Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Август продолжал руководить своими подчинёнными, расхаживая вокруг кафедры кардинала. Откуда-то с боковой «улицы» кладбища появилась группа сервиторов. Их бледные мускулистые тела ловили отблески факелов, будто окружающий киборгов мрамор.

Тем временем возле могил появилась Мираэль. Мне не нужно было обладать псайкерским даром, чтобы чувствовать повисшее в воздухе напряжение. Сёстры не могли игнорировать ужасные шрамы, какими бы благочестивыми они ни были. Вряд ли они понимали, что даже милосердные обеспокоенные взгляды вызывали у их соратницы лишь раздражение.

Возможно, по этой причине Мираэль надела шлем, как только церемония завершилась.

К девушке медленно подошла Афелия. Рука палатины осторожно легла на левое плечо, укрытое узорчатой тканью с гербом канцелярии кардинала. Но подчинённая гневно сбросила ладонь своей госпожи, развернувшись к той лицом.

Прежде чем начался спор, я уже оказался достаточно близко:

– …я всего лишь беспокоюсь о твоем здоровье, Мираэль. Ты не была обязана приходить.

– Моему здоровью более ничего не угрожает, сестра-палатина, – холодно отозвался вокс шлема. – А пришла я потому, что меня обязывает долг перед его преосвященством.

– Я уверена, что кардинал бы не стал приказывать тебе… – Осторожно начала Афелия.

– Отныне ему и не потребуется, – отрезала Мираэль, указывая на плащаницу. – Теперь я – его личный защитник, сестра. Сам Бог-Император связал наши судьбы, и я подчинюсь.

Старшая воительница на мгновение растерялась, после чего коснулась забрала подчиненной.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Мираэль… Но ты не должна позволять чувству вины отвлекать тебя от твоего долга перед орденом.

Похоже, девушке не очень понравились последние слова палатины, из-за чего она схватила её запястье и пренебрежительно отбросила от своего лица.

– Его преосвященство даровал мне милость и прощение, сестра. Пока наша прецептория находится на Валон-Урре, на меня возложена обязанность защищать его преосвященство, – произнеся это, юная воительница удалилась, вливаясь в свиту кардинала, готовящуюся покинуть аллею.

Всё это время Афелия молча стояла у могил, глядя вслед своей подчинённой, будто в надежде, что та сейчас вернется. Но его преосвященство ушёл, а вместе с ним и все остальные, оставляя воительницу слушать воющий над склепами ветер.

– О каком прощении она говорила? – Спросил я, оказываясь рядом.

– Кардинал Анку сказал мне, что после пробуждения Мираэль очень сильно переживала из-за того, что не смогла защитить его, – воительница повернулась ко мне с укоризной в глазах. – Но вообще, инквизитор, вам не стоило подслушивать.

– Профессиональная деформация, сестра. Прошу прощения, – моя рука осторожно коснулась её бронированного плеча. – Я думаю, нам стоит вернуться в Собор, чтобы немного отдохнуть.

– Мне казалось, что все имена уже проверены. Что вы намереваетесь делать теперь?

Это был хороший вопрос, и Себастьян, кажется, дал мне на него хороший ответ.

– Арбитры обнаружили ещё два следа, которые нам не с кем сопоставить, так что я подозреваю, что в святилище существует тайный проход.

– Но ведь судьи всё исследовали… – Начала было Афелия и тут же поникла, столкнувшись с моим взглядом.

– К сожалению, сестра, вы сами требовали осторожного сканирования. Высока вероятность, что духи машин оказались слепы из-за наших собственных желаний, – дипломатично произнес я. – Теперь вы понимаете, насколько необходимо провести тщательный осмотр?

Некоторое время мы шли в молчании, пока воительница наконец не вздохнула:

– Хорошо, Хальвинд. Я даю разрешение, но только с условием, что осмотр вы произведете при мне.

– Разумеется…

***

Вернувшись в Собор, я связался с Себастьяном. Дознаватель ожидал меня у флаера, с наслаждением потягивая ароматный кофеин.

– Ну как всё прошло? – Первое, о чём он спросил, заводя двигатель. – Раз слухов о поимке убийцы нет, значит, и сегодня сопоставление ничего не дало?

