Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Пробежав полкилометра, я оказался на распутье. Теперь дорога выводила либо к проспекту и процессии, либо уводила куда-то вглубь внутреннего двора, накрытого тенью от близких шпилей богачей. Но в этом сплошном сумраке я отчётливо разглядел знакомый блеск ствола.

Звук выстрела отразился от узких стен оглушительным звоном, но я уже метнулся в сторону, когда пуля попала в левое предплечье. Из-за вспышки боли, я замешкался и не смог точно ударить. Кулак прошел в считанных миллиметрах от лица стрелка, и он смог ткнуть меня стволом в живот.

Но выстрелить еще раз я не позволил, ловко просунув палец между спусковым крючком и рукояткой. Убийца не сразу понял, что случилось, но я уже схватил его свободной рукой за левое плечо и врезался головой в недоумевающее тощее лицо.

Послышался хруст, и мой оппонент начал оседать, заваливаясь в темноту. Я продолжал блокировать спуск пистолета, пока не отвёл ствол в сторону. Палец болезненно пульсировал, но это было пустяком в сравнении с застрявшей в мышце пулей.

Чтобы осмотреть противника, пришлось вытащить тело на свет ближайшего фонаря. Сердце не билось, а окровавленный нос странно оттопырился и будто бы «натянулся» внутрь черепа.

– Фраг! – Выругался я, обрушивая кулак на грудь трупа.

Впрочем, долго сокрушаться времени не оказалось. Стоило только подняться на ноги, как на проспекте, прогремел взрыв.

Схватив пистолет мертвеца, я опрометью кинулся на главную улицу, с которой в переулок уже забегали напуганные люди. Охваченные безумием, они совершенно не обращали на меня внимания.

Один из беглецов врезался в моё левое плечо, тревожа раненую руку. От вспыхнувшей боли меня бросило на ближайшею стену и выбило из легких весь воздух. По мере того, как адреналин иссякал, застрявшая пуля тревожила меня всё сильнее.

Тем временем впереди раздались первые выстрелы. Пистолеты и лазганы. Встречный ветер принес горький запах гари и пепла.

Расталкивая всех на пути, я наконец выбрался на проспект, охваченный дымом. Прямо посреди дороги развернулась ужасная картина: роскошный паланкин кардинала опрокинулся, один из сервиторов носильщиков превратился в кровавое месиво на рокрите, а сам его преосвященство бездыханно лежал внутри перевёрнутого балдахина, укрытый окровавленными шторами. Белые одежды испачкались, придавая хозяину большее сходство с первыми пилигримами Каликсиды, чем тот явно желал…

Недалеко от паланкина лежала мёртвая сестра битвы. Похоже, неожиданный взрыв опрокинул её, оставляя беззащитной для подлого удара топора, раскроившего незащищённую голову.

Вторая же оказалась разорвана на части. Внутренности несчастной раскидало на несколько метров вокруг бездыханного тела.

Третья воительница оказалась вытеснена на край дороги, где стразу трое убийц пытались связать жертву стрекалами. Оставшаяся без оружия, дева битвы могла лишь отмахиваться бронированными кулаками, получая разряд за разрядом.

Лишь Мираэль еще оставалась в строю, вооруженная ревущим цепным мечом и окружённая пятёркой расчлененных тел в капюшонах. Лицо сестры выражало истинный праведный гнев, но она не позволяла себе отойти хотя бы на шаг от кардинала, который продолжал лежать без сознания.

Тогда убийцы, вооруженные короткоствольными лазерными карабинами, начали осыпать её зарядами, вынуждая девушку отчаянно прикрывать голову бронированными руками.

В сложившейся ситуации мне не оставалось ничего, кроме как наброситься на ближайшего стрелка, отвлекая на себя ещё и внимание его компаньона. Преодолевая боль, я опрокинул первого противника на спину, одновременно стреляя во второго.

