Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Тот несколько секунд глядел на устройство, после чего кивнул и повел нас к алтарю.

Под огромными ладонямиИмператора судьи установили какую-то аппаратуру, шипевшую и щелкающую внутренностями. Один из вериспексов, обладающий глубокой аугметикой головы, внимательно изучал осколок меча святого Друза, водя над ним ауспиком. Мощный пучок лучей, скользивший по отполированной стали, наполнял воздух запахом гари и горячего металла.

Этот вид привел воительницу в возбуждение.

– Маршал, я прошу вас бережно относиться к этому артефакту, – несмотря на вежливость, ее голос звучал как приказ. – Прикажите своему подчиненному остановиться.

Сыщик, сидевший на корточках у алтаря повернулся к нам, выставляя на показ немигающий зеленый окуляр, заменяющий левый глаз. Из репродуктора, расположенного на месте рта послышался хрип:

– Это орудие убийства. Необходимо произвести глубокий анализ, чтобы…

– Я сказала прекратить, – внезапно в руке у палатины возник болтерный пистолет, нацеленный на судью.

Меня это порядком удивило, но маршал сохранял невозмутимое спокойствие. Похоже, он знал о замашках Афелии куда больше.

– Сестра, я думаю нам всем стоит работать как одна команда, – осторожно начал я, кладя руку на ее бронированное запястье.

И тут же пожалел об этом…

Как только я коснулся доспеха, мгновенно сработали рефлексы воительницы и бронированный локоть врезался мне в грудь, выбивая все дыхание и отбрасывая к перилам возвышения.

Легкие сотрясла судорога, из уст вырвался припадочный кашель. Потребовалось усилие, чтобы устоять на ногах и не вскрикнуть от боли трещавших костей. Смахнув с глаз проступившие слезы, я бросил яростный взгляд на сестру, но тут же замер, как вкопанный.

Вместо Афелии на меня смотрела канонисса Луриния. Ее кроваво-красную котту развевал сухой ветер степи, несущий с юга запах гари и прометия. Воительницу окружали сестры в белых с красным доспехах. Все они нацелили свое оружие на меня и мое сопровождение.

Стоявшие неподалеку гвардейцы из уцелевших полков в недоумении обменивались взглядами, не понимая, что происходит и кого им поддерживать.

Глубоко внутри меня зрела бессильная злоба. Сороритас были непреклонны в своем решении, и это выводило из себя. Сейчас, когда наши силы перенесли тяжелый удар, они были готовы бросить нас и отправиться за призрачной надеждой на охваченный едкими туманами архипелаг.

Зубы скрипнули от ярости. Мне стоило догадаться раньше, что поход на Сицилус нужен был только для того, чтобы раздобыть транспорт до материка. Но я до последнего надеялся, что разумность перевесит праведный гнев и костное чувство долга.

Несмотря на проявленное в битвах мастерство, меня не покидала уверенность, что Луриния ведет своих подчиненных на смерть. Никакие реликвии не могли уцелеть в том хаосе, а если даже чудом сохранились, то теперь находятся в сердце вражеских владений. Так тратить боеспособные силы…

– …безумие, – прошептали мои пересохшие губы в ответ на горящий ненавистью взгляд.

– Опустите оружие, Хальвинд, – произнесла канонисса голос Афлеии, и мир вокруг начал приходить в норму.

Как только рассудок вернулся, я обнаружил себя стоящим напротив Афелии, нацелив в нее свой пистолет. Лишь благодаря невероятному самоконтролю удалось удержать оружие в руке и сохранить на лице то выражение холодной уверенности, которое на нем было.

– Вы тоже, сестра, – вместе с этими словами пистолет вернулся в кобуру, а по лбу потек холодный пот. – Маршал, пожалуйста уберите это от сюда.

Ничего не говоря, командир судий сделал какой-то жест, после чего вериспекс подчинился. Он отключил ауспик и принялся разбирать аппаратуру, стоявшую у алтаря.

Только тогда Афелия опустила болтер и прицепила его к магнитному замку на бедре.

