Текст книги "Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Можно было сколь угодно часто морщиться при упоминании радикалов или консерваторов, считая их подходы опасными или неэффективными.

Но одно дело – когда неэффективность выражена чуть большими потерями или трудностями на границах. И совсем другое – когда неожиданно оказывается, что нелюди годами готовились к масштабной атаке, в то время как люди об этом даже не подозревали.

А Визегельд тем временем опустел, начав расслаиваться и растворяться в пустоте. И сквозь могильную тишину, накрывшую весь этот иллюзорный мир, я почувствовал знакомое, но оттого не менее ненавистное присутствие.

Давление на сознание, шёпот на грани восприятия, перекличку на паутине, связывающей между собой тысячи жирных, мыслящих свободно точек.

Рой.

Рой, внимание и размышление которого было направлено не на меня, а на город, на людей, на Орден и на Империю. Огоньки на паутине вспыхивали один за другим, и от них к остальным прокатывались образы, мысли и идеи, предстающие передо мной в виде этой мешанины планов и прогнозов.

Я был неучтённым элементом в этой системе. Невидимым, но способным внимать человеком, по-своему интерпретирующим то, чем на самом деле являлся разум чуждых.

Тогда я видел прошлое через призму связи с Роем, через способность, которой они меня невольно одарили в том лесу. А сейчас мой разум, окрепший и выбитый из тела, сумел воспринять набор возможностей, смоделированных коллективным разумом врага.

Их планы, их сценарии и их цели.

Визегельд не был единственным, и я даже сейчас, просыпаясь, успел уловить местоположение других таких же очагов интереса. Один, десять, двадцать, тридцать – масштабы замыслов Врага поражали, ибо они не шли ни в какое сравнение ни с одним из конфликтов, когда-либо обрушивавшихся на Империю.

Запах трав, бешеный стук моего сердца, тусклые ответы жаровни, пляшущие на стенах шатра – я как мог сопротивлялся возвращению в реальность, понимая, что во второй раз я так легко в «сеть» роя могу и не попасть.

Но человеческая слабость, слабость моя собственная, в который уже раз оказалась сильнее.

Из последних сил выжигая в памяти места и направления, я погрузился в блаженное небытие.

* * *

Изида вцепилась сухощавыми пальцами в запястье Нериада, остановив маленький костяной кинжал в считанных сантиметрах от горла имперца.

– Не нужно, Нериад. Всё идёт так, как должно.

Шаман, оскалив местами сколотые зубы, попытался высвободить руку, но хватка прорицательницы была по-настоящему мёртвой.

– Он – маяк в ночи для всей той мерзости, от которой мы с таким трудом здесь укрылись!

– Они его не видят. – Коснувшись плоскости кинжала другой рукой, старуха отвела оружие в сторону. – Поверь если не мне, то своей интуиции и духам.

– Это не просто какая-то там связь! – Нериад наконец-то высвободил руку, опустив её. Его взгляд всё ещё был прикован к имперцу, от которого на краткий миг он ощутил… не зловещее внимание роя, но что-то, ему предшествующее. – Он слышит их! Понимает! И духи племени в ужасе, старуха!

– Они лишь увидели то, что увидел он. Ты же видишь, этому мальчишке нелегко пришлось. Но самое страшное уже позади. – Она задрала голову, посмотрев куда-то вверх. – Полная луна сходит на нет, ткани мироздания укрепляются. Если ничего не произошло сейчас, то до следующего полнолуния нам нечего бояться. А если произошло… что ж, значит мы уже обречены.

Нериад ответил не сразу. Он ещё долго сверлил взглядом то Даррика, то Изиду, прежде чем заткнул кинжал за пояс:

– Я сообщу вождю обо всём, что увидел. И… в этом и был весь смысл?

– Новой жизни свойственно избавляться от слабых сторон, укрепляя сильные. – Изида кивнула, улыбнувшись. – Поэтому не торопись рубить сгоряча, Нериад. Дитя скорбящей охотницы однажды спасёт твоих внуков, если мы не совершим ошибку…

– Поэтому я и не люблю прорицателей!.. – Прорычал Нериад после небольшой паузы.

А затем он вышел из шатра, с силой захлопнув полог, лишь бы не видеть больше ни Изиды, ни этого проклятого имперца, над спасением которого он трудился много дней.

Изида же достала из сосуда влажную тряпку, принявшись и дальше протирать полосы крови, сочившейся из носа и ушей Даррика Саэля.