– Да, – я мрачно кивнул, доставая из кармана информационный планшет. – Все эти люди кто угодно, но не убийцы… С другой стороны, это позволило реализовать твой план, Себастьян.

– Палатина согласилась предоставить нам планы Собора? – В голосе юноши звучала надежда.

– Не совсем так. Она позволила нам внимательнее просканировать святилище.

Дознаватель резко повернулся в мою сторону, на мгновение отвлекаясь от управления транспортом.

– Уже что-то…

Мы покинули окрестности соборного города, когда вновь начала бушевать метель, застилая всё перед лобовым стеклом. Корпус транспортника вновь затрясло, а когитатор разразился предупреждающими сигналами.

Наконец-то вернувшись в апартаменты, мы снова столкнулись с Икаром, который с неподдельным удовольствием воспринял просьбу почистить наши плащи.

Прежде чем отправиться спать, мы с Себастьяном решили обменяться добытой информацией, собравшись за столом в его комнате.

– А что насчет моей просьбы? – Напомнил я, откидываясь на мягкую спинку кресла. – Ты опросил слуг?

– Опросил, – стащив с себя сутану, дознаватель оказался в облегающем маскировочном комбинезоне. Из сумки на поясе он достал свой собственный инфопланшет. – Вот, взгляни.

Примерно десять минут я бегло изучал показания каждого из десяти слуг, всё сильнее хмурясь. Либо я был недостаточно внимателен из-за усталости, либо изначально заблуждался в своих подозрениях.

– Они что, все сервиторы?

Себастьян хохотнул, вежливо отбирая у меня устройство.

– Ты тоже заметил, да? Но нет, это люди. Этот ваш архивариус, похоже… крайне требовательная персона.

Я лишь кивнул, вспоминая слова Афениана Гвинке о своих подчинённых. Этот старый сукин сын был тем ещё тираном.

Каждый из его слуг с вожделением описывал, как проходил день хозяина перед ночью убийства с точки зрения своих собственных обязанностей. Общие обстоятельства при этом почти не отличались, будто бы Себастьян опрашивал одного и того же человека.

Частные моменты же относились к детальному описанию того, чем каждый из прислуги помогал старику. Одежда, омовение, смазка экзоскелета, кормежка. Некоторые детали вызывали омерзение.

И тем не менее, усталость лишала меня сил.

– Если ты что-то нащупал, то не стоит красоваться… – По-доброму огрызнулся я, делая глоток горячего рекафа и прикрывая слипающиеся глаза. – Так что?

Юноша хитро улыбнулся, словно малолетний школяр, который единственным из класса решил задачу. Складывалось впечатление, что его всё ещё переполняла энергия, несмотря на долгий и тяжёлый день.

– Они, как ты заметил, очень похоже и подробно описывают всё, что делает каждый из них. Но когда речь заходит о вечере, тут возникает интересная деталь. После омовения и подготовки ко сну, все слуги отправляются в свои кельи, а один из них зачем-то специально оставляет свежую одежду на ночь, пока второй отпирает замки в кладовой.

Себастьян сделал паузу и столкнулся с моим вопрошающим взглядом. Ему не требовалось слов, чтобы понять.

– Я специально спросил каждого, как проходит их каждый день. Каждый. И эти же слуги ответили, что готовят одеяния утром, а про кладовую и вовсе не упоминают.

– Значит, архивариусу зачем-то понадобилась одежда ночью? – Задумался я, снова пригубив напиток. – Думаешь, он решил совершить вечерний променад?

– Разве что по собственным покоям, – возразил юноша. – Каждый вечер слуги запирают двери по приказу господина. Так было и в ночь убийства канониссы.

– А что с кладовой? Ты не смог узнать, зачем её открыли?

– Когда я вернулся к этому моменту, слуга повёл себя странно, – покачал головой дознаватель. – Похоже, он понял, что проговорился и испугался. А кроме этого, о ней больше никто не упоминал.

Вопреки усталости, я отчаянно пытался сосредоточиться.

