Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Лифт тем временем достиг нужного этажа и издал мягкий звонок, нарушая покой канцелярии экзекуторов. Святые братья в красных колпаках начали оборачиваться на звук. В прорезях для глаз сверкало изумление и какое-то странное возбуждение.

Похоже, что Гвинке здесь не жаловали…

Один из экзекуторов вышел нам навстречу, сотворил знак аквиллы и вежливо поинтересовался:

– Колесование, дыба или может что-то более приземлённое, господин инквизитор? – Голос мужчины звучал настолько буднично и довольно, что вызвал неприятный холодок по спине.

– Пока что обеспечьте нашему архивариусу камеру и обычный стул с цепью. Ещё я хочу, чтобы присутствовал писарь, который запротоколирует показания.

– Как вам будет угодно, – священник услужливо поклонился, и рядом с архивариусом возникло еще двое молодчиков.

Лишь после моего согласного кивка они взяли старика под руки и повели в сторону темнеющего коридора, из которого, как и в прошлый наш визит, доносились стенания и крики.

Несколько секунд я смотрел на удаляющиеся красные фигуры, прежде чем двинуться следом. В отличие от прошлого раза, здесь почти не было света. Редкие факела горели на таком удалении друг от друга, что в темноте можно было просто утонуть…

…как и в казематах экзекутора, стены здесь блестели от застывших нечистот, будто бы мы находились в настоящей выгребной яме. Под ногами постоянно неприятно хлюпало, отчего скрытное движение становилось практически невозможным.

Время от времени я с ужасом обнаруживал торчащие прямо из стен человеческие конечности. Замершие пальцы рук цеплялись за рюкзаки моих спутников, заставляя тех нервно оборачиваться. Но никто из гвардейцев не позволил себе закричать. Микорд отлично выдрессировал своих бойцов.

Пройдя ещё немного, мы оказались в длинном коридоре, заполненном решётчатыми дверьми. Ещё на подходе к нему, до нас стал доноситься странный звук, но никто из нас не мог даже помыслить о его источнике.

Вдоль стен располагались тюремные камеры, которые, вероятно, использовала местная Экклезиархия. А внутри них содержались люди. Точнее, раньше это были люди.

Преступники и иноверцы, которых Министорум заключил под стражу, стали лёгкой добычей для отвратительного колдовства Бульгора и его приспешников. Тела несчастных раздулись до невообразимых размеров, исторгая из образовавшихся язв потоки вонючего гноя. Всё это сопровождалось характерными звуками и смрадом, от которого слезились глаза.

Весь коридор словно заволокло дымкой, а рядом с камерами на низких табуретах сидели рабы. Они не были так же уродливы, как существа в камерах, но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять их «неправильность».

Облысевшие и полуголые, они с усердием собирали то, что исторгали из себя проклятые. В тусклом свете на лоснящейся коже виднелись потёки, будто бы плоть медленно стекала с мышц и костей. Не знаю, чувствовали ли они боль, но казалось, что ничего в мире не может отвлечь этих рабов от их занятия.

Мы с Микордом переглянулись, прежде чем двинуться дальше, но я замешкался, внимательнее разглядывая одного из несчастных…

– Хальвинд? – Голос Афелии настиг меня рядом с очередной дверью в темницу, которую внимательно осматривал один из священных братьев.

Его скрючившееся тело сейчас почти в точности походило на тех самых рабов.

Тряхнув головой, я нагнал сестру-палатину. Гвинке уже завели в пустующую камеру. Для острастки братья-экзекуторы сорвали со старика его богатую сутану, прежде чем усадить на холодный металлический стул. Щёлкнули цепи, приковавшие щиколотки к полу, и священники удалились.

Вместо них в дверном проеме возник молодой писарь, толкавший перед собой кафедру с пергаментами и писчими приборами. На неровном полу мелкие колёсики дребезжали на весь коридор и постоянно застревали, вынуждая служащего натужно кряхтеть.

Спустя некоторое время он всё-таки смог затащить свою ношу в камеру и установить в дальнем углу. Зажглась свеча и зазвенели чернильницы. Наслюнявив перо, юноша выжидательно воззрился на нас с Афелией.