Полнолуние миновало, но это была лишь отсрочка.

Глава 8

«Пытаться уйти раньше срока бессмысленно. Но и проигнорировать всё увиденное я не могу. Вариантов остаётся не так уж и много» – то были первые мысли, промелькнувшие в голове в тот момент, когда я открыл глаза.

Утро после полнолуния встретило меня ужасной мигренью, тяжестью во всём теле и почти физически ощущающейся насмешкой, исходящей от окружающих лежанку черепов. Морозный ветер задувал свежий воздух в шатёр через настежь распахнутый полог, у которого, тихо переговариваясь, стояли Шор и Торк, извечный караульный и мой надсмотрщик, смурое и каменное лицо которого я успел за эти дни изучить во всех подробностях.

– О! Даррик очнулся! – Прямолинейно воскликнул Шор, ничуть не изменивший своим привычкам. – Погоди немного, не вставай. Сейчас весь спёртый воздух уйдёт, да новый прогреется…

Я покосился на жаровню, в которую явно недавно добавили древесины: она ещё не прогорела до состояния углей, и огоньки пламени вздымались на добрых полметра, кренясь в сторону входа.

– Сколько времени прошло?

– Одна ночь, имперец. – Отозвался Торк. – Великий шаман сказал, что тебе сильно повезло.

Руки сами сжались в кулак, а перед глазами встал отпечатанный в памяти образ пространств вдоль северных границ Империи. Я помнил, где находятся «сердца» роя и их скопления на нашей земле. И не забыл бы это ни при каких обстоятельствах.

Но информация во время войны – это товар с истекающим сроком годности. И если я хочу как-то передать сведения своим, то для этого придётся хорошенько так извернуться.

Для начала – заслужить доверие и свободу передвижения по лагерю. Затем – найти способ передать весьма объёмное сообщение. Шансов мало, но попытаться я должен.

«Но строить планы, исходя из наиболее благоприятного стечения обстоятельств – глупость. Так что в приоритете должна быть подготовка к тому, чтобы сразу после полнолуния как можно скорее самому добраться до границы».

И думать, как всё провернуть так, чтобы не попасть к своим раньше положенного, потому что аспект Смерти к моменту моего освобождения не выветрится. А то и укрепится в теле, если Нериад будет активно прибегать к помощи Её духов в вопросе моего исцеления…

Тут гадать бесполезно – придётся действовать по факту.

– Я бы хотел поговорить с Изидой. Если это возможно.

Караульный смерил меня пристальным взглядом, чуть прищурившись.

Его рука сжала рукоять боевого топора, покоящегося на поясе в грубом креплении из кожаных ремней, но агрессии в этом жесте не было. Лично я видел в этом обычную привычку, указывающую на то, что мужчина крепко задумался над чем-то.

– Я передам твою просьбу, имперец. Но до вечера старая Изида занята. Много раненых. – На последней фразе он осёкся, словно изначально не хотел об этом упоминать.

А я увидел в этом резонный шанс узнать хоть что-то о происходящем вокруг. Это сильно поможет мне уже в ближайшем будущем, пусть сейчас и придётся поднапрячься:

– Я могу помочь с заготовкой лекарств или с чем-то ещё. – Я упёрся руками в лежанку и поднялся, чувствуя, как спина тут же отвечает тупой ноющей болью, а в глазах темнеет. Тело вопило о покое, но моя воля оказалась сильнее. – Вы вытащили меня с того света, и я хочу помочь племени всем, чем смогу. Покуда это в моих силах…

Караульный прищурился, приоткрыв рот, но не находя подходящих слов. Зато слова нашлись у Шора, приблизившегося и попытавшегося толкнуть меня в сторону лежанки.

– Ты должен лечиться ещё много дней!

– Но через тридцать суток мне уже предстоит уйти. – Я возразил, улыбнувшись. Это был весомый аргумент в моих глазах, и я считал, что варвары его примут. Особенно если в довесок «приложить» нечто, имеющее вес для каждого из них. – Я уверен в своих силах. И считаю своим долгом помочь племени хотя бы в этом. Клянусь, я не доставлю проблем…

Шор обернулся к Торку, ища в глазах воина поддержки. Вот только мужчина при одном лишь упоминании «долга» уже начал склоняться к тому, чтобы выступить на моей стороне.

– Тяжёлой мужской работы тебе не поручишь, имперец. – Наконец выдавил из себя он. – Возьмёшься ли ты за женскую?