– Получается, наш архивариус имеет ещё один способ покинуть свои покои. Змей не такой немощный, каким хочет казаться…

Себастьян отложил инфопланшет и коснулся своей собственной кружки. Кофеин в ней успел остыть, что тут же отразилось разочарованием на лице его.

– Нам нужно сообщить сестре-палатине, Иероним. Гвинке что-то утаивает, и нам необходимо выяснить – что.

– Ты прав, Бас… – Тихо прошептал я, пребывая в задумчивости. – Утром сообщу Афелии.

Юноша одобрительно кивнул и положил информационный планшет на стол, как бы заканчивая разговор. Забрав с собой кружку с рекафом, я поплёлся в свою комнату.

Глава 7

…резкий смрад вырвал меня из забвения, вызывая судороги в желудке. Звуки постепенно обретали чёткость, и я смог расслышать, как кто-то всё-таки не сдержал паёк внутри себя.

Последнее, что я помнил, это скитания по Вольгу – столице Биатуса, в поисках апостола Бульгора. Шёл седьмой месяц войны, и совет инквизиторов решил отправить несколько разведывательных групп вглубь вражеских территорий.

Группе Микорда поставили задачу отыскать предводителя еретиков и при возможности ликвидировать своими силами. Не желая оставлять капитана гвардейцев, я вызвался возглавить их миссию в храмовом городе.

К сожалению, оказавшись на территории врага, мы выдали себя и попались…

Одновременно с воспоминаниями, возвращалась и чёткость окружающего мира, стремительно превращавшегося в просторные зловонные казематы. Вокруг царил чёрно-коричневый полумрак, разгоняемый только светом редких факелов. Комнату вокруг покрыла какая-то слизь и блестящие наросты, а то, что не так давно было столом в центре, теперь походило на гнилую кучу щепы и фекалий. Я вздрогнул от осознания, что это живое существо, увидев группу глаз разного размера, укрытых отвратительными складками и глядящих в разные стороны.

Следующим звуком, привлёкшим моё внимание, оказался чей-то довольный утробный рык.

– Ах, этот сладкий аромат отчаяния… – Глубокий бархатный голос, смешавшийся с хлюпаньем и чавканьем, начал приближаться. – И зловоние стойкой убеждённости…

В дальней части помещения послышались нарастающие тяжёлые шаги, а вскоре из-за ряда простеньких потолочных опор показалась процессия, похожая на чудовищную карикатуру священников.

Обмениваясь несвязной бранью и бросаясь друг в друга какими-то нечистотами, рядом с нами возникли мелкие пузатые твари. Складки на их бледной зеленоватой коже неприятно хлюпали, разбрызгивая гной, а из сплющенных голов торчали гниющие рога.

Почувствовав моё внимание, одна из тварей замерла и развернулась ко мне всем своим телом. Ростом она была едва ли мне до колен. Извращённое отражение херувима улыбнулось мне своей широкой зубастой пастью, после чего вновь принялось играться со своим побратимом, что уже спрятался за столбом, на котором подвесили Микорда.

Я снова оглянулся вокруг, пытаясь разобрать в полумраке, где у стен находятся живые люди, а где облезшие гниющие головы с мерцающими стеклянными глазами.

Когда на группу напали, мы были вынуждены разделиться. Вместе со мной и Микордом в лапы врага попал ещё и Калеб – самый молодой разведчик из отряда Бронтских Ножей. Всех троих нас привязали к массивным столбам с задранными над головой руками. Голыми запястьями и шеей я ощущал, как что-то тёплое стекает с потолка, касаясь кожи.

Наши походные рюкзаки были свалены в кучу, и обратить на них внимание мне удалось лишь из-за резвящихся демонов, с любопытством потрошащих непримечательный скарб.

– Так что же привело вас в нашу обитель, дети мои? Вы заблудились? Или намеренно вынюхивали что-то для своего ублюдочного идола? – Перед нами оказался хозяин голоса.

Рослый мужчина, одежда которого покрылась коростой от грязи, смешанной с кровью и гноем. Его лицо скрывалось под глубоким остроконечным капюшоном. В тех местах, где нечистоты не покрывали ткань сплошным слоем, я мог разглядеть искрящиеся от света факелов орнаменты из серебряной нити.