– Прошу вас больше не провоцировать меня, – произнесла сестра спокойным голосом и направилась к лестнице. – Вы в доме Бога-Императора, братья! А потому ведите себя почтительно. Опустите оружие, сестры.

Безумие.

Понадобилось еще несколько минут, чтобы напряженная атмосфера начала рассеиваться, и сыщики вновь приступили к осмотру святилища.

Под моим руководством и с помощью знаний Афелии, мы проверили каждый угол, каждый ход, которым можно было пробраться в атриум помимо главных врат. Конечно, палатина не позволила слугам маршала использовать мощные ауспики, способные найти какие-то скрытые полости в стенах, но хотя бы удалось отыскать все следы и отпечатки.

Сбор улик закончился только к вечеру. К тому моменту моя голова налилась свинцом, а ноги грозили надломиться. Но дело того стоило. Пока челнок арбитров с ревом покидал пределы соборного города, я вновь перечитывал записи в инфопланшете.

Теперь можно было утверждать почти наверняка, что помимо убийцы и жертвы, в атриуме находился кто-то еще. Судя по характерным следам волочения и мелким нитям, оставшимся на рельефной поверхности стен, этот «кто-то» очень не хотел, чтобы его обнаружили.

Однако это добавляло новых вопросов. Если этот свидетель скрывался от убийцы, то они не были сообщниками. И раз так, то почему никто до сих пор не сообщил сестрам или лично мне о том, что видел? Может ли это означать, что помимо канониссы был убит кто-то еще, чье тело оказалось спрятано?

Я отключил экран планшета, давая глазам отдых. Освободившись от задачи, я вдруг ощутил насколько сильно устал. Из груди вырывалось прерывистое дыхание в виде белых облачков пара. Внезапно тело сотряс озноб. С каждым днем становилось все холоднее.

– Вы не собираетесь уходить? – Послышался уже знакомый голос Афелии.

Сестра вышла из полумрака, окутавшего сад, неся в руках два пластековых стакана. Воздух тут же наполнился запахом местного кофеина.

– Я предпочитаю не откладывать проверку фактов, – принимая свою порцию, я благодарно кивнул и уступил место на скамейке.

– Поделитесь? – На этот раз воительница говорила с большей приветливостью. Учитывая, что она принесла напитки, вероятно, желала расположить к себе.

Даже с порцией горячего бодрящего кофениа мое состояние было близким к тому, чтобы отключиться прямо на месте, поэтому мне совершенно не хотелось спорить. Я изложил свои предположения, ничего не скрывая.

– Но куда же тогда подевался этот «третий»? – Задумчиво спросила Афелия, делая очередной глоток. – В том углу мы нашли совсем мало следов.

– Возможно он ушел через главный вход, когда убийца скрылся. Все-таки, сегодня там наследили достаточно. Арбитрам понадобится время, чтобы разобрать уникальные отпечатки подошв и составить картину перемещений.

Из моей груди вырвался кашель.

– Вам стоит отдохнуть, инквизитор Ха…

– Зовите меня просто Хальвинд. О моих полномочиях говорит это, – я небрежно поддел пальцем инсигнию, так и висевшую на груди.

– Хорошо, – хмыкнула женщина, но обращаться к себе как-то иначе не предложила. Истинное сестринское высокомерие…

Допив кофеин, я поднялся на ноги.

– Завтра я бы хотел пообщаться с братом Бальтазаром. Возможно, он сможет пролить какой-то свет на случившееся. И, сестра… – Мой взгляд столкнулся с пренебрежительным взглядом воительницы. – Подумайте хорошенько, стоит ли скрывать тело. Если мы передадим его арбитрам, то сможем узнать гораздо больше.

– Я уже сказала вам, инквиз… – Насупилась Афелия, но не успела договорить.

– Хальвинд. И я не часто задаю вопрос дважды. Подумайте.

Не дожидаясь ее ответа, я зашагал прочь, где воздух уже содрогался от набирающего силу звона колоколов. В Соборе Святого Друза призывали на вечернюю службу.

