Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Улица встретила меня пробирающим холодным ветром. Дыхание вырывалось из груди белёсыми облачками, пока я шёл до рычащего во дворе лимузина. Странно, что это был не паланкин, запряжённый в четыре пары сервиторов, но тогда поездка до соборного города оказалась бы слишком долгой.

Похоже, что святые братья не могли ждать.

Чёрный автомобиль с вытянутым кузовом чем-то походил на торжественный катафалк, используемый братьями Мортус для транспортировки особенно важных людей. Такие же строгие квадратные формы, орнаменты в виде черепов и флажки, установленные вдоль капота, чадящего разогретым воздухом.

У двери в пассажирский салон стоял мужчина в простой рясе и с тяжеленной аквиллой на шее.

– Господин Хальвинд? – Поклонился он, как только я приблизился.

– Что стряслось?

– Мне не ведомо, господин инквизитор, – священник говорил спокойно, но в его тоне звучали предательские нотки волнения. – Могу лишь сказать, что Собор с раннего утра стоит на ушах. Все службы в главном святилище отменены, а старшие братья…

Несколько мгновений он выбирал подходящее слово, но, столкнувшись с моим нетерпеливым взглядом, окончательно смешался.

– Ну?

– Напуганы, господин инквизитор. Как есть напуганы.

Мужчина сделал шаг назад и открыл дверь лимузина, давая понять, что больше ничего не знает. Тем временем рядом возник Себастьян, как всегда практически бесшумный. Следов небрежного пробуждения более не осталось, и теперь дознаватель являл собой саму суровость Инквизиции, облачённый в сплошной чёрный плащ.

– Едем, – довольно кивнул я, занимая место в автомобиле.

Стоило только дверям захлопнуться, как все шесть задних колес завертелись, прокручиваясь на обледеневшем рокрите. Спустя секунду лимузин рванулся вперед, заставляя тело прижаться к спинке.

Священник занял место рядом с сервитором-водителем, отделённым от салона плексиглассовой перегородкой. Похоже, дополнительных разъяснений мы не получим до приезда на место. Тогда я расслабился и выглянул в окно.

Улицы Санктинуса всё ещё были окутаны предрассветным мраком, дрогнувшим лишь далеко на востоке. Мы быстро мчались сквозь полупустые гостиницы, постояльцы которых предпочитали ночному сну разгульное веселье.

Автомобильные дороги были практически пусты в направлении к центру, поскольку Экклезиархия крайне жёстко фильтровала трафик в своих владениях. Если ты простой паломник, то можешь забыть о коротком пути до интересующего тебя храма. В особые дни, церковь могла запретить проезд даже высокородным правителям планет, тем не менее предлагая им воспользоваться паланкинами или телегами с киборгами-носильщиками. Возможно, таким образом святые братья демонстрировали свою власть, говоря о равенстве перед Имперским Культом всех. От вшивого бродяги до планетарного губернатора или ещё выше.

Очень скоро жилые шпили сменились просторной площадью, которая, словно замковый ров, ограждала соборный город от всего остального. Здесь не было практически ничего, кроме уличных фонарей и лестниц, ведущих наверх, к главному святилищу планеты.

Однако рассмотреть Собор Святого Друза было невозможно. Лишь огромный чернеющий силуэт, теряющийся в низких облаках.

Водитель сделал несколько поворотов, и мы оказались на пустынной эстакаде, ведущей вглубь владений Экклезиархии. Здесь не мигали неоновые вывески, не искрились светом гололитические проекции агит-стендов или реклам. Только высокие газовые фонари отбрасывали слабый свет на белый и черный гранит.

Как и подобает любому священному месту в Империуме, мы тут же оказались в окружении черепов и двуглавых орлов, украшающих каждое строение от малой уличной кафедры, до возвышающихся рядом схол и семинарий.

Несмотря на ранний час, по улицам уже вышагивали паломники. Лишь когда наш лимузин пересек границу храмового района, на вершине зазвучал главный колокол. Ему в унисон затрезвонили остальные, расположенные повсюду. Это произошло так неожиданно, что у меня перехватило дыхание и заложило уши.