По ним мне удалось понять, что некогда этот человек принадлежал к местному духовенству.

– …что же вы молчите? – Бульгор умело изображал беспокойство, раскинув руки так, будто желал обнять нас. – Ждёте своих друзей? А может быть… своего Императора?

Апостол приблизился и коснулся моего лица своей рукой. Шероховатая кожа вся была покрыта кровоточащими трещинами, а пальцы венчали гладкие, переливающиеся на свету когти. Не в силах сдерживать натиск вони, я дёрнул головой, желая как можно сильнее отдалиться от источника запаха.

Это вызвало добродушный смех со стороны еретика, и он сделал шаг назад, касаясь бронзового амулета на шее. Он был единственной вещью в образе апостола, лишённой грязи, но выглядящей так, будто бы её создали неумелые ремесленники.

Впрочем, чем дольше я разглядывал декоративное изображение мухи, тем более совершенным оно мне казалась. Неровные следы молотка, ковавшего окантовку для треснувшего изумрудного стекла, и исцарапанные бесформенные рубины вызывали восхищение. Как точно создателям удалось передать несовершенство форм, отражавших неидеальность мира…

Только благодаря ментальным тренировкам я сумел стряхнуть с себя морок.

– Не смотрите на его украшение, – прошипел я своим пленённым товарищам.

– Вижу, что ты хорошо подготовлен, сын мой… – Вновь заговорил Булгор. – Значит… ты не ответишь мне, кто вы и зачем пришли?

Вместо ответа я лишь сплюнул на землю горькую слюну. Тогда внутри темноты под капюшоном сверкнули два зелёных огонька, и когтистая рука вновь потянулась к моей голове.

– Упорство… какое упорство… ты не представляешь, как я жажду испить его… – Апостол говорил с благоговением, едва борясь с чувством экстаза. – И будь уверен, я изопью…

Отняв ладонь от моих волос, еретик развернулся и начал удаляться, уступая место новой тени, всё это время почти недвижимо стоявшей у его правого плеча.

– Надеюсь вы, мой дорогой отец-экзекутор, сможете даровать мне это чудесное упорство… и новых детей…

– Я вас не подведу, Ваша Гнилостность… – Голос второго собеседника отдалённо напоминал натужный визг цепного меча, врезающегося в толстую шкуру орка.

– Надеюсь… – Мягко ответил Бульгор удаляясь.

Экзекутор вышел на тусклый свет, и я невольно вздрогнул. Если это существо и было когда-то человеком, то теперь об этом напоминали лишь должность и изорванная сутана, пытавшаяся вместить раздувшуюся низкорослую тушу с широкой пастью в том месте, где должна была быть ключица.

Прищуренные жёлтые глаза сверкали в темноте ехидным огоньком. Заметив мою реакцию, существо оголило шиповидные зубы, скрывавшиеся за распухшими губами утопленника.

– Теперь ты не такой смелый, да, еретик? – Проквакал экзекутор, подходя ближе и обдавая меня зловонным дыханием.

В этот раз я не смог сдержаться и согнулся, исторгая из себя остатки пайка, который успел съесть перед пленом. Мельтешившие всё это время у ног экзекутора демоны тут же бросились с удовольствием поглощать содержимое моего желудка.

– Трон милостивый… – Вырвалось у Калеба, что тут же заставило обернуться к нему жабоподобного демонопоклонника.

– Как ты смеешь сквернословить в нашем храме, богохульник! – Каждое слово он произносил с паузой, пока переваливаясь шагал к разведчику. – За это ты будешь первым…

– Иди к дьяволу, тварь! – Прыснул юноша, плюнув в сторону мучителя, но тот лишь раскрыл широкую пасть, изображая наслаждение.

– Живое… – Бормотал от удовольствия экзекутор, облизывая губы змеиным языком. – Какое же оно живое…

А следом нечто хлыстообразное молниеносно стегануло Калеба по щеке, рассекая плоть. К чести юноши, тот не издал и звука.

– Хочу еще немного… – Уродливая тварь поддалась вперед и начала слизывать кровь с разодранной кожи.