**

Себастьян ждал меня у главного входа, греясь в свете пылающей жаровни. Мимо него тянулась бесконечная вереница обеспеченных прихожан, наряженных в богатые одежды для богослужений. Сам дознаватель облачился в монашескую рясу, укрыв голову глубоким капюшоном.

Это зрелище вызвало на лице улыбку. Мальчишка всегда имел склонность к театральным трюкам, когда речь касалась слежки. Но больше всего радовало, что он был готов действовать без приказа, следуя какому-то внутреннему чутью. Такое рвение вызывало чувство гордости.

– Август не сильно возмущался, когда ты попросил достать для него эти тряпки? – Спросил я шепотом, оказываясь достаточно близко к дознавателю.

– Я решил пойти длинным путем и попросил его провести экскурсию. Поэтому он с радостью принарядил меня, – из-под капюшона сверкнула хитрая улыбка. – Я проголодался. Пойдем отсюда?

– Пойдем.

**

Понадобилось около часа, чтобы выбраться из соборного города и отыскать простенькую закусочную вдалеке от шумной радиальной площади. К этому моменту хронограф отсчитал полночь, и помимо нас в заведении никого не оказалась.

– Что-нибудь удалось узнать? – Спросил я, когда круглолицая официантка оставила наши блюда на столе и скрылась на кухне.

– Не так много, – недовольно протянул Себастьян, накидываясь на омлет с мясом грокса. – Август со всей ответственностью отнесся к моей просьбе. Так что отойти от него даже на шаг было сложно.

– И все же?

– Мы много где прошли, и я часто замечал декоративные решетки в стенах. Судя по тому, как они втягивали дым курильниц – это вентиляция. По размерам довольно приличная. Думаю, шахты пронизывают все здания, связанные с основным склоном храма.

– Это может быть полезно, – кивнул я, занося новую информацию в планшет и параллельно делая глоток рекафа. К сожалению, как и во многих других мирах, этот напиток представлял из себя передержанную горькую бурду, лишь отдаленно напоминавшую настойку из листьев. Словно бы на весь Империум существует лишь одно место, где находится чайник, из которого черпают это пойло. И чистят его раз в тысячелетие…

– А что у тебя? – В голосе дознавателя ощущалось нетерпение. Он уже очистил тарелку от еды и теперь жадно смотрел на меня. – Я слышал челнок арбитров.

Указательным пальцем я развернул инфопланшет к Себастьяну и толкнул в его сторону. Несколько минут спустя, дознаватель отложил устройство и сделал еще один глоток из своего стакана.

– Не густо, – произнес он. – Но эта версия со свидетелем кажется странной.

– Почему?

– Потому что не ясно, куда тот делся. Не думаю, что здешние святоши решились бы следовать по пятам за маньяком, который практически голыми руками убил Сороритас. И почему он не вмешался? Разве они тут все не настолько праведные, что самоотверженны до безумия?

– Возможно этот оказался из числа робких, – пожал я плечами. – Священники бывают разными.

– Наверное. Но я вот о чем подумал – какой мотив у этого убийства?

– Есть догадки?

– Мне на ум приходит только заявление, – задумался юноша, глядя на темный пейзаж улицы через окно. – Странным кажется совпадение, при котором сестру битвы убивают прямо перед «лицом» Императора. Пусть даже каменным. При это осознавая, что сестры так просто этого не оставят. Как только праздник пройдет, они перевернут весь Валон-Урр.

В словах дознавателя имелся смысл.

– Если, конечно, убийца еще останется на планете. Паломники начнут пребывать через пару дней, а как только праздник закончится, то затеряться будет очень легко.

– Значит, нам нужно поймать его до дня Друза? – Теперь Себастьян говорил с вызовом, будто бы обсуждал пари. Порой меня удивляло то легкомыслие, с которым инквизиторы и их подопечные обсуждают столь…неприятные вещи.

– Звучит сложнее, чем кажется, парень, – попытался я осадить дознавателя. – Пока что у нас совсем нет зацепок кроме того бедолаги, что заперт в казематах Министорума.

– А что насчет первого архивариуса?