Взяв деревянный стул, я сел напротив архивариуса и достал из кармана инфопланшет. Несколько минут я молча переключал страницы отчета, незаметно наблюдая, как старик начинает замерзать.

– Как вы убили Селестину? – Внезапно спросил я.

Гвинке вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня безумными глазами.

– Вы не в своем уме, инквизитор, раз задаете такой вопрос, – проблеял он, сохраняя высокомерный вид. – Я не убивал канониссу.

Скорее всего это было правдой, но я спросил для того, чтобы выбить подозреваемого из колеи. Спровоцировать. Архивариус ожидаемо раскусил эту тактику.

– Вы видели, кто её убил?

– Возможно, – туманно ответил старик, чем тут же вызвал гнев Афелии.

– Лучше тебе говорить искренне и прямо, старый змей, иначе я лично займусь пытками…

Моя рука зависла в останавливающем жесте, когда воительница начала угрожающе наступать.

– Спокойно, сестра. Уверен, что мастер Гвинке не станет вести себя глупо и вынуждать нас применять силу. Верно?

Старик промолчал, глядя на меня исподлобья.

– Что вы имели ввиду, говоря, что возможно видели убийцу?

– Прежде чем говорить, я бы хотел знать своё положение, инквизитор.

На моем лице возникла ядовитая улыбка.

– Я боюсь, мастер, что ваше положение не располагает к таким вопросам. В моем распоряжении имеются показания ваших слуг, из которых довольно чётко выстраивается версия, что вы были в святилище в ночь убийства Селестины. Бригада вериспексов уже готова подтвердить следы, которые вы оставили там у алтаря, на осколке меча… – Глядя в глаза старика, я начал блефовать. – …и даже биологические… материалы…

– Но… – Лицо того покраснело от возмущения, и он даже попытался подняться, но старость и цепи не позволили. – Это ложь. Наглая ложь!

– Докажите, мастер, – парировал я. – То, что вы покидали свои покои в ту ночь – факт. Остальное же зависит от вас.

Несколько долгих минут архивариус боролся сам с собой. Он отлично контролировал свои эмоции, но бегающие холодные глазки выдавали внутреннее смятение. В какой-то момент я даже задумался, что именно возмутило его в моей лжи. Само её наличие или некоторые оскорбительные детали?

– Хорошо… – Наконец сдался старик. – Я действительно был в святилище. И не раз.

– Что вы там делали?

– Я… – Теперь на тощем скулистом лице отразились сомнения, а глаза стыдливо опустились к полу. – Я такой же мужчина, как и все, инквизитор. И как у любого слуги Императора из плоти и крови, у меня есть слабости…

– Хотите сказать, что подсматривали за канониссой во время её молитвы? – Я постарался придать вопросу наиболее дипломатичную форму.

Гвинке отрывисто кивнул. Чем дольше я разглядывал его, тем яснее видел внутреннюю борьбу. Похоже, что старик всё ещё не мог удавить свою гордость, чтобы начать говорить прямо. Слишком долго он скрывался под маской надменности и высокомерия, чтобы так легко открыться.

– Вы имели романтические отношения с канониссой? – Задавая этот вопрос, я обернулся к Афелии.

Палатина обожгла меня взглядом, будто бы я посмел оскорбить честь всего ордена.

– Нет.

– И дружеских отношений у вас с ней так же не было?

– Нет.

– Хорошо, – я внимательно рассматривал карту отпечатков, составленную арбитрами. – Вы прятались в нише, когда всё произошло?

– Да, – теперь ответ прозвучал не так холодно. – Я каждый раз использовал это место, чтобы наблюдать.

Похоже, что теперь нашелся хозяин ещё одних следов. Осталось лишь дождаться вериспексов, чтобы подтвердить эти предположения.

– Что произошло той ночью?

– Я… я не могу рассказать, – Гвинке обречённо покачал головой.

– Почему?

– Это слишком тяжело, инквизитор, – голос архивариуса опустился до шёпота. – То, что этот ублюдок сотворил с несчастной Селестиной… а я ничего не предпринял… я…

– Вы знаете имя убийцы? Как он выглядел?