От отвращения лицо разведчика посерело, но он стойко держал себя в руках, пытаясь противодействовать ублюдку ногами.

Тот же быстро отпрянул, едва сдерживая искушение.

– Нельзя… Алифус… нельзя… – Тихо пробормотал еретик себе под нос. – Ты молод, брат мой… молод и полон сил… Скажи, точно ли ты веришь в труп на троне?

– Я верю в Бога-Императора, ты вонючий мешок с дерьмом!

– Жаль… – Разочарованно пробубнил экзекутор, протягивая руку к «живому» столу.

Повинуясь этому жесту, коричневая масса зашевелилась, словно через усилие выдавливая из себя некую вещь. В дрожащем свете факелов засверкало золото, увенчанное драгоценными камнями. Зазвенела цепь. Похоже, это был ещё один проклятый артефакт.

Завладев им, экзекутор вновь повернулся к Калебу и протянул руку к его лицу. Пальцы еретика больше походили на щупальца, увенчанные мелкими когтями, каждую секунду содрогавшиеся и скручивающиеся в разные стороны.

Но стоило им только коснуться окровавленной щеки, как плоть щупалец вздулась и обрела твердость. Обмокнув их в кровь, экзекутор начал выводить на лбу юноши какие-то знаки.

Гвардеец начал сопротивляться, агрессивно мотая головой, но из тени возникла третья рука, сжавшая шею, словно тиски. Еретик утробно заурчал, видимо, удовлетворенный отчаянием жертвы.

– Молодец, Алифус… гораздо лучше, чем раньше… – Похвалил он сам себя, отступая от разведчика на шаг и разглядывая отвратительные символы, покрывшие его лоб и скул. – А теперь приготовься к перерождению… брат мой…

Предчувствуя нечто ужасное, Калеб начал молиться. Однако даже перед лицом смерти он не позволил себе дрожать, стараясь чётко произносить божественные слова. Демоны у ног экзекутора тревожно запищали, в страхе прячась за просторной юбкой, из-под которой виднелись когтистые лапы.

Сам мучитель скривился. Если до этого он позволял себе медлительность и благоговение, присущее таинству, то сейчас его намерения стали прозрачными. Сделав шаг к юноше, он плашмя ударил того в лоб извлечённым ранее артефактом.

После этого Калеб закричал. От верхней части его лица закурился мерзкопахнущий пар, сопровождавшийся характерным шипением. Казалось, будто бы проклятая вещь пытается проплавить плоть.

– Теперь ты готов… – Довольно усмехаясь, экзекутор отнял руку от лица несчастного гвардейца, но лишь для того, чтобы коснуться ожогов другой. – Иди к нам…

Внезапно лицо Калеба охватило изумрудное пламя, перебегающее на уродливую ладонь еретика. Юноша забился в конвульсиях, тщетно силясь выбраться. Тем временем демонопоклонник начал осторожно отводить когтистую лапу в сторону морды.

Еще никогда я не видел подобного колдовства. Сквозь огонь вслед за когтями потянулось нечто, что можно было бы описать словом «прах». Разведчик продолжал истошно вопить, пока из него вытягивали саму жизнь.

В то время как экзекутор сладостно урчал, поглощая пастью искрящуюся дымку, кожа юноши стремительно бледнела и трескалась. Но из открывшихся ран текла уже не кровь, а чёрный ихор. Постепенно вопль боли становился всё более диким, пока голос окончательно не сорвался, превратившись в хриплый вой.

Наконец ритуал прекратился, отчего разведчик безвольно повис в путах, доставляя неимоверное удовольствие своему мучителю. Тот же, отвратительно облизываясь, обернулся ко мне.

– Чувствуешь?.. – Прорычал экзекутор, наслаждаясь моей яростью. – Брат Калеб теперь с нами…

Словно в подтверждение его слов, гвардеец дернулся, после чего задрал голову, демонстрируя тощий животный оскал. Точно такой же, как у мертвецов, которые наводнили Биатус в первые дни войны. Остекленевшие и покрасневшие глаза жадно метались по помещению, выискивая жертву, которую можно было бы растерзать.