– Я поговорю с ним завтра, – после короткого лицезрения почти черного рекафа, который успел остыть, меня окончательно покинуло всякое желание его пить. – Но по оценке Афелии, он не смог бы убить Селестину.

– Но может быть у него есть сообщник, руками которого избавился от канониссы?

– А сам наблюдал из-за угла и наслаждался зрелищем? – Зло усмехнулся я. – Впрочем, не стоит отбрасывать и такую версию. Запиши ее и поедем домой.

Юноша подчинился и протянул планшет обратно, но прежде чем отпустить, спросил:

– Как ты?

Со стороны этот вопрос мог звучать глупо, но дознаватель и я сам прекрасно понимали, о чем идет речь. О том, что мучает меня уже три месяца. О том, что по мнению медикусов «Вечерней звезды» в лучшем случае могло стать причиной отставки.

А в худшем – поводом для заключения в психушку…

– В порядке, – буркнул я, вырывая устройство из цепких пальцев и пряча в карман. – Не отвлекайся, Себастьян.

Дознаватель поднялся следом за мной, но остановился у дверей. Раскрывшиеся створки пустили в зал прохладный ночной воздух и далекий шум оживленных улиц.

– Ты же знаешь, что я не смогу быть всегда рядом.

Некоторое время я смотрел прямо в изумрудные глаза, светившиеся в полумраке лица словно у джиринкса. Он беспокоился за меня. Искренне. Одни из немногих.

– Знаю, – ответ прозвучал тихо, мгновенно потонув в других звуках. Я же зашагал дальше в ночь.

Силы были на исходе. Стоило попытаться поспать хотя бы несколько часов. Это даст немного энергии, чтобы пережить еще один сумасшедший день…

Глава 3

Короткий коридор, выложенный из обсидиановых блоков, вывел нас в просторный атриум. Впереди на возвышении нескольких метров из стены вырастала половинчатая статуя Бога-Императора. По опущенному к полу лику свисали густые волосы из белоснежного камня, а руки Его были направлены к груди. Огромные ладони замерли в положении, будто бы Повелитель человечества стремился обнять нечто столь хрупкое, что способно рассыпаться от одного прикосновения.

В этом месте располагался прямоугольный алтарь, украшенный золотом и драгоценными камнями. Сверху его укрывала алая ткань, окаймлённая позолоченной вышивкой.

Оказавшись у подножья возвышения, я заметил голубоватое подрагивание воздуха внутри ладоней статуи. Вероятно, внутри алтаря располагался стазис-генератор, сохраняющий от ветшания некий артефакт.

Несмотря на наличие вокруг жаровен и подсвечников, с потолка падал яркий свет люминосфер, стирающий любую таинственность, пропитывающую помещение. Повсюду стояли какие-то священники, озабоченно рассматривающие что-то на обеих лестницах, ведущих вверх к алтарю. За ними молчаливо наблюдали сёстры в чёрных доспехах и шлемах.

Надо сказать, что появление Афелии приковало к себе множество взглядов. Но как только любопытные глаза опускались на мою грудь, все тут же старались сделать вид, что не встревожены.

– Что здесь произошло? – Спокойно спросил я целестианку, когда она остановилась на полпути.

– Был совершён страшный грех.

– А точнее? – Здешняя склонность к туманным ответам начинала раздражать.

Женщина обернулась ко мне, впиваясь свирепым взглядом, но в следующую секунду обрела самоконтроль и указала в сторону статуи.

– Поднимайтесь. Но смотрите под ноги.

Пожав плечами, я последовал её совету.

Священники вокруг нас вежливо освобождали дорогу на достаточно широких лестницах. Сёстры же выглядели напряжёнными. Большинство из них уже были полноценными воительницами, пережившими хотя бы один бой. Вероятно, во мне они видели угрозу, которую стоит держать в прицеле болтера.

Меня это не сильно тревожило, но стоило присматривать за Себастьяном.

– Не нравится мне, как они на нас пялятся… – Тихо шепнул он, поравнявшись со мной на верхней ступени. – Нас ведь не собираются убивать?