Людям на улице же было все равно. Казалось, будто бы они совершенно не обращают внимания на оглушительный грохот, заставляющий дрожать даже бронированные стекла автомобиля.

Всюду, где мы проезжали, открывались двери храмов и маленьких часовен, принимающие людей на утренний молебен. Граждане следовали дисциплинированными группами, точно зная куда и кому идти.

– Наверняка скамейки у них тоже распределены, – озвучил мои мысли Себастьян, позволяя себе лёгкую усмешку. – Как думаешь, что случилось?

– Нам стоит проявить терпение, дознаватель, – ответил я, продолжая смотреть в окно. – Очисти разум от догадок и мистерий. Они лишь навредят.

Мой менторский ответ заставил юношу смутиться и скорчить какую-то неподобающую гримасу, отражение которой я едва разобрал в стекле. Это вызывало улыбку, отвлекая меня от более чёрных мыслей.

Соборный город Экклезиархии. Самое настоящее логово змей. Клубок интриг и заговоров, что ежечасно плетутся за спинами имперских институтов под прикрытием безумных миллионов. Глядя на мрачные статуи космических десантников и укрытых капюшонами ангелов, я размышлял о том, насколько монументален и могущественен Имперский Культ. Воистину, в Империуме нет ничего более устойчивого, чем вера в Бога-Императора.

И тем не менее, эта же вера в прошлом дважды подводила человечество к обрыву, угрожая вновь бросить его в анархию и раздробленность Древней Ночи. Конечно, минуло много тысяч лет со времен Эры Отступничества и последовавшей затем Реформации Святого Тора, но Ордо Еретикус до сих пор находит последователей безумного Вандира, что стремятся разрушить наши устои изнутри, считая их ложными.

Интересно, на Санктинусе тоже скрываются Теневые Жрецы? Я слышал, что в сектор Каликсида – настоящее засилье этих безумных еретиков.

Наверняка. Не исключено, что они занимают очень высокие посты в церковной иерархии даже здесь, на такой тихой и спокойно планетке, как Валон Урр. Возможно, случившееся сегодня в священных стенах есть не что иное, как проявление их злобных козней…

– Иероним, – голос Себастьяна возвращает меня в реальность, и я отрываюсь от бронированного стекла. – Мы на месте.

Выйдя из лимузина, я понял, что это было не совсем так. Наш транспорт остановился у широкой лестницы, ведущей вверх, к самому Собору. В догорающих сумерках окружающие нас купола и острые башенки колоколен всё ещё представали мрачными фантомами, стерегущими своё тёмное царство. С обеих сторон от колоссальных ступеней были расположены жаровни. Когда мы остановились, я заметил, как группа сервиторов во главе с каким-то священником подпитывала эти пылающие чаши дровами. На спине каждого киборга было закреплено их столько, что даже аугментированные ноги слегка подгибались.

Очень быстро нас нагнали прихожане. Закутанные в церемониальные накидки с капюшонами, они молча брели по мраморным ступеням. Во главе таких групп обязательно вышагивал жрец, постукивая по древнему камню позолоченным посохом и произнося какие-то слова.

К сожалению, из-за усилившегося колокольного звона, я не смог ничего разобрать.

– Нам обязательно подниматься к главному входу? – Спросил я проводника, вглядываясь в сумрачный образ громады, возвышающейся впереди.

Священник тоже покинул лимузин и, ничего не говоря, пригласительным жестом указал на лестницу. Его лицо продолжало выражать благочестивую простоту, но я не сомневался, что был куда более короткий путь наверх. Просто кто-то приказал этому засранцу высадить нас здесь, чтобы продемонстрировать значение слов «не зазнавайся». Экклезиархия не питала любви к Инквизиции, но порой мы испытывали вынужденную необходимость друг в друге.

Однако у моего начальства было куда больше прав и причин вынюхивать среди служителей Министорума еретиков и предателей. За это они получили право ненавидеть нас.

