварей. – Чуждые отступают с передовых рубежей и готовят новых боевых особей в глуби освоенной и переработанной ими территории. Всю добычу, всю плоть и все кости они стягивают в тыл, чтобы в течение нескольких месяцев породить тварей, которые будут куда опаснее для Имперских войск. Сейчас они располагают, по большей части, погонщиками, охотниками и заражёнными. Но на поле боя они не так эффективны, как рою бы хотелось. Поэтому, вождь, у вас есть не больше трёх-четырёх месяцев прежде, чем это стойбище окажется на пути нелюдей…

– Ты так не веришь в собственных сородичей, капеллан? – Улучив момент, когда я замолчал, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, Сирриар поднял с карты фигурку большого шатра – символ стойбища племени, приютившего многие сотни беженцев. – Чтобы чуждые оказались здесь, армии Империи должны пасть или отступить. И отступить далеко…

– Я верю в своих братьев и сестёр, вождь. Но я сражался с чуждыми, и видел нечто новое – тварь, о подобных которой никто никогда не слышал. Это был гуманоид, обладающий магическими способностями. Чрезвычайно живучий и подчиняющий обычных людей своей воле. Всё, что смогли сделать воины, с которыми я проник в гнездо чуждых – это сброситься с утёса прежде, чем их мечи обернулись бы против меня. И даже мой разум подвергся испытаниям, которые я прошёл лишь потому, что то чудовище не до конца меня понимало.

Перед глазами промелькнул образ Вейры, сотканный в тот злополучный день координатором роя. Тварь знала, куда бить. Но не понимала, как это сделать.

– Ты рассказываешь жуткие вещи, капеллан. – Выдержав паузу в десяток секунд, отозвался вождь. – Значит, подобных существ станет больше?

– Да. И других тоже. Воинов более совершенных и созданных для того, чтобы биться против армий. Живых осадных орудий, способных сокрушать крепостные стены. Я не могу сказать точно, потому что видел не так много. Но в том, что Империя не победит в этой войне стремительным наскоком, я уверен точно. Это конфликт на года, вождь.

– Нериад. – Сирриар обернулся к шаману, который стоял с довольной ухмылкой на лице. – Ты видел его душу и плоть. Ты проводил ритуал и слушал духов самой Смерти. И ты говорил, что он опасен. Скажи же теперь: после всего произнесённого, считаешь ли ты, что он опасен для нас прямо сейчас, в этом шатре и в эту минуту?..

Нериад окинул меня пристальным взглядом, и духи в шатре всколыхнулись, закружившись вокруг нас. На какой-то миг показалось, что у меня сейчас повалит из ушей чёрный дым, а на лбу проклюнутся рога, но всё это было лишь страхом, порождённым нервным напряжением.

– Нет. – Ответил он наконец. – Сейчас имперец не опаснее любого другого чужака с мечом и магией. Но если чуждые подойдут близко, если их рой позовёт его… Я не знаю, что с ним будет. Перевесит его воля или привнесённая извне? Поднимет ли он против нас меч? Покажет только время. Но имеем ли мы право так рисковать? Решать тебе, вождь.

– А ты? – Сирриар снова обернулся ко мне, сохраняя завидное хладнокровие и терпение перед лицом ропчущих соплеменников. – Что перевесит, капеллан?

Я мог бы соврать, озвучив в то, во что и сам не верил. Сказать, что клятвы Ордена не позволят мне предать. Что капелланы не переходят в стан врага вот так легко. Но здесь, в окружении варваров, я чувствовал, что ложь и неуверенность будут раскрыты в тот же миг. И дело даже не в духах, которыми шатёр полнился так, что в магическом восприятии я не видел дальше пары метров.

Дело в самой сути людей, у которых не было ничего, кроме слепой веры друг в друга… и навыка определять, кого лучше умертвить на месте, а кому можно подставить спину.

– Я знаю лишь, что буду сражаться, вождь. И я в любом случае не предам вас. Даже если опасения Нериада верны, чуждым до вашего стойбища добираться не один десяток дней. Поблизости их просто нет. Я же уйду на следующий день после этого полнолуния. – Сирриар прищурился, как только я озвучил нечто настолько очевидное. – Позвольте мне за оставшиеся дни сполна отплатить вам, тем, кто спас мою жизнь. Я клянусь своим именем, что это желание не несёт в себе злого умысла.

«Надеюсь, эта подслушанная у варваров клятва действительно имеет здесь вес».

Нериад одобрительно кивнул. Сирриар скрестил руки на груди, качнув головой… и бросив тяжёлый взгляд в сторону старейшины Хойо, сына Хойо.