К счастью, моё появление оказалось достаточно неожиданным. Выпущенные в спешке пули поразили стоящего убийцу насмерть, а поваленный мной преступник тут же схватился за нож. Свежий и полный сил, он легко смог опрокинуть моё тело и запрыгнуть мне на живот. Смертоносная сталь сверкнула над головой в капюшоне и гильотиной сорвалась вниз, навстречу моему лицу.

В крови вновь заполыхал адреналин, подталкивая меня на отчаянный шаг. Недолго думая, я подставил под удар левую кисть.

Боли почти не было, когда острое лезвие рассекло плоть между костей ладони, заставляя нож зависнуть в паре сантиметров над лицом. Мой поступок оказался настолько спонтанным, что оппонент замешкался. Этого мгновения было достаточно.

Подстёгиваемый нарастающей болью и творящимся вокруг кровавым безумием, я из последних сил направил правый кулак в лицо убийцы. Удар оказался настолько сильным, что сбросил того на землю и лишил чувств.

Вскочив на ноги, я с болезненным стоном извлёк нож из руки, беспокойно наблюдая хлынувшую из раны кровь. Взор начала застилать алая пелена, а звуки вокруг будто бы начали отдаляться.

Подобрав лазерный карабин вырубленного стрелка, я сделал несколько прицельных выстрелов по группе убийц, вооруженных стрекалами. После того, как голова первого из них разлетелась на куски, налетчики ослабили напор на сестру битвы и та, уловив момент, словно самка карнадона яростно бросилась на своих обидчиков с голыми руками.

Внезапно у паланкина послышался вскрик.

Обернувшись, я увидел, как Мираэль сошлась в бою сразу с несколькими налётчиками, пытавшимися оттеснить её от побратима с огнемётом. Воительница легко бы справилась со своими обидчиками в ближнем бою, однако она никак бы не успела достать стрелка.

Тем временем кардинал так и не пришёл в себя, а запальная свеча у ствола огнемёта уже разгоралась, готовая поджечь прометий.

Я в спешке прицелился из лазгана, но вместо выстрела тот издал лишь предательский гул, а батарея прыснула искрами. Бесполезное оружие упало на рокрит, а глаза начали отчаянно рыскать по чёрному покрытию дороги в поисках хоть чего-то, способного стрелять. Как только на земле блеснул знакомый хромированный корпус, я прыгнул к нему, протягивая руку в полете.

Мысленно моля Императора, чтобы тот даровал мне патроны, я растянулся на рокрите и выстрелил навскидку. Времени прицеливаться не было, а потому палец надавил на спуск три раза, пока последний оглушительный хлопок не сменили сухие щелчки.

Мираэль уже расправилась с тремя убийцами, окропив доспехи и землю вокруг кровью, однако последний уцелевший с огнемётом всё-таки успел активировать своё зловещее оружие. В следующий миг ствол изрыгнул жадное прометивое пламя в сторону несчастной девушки и кардинала. Но даже в такой безвыходной ситуации Мираэль не забыла о долге и самоотверженно закрыла Банифация Анку собой, поворачиваясь к пламени спиной.

Возможно, она видела мои старания и надеялась, что я успею.

Но я опоздал всего на мгновение.

Моя первая пуля попала в ногу стрелка, заставляя содрогнуться. Подчиняясь спонтанному движению, пламя резко дернулось вверх, нависая над воительницей словно покров. Рыжие всполохи осыпались на чёрные доспехи словно огненное конфетти.

Затем второй выстрел поразил лопатку налетчика. Огнемёт вновь дёрнулся в сильных руках, задираясь к небу и уводя смертоносное пламя от кардинала и сестры битвы.

Третья же пуля задела один из сосудов с огненной смесью…

Вырвавшееся из бреши топливо обволокло стрелка и тут же воспламенилось от падающих над головой всполохов. На короткий миг над проспектом разнёсся душераздирающий предсмертный вопль, который потонул в рёве огня.

А следом детонировал и огнемёт, второй баллон которого просто не выдержал высоких температур. Дрожащее тело скрылось в шаре ослепительного пламени, разбрасывающего вокруг брызги огненной смеси.