Пожав плечами, я вступил на первую ступень и начал подъем. Себастьян молчаливой тенью двинулся следом.

Окружавшие нас костры согревали воздух и отбрасывали дрожащее свечение на одежды прихожан. Возвышающиеся вдоль лестницы статуи так же подсвечивались снизу, отчего выражение лиц святых и Астартес приобретало инфернальные черты.

Над головой утреннее небо продолжал сотрясать колокольный звон…

Пытаясь сосредоточиться, я закрыл глаза, но молитвы не помогают сдержать головную боль. В приступе злобы я ускорил шаг, просачиваясь мимо прохожих, бесцеремонно отталкивая их. Сначала они все были будто на одно лицо. Одинаковые дешёвые одежды с минимальными различиями в деталях. Одинаковые возмущённые вздохи и тут же нечленораздельные просьбы о милости, когда инсигния на моей груди вновь попадала на свет.

Но в какой-то момент я начал замечать гвардейцев. Одного, второго. Церемониальные тряпки сменились видавшей виды тёмно-серой бронёй. С тёмного неба с оттенком зелени начал падать пепел, а в опустившейся тишине был слышен лишь хруст камней на растрескавшихся ступенях.

Лица многих из них измотаны, покрыты свежими шрамами и окровавленными повязками. Да и сами они похожи на побитых бродячих псов с ссутулившимися спинами. Эта планета способна истончить даже гвардейскую выдержку…

Оказавшись почти на вершине, я приметил собирающуюся толпу. Кто-то у окончания подъема возмущался, проклиная весь свет на благородном наречии с характерными интонациями.

В мои мысли вновь пробивается колокольный звон, вынуждая замереть у ограды. Стирая пепел с лица, я обернулся в поисках Себастьяна. Сначала его лицо было тяжело разглядеть в дрожащей массе гвардейских шлемов, но внезапно дознаватель возник совсем рядом.

– Что-то случилось?

Его голос едва различим под оглушительным грохотом, но этого достаточно, чтобы привести меня в чувство. Снова моргнув, я вновь оказываюсь на лестнице, ведущей в Собор Святого Друза. Со светлеющего неба больше не падал пепел, но время от времени ледяные капли обрушивались на кожу. Гвардейцы исчезли, уступив место прихожанам. Однако аристократические возмущения всё так же звучали у подножья храма…

– В чем дело? – Спрашиваю я нашего проводника, который всё это время шел впереди. Для острастки я кладу руку на его плечо и разворачиваю к себе лицом.

Священник вздрагивает, но старается не показывать тревоги. Его губы всё так же изгибаются в благочестивой улыбке, и он разводит руками.

– Мне не ведомо, но думаю, что всё в порядке. Вас должны ждать, господин инквизитор. Прошу, следуйте дальше за мной.

Лишь поднявшись и протолкавшись через толпу зевак, мы оказались на широкой площадке перед главными воротами Собора. Огромные стрельчатые двери были выполнены из керамита и украшены золотым барельефом. На нём изображалось возрождение святого Друза на Маккавей Квентус. Овеянный золотым светом, крылатый воин заносил меч над своими убийцами из ксенорасы ю`ват, ведя за собой полки Имперской Гвардии.

Барельеф занимал всё пространство врат, окружённый по краям узорчатыми рамками в виде херувимов и крылатых черепов. Даже сумрачному свету жаровен было не под силу хоть немного умалить величественность этого изображения. Воистину, скульпторы заслужили погребение в стенах Собора за свою работу.

Впрочем, несмотря на красоту и торжественность, я не мог не вспомнить один из отчетов, которые читал в молодости. В закромах архивов Инквизиции сектора хранится документ, согласно которому лорда-генерала Друза убили собственные союзники из числа оппозиционной фракции штаба. Поразительно, как даже на войне люди не могут оставить своих алчных амбиций, готовые поставить под угрозу любое предприятие.

Правда это или нет, но после «воскрешения» Друза в рядах верховного командования действительно произошли чистки, а Анжуйский крестовый поход завершился блистательным успехом.