Я медленно кивнул:

– Я не считаю «женскую» работу зазорной, воин. И буду делать то, что потребуется.

– Торк, так нельзя! Он две декады назад даже встать не мог!.. – Шор, впрочем, не торопился менять свою точку зрения. Во многом потому, что своего мнения у него не было, а тут он выступал «эхом» мнений Изиды и Нериада, что порой приводило к забавным казусам. – Старик Нериад будет зол, и бабушка тоже!..

– Они не будут спорить с тем, что племени любая пара рук лишней не будет. – Спокойно парировал Торк. В его голосе прозвучала застаревшая усталость. – Раненых много, дел – тоже. Если имперец уверен, что не надорвётся, то пусть работает. А там Изида рассудит, ибо узнает о том много раньше, чем с ним что-то случится.

Это был не приказ, но и не предложение. Это был вердикт старшего, против которого младший, Шор, просто не мог выступить открыто.

– Ладно… – Нехотя выдавил из себя мальчишка. – Но только на кухне! Или с травами, он тому уже обучен! И я за ним присмотрю!

– Присматривай. – Кивнул Торк перед тем, как в два шага приблизиться ко мне, опустив мощную, не в меру широкую ладонь на моё плечо. – Имперец. Я вижу, как ты двигаешься, и потому скажу одну вещь. За кровь мы берём вдвойне, и никакое пророчество старухи не остановит моих братьев и сестёр, если ты вдруг задумал дурное. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Полностью. – Я кивнул, не отводя от воина взгляда. – Я клянусь честью в том, что не обращу ни твоё доверие, ни доверие племени против вас.

– Слово. – Варвар оскалился, убирая руку и отступая. – Шор, сообщи о нашей задумке старой Изиде и великому шаману. А я сопровожу имперца к… кухаркам.

Шор мигом подобрался, увидев в этом возможность отстоять «своё» мнение. И выбежал из шатра он тоже прежде, чем Торк успел что-то добавить.

Благо, я уже и сам знал, где и что находится, включая мою потрёпанную, но выстиранную варварами и могущую ещё послужить одежду. Не доспехи: те, как и меч с талисманами, предусмотрительно убрали куда-то подальше от меня, в отличие от тряпок.

Я быстро и под присмотром Торка оделся, поверх накинув то, что в этом племени называли плащом – тяжёлое нечто, сшитое из цельных шкур и позволяющее удержать тепло, даже оказавшись посреди пустоши в чём мать родила.

В этом элементе одежды не было ни изящества, ни красоты, чего нельзя было сказать о функциональности.

– Запахни полы понадёжнее. Ветра нынче бушуют… – Торк вышел наружу первым, и я шагнул наружу только после того, как последовал его совету.

В ту же секунду в бок ударил шквальный ветер, а вереница серебрящихся снежинок впилась в лицо, будто бы пытаясь стесать кожу. Сильно помогала месячная щетина, пытающаяся оформиться в бороду и усы: губы пока не мёрзли, чего нельзя было сказать про нос.

Но поселение варваров оказалось достаточно компактным, чтобы мы, продираясь по заметаемым снегом тропкам, добрались до нужного шатра уже спустя несколько минут.

– Леохена! Я привёл к тебе свободные руки! – То, что тут трудятся не кухарки, мне стало понятно сразу же.

Шатёр распирало от сложного, но узнаваемого букета запахов: металлический привкус свежей крови, кислинка гноя, щиплющий ноздри аромат горелой плоти, стоны раненых за многочисленными пологами, переговоры врачевателей… дух войны, который было так сложно забыть, нагнал меня и здесь.

«Вот, значит, как ты решил меня проверить. И благоразумно не оставил „имперца“ без присмотра среди одних лишь женщин да стариков» – промелькнула мысль перед тем, как по ушам резанул злой окрик.

– Имперец? Ты приволок имперца⁈ – От подпорки шатра отлип один из охраняющих помещение воинов, правой рукой вцепившись в рукоять заткнутого за пояс кинжала. – Торк, что б тебя предки выпороли! Ему тут не место!

– Его место там, где скажет Изида, Арак. А пока старухи здесь нет – там, где скажу я. – Торк вышел вперёд, оттеснив от меня своего товарища, и водрузив ладонь на его плечо. – Воин вызвался работать, чтобы не задарма есть наш хлеб. Хочешь отказать ему в этом?