Мелкие демоны радостно заплясали, собираясь у ног ожившего трупа, но экзекутор угрожающе рыкнул на них.

– Сколько вас пришло в столицу?! – Требовательно заревел еретик, делая шаг ко мне и угрожающе поднимая артефакт.

Оказавшаяся в тусклом свете факелов вещь заставила меня содрогнуться. Это была аквилла. Такая же, которую носят на шее высокопоставленные сановники Экклезиархии. Но теперь гордый орел растерял весь свой блеск, а крылья будто бы осунулись и потеряли форму. Некогда золотую поверхность покрывали сколы и вмятины, а местами и вовсе глубокие отверстия, в которых виднелось какое-то мелкое дрожание.

Когда экзекутор вновь взмахнул проклятой аквиллой, из неё посыпались мелкие личинки.

– Отвечай, иначе станешь такими же, как твой дружок!

– Ты ничего не узнаешь, жирный ублюдок! – Вклинился Микорд, брызжа слюной от ярости. – Ничего! Клянусь Троном, ты ответишь за Калеба!

– Потерпи, брат… Скоро ты тоже примешь наше благословение… – Издавая звук, лишь отдалённо похожий на смех, обратился еретик к капитану, после чего вновь повернулся ко мне. – Так что ты скажешь, брат мой?..

– Делай что задумал, варпово отродье… – Ответил я, пытаясь не отводить взгляд от мучителя.

Тот залился хохотом, хватаясь за огромный живот, а рядом с плечом выросло щупальце с заострённым когтем на конце. В воздухе засвистело, и мою щёку обожгло, после чего по коже потекло тепло. Склизкие пальцы коснулись моего лица и начали размазывать кровь, выводя уродливые руны.

Борясь с новым приступом тошноты, я краем глаза заметил какое-то движение за спиной демонопоклонника. Пока тот увлеченно проводил ритуал, во мраке казематов начали оживать тени.

– Приготовься узреть истину, брат мой… – Проквакал экзекутор, приближаясь ко мне угрожающе близко. – Ещё пара мгновений…

Проклятая аквилла уже замерла над моей головой, готовая в любую секунду запустить чудовищный обряд…

***

Тяжёлый сон наконец-то закончился, оставив послевкусие измождённости и ужаса. Наспех позавтракав, мы с Себастьяном отправились в Собор. Ночное зимнее небо нависало над городом, словно космическая пустота, лишь немного задетая далеким рассветом с востока.

В столь ранний час воздушные магистрали были почти безлюдными. Лишь изредка мы встречали лихтеры городских служб, чьи массивные корпуса после метели сбрасывали при полете снежный шлейф.

Перед отбытием из поместья, я связался с маршалом и вновь запросил помощь его вериспексов. Главный судья внимательно выслушал мои доводы, после чего уверил, что оперативники прибудут в течение нескольких часов. Этого было достаточно, чтобы взять под арест первого архивариуса…

– Почему сегодня так безлюдно? – Вслух спросил я, разглядывая пустующую южную лестницу, когда наш флаер пролетал мимо. – Обычно в это время уже начинаются службы…

– Это местный обряд, – подал голос Себастьян, закладывая вираж между шпилями семинарий. – Август говорил, что после парада следует день праздника, когда люди веселятся на ярмарках и тратят деньги. А следом – два дня воздержания. Даже службы не проводятся. Кроме вечерней.

Я с любопытством взглянул на дознавателя.

– Когда же ты успел погрузиться в местные обычаи?

– Вчера, – растерявшись, тот улыбнулся. – Когда спрашивал нашего церемонария о слугах Гвинке. А что? Думал, я отлыниваю от поручений?

Прежде чем ответить, я выдержал паузу.

– Вовсе нет. Но мне теперь интересно, что следует дальше?

– Так… Два дня парада, потом два дня воздержания… Завтра начнется так называемый «Тихий день». Август сказал, что Министорум советует провести его в семейном кругу или в большой соседской компании. Принято дарить небольшие подарки и прощать все долги.

– Какой полезный день… – Цинично усмехнулся я. – Уверен, местные коммерсанты в восторге.