– Почему двери закрыты?! – Срывающиеся на фальцет возмущения здесь заглушали даже колокольный звон. – Кто смеет преграждать мне путь? Вы хоть понимаете, чем это чревато?!

В окружении десятка слуг в богатых ливреях, у ворот стоял мужчина. Со стороны было сложно определить возраст, поскольку знать активно прибегала к омолаживающим процедурам, но судя по его манерам и тону, мне пришло на ум одно слово: «юнец».

Этот юнец был одет в простые одежды прихожанина, которые тем не менее были сшиты из настоящих органических материалов и украшены редкими позолоченными узорами. На груди переливалась брошка в виде колосьев, оплетающих меч – герба какого-то местного знатного рода.

Ропот вокруг моего появления уже добрался до последних рядов слуг и быстро достиг самого господина в виде кроткого старика с ухоженной бородой, шепнувшего что-то на ухо юнцу.

Тогда тот оставил в покое двух непроницаемых мужчин из городской стражи и обернулся ко мне, сохраняя надменный вид. Это удивляло, хоть и не настолько, чтобы вызвать уважение. Очень многие глупцы считают, что их голубая кровь является индульгенцией от всего, включая Инквизицию.

– Инквизитор? – Голос аристократа стал менее заносчивым, но все еще сохранял высокомерие, прививаемое таким детям с рождения. – Значит, в Соборе действительно что-то стряслось?

Прежде чем ответить, я молча подошёл ближе, словно ледокол раздвигая толпу слуг, облепившую хозяина. – Что бы не произошло, ваши планы придётся изменить, лорд…

– Лорд Атрик, второй сын досточтимого лорда Стенграса, внука Иседора Мер, планетарного губернатора мира Мерров, – всё это торжественным голосом и с придыханием произнес тот самый старик с ухоженной бородой.

– Ух ты, вы ещё и герольда с собой водите? – Наигранно поразился Себастьян, чем вызвал багровение на лицах как минимум дюжины сопровождающих лорда.

Чувствуя растущее напряжение, я просто пошёл вперёд к самим вратам, где молчаливо несли караул двое мужчин в церемониальных одеждах. Впрочем, в руках они сжимали настоящие силовые мечи, прижимая ладони к груди, чтобы острие клинка смотрело в небо.

– Иероним Хальвинд, инквизитор, – громко произнес я, указывая на знак своих властных полномочий.

Стражники несколько секунд молчали, после чего впереди что-то загрохотало, выделяясь даже на фоне колокольного звона. Спустя ещё мгновения, громадный барельеф дверей вздрогнул и створки ворот начали медленно расходиться внутрь Собора, открывая вид на стену нартекса, украшенную гигантской статуей ангела в капюшоне.

В тени помещения нас уже ждали.

– Иероним! – Голос Августа одновременно изображал радость и мольбу. Раскинув руки, низкорослый священник тут же приблизился и обнял меня. – Мы признательны тебе за то, что ты решил взойти как и все наши дорогие прихожане, но… я не ожидал что ты захочешь сделать это именно сейчас…

Я обернулся туда, где раньше стоял наш сопровождающий, но того уже и след простыл, что вызвало у меня кривую улыбку.

– Мы просто хотели проявить учтивость, – пришел мне на выручку Себастьян, хищно выискивая подлого святошу глазами.

– Ох, славно… – Август отпустил меня и сделал шаг назад и сделал руками подзывающий жест. – Прошу за мной, братья.

– Прошу прощения! – Раздалось со стороны врат. – Но как быть мне? Брат Август, мне было обещано проведение свадьбы с дочерью шестого отпрыска Дома Крин! Вы хоть понимаете, что это за люди?

Произнося эти слова, сам лорд Атрик прошёл в Собор, не обращая внимания на развернувшихся к нему стражей. Толпа слуг тоже собралась завалиться следом, но им уже преградили дорогу скрещенные мечи.

Юнец не рискнул оттолкнуть меня или Себастьяна, но встал за спиной церемонария, задрав подбородок. Несчастный священник был вынужден обратить на него внимание.