– Хойо. Ты присмотришь за чужаком, покуда он будет выполнять задуманное. И направишь его усилия в нужное русло, если сочтёшь, что он действует нерационально.

Мне оставалось лишь мысленно рассмеяться – вождь явно не простил старейшене пререкательств, и отомстил так, что старик сейчас мог лишь зубами скрипеть.

Правда, это же значит, что мне придётся несколько дней постоянно терпеть его присутствие… но даже так возможность открыто практиковать магию и готовиться к отбытию не имела для меня цены.

Сам Хойо выглядел так, что на миг мне показалось, что он сейчас откажется – бросит вызов вождю прямо здесь, при всех. Но все его зимы и весь его опыт, видимо, научили его тому, что Сирриару перечить не стоит.

По крайней мере, не при всех.

– Будет сделано, вождь. – Старейшина склонил голову. – Я буду присматривать за чужаком лично и глазами своих детей и внуков. Если он замыслил недоброе – мы это увидим…

Он посмотрел на меня взглядом, не сулящим ничего хорошего, а я ответил на это отточенным за годы в обители равнодушием.

«Интересно, кто из нас злится сильнее?».

– Капеллан, ты можешь идти и продолжать делать то, что должно.

– Благодарю, вождь. Я не подведу.

Развернувшись, я покинул шатёр, на ходу надев верхнюю одежду. По глазам резанул отражающийся от снежных пластов свет солнца, а за спиной стихли голоса, отрезанные захлопнувшимся порогом.

«Ещё немного, Вейра. Ещё немного, и я вернусь. И больше не исчезну, даже если для этого придётся стать чудовищем».

Глава 15

– Активнее, братья! Нужно успеть больше, пока снег ещё не слежался!..

– Держи ровнее! Бей!..

Последняя фраза утонула в дробном перестуке молотов, которыми варвары принялись вбивать бревно в землю, прогретую пламенем тлевшего несколько часов костра. Предварительно выкопанная лунка с трудом принимала в себя это «ребро жёсткости», на которое, посовещавшись со специалистами, старейшина Хойо решил в будущем «опереть» снежные стены.

Не сразу, но уже к началу следующего дня, пройдясь там, где я успел возвести стены, он признал их пользу и принял все мои доводы. Пространства в лагере действительно стало намного больше, снега наметало на порядки меньше, а трудиться людям стало значительно проще.

Счёт высвободившихся рабочих рук пошёл на десятки, а против фактов старик, к счастью, выступать не стал.

Конечно, этот Хойо не смог просто махнуть на меня рукой и позволить делать, что вздумается. Как и полагается старейшине, он думал наперёд, и потому приставил ко мне опытных строителей – мужчин, корректирующих мои действия с учётом дальнейшего обслуживания стен силами племени, без магии. Их ведь нужно было поддерживать и укреплять, чтобы не обвалились, а я планировал уйти уже через восемь дней, сразу после полнолуния…

– Имперец, следующую стену под вот таким углом делай. – Мужчина с сединой в густой бороде посохом прочертил на земле прямую. – Метров двадцать в длину что б, с запасом…

– Сделаю. – Я уже не спорил, даже если понимал, что вариант они предлагают не слишком оптимальный. В конце концов, это не мне предстояло возиться со стенами до самого конца затянувшейся зимы. Да и портить сложившиеся рабочие отношения тоже не хотелось. – Это займёт час, не меньше.

– Всё равно мы за тобой не поспеваем… – Варвар усмехнулся, наблюдая за тем, как его люди жгут костры и вбивают в землю обтёсанные брёвна.

А я продолжил работу, остановишись лишь тогда, когда меня окликнули.

– Даррик! – Шор, огибая снующих вокруг людей, приблизился и завороженно застыл, наблюдая за тем, как неравномерно смещается снег, утрамбовываясь и освобождая очередную площадку у шатра. – Эм… Ты сильно занят? Бабушка отправила меня сказать, что она хочет поговорить, когда ты тут закончишь…

– Изида? – Шор кивнул. – Я приду, когда закончу с этим участком. Всё равно нужно будет передохнуть. Только – куда?

– Наш шатёр. Ты знаешь, где это. Но… – Подросток замялся. – Там ещё Леохена будет, вот.

Я хоть и испытал эмоции при упоминании этого имени, но вида не подал. Лишь качнул головой, показывая, что я его услышал:

– Хорошо, Шор. Спасибо. Я приду через час.

Подросток убежал так же быстро, как и появился, а я вернулся к работе, стараясь не думать о том, что именно может означать присутствие Леохены в шатре Изиды. За прошедшие дни мы виделись разве что мельком – в шатрах исцеления и на улице, но даже парой слов не перебросились.

Она была занята своими обязанностями, а я – своими.