Прежде чем ощутить жар взрывной волны, я услышал крики Мираэль. В ослепительном зареве мне удалось рассмотреть лишь бьющееся в конвульсиях чёрное тело, отброшенное на балдахины паланкина.

Я попытался подняться, но тело протестующе свело судорогой, вновь швыряя меня на рокрит. В этот момент раны окончательно взяли надо мной верх и мир вокруг начал стремительно темнеть.

Глава 5

– Хопкинс, есть сигнал? – Спросил я в очередной раз, уже потеряв надежду.

Гвардеец минуту вглядывался в экран ауспика, после чего покачал головой.

Я тихо выругался, ударяя стену.

Уже три дня наш отряд блуждал по руинам Сегина – самого крупного города на южном архипелаге. Ещё два года назад он был одним из главных оплотов борьбы с восстанием и демоническим вторжением на Биатусе. Но сейчас, выглядывая из окна башни, я видел лишь развалины и едкий зеленоватый туман, стелящийся по улицам улья, где бродили обезумевшие культисты.

Тут не было ничего, кроме смерти и разложения.

Но двумя неделями ранее именно отсюда поступил сигнал с просьбой о помощи от канониссы Луринии. Трон, они отправились на архипелаг два года назад! Никто не верил, что они уцелели.

Но будь проклят этот кардинал Юсто за то, что запустил свои щупальца так глубоко в души солдат! Проклятая Экклезиархия имела огромное влияние в силах освобождения. И теперь совет инквизиторов был вынужден считаться с мнением её представителя…

Именно поэтому нас отправили сюда, в Террой позабытую яму, чтобы отыскать тех, кто скорее всего уже давно сгинул в попытке отобрать у еретиков какие-то бесполезные сокровища.

В этот момент на лестнице появились Микорд и один из его разведчиков. В течение последних суток они рыскали вокруг верхних уровней улья, ища возможность пробраться наверх. Вполне возможно, что кто-то из сестёр смог добраться до главного коммуникационного узла или забаррикадироваться в покоях губернатора.

Отсутствие сигналов можно было списать на атмосферные возмущения вокруг острова и этот чёртов туман, от которого каждый раз выворачивало желудок. Ведь даже мы не могли никак связаться со своими, как только оказались в пределах Сегина.

Дав разведчикам пару часов на отдых, наш отряд двинулся вниз. С вершины одной из пожарных башен мы спустились катакомбы подулья. Время от времени на пути у нас вставали банды хаосопоклонников или мертвецов, безвольно бродивших по трущобам. Сохраняя скрытность, мы без жалости и раздумий избавлялись от каждого, кто мог хоть как-то доложить о вторжении. Однако больше всего пугала малочисленность сил, с которыми мы сталкивались. Даже оказавшись у грузового подъемника, который использовался служителями Омниссии для доставки специальной техники, нам не смогли оказать хоть сколь значимого сопротивления. Микорд, как и я сам, подозревал ловушку.

И всё-таки мы продолжали осторожно продвигаться к сердцу улья, внимательно вынюхивая каждый возможный путь. В течение нескольких дней мы поднимались по аварийному колодцу, поскольку резервные генераторы давно исчерпали энергию и Сегин погрузился в абсолютную темноту, разрываемую лишь кострами еретиков.

Долгие ночи мы проводили в технических каморках, забитых шкафами с вонючей истлевшей одеждой, выставляя дозорных. Вкус трупных батончиков очень быстро стал привычным и вожделенным после каждого длинного броска.

Спустя шесть дней с момента прибытия, мы поймали слабый сигнал канониссы. К сожалению, попытка установить связь ничего не дала, кроме перехвата местной богохульной передачи, от пары секунд которой у Хопкинса пошла кровь из ушей.

На седьмой день ауспик вывел нас из колодца, который начинал казаться бесконечным, в некие чертоги. На планах улья не было ничего похожего на широкие стрельчатые коридоры, украшенные витиеватой резьбой и золотом. Образы Империума и героев анжуйского похода обретали здесь странное воплощение. Несмотря на красоту, они казались неправильными, искажёнными.