– Мне жаль, лорд, однако в сложившихся обстоятельствах мы не можем предложить главную святыню для проведения вашего бракосочетания, но…

– Как это не можете? – Лицо юнца начало краснеть от злобы и возмущения. – Кардинал Анку обещал мне церемонию под сиянием обломка меча Святого!

Кажется, Август собирался что-то ответить, но я не стал ждать. Моя рука легла на плечо священника:

– Нам пора, брат. Время не ждёт.

Лорд был достаточно умён, чтобы не мешать мне пройти, а потому лишь бессильно наблюдал за нашими удаляющимися спинами.

Пройдя нартекс, мы оказались в главном помещении Собора Святого Друза. В Империуме существуют миллионы храмов и часовен, и все они строятся по схожим канонам, сохраняющим в себе строгость и торжественность имперской готики. А потому людям, путешествующим между мирами, подобные строения могут показаться схожими, или даже одинаковыми.

Но это место…

Шаги гулко отражались от пола, выложенного крупными плитами из розового камня, начищенного до зеркального блеска. Широкие боковые нефы опирались на два ряда колонн, высеченных в виде могучих космических десантников, удерживающих бельэтажи, где с перил свисали полотнища, изображавшие знамена полков Гвардии, которые участвовали Анжуйском крестовом походе и сопровождали Друза ещё до его перерождения.

Основной неф тянулся на несколько сотен метров, убегая вдаль и оканчиваясь искрящимся золотом алтарем. На таком расстоянии рассмотреть детали было невозможно. С боков пространство заполняли сотни скамей, вырезанных из тёмного дерева. Подлокотники и ножки украшали лакированные орлиные головы и когтистые лапы, а сиденья и спинки покрывал алый бархат.

Потолок главного нефа скрывался в темноте. Он был таким высоким, что под сводами собирались облака сероватого дыма от сотен курильниц, установленных по всему собору. В этих искусственных облаках мелькали сервочерепа и херувимы, носящиеся среди громоздких канделябров из переливающегося серебра и золота.

Основные конструкции и колонны Собора были выполнены из чёрного обсидиана, украшенного розовым мрамором. Казалось, что архитекторы специально преумножали тень там, где нужно, чтобы сохранять таинственный полумрак, разгоняемый пламенем свечей и люминосфер, установленных на подставках вдоль скамей.

Помимо нашей троицы здесь присутствовали ещё несколько священников в белых сутанах, что в царившей темноте придавало им схожесть с призраками.

– Так что произошло? – Наконец спросил я, как только колокольный звон стал тише из-за монументального сооружения.

– Чудовищное святотатство… Убийство! – Взмахнул руками Август, не в силах сдержать свой гнев. – Подобные деяния в стенах храма Его бросают тень на всех нас, Иероним. Это будто проклятье!

– Кто жертва?

– Ох, несчастная канониса из Эбеновой чаши! – Священник зашморгал носом и остановился, чтобы нащупать в карманах своей одежды платок. – Несчастная Селестина…

– Постой, – я тоже остановился, глядя на собеседника. – Сороритас?

– Да… – Не в силах сдержать слез, Август высморкался. – Несчастная сестра! Кто бы мог подумать, что пережив поход на сорок-семь Капелла, она погибнет от удара в спину!

– Это…чудовищно… – Выдохнул Себастьян, сочувствующе глядя на церемонария.

– Не то слово, сын мой, не то слово… – Стирая с лица слезы, прошептал тот и вновь пошёл вперёд. – Пойдёмте, мы и так запоздали.

Путь до нужного места занял ещё некоторое время. Пройдя под куполом Собора, мы покинули его через боковой неф, ведущий не на улицу, а на просторную лестницу, спускающуюся до девичьей семинарии. Здесь украшений было уже меньше, но стены были куда светлее, создавая атмосферу аскетичной строгости. На пути нам встречались группки девочек, ведомых своими наставницами в тёмных одеждах и капюшонах. Похоже, здесь располагалось нечто вроде схолума.