– Только если мы не нанесем им оскорбление, – я успокаивающе похлопал дознавателя по плечу и отошел к перилам, окружающим полукруглый фасад возвышения.

Тут повсюду была кровь и обрывки одежды. Ничего, что могло бы поразить или ужаснуть даже последнего бродягу подулья. Подобные вещи – всего лишь вестники куда более неприятных вещей, которые знакомы многим рядовым гражданам Империума.

Но служители Экклезиархии не все были «рядовыми». Многие из них были выходцами схол или местных семинарий. Их растили в строгости, но вполне может быть, что покинув своих учителей, они застревали в пыльных архивах и многоуровневых храмах, совершенно не сталкиваясь с жестокой реальностью.

В этот момент к нам поднялась Афелия.

– Сестра-палатина, кто эти люди? – ей навстречу вышла другая целестианка, молодая девушка с лицом, которое можно было бы назвать ангельским. – Неужели мы позволим чужакам…

– Довольно, Мираэль, – старшая воительница подняла руку. – Эти люди – инквизиторы. И раз уж они здесь, они помогут нам.

Я сделал несколько шагов к ним.

– Да, касательно помощи. Где тело? – Последние слова я произнес нарочито громко, чтобы их слышали все.

Тогда в святилище повисло молчание, нарушаемое лишь гулом стазис-генератора внутри алтаря. Большая часть духовников тупо пялилась в мою сторону с таким выражением лиц, будто бы они только сейчас поняли, что чего-то здесь не хватает.

Девушка, названная Мираэль, смотрела на меня возмущённым взглядом, будто бы я только что оскорбил самого Императора. Казалось, ещё немного и нас с Себастьяном просто пристрелят на месте за сам факт своего нахождения здесь.

Но в этот момент снова распахнулись двери, и звук этот разнесся по всему святилищу. Теперь помещение наполнил ропот благоговения, и он становился громче, чем ближе становились шаркающие шаги прибывшего.

– Инквизитор Хальвинд? – Голос, донесшийся снизу, принадлежал высокому мужчине в богатой рясе и высокой шляпе кардинала.

Сначала я не поверил своим глазам, но реальность не обманывала.

– Кардинал Банифаций? – Спросил я, подходя к экклезиарху, споро поднявшемуся по лестнице.

На вид ему сложно было дать больше сорока стандартных лет, что было совершенно невозможно, учитывая занимаемую им должность. Столь высокий духовный сан – это достижение сотен лет борьбы среди равных, что непременно отражается на теле и душе сановника.

– Так и есть, сын мой, – кардинал кивнул, беря протянутую мной руку обеими ладонями, позволяя ощутить легкое подрагивание долговязых пальцев. – Примите мои соболезнования касательно кончины мастера Кола. Но я не могу не заметить, что именно он привел вас к нам.

На лице священника возникла странная улыбка, за которую я был готов прямо здесь спустить его с лестницы.

– На все воля Императора, – вместо этого ответил я, возвращаясь в центр возвышения, где было больше всего крови. – Ваше преосвященство, быть может, вы ответите мне, что тут произошло?

Кардинал понурил голову, мгновенно меняясь в настроении, и медленно прошагал к алтарю. Всё это время вокруг царило торжественное молчание, будто бы все собравшиеся готовы обрести откровение.

– Брат Бальтазар совершал ночной обход помещений, примыкающих к Собору, – начал священник траурным, надломленным голосом. – Незадолго до рассвета, когда тени сгущаются особо, он заглянул в святилище Осколка и… – неопределённый жест рукой, обводящий место у алтаря. – Здесь лежала несчастная сестра Селестина… вся в крови и…

Кардинал выдержал драматическую паузу, отводя блестящие от слез глаза.

– Простите, инквизитор, говорить об этом тяжело, ведь не страшна смерть для сестры битвы, в сравнении с более порочным грехом…

От меня не скрылась болезненная реакция Афелии и Мираэль, отразившаяся на их строгих лицах. Похоже, что сотворённое здесь было актом надругания, но мне было необходимо уточнить.