И чем дальше мы углублялись внутрь таинственной крипты, тем сильнее становился сигнал, а вместе с этим крепло убеждение, что это место отравлено порчей.

Время словно потеряло власть над этим местом, сводя с ума наши хронометры и вокс-станцию. Мир замер, и только бесконечный коридор казался чем-то постоянным, потому что сюжет на его фресках продолжался.

И теперь он рассказывал о временах, которые предшествовали приходу Империума в сектор Каликсис…

Свет фонарей скользил по истории, превышающей возможный возраст Сегина на три тысячи лет. На наших глазах вырастали огромные человеческие империи, порабощенные древними и могущественными существами.

Их сила и знания были столь обширны, что даже самые невероятные таинства Адептус Механикус казались детскими играми. Этими чужими были те самые ю`ват, правившие данной частью космоса многие тысячи лет. Ещё когда Империум лишь зарождался в пламени объединительных войн Терры, эти места тлели на углях былого величия.

И причиной тому был варп.

Знания и технологии, недостижимые для человеческого разума, имели демоническое происхождение, оказывали тлетворное влияние на самих ю`ват и всех тех, кого они поработили. В жертвы приносились целые планеты, чтобы получить возможность гасить настоящие звезды.

Один из солдат Микорда рухнул на колени и забился в конвульсиях, когда на него обрушилось всё осознание безграничной мощи хозяев здешних стен. Мы попытались привести бойца в чувство, но спустя несколько секунд он просто замер. Жизнь покинула его тело, и мы словно воочию наблюдали, как душа уносится вдаль, силясь отыскать выход и растворяясь в здешних стенах.

Я приказал отряду завязать глаза и прекратить смотреть на фрески, в надежде, что мне хватит сил провести бойцов до цели.

Никогда до этого момента на мою долю не выпадало более тяжелых испытаний, чем блуждание по таинственному тоннелю. Несколько раз на пути мне встретились разлагающиеся трупы культистов и более древние, истлевшие кости.

Наконец мы добрались до конца, где потолки и стены коридора начали медленно расширяться, превращаясь в огромную залу. Из густой тьмы здесь вырастали спиральные колонны, словно сталагмиты и сталактиты, срастающиеся в невозможной вышине. Из пола вдоль дороги вырастали уродливые подсвечники из материала, который ранее я никогда не видел. Самое ближайшее, на что он походил, были кости мамонтов с далекого Флинта.

Как только фрески исчезли, я позволил своим бойцам снять повязки, и вскоре Хопкинс заметил, как пространство заполняет мягкий внутренний свет. Несмотря на внимательные поиски, мы так и не смогли понять его природы.

– Господин… – Покрывшееся потом лицо Микорда выглядело напуганным. Последний раз я видел что-то подобное восемь лет назад, когда мы впервые столкнулись с чумными десантниками в штабе южного фронта. – Это чертовски плохое место… нам надо убираться…

И я был склонен согласиться с капитаном, пока один из бойцов не подозвал нас к себе.

У одной из колонн лежала мертвая сестра битвы. Судя по бледному лицу, она умерла совсем недавно, что казалось невозможным. На её броне, несмотря на наличие старых потускневших огарков лазерного огня, не было никаких следов недавнего сражения. Всё указывало на то, что дева просто села и умерла.

Но что настораживало сильнее всего, так это усиливающийся сигнал, улавливаемый ауспиком откуда-то из глубины крипты.

– Нам придётся идти, пока не найдем источник, капитан, – ответил я без удовольствия.

Но Микорд лишь кивнул, полагаясь на мою уверенность. За минувшие годы конфликта мы с ветераном Ножей смогли установить глубокое взаимодоверие.

Не знаю, сколько ещё часов нам понадобилось, чтобы достичь цели, но видит Император, каждый из нас в глубине души надеялся отыскать хотя бы одну живую сороритас.