– Имя?.. нет, – старик глядел куда-то в сторону, словно вспоминая произошедшее. – У этого чудовища не может быть имени… Его лицо скрывала золотая маска, а тело окутывала лиловая туника…

Обнажённое тело начала бить крупная дрожь, а на лице возник нервный тик.

– Откуда он появился? – Спокойно продолжил я. – Он тоже прятался в святилище или вошёл через главный вход?

– Нет… – Архивариус начал делать длинные паузы, борясь с непонятным мне страхом. – Он возник из ниоткуда… Будто бы часть левой стены внезапно ожила… и набросилась на Селестину…

– Вы не видели у него никакого оружия? Возможно, что-то похожее на пистолет-инъектор?

– Ему оно было без нужды… – Голос старика тоже начал дрожать. – Сами одежды были его оружием… Казалось, что туника тоже живая, она окутала канониссу, крепко сдерживая руки…

Мы с Афелией переглянулись. Я задумался, обдумывая следующий вопрос, но архивариус продолжил:

– …сдерживая руки, обволакивая её ноги…несчастная Селестина пыталась сопротивляться, но её дух оказался быстро сломлен… Это существо было таким могущественным… я оказался заворожен его совершенством…

– Мастер Гвинке? – Тревожно спросил я, разглядывая старика.

– Ах, инквизитор, видели бы вы тоже, что видел я… оно овладело Селестиной… это было невероятно… слышали бы вы их голоса… так поют ангелы у Золотого Трона…

Внезапно тело архивариуса забилось в конвульсиях и повалилось на пол. Глаза старика закатились, а изо рта начала выступать кровавая пена.

– Фраг! – Вскочил я и обернулся к писарю. – Врача! Скорее зовите врача!

Юноша опрометью кинулся из камеры, подстрекаемый страхом.

– Что с ним происходит? – Афелия опустилась рядом со стариком, удерживая его голову от тряски.

– Какое-то колдовство… – Глядя на истекающее кровью тело, меня вдруг посетила ещё одна чудовищная мысль. – Держите его так, сестра, я сейчас вернусь.

Выбежав в коридор, я метнулся вдоль стальных дверей, выискивая нужный номер. В ушах лихорадочно шумела кровь, заглушая отрывистые команды торопящихся экзекуторов и медикусов.

Наконец я добрался до той самой камеры, охраняемой единственным городским стражем. До моего появления тот продолжал сохранять абсолютное равнодушие ко всей происходящей вокруг суете.

– Отпирай, живее! – Проревел я, возникая из полумрака как ярость Гвардии Ворона.

Мужчина тут же повиновался, с легкой дрожью перебирая ключи в связке, силясь отыскать подходящий. Стоило только отпереться двери, как в лицо мне ударила непроглядная тьма.

– Бальтазар! – Позвал я обходчика, лишь в следующий миг осознав, что в помещении отсутствует свет.

Искать факел времени не было, а потому я просто повысил до предела яркость экрана инфопланшета. Как только призрачное зеленоватое свечение выхватило внутренности камеры, моё сердце замерло.

Бедолага обходчик лежал на узеньком столе, не подавая никаких признаков жизни. Подсвечник валялся на полу вместе с разбитой чернильницей. Часть чернил растеклась по столу, марая листы пергамента. Судя по пятнам, засохли они уже давно.

– Неужели он умер тогда… – Пробормотал я, когда за спиной возникла Афелия.

– Хальвинд, куда вы пропали? О Трон, что случилось с обходчиком?

– Он мёртв, – бросил я, разворачиваюсь. – Его настиг такой же приступ…

Во взгляде воительницы читался испуг, а бронированная перчатка нервно сжимала аквиллу.

– Как давно Банифация охраняете не вы? – Чувство досады внутри меня смешивалось с нарастающим недовольством. – Почему он мёртв уже некоторое время, а мы об этом не знаем?

– Я отозвала сестёр сразу после происшествия на параде, Хальвинд, – Афелия старалась говорить ровным голосом, но от меня не могло скрыться её собственное смятение. – Кардинал обещал обеспечить охрану силами городской стражи.