– Я сказал примерно то же самое, – изящным маневром Себастьян заставил флаер замереть над посадочной платформой. – Предпоследний день праздника связан с поклонением павшим. На Валон-Урре похоронено множество военных-аристократов. Кто-то из них погиб ещё во время Анжуйского Крестового похода и теперь используется Экклезиархией как объект поклонения.

– Но они не святые… – Пояснил я самому себе.

– Да, – кивнул юноша, заглядывая в зеркала внешнего обзора. – Просто почитаемые предки, погибшие на службе Императору. В этот же день проводятся многочисленные погребения. Август сказал, что данная часть празднества ложится на плечи братьев-Мортус.

Ещё бы. Быть похороненным на Храмовом мире в день какого-нибудь религиозного праздника – большая удача, обеспечивающая мертвецу и его семье дополнительные почести и вес в обществе.

Зачастую богатые фамилии готовы привести остывающий труп родственника с других миров, чтобы похоронить его в какой-нибудь значимый священный день. Разумеется, за хорошую десятину, от которой церковь никогда не станет отказываться.

– Последний же день фестиваля – так называемое «Воскрешение». По преданиям, Друз ожил именно в этот период. Окончание знаменуется пышными службами по всему городу и проведением «Мессы Святого» самим кардиналом. Говорят, каждый год он придумывает что-то особенное.

Флаер тряхнуло, когда посадочные опоры начали тонуть в сугробах, образовавшихся за ночь. Я недовольно посмотрел на Себастьяна, который лишь беспомощно развел руками, одаривая меня невинной улыбкой.

– Так какой план? – Спросил юноша, покидая транспортное средство.

– Я отвлекаю сестёр, а ты продолжаешь искать тело канониссы, – ответил я, вышагивая по хрустящему снегу.

Впереди, у арки, ведущей в основной храмовый комплекс, нас уже ждали две воительницы. Их чёрная броня сливалась с царившими вокруг тенями, отчего белоснежные визоры на забралах казались призрачными лицами с мерцающими алыми глазами.

– Значит, допрос ты тоже хочешь провести без меня? – В голосе юноши звучала неприкрытая грусть.

– Уверен, помимо тебя будет достаточно желающих, Бас. Пока что тебе не стоит отвлекаться.

– Хорошо, учитель, – кивнув, дознаватель резко свернул к другому выходу, оставляя меня наедине с сестрами.

– Палатина Афелия ждет вас, инквизитор. Следуйте за нами.

***

В качестве резиденции сороритас из ордена Эбеновой Чаши использовался монастырь, примыкающий к одной из девичьих семинарий на восточной стороне холма. Это было величественное здание из алого камня, переливающегося от света ночных фонарей.

Когда мы добрались до него, небо над городом начало менять свой иссиня-чёрный оттенок на более мягкую голубизну. Воздух покалывал лицо морозом.

Несмотря на ранний час, атриум уже заполняли звонкие голоса юных послушниц, которых строгие настоятельницы выстраивали для похода на завтрак. К счастью, дети были слишком сонными, чтобы снова обратить внимание на моё появление.

По мере подъёма, мы проходили жилые комнаты всё более взрослых послушниц, пока наконец не достигли покоев сестёр битвы и канцелярии самой палатины.

Добравшись до тяжёлой дубовой двери, мои спутницы остановились и обменялись приветствиями с другой сестрой, охранявшей госпожу. Увидев мою инсигнию, та поклонилась и уступила дорогу.

Я благодарно кивнул и отворил дверь, шагая за порог.

Сестра-палатина сидела за массивным столом, заполненным бумагами и информационными планшетами. Над столешницей нависала когтистая лампа, свет которой серебрился на белых волосах воительницы.

Само же лицо женщины недовольно хмурилось, вглядываясь в сжатое в ладони письмо.

– Что-то случилось? – Поинтересовался я, ощущая напряжение.

Ответ последовал лишь когда я сел, заставляя резной стул заскрипеть.

– Хальвинд? – Встрепенулась Афелия, обращая взгляд ко мне. – Как давно вы здесь?