Тогда, у границ разрушенного Сицилуса, за Луринией на архипелаг ушли две дюжины сестёр. Две дюжины отличных воинов, которых мне чертовски не хватало в последующих боях. Когда мы прорывались через города, наводнённые ходячими трупами, или попадали под обстрел сил хаоса, я каждый раз проклинал канониссу за легкомыслие. За слепую веру, которая толкнула её на столь безумную авантюру.

Конечно, отряд из двадцати пяти воительниц не помог бы нам без потерь выбраться на север к своим. Однако он мог бы сохранить куда больше жизней…

Теперь же мы находили тела мёртвых женщин посреди крипты, разбросанные, словно куклы в колыбели аристократа. По началу никто из нас не мог отыскать хотя бы каких-то ран, послуживших причиной смерти, но в какой-то момент всё изменилось…

Возможно, всё это было лишь игрой нашего воображения или воздействием того самого тумана, пронизывающего весь Сегин, потому что спустя какое-то время Хопкинс вскрикнул, словно увидел саму смерть.

Мы сгрудились вокруг бойца и замерли от недоумения.

У одной из колонн лежала мёртвая сестра битвы. Но её тело было похоже на гниющий нарыв, силящийся вырваться из ржавеющих доспехов. Там, где некогда была красная котта, из бледной плоти торчали обрывки изодранной ткани. Лицо бедняжки выглядело как одна сплошная опухоль. Один глаз вытек, а второй опух до размеров детского кулачка и налился кровью и гноем.

Но больше всего нас поразил не вид несчастной сестры. Несмотря на чудовищные увечья, можно было без труда разобрать позу, в которой та умерла.

– Трон святый… – Произнес кто-то из гвардейцев, затаив дыхание. – Мы вернулись обратно?

И действительно. Колонна и костяные подсвечники вокруг указывали на то, что мы вернулись в начало. Но почему тогда тело девушки теперь было так изуродовано?

Внезапно моего плеча коснулся Хопкинс.

– Г-господин, сигнал, – на молодом лице не осталось места для отваги. Только страх и абсолютное недоумение. – Он приближается…

Стараясь подавить нарастающую тревогу, я не сразу понял слов бойца. В это время воздух в крипте стал пропитываться сладким зловонием, будто бы мы оказались посреди гор трупов, готовящихся к сожжению. Могло показаться, что смрад исходит от трупа воительницы, но по странному совпадению, он возник именно после того, как источник сигнала начал перемещаться…

– Движение! – Крикнул стоящий чуть в стороне разведчик Микорда, пристально вглядываясь в полумрак залы.

А в следующее мгновение могильную тишину разорвал треск лазгана. Ярко-красные лучи начали расчерчивать тьму, наполняя её мягким светом. Там, впереди, мои глаза сумели разглядеть ещё несколько безобразных тел, разбросанных точно так же, как и те, что мы встречали ранее.

Но сёстры битвы перестали беспокоить меня сразу, как первый заряд достиг цели и осветил нечто бесформенное, бредущее нам навстречу неверной походкой.

Гвардейцы зажгли фонари и потратили меньше мгновения, чтобы изготовиться к стрельбе, но стоило только неизвестному существу оказаться под лучами яркого света, как все мы замерли.

В нескольких метрах от нас стояла Луриния. А точнее то, что осталось от канониссы и её сестёр. Тело женщины раздулось от демонической заразы, разрывая доспехи и обретая чудовищные, изломанные формы. Геральдические символы ордена Белого Шипа покрылись ржавчиной и осыпались, уступая место более отвратительным знакам, выросшим словно бы из самого осквернённого керамита.

Узнать канониссу теперь можно было лишь по левой половине лица, что будто бы в насмешку осталась почти не запятнана заразой, тут же перетекая в отвратительного вида морду, окружённую стаями мух и поражённую десятками сочащихся гноем нарывов.

Но несмотря на кажущийся осознанным взгляд пожелтевшего человеческого глаза, я не сомневался в следующем приказе:

– Огонь! Уничтожим эту тварь!