– Он сглазит! Наведёт порчу! – Прорычал Арак, скрепя зубы. Но было заметно, что его пыл уже угасал перед непоколебимой уверенностью Торка.

– Низко же ты ставишь наших шаманов, Арак! – Откинув полог, в общий «коридор» вышла невысокая, но крепко сбитая девушка с закатанными по локоть, испачканными в крови и требухе руками. Она окинула меня взглядом, остановившись на лице.

Задумалась на несколько секунд, после чего решительно кивнула:

– За мной. Надеюсь, ты не боишься крови, Дар’рик. – Я приподнял бровь, но не стал спрашивать, откуда она знает моё имя.

Вместо этого я тоже закатал рукава, двинувшись следом за той, кому не стал перечить даже готовый ещё долго бодаться с Торком Арак.

– Крови я не боюсь. Знаю, как оказывать первую помощь, и…

– Это не понадобится. Пока не понадобится. – Отрезала девушка, откинув один из пологов и пропустив меня внутрь. – Будешь собирать грязные повязки, относить их на кипячение. Помогать остальным, с чем попросят…

Мой мозг воспринимал инструкции, а голова кивала в такт словам девушки… но мыслями я был среди лежанок, тянущихся из края в край. На застеленных шкурами жердях лежали тела. Мужчины, женщины, подростки и даже дети. С отсутствующими конечностями, почерневшими ранами, они бредили, стонали и, в отдельных случаях, тихо плакали, уткнувшись лицами в скошенные стены шатра.

Воздух тут был густым и тёплым от дыхания стольких людей, настолько, что атмосфера собственного шатра теперь казалась мне более, чем сносной.

– Дай руку. – Я вытянул правую, и мне на предплечье повязали цветастую тряпицу некогда синих, а теперь грязных, почти коричневых оттенков. Такая же была и у девушки, разве что стягивала её не простая бечёвка, а выбеленная. – Так все будут знать, что ты тут трудишься, а не просто шатаешься, Дар’рик. И продержись хотя бы несколько часов, чтобы остальные не отвергли тебя после. Понял?

– Понял. – Я перевёл на неё взгляд. – Ты откуда-то знаешь моё имя, но я не знаю твоего. И как я понял, ты тут за старшую?..

Предположение я высказал несмотря на то, что главенство довольно молодой женщины в местном социуме казалось мне чем-то крайне сомнительным. Потому что практически все общества, включая Империю, во многом опирались на возраст человека, а не на его фактические знания или опыт.

С этой вредной привычкой боролись, но вне крупных городов сие было действом практически бесполезным.

А девушка тем временем усмехнулась, качнув длинными, изначально прямыми волосами, ныне собранными в десяток тугих кос:

– Леохена, имперец. И нет, главная тут моя бабка. Но на мне распределение коек и новых рабочих рук. – Она с силой хлопнула меня по спине, заставив меня чуть поморщиться. – Ха. А ты крепкий, с такой-то раной.

Я прищурился, усмехнувшись сквозь боль:

– Как-то слишком много ты обо мне знаешь, Леохена. Но прежде я тебя не видел. – Разве что на правах лекаря она приходила в шатёр, пока я был без сознания. Но тогда почему её не приводили после?

Да и Нериад не раз говорил, что моим лечением занимался он и только он, а Изида «мешалась, занимаясь непонятно чем». И вплести в схему четвёртое действующее лицо, помимо Шора в роли «принеси-подай», у меня не получалось.

– Типичный мужлан. – Леохена грустно усмехнулась, отвернувшись. – Даже не поинтересовался, с кем придётся возлечь. Идём, покажу, где мы стираем и кипятим тряпки…

Я застыл, потому что меня как обухом по голове приложили. Внутри резко вскинулось всё: и гнев, и отвращение, и холодный ужас от того, что абстрактная «кандидатка» в один миг обрела голос и лицо.

А ещё оказалась в двух шагах, и явно не собиралась никуда исчезать из огромного шатра, в котором мне предстояло провести ближайшие часы.

– Иду… – Я двинулся за ней, едва совладав с эмоциями.

Я шёл за Леохеной, на автомате пропуская мимо других лекарей и их помощников. Голова была занята целой охапкой всколыхнувшихся мыслей, которые пришлось чуть ли не силой задвигать подальше, «на потом». Очередь на осмысление только росла, а привыкший не просто решать все вопросы сразу, но и многое планировать наперёд разум содрогался в ужасе от масштабов нарастающих поверх неотложных дел завалов, но делать было нечего.