– Это правда, господин, – подал голос мужчина, которого я застал у камеры. – Три дня назад наш отряд получил приглашение в собор, чтобы заменить отозванных сестёр. Ещё утром все было в порядке…

В конце-концов его голос задрожал, выдавая сомнение в собственных словах. Несколько секунд я молча размышлял.

– Призови своих товарищей, страж, и молись Императору, чтобы у вас нашлись убедительные оправдания.

Мужчина сделал шаг назад, покорно кивая. За спиной у него уже появились красные колпаки. В этот момент вокс в ухе принял сигнал от капитана Вульпуса.

Вериспексы наконец прибыли.

***

– Господин инквизитор, – подозвал меня капитан, когда мы поднялись в святилище. – Мои ребята сообщают, что отпечатки Архивариуса идентичны. Поверхностный анализ одежды так же имеет совпадения с образцами, найденными в том углу ранее.

Судья указал рукой в дальнюю часть зала, где располагались декоративные ниши.

Ничего не ответив, я кивнул, поворачиваясь обратно к Афелии. Палатина с пристальным взглядом наблюдала, как группа вериспексов сканирует стены вокруг алтаря и у лестниц. В воздухе явственно ощущался запах горелого дерева.

– Это необходимо, сестра, – я коснулся ее ладони, чтобы выразить поддержку, но воительница тут же скрестила руки на груди.

– Вам больше не нужно убеждать меня в этом, Хальвинд.

– В таком случае, может вы согласитесь показать и труп канониссы? – Без энтузиазма спросил я.

– К чему это? Кажется, Гвинке уже описал всё… достаточно подробно. Грязный ублюдок… – Слова женщины сочились ядом презрения.

Ужасное упрямство…

Я уже собирался начать спор, когда на возвышенности у алтаря что-то произошло. Под потолком разнёсся необычный сигнал, после которого кто-то из судей удовлетворительно вскрикнул.

– Похоже, архивариус не ошибся, – произнес я, подходя к лестнице.

Как и сказал старик, в верхней части зала, где располагался алтарь, под правой рукой изваяния Императора была найдена потайная дверь. Края резных украшений оказались столь плотно подогнаны друг к другу, что исключали возможность хоть как-то заметить швы.

К тому же, сам проход притаился в довольно неочевидном месте – практически в углу зала, где в стену упирался гигантский локоть. Чтобы открыть дверь, нужно было надавить на один из декоративных барельефов.

Раздался щелчок и часть стены дёрнулась назад, вглубь, и повернулась внутрь открывшегося коридора. В лицо тут же подул сквозняк.

– Капитан, вы сможете отыскать ещё проходы? – Обернулся я к Вульпусу.

– Если они существуют и их параметры совпадают с полученными, инквизитор.

– Тогда продолжайте, а мы с сестрой пока посмотрим, что же вы нашли…

Вооружившись переносной люминосферой, я сделал шаг навстречу полумраку, заполнявшему туннель. Холодный камень почти мгновенно обрывался в узкую лестницу, зигзагами уводящую вниз. Вокруг царили обтёсанные стены, прямо как в колодце, через который мы спускались к темницам в самый первый раз.

Монолитные ступени покрывала пыль, гулявшая от каждого нашего шага, да и сама лестница выглядела не так обветшало и затёрто, как большинство местных строений.

– Похоже, этим путем пользуются крайне редко… – Озвучила мои мысли Афелия, держа наготове болтер.

Мы спускались несколько минут, пока не попали в протяжённый коридор. По пути нам не встретилось ни дверей, ни иных развилок. Только сплошной серый камень.

Примерно полчаса спустя впереди наконец-то показался свет. Издалека он казался манящим и желанным, заискивающе мигающим в конце пути. Я чувствовал, что ноги идут быстрее против моей воли, а сердце забилось чаще. Вполне возможно, что это было воодушевление от того, что нам удалось найти очередную зацепку.

Но я противился эйфории, мысленно предостерегая себя от ловушки. Афелия уже обогнала меня, повесив болетр на пояс. Тяжёлые шаги палатины становились всё быстрее, будто она уже готова сорваться на бег.

Тогда я схватил её за плечо и с силой притянул к себе. В этот момент глаза воительницы непонимающе забегали по моему лицу.