Гвардейцы подчинились, осыпая демоническое отродье шквалом огня, пока то, в свою очередь, с утробным ревом бросилось в нашу сторону, переваливаясь на своих непропорциональных ногах…

***

…я открыл глаза и тут же зажмурился от слепящего света, бьющего с потолка. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Лишь после этого я попытался сесть.

Тело тут же отозвалось тянущей болью, истощённое схваткой и перенапряжением. Осторожным движением я извлёк иглы капельниц из предплечья и отклеил несколько датчиков, закреплённых на груди. После этого ритмичный сигнал прибора сердечного мониторинга сменился на протяжный писк.

А спустя пару минут в палату ворвался Себастьян вместе с группой сестёр-госпитальеров. Лицо юноши выражало нечто среднее между бешенством и отчаянием, а глаза сверкали на свету. Но как только дознаватель увидел меня, спокойно стягивающего медицинскую робу, тут же смахнул беспокойство и выдохнул:

– Хвала Императору… ты очнулся.

– Как долго я спал?

– Семь часов, – ответил юноша, дав знак медикусам, что их присутствие более не обязательно. – С момента, как мы нашли тебя на месте покушения и…

– Что с кардиналом? – Так же холодно спросил я, подходя к одинокому стулу в углу палаты, на который кто-то заботливо сложил свежую одежду.

– Отдыхает в своих покоях, – полностью вернув контроль над собой, Себастьян заговорил сухим и деловым тоном. – Отделался только испугом и парой ссадин. Хотя врачи беспокоились, что для его возраста это может быть чревато. Как твоя рука?

Последний вопрос был задан нерешительным тоном, словно юноша боялся моей реакции.

Прежде чем ответить, я отвлёкся от застёгивания пуговиц на рубашке и внимательно посмотрел на перебинтованную ладонь. Только сейчас я почувствовал неприятное тянущее ощущение под бинтами. И всё-таки пальцы неплохо слушались. Значит, клинок не повредил ничего важного.

Накинув на плечи плащ, я обернулся к дознавателю:

– Кто-нибудь ещё выжил?

– Когда мы добрались до паланкина, сестра Тонга расправилась с последними убийцами и пыталась оказать помощь Мираэль.

Упоминание этого имени заставило меня виновато отвести взгляд.

– Она умерла? – Мой голос приобрел милосердный оттенок.

Похоже, юноша совершенно точно распознал мои эмоции и сам испытывал смешанные чувства касательно произошедшего.

– Она выжила, – слова прозвучали так, будто сам Себастьян сомневался в их правдивости. – Час назад закончилась операция. Я слышал, что состояние девушки стабилизировали.

***

Воистину, Империум полон опасностей и испытаний, призванных укрепить наши тело и дух. Но далеко не все способны преодолеть их по причине собственной слабости, а те, кому это удается, зачастую не получают взамен ничего, кроме возможности прожить ещё один день. День, полный новых испытаний и боли от уже полученных ран.

Мы с Себастьяном стояли у двери, наблюдая за тем, как Афелия на коленях молится у кровати своей подопечной. В углу комнаты стоял невысокий служка, держа в руках кадильницу, распространяющую мягкий аромат благовоний.

Сестра-палатина читала «мольбу об избавлении». Простенький стих, знакомый каждому родителю Империума. Мне не требовалось подходить ближе, что услышать тихие всхлипы, изредка сотрясавшие тело женщины.

Такие отважные и праведные на поле боя, сороритас оставались женщинами в скорби. Каждое слово палатины наполняла искренняя материнская скорбь не только за случившееся, но и за грядущие потрясения.

Мираэль ещё не пришла в себя и безмятежно спала, пережив испытание тела. Но как только сознание вновь вернётся, она столкнется с новым, что ударит в самую душу.

Несмотря на короткое знакомство и вздорный характер, мне было жаль девушку. Отчасти я даже испытывал чувство вины за то, что оказался недостаточно быстрым. Однако видит Император, я старался изо всех сил. Возможно, именно поэтому огонь коснулся воительницы лишь на мгновение.