– Вы имеете ввиду изнасилование? – Шепотом спросил я, подходя вплотную к собеседнику.

Тот не стал отвечать, но кивнул, смыкая глаза. По щекам потекли слёзы, а сам священник подошёл к ограде и воздел руки к потолку:

– Чудовищный грех был совершен здесь! И нам необходимо загладить свои вину перед Богом-Императором, что стал молчаливым свидетелем сего отвратительного деяния. На нас теперь лежит вина не только за недостаточную бдительность, но и за оскорбление Его! – Кардинал вернулся к алтарю и взял что-то из стазис-поля, после чего вновь повернулся к слушателям. – Взгляните на это, братья и сёстры! Взгляните на это святотатство! Да будет проклят тот еретик, что посмел взять в свои грязные руки обломок меча Святого, да будет его душа сожрана демонами за то, что он осмелился направить его против праведной девы Селестины!

Мощный голос кардинала эхом разносился по святилищу, наполняя скорбью и ненавистью души паствы. Даже я ощутил прилив праведного гнева, глядя на окровавленный кусок клинка, сжимаемый голой рукой священника.

…душный воздух святилища сменился знойной прохладой открытой площади, расположенной в северной части маленького городка, ставшего плацдармом для сил Империума. Я стоял рядом с наставником и другими инквизиторами, со стороны наблюдая за проповедниками, читающими молитву гвардейцам.

Голос этого сухопарого священника был настолько мощным, что, казалось, разносится по всем окрестным улицам. Это был только прибывавший полк с Бронта. Серые доспехи гвардейцев были чистыми и ухоженными, а лица наполнены мрачной решительностью.

В тот момент ни у кого не возникало сомнений касательно успеха кампании по подавлению восстания.

Но очередной порыв ветра вдруг приносит новый резкий звук, и проповедник падает с ограды фонтана. Его лицо превратилось в кашу из мышц и костей, а в лысом затылке виднелось обожжённое отверстие.

Кто-то из гражданских оказался партизаном, но тут же был убит бронтскими гвардейцами. Буквально за секунду тело еретика испарилось под градом сотни точных выстрелов. А после этого началась бомбежка…

Чья-то рука коснулась моего плеча, заставляя резко обернуться. Это был Себастьян. Похоже, кардинал закончил свою пламенную речь и уже возвращался к нам.

– И всё-таки мне необходимо увидеть тело, ваше преосвященство.

– Боюсь, это невозможно, сын мой. Селестина осквернена и мы вынуждены скрывать этот позор. Никто не узнает о том, что произошло до её кончины.

Мы с дознавателем переглянулись, пребывая в замешательстве.

– Прошу прощения, правильно ли я вас понял. Я не могу осмотреть тело?

– Ни в коем случае, увы, – кардинал был непреклонен. – Мне жаль, если это скажется на вашем расследовании, но взамен могу даровать вам право открывать любые двери в этих владениях Бога-Императора. Да поможет Он вам и сестре-палатине отыскать и наказать омерзительного богохульника.

С этими словами, священник сотворил знамение аквиллы на груди и удалился. Все присутствующие молча провожали взглядом удаляющуюся спину кардинала и его охраны, пока врата святилища на закрылись.

– Ну и переплёт… – Присвистнул Себастьян, разглядывая осколок клинка. – Он вообще в курсе, сколько здесь дверей?

Я лишь прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, после чего обернулся к месту преступления. Возвышение у алтаря было выложено из розоватого камня, украшенного чёрными узорами. Больше всего крови было здесь и на краю хранилища артефакта. Опустившись на колени, я достал из внутреннего кармана складной магнокуляр. Стоило только ему оказаться на глазу, как прибор ожил и начал жужжать и щёлкать, настраивая увеличение.

Судя по засохшим следам и отсутствию крови на ступенях, убийца нанес удар именно здесь. Приглядевшись, можно было найти отдельные капли крови на удалении в пару метров. Это означало, что было нанесено несколько ударов, а следы на алтаре и полотне говорили о том, что Селестина сопротивлялась. Даже без своей силовой брони сестра битвы представляла собой серьезную угрозу, но похоже, тренировки не спасли её от удара в спину.