И это было удобно, хоть и, возможно, не слишком правильно. Ритуал, через который мы прошли, не имел ничего общего с тем, что обычно называют близостью. Это была сделка, скреплённая плотью, но лишённая человеческого тепла. Леохена выполняла долг перед племенем. Я – оплачивал своё спасение единственным способом, который приняли бы варвары и направляющие их духи.

Никаких чувств и обещаний. Только кровь и плоть, как говорил Нериад.

– Эй, имперец! – Окрик старшего строителя вырвал меня из мучительного плена тяжких дум. – Ты стену делать будешь или к земле примёрз⁈

– Не раньше вас! – Ответив тем же добродушным тоном, я вновь сосредоточился на магии. Это помогало всегда, когда мысли начинали заходить в неведомые дебри, а от привычной ясности мышления оставались только жалкие напоминания.

Медитативная, приятная работа. Поток слушался мгновенно, а магия ластилась к рукам, как послушная псина. Аспект Смерти раздувал из крох силы целые пожары, когда было нужно, и позволял привыкнуть к использованию новой грани магического искусства. Мышцы и плоть выдерживали магию без труда, что прямо указывало на финальные шаги по зыбкой тропинке полного выздоровления.

Правда, голос мой как стал хриплым и низким, так таковым и остался… но для капеллана это даже плюс. Солиднее, нежели юношеский нераскрывшийся баритон.

Час пролетел незаметно. Стена встала ровно и под нужным углом, с запасом прочности, которого должно было хватить на пару недель даже без учёта труда варваров. Строители, привыкшие к моему темпу, заканчивали обстукивать уплотнившийся снег, и размещали последние подпорки у предыдущей преграды, спасающей шатры от непогоды.

– Я ненадолго отлучусь, передохну. – Сообщил я старшему. – Изида звала.

Тот лишь махнул рукой, не отрываясь от споров касательно того, в какой точке долбить самую глубокую яму, и не лучше ли будет потратить пару часов на разведение костра побольше.

Вопросов у него ко мне не было: варвары умели ценить качественную работу, даже если её сделал чужак.

Путь к шатру Изиды отнял пару минут – по расчищенным тропкам ходить было всяко приятнее, чем по грудам сыплющего отовсюду снега. Лагерь жил своей жизнью, и жизнь эту сегодня, в ясный и безоблачный день, было видно как никогда чётко.

Люди суетились, таскали хворост, чинили сани, перекликались на своём гортанном наречии, которое я понимал даже вот так, мельком. Кто-то косился на меня недобро, а кто-то приветственно кивал. Отношение заметно изменилось после вчерашнего совета.

Я больше не был бесправным пленником и обузой. Я стал тем, за кем присматривал лично уважаемый многими старейшина-охотник, и кто рука об руку трудился с мужчинами племени.

Странный статус, но варвары его уважали, в отличие от статуса «чужака, которому по силам только женская работа».

До шатра Изиды я добрался за считанные минуты, откинув плотный полог и шагнув внутрь. В лицо сразу ударил жаркий, пропитанный ароматами трав воздух, вынудивший меня тут же потянуться к завязкам верхней одежды. Взгляд скользнул к котелку, исходящему пряным паром над маленьким очагом в центре костра, а после сместился вглубь – туда, где сидели перебирающие корешки Изида и Леохена.

– Пришёл. – Изида удовлетворённо кивнула, откладывая коренья. – Садись, гостем будешь. Тёплую одежду брось у входа. Вам, молодым, жарко там, где старикам в самый раз…

– Приветствую, Изида, Леохена… – Я кивнул обеим, после чего опустился на шкуры напротив. – Вы хотели поговорить?..

Старуха усмехнулась, обнажив крепкие для её возраста, – я так и не узнал, какого, – зубы. Одновременно с тем духи вокруг затрепетали, словно от близкого заклинания, но магии как таковой я не ощутил.

– Хотела. И говорю, Дар’рик. Ты свою часть уговора выполнил, и твой долг перед племенем закрыт.

Я замер, прищурившись.

– О чём ты?

– О том, о чём думаешь. – Изида кивнула в сторону Леохены, будто бы видя меня насквозь. – Леохена понесла дитя. Духи приняли этот союз, и теперь племя получит то, ради чего рисковало.

Я посмотрел на Леохену. Та не отводила взгляда от огня, но на её лице и в глазах обозначилось нечто, что можно было, с натяжкой, назвать тенью удовлетворения. Или просто следствием отчаянной и неумелой попытки удержать лицо, когда на том начертано что угодно кроме того, что хочется показать.

В то же самое время я открыл рот, но по итогу не произнёс ни слова. Мне нечего было сказать такого, что не сделало бы ситуацию хуже.