Не смея тревожить Афелию, мы с Себастьяном вознесли короткую молитву, после чего удалились. Сегодняшний день принёс сороритас достаточно боли. Они не смогут помочь, пока не оплачут своих сестёр.

***

– Из всех налётчиков арбитры взяли только одного выжившего, тела остальных поместили в морг, – докладывал дознаватель, пока мы вышагивали по серому коридору крепости Арбитрес.

С грубых необработанных стен на нас осуждающе взирали барельефы в виде черепов и золотые орлы, хищно бдящие за прохожими с выступов чёрных колонн.

– Что ты успел сделать?

– Осмотрел тела, – юноша достал из плаща инфопланшет и начал зачитывать отчёт. – Местная одежда, которую можно купить в любом городе на ярмарке. Незарегистрированное оружие, скорее всего приобретённое у местных бандитов. Из примечательного, удалось обнаружить и опознать клановые татуировки, нанесённые на внутреннюю часть подмышек.

– Кому принадлежат?

– Маршал дал доступ к базе данных, там сказано, что это «Сыновья Горя»: немногочисленная аграрная община, которая год назад выступала с протестом против крупных фермерских концернов. Позже приобрела террористический характер. В общем, местный конфликт.

– Но почему кардинал? – Задумчиво спросил я, когда перед нами открылась очередная решётчатая дверь, ведущая к одиночным камерам.

– По имеющейся информации, это не первый раз, когда они устраивают налёт. Но все предыдущие разы относились в основном к попыткам ограбить транспорты коммерсантов, что отваживались перевозить зерно близко к территориям «Сыновей». Обычных работяг не трогали, за что блюстители не торопились решать проблему, а Арбитрес и вовсе не интересны подобные мелочи.

Частое заблуждение планетарных властей. Поблажки, милосердие и прощение для обездоленных, что не скрывают свою крысиную натуру. Такие сообщества представляют определённую опасность, когда религиозное рвение сталкивается с отчаянным положением и халатностью властей. В лучшем случае это приведёт к локальному бунту, который легко разгонят. В худшем – к ереси.

В ближайшие дни маршал наверняка снесёт несколько голов.

– Что же касается его преосвященства, – продолжал тем временем Себастьян. – То именно он давал официальное благословение на проведение последних крупных сделок по объединению торговых конгломератов. Вероятно, культисты посчитали его главным виновником своего положения. Сыновей называют религиозными фанатиками, так что выбор цели вполне укладывается в их мировоззрение.

Очередной мелкий культ, над которым Министорум потерял контроль и чуть не поплатился за это. Классическая история…

– А что об этом думает маршал?

– Он уже отправился на задержание в их общину на севере. Но настрой у него был крайне скептический.

– Что ты имеешь в виду? – Повернулся я к дознавателю, когда мы добрались до нужной камеры.

Воздух здесь был достаточно холодным, чтобы дыхание вырывалось из груди белыми облачками.

– Он сказал, что каждый член культа будет жестоко наказан, но вряд ли удастся узнать что-то ценное, ведь их староста погиб во время нападения.

Я задумался над сказанным. Получается, что эти «Сыновья Горя» оказались всего лишь радикальными фанатиками, случайно вплетёнными в наше расследование? Или же чей-то хитрый ум ловко использовал их в своих собственных интересах, чтобы отвести от себя подозрения?

Воспользовавшись кодом доступа, Себастьян открыл замок карцера. Но прежде чем войти, я обернулся к нему.

– Маршал ещё не сообщил результаты исследований?

– Он уверил меня, что анализ отпечатков завершится к завтрашнему утру. И поинтересовался, понадобятся ли нам специалисты по сопоставлению.

– Ответь, что они потребуются, – кивнул я и шагнул в темнеющий портал камеры.

Там, в полумраке тесной каморки, на противоположной стене висел молодой мужчина. На левой стороне его лица до сих пор темнела гематома от моего удара. Как только мы вошли и заключённый увидел мою инсигнию, он задрожал от страха, заставляя цепи часто звенеть.