Реальность в принципе оказалась куда менее прогнозируемой и понятной, чем я думал в обители. И теперь мне приходилось расхлёбывать последствия своей слабости – как слабости тела с магией, так и слабости духа, из которого наставники не сумели выковать настоящего капеллана.

Тем временем меня привели к одному из входов в шатёр, туда, где полог был распахнут, а морозный воздух старательно выталкивал наружу смрад варёной крови, мяса и гноя.

Вдоль стен шатра над огнём были подвешены котлы, вокруг которых трудились, сопя от натуги, подростки. Они палками перемешивали тряпьё в котлах, вынимали его, бросали в корыта, отжимая и проверяя чистоту. Тут же его полоскали и выносили наружу, туда, где вдоль тропинки тянулось широкое кострище, пульсирующее тлеющими углями и укрытое жердями, на которых сушили выстиранную ткань.

Несмотря на сквозняк, пар достигал концентрации, от которой щипало а глаза, а запах щёлока вблизи напрочь перебивал всё остальное.

А Леохена тем временем проследила за моим взглядом, кивнув удовлетворённо:

– Бери корзину, не медли. Чистой ткани всегда не хватает. – Хотелось сказать, что «чистой» эти тряпки назвать сложно даже после обработки, но я промолчал. Варвары явно не от хорошей жизни занимались всем этим, вновь и вновь используя то, что давно стоило выбросить. – И не лезь к раненым без спроса. Не разговаривай с ними. Многие тут в бреду, многие не знают о тебе, многие – не из нашего племени.

– Не из вашего? – Автоматически переспросил я, поднимая в голове обрывки разговоров Изиды и Нериада.

Они не единожды упоминали о том, что местный вождь собирает под свою руку выживших. И я знал, что сама Изида и Шор – из числа тех, кому повезло добраться до сюда.

Но вот масштабы от меня ускользали, и только тут, вспоминая «математику войны» и видя количество серьёзно раненых людей, порой не ходячих и с запущенными ранами, я понимал, сколько на самом деле варваров «влилось» в это племя.

И сколько погибло и погибнет, не добравшись досюда.

– Ты сюда болтать пришёл или работать, Дар’рик? – Последовал закономерный вопрос от девушки, уже двинувшейся куда-то вглубь шатра.

– Прости. Задумался. – Я поднял с пола приличных размеров корзину, ещё раз окинул взглядом перешёптывающихся и искоса на меня поглядывающих подростков… и, выдохнув, постарался очистить голову, двинувшись в другой конец этого пристанища умирающих.

За каждым из пологов я видел людей, борющихся за свои и за чужие жизни. Собирал грязные бинты и тряпки, трамбуя всё в корзину и не отвечая на лишние вопросы.

«Кто?». «Помощник».

Я мог бы сказать больше, но это значило бы остановиться, взять передышку тогда, когда мои руки ещё были нужны. Дети и подростки плохо справлялись с этой грязной и тяжёлой работой – пропитанные кровью, водой и мазями ткани были тяжёлыми, а забирать их приходилось оттуда, где порой мутило даже меня.

Та передышка после столкновения с чуждыми далась мне намного легче, ведь среди раненых были, по большей части, мужчины – охрана каравана и орденцы. Потому что тогда нам всё же удалось удержать основную массу тварей, не допустив худшего.

Здесь же раненых воинов было от силы половина от общего числа.

Скорее всего, как и в случае с Изидой и Шором, мужчины спасающихся бегством племён погибали первыми, а дальше за жизнь боролись все, кто мог держать оружие. И основной угрозой для обескровленных людей стали не чуждые, которые просто не оставили бы за собой выживших, а хищники и непогода.

Возможно, другие люди или разумные нелюди – ран от оружия тут тоже было порядком.

Поэтому я намеренно отстранялся, как учили в обители. Не позволял себе всматриваться в детали и лица. Видел только задачу и наиболее эффективные пути её выполнения.

Так работа казалась просто трудной. Монотонной, грязной и утомительной, но не более того. Периодически, когда новое тряпьё только скапливалось на местах, я занимал свободное место у одного из «холодных» котлов, полоща повязки, смывая с них основную массу крови, ошмётков плоти и клочков кожи.

Поначалу руки немели в ледяной воде, пока я не соорудил снаружи, с краю «сушилки», ещё одно посадочное место для котла, и не организовал хоть какой-то её предварительный подогрев. Стало легче и мне, и подросткам, руки которых по самые локти выглядели так, словно им самим скоро потребовалась бы медицинская помощь.