Впрочем, старуха не переставала удивлять своей проницательностью, с кряхтением поднявшись и сняв котелок с очага. Спустя секунду она взяла пару кружек, поставив одну перед собой и одну перед Леохеной.

– А у тебя, Дар’рик, своя, верно? – Она посмотрела на меня с хитрым прищуром, а я достал ту злосчастную кружку, из-за которой меня однажды чуть не прибил лекарь, заведующий палатами исцеления.

Мы долго спорили, и итогом этих споров стал нынешний вид этой примитивной посудины: почерневшая от огня, она приобрела гладкую, неестественную текстуру. Но духи Смерти всё ещё интересно реагировали на неё, будто бы навсегда запомнив, что это за кружка и почему она оказалась в моих руках.

Для всех – странная посудина. Для меня – напоминание о том, что иногда благие намерения приносят только страдания, но никак не спасение.

Водрузив кружку перед собой, я позволил изиде наполнить её до краёв насыщенно-жёлтым отваром… чего-то, о чём лучше было не знать. Проверено.

Но продолжать молчать я, всё же, не мог:

– Откуда вы знаете про кружку?

– Духи. – Кратко и лаконично ответила Изида. – Они вообще много чего помнят, Дар’рик. Даже то, что люди предпочли бы забыть.

Я сделал глоток, и по горлу прокатилось нечто острое и пряное, со странным вяжущим послевкусием. Отпив ещё немного, я снова подал голос:

– Но к чему это? Я осознал свою ошибку ещё тогда…

– Ты отмечен Смертью, Дар’рик. Метка эта будет с тобой всю твою жизнь, и останется после. Ты уже учишься применять благодать Её, как велит твоя кровь. Но в будущем… – Старуха неясно качнула головой. – В будущем, капеллан, тебе придётся выбирать между тем, что делает тебя тобой, и тем, чего от тебя требуют. Тогда-то ты и вспомнишь эту кружку и мои слова.

Изида сделала глоток настоя, резко сменив тему:

– Ты уйдёшь после полнолуния, как и было обещано. И пойдёшь не с пустыми руками.

– Я не просил платы.

– А кто говорит о плате? – Старуха усмехнулась. – Ты своё заплатил сполна. А перед тем, как ты покинешь племя, мы просто вернём тебе то, что тебе принадлежало. Твои вещи у Торка, Дар’рик. Все, какие имело смысл хранить и за чем требовалось ухаживать. Меч. Остатки брони. Сумки, скакун…

Я моргнул, осознавая сказанное.

– Торк? – Варвар, который караулил меня долгими неделями, с трудом ассоциировался с тем, кто мог хранить моё имущество. И уж тем более ухаживать за ним.

– Верно. Он берёг твои вещи как свои, можешь не опасаться.

Это было неожиданно вдвойне. Торк, тот самый Торк, который смотрел на меня волком в первые дни и был готов при случае стукнуть по темечку дубинкой – ухаживал за моим снаряжением?

– Я… благодарен. – Потому что в моих планах значилось выживание с тем немногим, что я мог изготовить сам. А уж никак не возвращение ко мне всего того, что я давным-давно списал, как пропавшее. Особенно лошадь Сивара, в седельных сумках которой наверняка должно было найтись немало полезного. – Спасибо.

Я глубоко кивнул Изиде как той, благодаря кому я вообще остался жив. Её предсказание позволило варварам найти меня раньше, чем это сделали чуждые. И её заступничество избавило меня от судьбы, уготованной чужакам.

– Торк ждёт в северном военном шатре. – Изида кивнула на полог. – Пойдёшь после того, как допьёшь отвар. А то сила уйдёт впустую.

Какую конкретно силу имела в виду старуха я так и не понял, но напиток допил, кружку убрал за пазуху, оделся – и совсем скоро, ступая по ровным тропинкам, связывающим лагерь, добрался до пресловутого «военного шатра».

От любого другого его отличала пара моментов: выставленные по периметру тотемы, украшенные старыми вещами погибших воинов племени, и отрезы яркой ткани, опоясывающей шатры. Торк обнаружился чуть в стороне: он стоял, привалившись плечом ко вбитому в землю столбу, и задумчиво ковырял ногтем лёд на топорище верного инструмента, с которым не расставался, по моим впечатлениям, никогда.

Ну а рядом с ним, разложенные на потрёпанной и использующейся сугубо в хозяйстве лысой шкуре, лежали вещи. Как мои, так и те, которые я видел впервые – принадлежавшие Сивару.

– Торк. – Воин поднял голову, окинув меня цепким взглядом:

– Забирай, имперец. Всё целое, ничего не испорчено…