Я же сел на стул напротив и начал неторопливо разглядывать допрашиваемого. Убийца обладал неплохой мускулатурой, кожу покрывали застарелые шрамы и свежие синяки с кровоподтеками, а на ладонях можно было без труда заметить мозоли.

Ему явно хватало физического труда в общине.

Тем временем, сам заключённый старался сконцентрировать свой взгляд на чём-то одном, чтобы хоть немного скрыть страх. Однако у него плохо получалось и голубые глаза время от времени перескакивали на моё лицо, выдавая животный ужас.

– Ты помнишь меня? – Мой голос эхом отразился от узких стен, приобретая инфернальные нотки.

– Д-да… – Сдавленно прохрипел заключенный после коротких размышлений.

– Тогда ты представляешь, что с тобой будет, – медленно произнес я, позволяя хищной улыбке появиться на лице. – В любом случае ты умрёшь, но лишь от тебя зависит, произойдет ли это быстро и с отпущением грехов. Ты ведь веришь в Бога-Императора?

К тому моменту, как я задал вопрос, глаза заключённого наполнились слезами, а лицо скривилось в гримасе страдания.

– Да, только в него!

– Тогда в твоих интересах ответить на мои вопросы, – я принял из рук Себастьяна инфопланшет и несколько минут разглядывал его корпус, наслаждаясь почти осязаемым страхом, заполнявшим допрашиваемого.

– Я расскажу всё, что знаю, господин! Всё, что знаю! – Завизжал культист, будто опасаясь, что я могу передумать и лишить его быстрой смерти.

Но я лишь довольно кивнул и начал допрос.

***

Быстро опустившиеся сумерки пригнали к Санктинусу тяжёлые облака, разразившиеся вьюгой. Если утром снежное крошево быстро таяло на оживлённых парадом улицах, то теперь снега было достаточно, чтобы укрыть покровом даже злополучный проспект.

Собрав все возможные сведения, мы с Себастьяном направились обратно в соборный район. Пока флаер стремительно нёсся в ночи, утягивая за собой снежные хлопья, я перечитывал собранные показания и сверял их с отчётом, присланным маршалом перед нашим отъездом.

К сожалению, вырисовывалась крайне неприятная картина. «Сыновья Горя» действительно были отщепенцами, но вполне легальным культом, который лишь год назад начал страдать от нехватки урожая из-за проблем с соседями. Аграрные угодья постепенно объединялись под рукой более богатых дворян, давивших на более мелких фермеров, что приближало рождение монополии на сельскую деятельность.

Конечно, эта аграрная «война» продлится ещё не одно столетие, но некоторые толчки уже приводят к соответствующей реакции. Остается надеяться, что кардинал окажется достаточно прозорлив, чтобы наказать того магната, чья бездумная жажда наживы чуть не лишила Валон-Урр правителя.

Сами же «Сыновья» оказались расколоты из-за последней воли своего старосты и, когда первые челноки арбитров приземлились на холмах Горя, их встретили смиренные граждане, не оказывающие никакого сопротивления.

Впрочем, судьи не стали особо любезничать с подозреваемыми, а потому хорошенько отделали тех, кто выглядел достаточно опасным.

Те же из культистов, кто отважился на покушение, оказались «обезумевшими от отчаяния». Не ставшие мириться с голодом, унёсшим несколько десятков детей. В общем, обычная слезливая история, которых на просторах Империума столько же, сколько и миров под властью Императора.

В течение нескольких часов судьи переворачивали дома и погреба общины, пока не убедились, что те действительно не врут. В качестве острастки вместе с блюстителями Лекса прибыли и несколько священников, искушённых в пыточном мастерстве.

К моменту, как мы с Себастьяном закончили допрос заключённого, маршал получил такие же сведения, отличавшиеся лишь в незначительных деталях. На его вопрос, что делать с общиной, я ответил, что решение должен принимать кардинал.

На моих руках было достаточно крови…