– Только что пришел, – на моем лице появилась сдержанная улыбка, шедшая вразрез с цепким подозрительным взглядом. – Выглядите встревоженной.

Несколько секунд собеседница молча разглядывала меня, как бы оценивая, после чего протянула письмо.

– Мне написал примус-медикус из госпиталя. Сообщает, что двое сестёр-госпитальеров не вернулись вчера вечером в свои кельи.

– Вариант с ночными службами не рассматривается? – Спросил я мимоходом, пока читал слова, написанные витиеватым размашистым почерком. – Они точно должны были вернуться?

– Пока что, я сказала всё, что знаю, инквизитор, – покачала головой сестра. – Я попросила сестру Тонгу отправиться в лечебницу и собрать более точные сведенья. Но… что если это вновь убийца?

– В таком случае, стоит послать сестёр к ближайшим святыням, палатина, – серьёзно сказал я, поворачиваясь лицом к круглому окну-розе. – Время раннее, так что мы вполне можем избежать обнаружения тел случайными свидетелями. Разошлите указания среди своих подчинённых.

Бросив взгляд через плечо, я заметил как на меня смотрят. Похоже, что холодные и расчётливые обсуждения с моей стороны только что убили внутри воительницы всякие надежды на положительный исход.

И тем не менее, замешкавшись всего на пару секунд, она начала составлять сообщения на одном из инфопланшетов, параллельно связываясь с кем-то по воксу.

– Что именно вы хотели со мной обсудить? – Теперь голос вновь Афелии звучал неприветливо и враждебно.

– Собирайтесь, Сестра, – на этот раз уже я протянул ей инфопланшет с разделом отчета, где содержался допрос слуг Гвинке. – У меня есть все основания полагать, что первый архивариус как-то замешан в смерти вашей канониссы.

Глаза воительницы хищно сверкнули.

– Вериспексы уже в пути, чтобы подтвердить подозрения. До их появления я намерен взять подозреваемого под стражу.

Афелия решительно кивнул, поднимаясь из-за стола.

– Прошу только дать мне время, чтобы подготовиться.

Произнося это, воительница подошла к боковой стене и потянула за какой-то шнурок. Из-за дверей в коридоре послышался далекий глухой перезвон.

Не дождавшись, пока я выйду за порог, палатина начала расстегивать свою сутану, выразительно глядя в мою сторону. Лишь после этого я опомнился и покинул кабинет.

***

Когда мы явились в архив, старик Гвинке встретил нас среди столов первого этажа. С первой секунды он понял, что происходит, но продолжал отыгрывать непонимание, делая вид, что отдается на нашу милость исключительно по своей воле.

Никто из младших священников не стал спорить, но было сложно не чувствовать обжигающих взглядов недовольства.

Поскольку арестант был слишком медлителен, о чём постоянно нам напоминал своими причитаниями, выводить его на улицу было опасно. Меня не покидало ощущение, что на нас могут напасть. Тогда Афелия предложила использовать туннели, пронизывающие толщу храмового холма.

В этих мрачных и холодных коридорах жизни было куда меньше. Время от времени в свете бледных люминосфер нам встречались настороженные служки и младшие духовные братья, посланные в подземелья лишь для того, чтобы избавить вышестоящих сановников от своего навязчивого присутствия.

На нескольких этажах располагались библиотеки и кельи, где любили уединяться те священники, что в первую очередь искали одиночество и тишину.

Там же нашёлся и лифт, ведущий к темницам.

– Надеетесь напугать меня, инквизитор? – Надменно проблеял архивариус, когда двери транспортной клети сомкнулись. – Напрасно…

Мир вокруг задрожал, и мы начали медленно опускать. Встретившись взглядом со стариком, я выдержал долгую паузу, после чего спокойно произнес:

– В сложившихся обстоятельствах, мастер Гвинке, я намерен не просто пугать вас, а если придется – причинять боль.

В глубоко запавших глазах впервые мелькнуло что-то похожее на страх. Кадык архивариуса дернулся на тощей шее, а сам он сделал шаг к стене.

Сохраняя тишину, я отвернулся к створкам, наслаждаясь произведённым впечатлением.