Также на некоторых засохших лужах виднелись вкрапления иной биологической жидкости. Вероятно, это вторичные следы надругательства, о котором говорил кардинал. Чудовищно.

Я поднял голову к лику Императора. С этого места его взгляд казался укоризной или даже обвинением. Интересно, почему Он не сделал ничего, чтобы защитить свою дщерь?

– Что вы можете сказать, инквизитор? – Рядом оказалась Афелия.

Теперь её голос звучал не так враждебно, скорее подозрительно и устало. В нём ощущалась скорбь, которую тяжело сдерживать.

– Мало чего, – складывая магнокуляр, ответил я и поднялся на ноги. – Нам придется прибегнуть к помощи Арбитрес, чтобы снять отпечатки и выяснить кому принадлежит кровь с… со всем остальным.

– В таком случае, зачем этот священник позвал вас? – Раздался с лестницы осуждающий голос Мираэль. – Не проще ли нам полностью положиться на слуг Лекса?

Я не смог сдержать ядовитую ухмылку, разворачиваясь к этой идиотке.

– Конечно вы можете обратиться к арбитрам, моя дорогая сестра, – начал я так, чтобы слышали все в святилище. – Но подумайте вот о чем – скоро священный праздник, который ежегодно привлекает на Валон Урр миллионы паломников. Вы действительно считаете, что прямолинейность и жёсткость судей поможет вам быстрее найти убийцу?

Закончив, я скрестил руки на груди, выжидательно глядя на целестианку, пока та пыталась придумать ответ. В это время её лицо раскраснелось до такой степени, что в пору было ждать пар из ушей. Разумеется, она не могла ничем возразить, потому что даже столь наивное создание знает о методах Адептус Арбитрес и способно представить последствия в преддверии крупного религиозного праздника.

Но сдаваться она не собиралась.

– Сёстры, разве вы не слышите надменности в голосе этого человека? Ему же плевать на нас и нашу сестру! Неужели мы готовы довериться этому нечестивцу, висящему на грани ереси? Почему я одна возражаю, отстаивая светлую память по нашей павшей канони…

– Заткнись, Мираэль, – похоже, Афелии надоело наблюдать за представлением. Её бронированная ладонь едва коснулась щеки строптивой девушки, но на коже той уже расцветал синяк. – Произошедшее – чудовищный грех, и каждая сестра скорбит о нашем лидере. Но не забывайся. Ты ещё не палатина.

Мираэль всхлипнула от боли, хватаясь за ушибленное лицо. Ничего не говоря, она попятилась к остальным воительницам.

– Афелия, мне жаль, – нужно было разрядить обстановку. – Но без оборудования вериспесков мы здесь ничего не узнаем. Если вам действительно нужна моя помощь, то я буду ждать вас в Соборе.

Я уже собирался уйти, как заметил в коридоре группу священников, ведущих в святилище уборочных сервиторов.

– И прошу вас, ради Трона, не допускайте никого к месту преступления, пока не будут собраны все улики и сделаны пикты. Это в ваших же интересах.

Больше тут делать было нечего, а потому мы с Себастьяном покинули чертоги святилища, во главе с Августом возвращаясь в основной храм. На улице тем временем наконец рассвело, и теперь очистившееся от ночного шторма небо покрывалось пастельной голубизной, на фоне которой поблёскивали чёрно-белые стены священного города.

К моменту нашего возвращения в Соборе собралось немало народу. Хор у алтаря уже распевался перед утренней службой.

Несмотря на активные увещевания Августа, я решил занять места в середине скамей. Прихожан в храме было не так много, чтобы заполонить все ряды, а потому мне хотелось насладиться кратковременной передышкой, прежде чем Афелия решится сотрудничать со мной.

В том, что она придет, я не сомневался.

Усевшись на мягкую бархатную подушку, я закрыл глаза и упёрся в спинку передней скамьи. На самом деле у меня жутко болела голова. Неспокойный сон и вонь благовоний определённо не то, на чём настаивали медикусы с «Вечерней звезды». Но разве может быть у инквизитора отдых, если работа находит его даже здесь?