А на исходе четвёртого часа, когда сбор тряпок, полоскание, их кипячение и сушка превратились в нечто рутинное, в голове завихрились мысли.

«Леохена. Изида назвала её „скорбящей охотницей“. Скорбящей… кого она потеряла? И почему согласилась на эту сделку? Из долга или страха? Из ненависти к чуждым? Слишком мало информации, да и сути дела это не меняет. Интересно, Харр бы тоже так обсасывал эту мысль?..».

– Дар’рик, нужно новые собирать! – Звонкий голос одного из подростков заставил меня отступить от котла, вытащив из воды покрасневшие руки.

– Сейчас займусь. – Поведя плечами и распрямив ноющую спину, по которой потихоньку начинало расползаться онемение, я подхватил корзину и нырнул за ближайший полог.

По-хорошему следовало начинать от главного входа – так ходить было меньше, но сейчас там вновь засуетились, вынося наружу безнадёжных и занося новых раненых. Именно сегодня это происходило уже во второй раз: охотники и следопыты племени потрудились на славу, найдя и сопроводив сюда две группы выживших.

– Вода… – Перекладывая тряпки из малой корзины в свою, я услышал тихий, надтреснутый голос. Обернулся, сфокусировав взгляд и тут же пожалев об этом.

В углу, на низкой лежанке, лежала девочка. Лет десяти, не больше. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а губы – растрескавшимися до крови. Одеяло из шкур, натянутое до подбородка, неестественно плоско лежало ниже бёдер. Её лицо обрамляли светлые волосы цвета спелой пшеницы, а бледно-золотистые глаза, огромные и затемнённые болезненным блеском, смотрели на меня не с мольбой, а с простейшей животной потребностью. Жажда, и ничего более.

«Невозможно ненавидеть чуждых сильнее. Но…».

Я оглянулся, никого не увидев. Оставил корзину и вышел в общий «коридор», в котором, помимо всего прочего, стояли бочки с чистой кипячёной водой. Взял одну из чистых кружек, зачерпнул деревянным ковшом.

Вернулся, опустившись на корточки у лежанки:

– Вот.

Девочка жадно прильнула к кружке, немного облившись, но выпив всё до последней капли.

– Ещё… – Уже чуть увереннее прошептала она, вперив меня взгляд таких похожих на её глаз.

Я встал, как вдруг позади хлопнула ткань, и в этот крошечный закуток шагнула Леохена.

– Что ты делаешь? – Спокойный, слишком спокойный голос. И взгляд – прямой, усталый.

– Она просила воды, больше никого рядом не было. Я дал. Это не заняло много…

Леохена подняла руку, и я замолчал. Проскользнув мимо меня, она опустилась на колено перед девочкой, поправив одеяло. Та снова ушла в себя, и ни на что не реагировала, уставившись в потолок.

– Её зовут Лира. – Тихо сказала девушка, поднявшись и поджав губы. – И у неё гангрена. Она попала к нам слишком поздно. Великий шаман сказал, что Её духи уже вцепились в добычу. Завтра утром – обряд, который позволит ей уйти без боли.

Она говорила с напускным равнодушием, но кулаки сжимала до белизны.

– Вода не изменит исхода, только прояснит рассудок ненадолго. – Продолжила Леохена, глядя на меня. – И продлит мучения. Ты думал, что сделал добро? Ты ошибался. А теперь бери корзину и продолжай работать, если можешь.

Я на секунду сжал веки. Хотелось сказать что-то, оправдаться… но рационально смотрелись только проклятия в адрес Трона, чуждых и всей этой реальности.

«Не лезь, куда не просят, Саэль».

«Не всегда последствия очевидны».

«А благими намерениями, Даррик, вымощена дорога в Бездну».

Голоса наставников насмешливо перекликались в голове, пока я, давя эмоции в зародыше, поднимал корзину и выходил в «коридор», чтобы продолжить собирать тряпки. Тело гудело от нагрузок, но я знал, что уйду отсюда лишь тогда, когда сил хватит только на путь до своего шатра.

Борьба – она бывает разной. И если сейчас у меня хватает сил только на такую её разновидность… пусть. Я жив, и через тридцать дней вновь встану в строй. Возьму в руки меч, получу новый перстень и сделаю, что должно.

А пока – корзина, тряпки и котлы.