Далее Август вывел нас на улицу, и мы оказались у подножья Собора, но с другой стороны. Здесь располагался широкий сад, заполненный деревьями, что по сезону уже растеряли всю листву. Извилистая брусчатая дорога привела нас к святилищу. Оно было во много раз меньше самого Собора, но не менее богато украшено.

На этот раз двери сторожили воительницы в непроницаемой черной броне, украшенной белыми накидками. Как только мы появились, они нацелили на нас свои болтеры.

– Спокойно, сестры, – Август выступил вперёд, мирно выставив перед собой руки. – Это брат Хальвинд, инквизитор из Ордо Еретикус, и его дознаватель Ворн.

Несколько секунд стражи внимательно разглядывали меня, после чего одна из них произнесла что-то в вокс-бусину. Оружие всё так же смотрело в нашу сторону, что немного тревожило Себастьяна. Я видел, как напряглось тело дознавателя, готового к броску при первом же признаке опасности.

– Я думаю, всё в порядке, – тихо произнеся я, кладя руку на его плечо.

Юноша стрельнул в меня взглядом, но всё же принял более спокойную позу.

Тем временем двери в святилище распахнулись, но не для того, чтобы впустить нас. Из-под стрельчатого проема вышла женщина в такой же чёрной броне. Печати чистоты и знаки на котте говорили о её многочисленных заслугах и старшинстве среди других.

– Я Афелия. Палатина местной прецептории ордена Эбеновой чаши.

– Далеко же вы забрались от Святой Терры…

– Я сделал несколько шагов вперед, тактично отодвигая с дороги Августа и поднимая перед собой розетту.

– Я Иероним Халь…

– Я слышала ваше имя, инквизитор, – резко оборвала дева битвы, впиваясь в меня недоверчивым взглядом. – Я задам два вопроса – зачем вы здесь и что вы имеете против пребывания на Валон Урре моего ордена?

В её вопросах звучал откровенный вызов, как и у всех сестер. Многие из них были ревностными фанатичками как снаружи, так и внутри, что часто отражалось в виде чудовищных шрамов и обильной аугметики, заменяющей отсутствующие конечности.

Афелия тоже обладала следами битвы. Её зрелое лицо наискосок рассекали три борозды, начинающиеся где-то за правым виском, задевая лоб, переносицу и оканчиваясь у левого уголка губ. Эта рана была нанесена давно и, к удивлению, не обезображивала носительницу, но подчёркивала её суровый вид, прямо как коротко стриженные седые волосы.

Разглядывая свою собеседницу, я начал улавливать запах гниения, медленно растекающийся по саду. На глаза навернулись слезы, и я моргнул, чтобы стряхнуть их.

…и тут же вздрогнул, увидев перед собой полутруп Афелии, который продолжал стоять напротив меня, пошатываясь на ветру. Как у большинства мертвецов на этой проклятой планете, её бледная кожа покрылась язвами, струпьями или отслоилась вовсе. Голова облысела, а застарелый шрам теперь постоянно сочился гноем вперемешку с чёрной кровью….

– Инквизитор? – Требовательный голос целестианки вырвал меня из забытья.

Я с ужасом обнаружил, что моя рука лежит на рукоятке стаббера, скрытого под плащом. Придя в себя и прочистив горло, я спрятал руки за спину.

– Меня пригласил мой давний друг – брат Август, – рука в черной перчатке указывает на священника.

Тот подпрыгивает на месте, словно бы его в чем-то обвиняют, и тут же встаёт рядом.

– Так и есть, моя госпожа, – кивает толстяк. – Как только я узнал о случившемся, тут же послал за братом Хальвиндом. Всё-таки он инквизитор и обладает огромным опытом в расследовании подобных ересей. Я не сомневаюсь, что его помощь вам будет только на пользу!

Женщина несколько секунд оценивающе разглядывала Августа со смесью пренебрежения и злости, но в конечном счете вздохнула, опуская скрещенные на груди руки.

– Что ж, видимо, такова воля Бога-Императора, – посетовала она и развернулась ко входу в святилище. – Идите за мной, все трое.