Воздух задрожал от тонких, набирающих силу голосов, что, благодаря великолепной акустике помещения, были слышны и в первых, и в самых последних рядах. Все посторонние разговоры тут же оборвались. Спустя время у алтаря заговорил священник с мощным вокс-усилителем, встроенным в гортань. Я заметил его ещё когда мы входили через боковой неф.

Даже с такого расстояния я различал скрип и шорох помех, наполняющих его речь. Это было похоже на скрип вилкой по тарелке. Невыносимо.

– Кажется, сёстры не в восторге от моего вмешательства, – начал я, поворачиваясь к Августу, сидящему со скучающим видом.

– Ты так думаешь? – Церемонарий, похоже, тоже хотел отвлечься от скучной речи своего «брата». – Мне кажется, они просто… всё-таки произошедшее столь отвратительно и ужасно. Даже девы битвы подвержены скорби.

– И всё-таки, почему ты решил пригласить меня?

– Видит Бог-Император, Иероним, я не стал бы обращаться к тебе, если бы дело не было слишком важным, – выражение пухлого лица священника посерьёзнело. – Несмотря на твои дерзкие выпады в сторону Имперской Веры, я преисполнен уверенностью, что твоя преданность Трону непоколебима. А потому, на всем Валон Урре нет никого, кто справится с этой задачей лучше тебя.

– И что, даже не скажешь, что меня послал сам Император? – Я криво усмехнулся.

– Не богохульствуй… – Укоризненно прошептал Август, складывая руки на груди. Мы немного помолчали.

– Я представлял кардинала старше.

– Ох, так все говорят, когда видят нашего старшего брата Банифация впервые, – священник тихонько хохотнул. – Но на самом деле ему уже двести семьдесят лет.

– По нему не скажешь, что он пользуется омолаживающими процедурами…

– И тем не менее, он бы давно умер без них. – Поучительно продолжал Август. – Но последние двадцать лет, кажется, он к ним действительно не прибегал. Вероятно, Богу-Императору угодно, чтобы его слуга оставался энергичным и молодым.

Последняя фраза могла бы вызвать у меня приступ смеха, но из уважения к старому другу я сдержался. Всё-таки в истории Империума достаточно чудес, когда вера в Него была способна не только отвести смертельный удар, но и немыслимое – вдохнуть вторую жизнь в мёртвое тело верующего.

Впрочем, в Инквизиции по этому поводу не утихают дискуссии. Мои братья убеждены, что не всяк чист, кто верует, а потому «дары», получаемые за свою самоотверженную службу, не всегда могут исходить от Императора…

Эта мысль вкупе с неутихающей головной болью заставила меня застонать под тяжестью воспоминаний. Не так давно я знал ещё одного кардинала, поборника веры, защитника своей паствы…

…он умер от моей руки.

Всплывшее в мыслях имя отозвалось импульсом боли, бросившим меня на спинку скамьи. На лбу тут же проступила испарина, а дыхание стало частым и тяжелым.

На мгновение я снова оказался среди пожелтевших колонн Солнечного собора на Биатусе. Всё вокруг покрывали трещины и фекальные наросты. Воздух благовоний сменился смрадом разложения.

Мое тело сотрясалось в ужасе ожидания, пока алтарь впереди медленно проявлялся в зеленоватой зловонной дымке. Всё это время над головой рокотал демонический колокол. Чем дольше я слышал этот звон, тем сложнее было отвести взгляд от конца нефа, где когда-то висел золотой двуглавый орёл.

Когда дым рассеялся, под куполом собора появилась чёрная фигура. Как только я её увидел, то тут же попытался закрыть глаза, но было уже поздно. Нечто у алтаря заметило меня и засмеялось, наполняя воздух звуком, похожим на предсмертные хрипы и кашель сотен тысяч несчастных душ.

Пальцы впились в подлокотник, пока я пытался убедить себя нереальности происходящего. Зубы скрежетали, пока внутри сознания звучали слова молитвы.