– Не стоит терять голову, сестра… – Мой голос звучал сдавленно и сухо. – Здесь что-то не так…

Я вынул из кобуры стаббер и пошел вперед, мысленно контролируя каждый шаг. Очень скоро свечение обрело четкость, приобретая формы спального интерьера.

Осторожно перешагнув порог, мы оказались в просторной комнате, освещаемой световыми колодцами. Стены украшали золото и мрамор розоватого оттенка, а мебель была выполнена из резного дерева и серебра. У дальней стены располагалась просторная кровать с балдахином, столбы которой походили на золотые спирали, контрастировавшие с лиловым постельным бельем.

– Что это за… бордель… – Афелия изумлённо оглядывалась, не в силах поверить, что находится в подземельях священного города.

– Тайная опочивальня, – поправил я, останавливаясь у низкого журнального столика, уставленного кувшинами и блюдами с фруктами.

Судя по наличию мелких мошек, этими яствами не интересовались уже несколько дней. Осторожно взяв один из графинов, я вдохнул тягучий запах. Вино, причем достаточно дороге. На полу вокруг кровати валялась женская одежда. Даже бегло взглянув можно было догадаться о её цене.

Афелия тем временем с яростным взглядом дёрнула за канат, управлявший шторами балдахина. Полупрозрачная ткань разошлась в стороны, открывая нам вид на оставленной в беспорядке постели.

В беспорядке и крови.

Однако куда более примечательной была картина, висевшая над перинами. Стоило только увидеть её, как сознания содрогнулось от необъяснимого эстетического удовольствия, а тело наполнило возбуждение.

Казалось, что в изображении не было ничего необычного. Просто соборный город, запечатлённый откуда-то со стороны. Однако впечатляло внимание к деталям и подбору цветов, из-за чего даже шаг в любую сторону мог изменить восприятие.

Но чем дольше я разглядывал полотно, тем громче что-то в подсознании кричало об опасности. Потребовалось усилие, чтобы понять в чём дело, и это осознание ужаснуло. Маленькие люди на картине вовсе не были людьми, а город, который сначала показался мне фрагментом Собора Святого Друза, на самом деле являлся какой-то искажённой пародией. Утонченной насмешкой…

Ещё несколько минут созерцания открыли мне главную тайну. Символ, что скрывался в глубине изящных деталей и ярких образов.

Символ Слаанеш.

Глава 8

В первую секунду моя рука уже начала направлять стаббер в сторону картины, но я вовремя опомнился. Не было нужды тратить «инферно» патроны на такой пустяк. Убрав пистолет и обойдя кровать, я потянулся к роскошной раме, украшенной барельефами каких-то странных лошадей с вытянутыми мордами. При этом каждое моё движение сопровождалось непонятной тяжестью, словно всё тело находилось в киселе.

А стоило только коснуться рамы, как на границе слуха я начал различать чуждый шёпот, похожий на сладкоголосый зов блудниц. Левую ладонь обожгло болью, вспыхнувшей в свежей ране от ножа. Мысленно вознеся молитву стойкости, я всё-таки схватил картину и яростно сорвал со стены.

Окованные сапоги начали топтать полотно. Оглушающий треск ткани больше походил на крик истязаемых пытками людей. В какое-то мгновение мне показалось, что под ногами лопается человеческая плоть, а не старый холст.

Однако наваждение быстро схлынуло, и я обернулся к Афелии, которая так и стояла у балдахина. Её лицо приобрело умиротворённое выражение, будто бы сестра оказалась в трансе. Похоже, разум воительницы оказался не готов к такой «красоте».

– Афелия? – Тряхнув целестианку за плечо, я осторожно похлопал её по щеке. Внутри меня уже нарастали серьезные опасения, и права рука держалась возле нагрудной кобуры.

Но к счастью, сестра начала приходить в себя, растерянно моргая и оглядываясь вокруг.

– Что происходит? – Почти мгновенно бронированная рукавица схватила левую ладонь, которой я сделал несколько легких хлопков. Но осторожно, не желая причинить мне боль.

– Всё в порядке, сестра. Просто нас застали врасплох, – успокаивающе произнес я, незаметно убирая руку от груди.

Воительница ещё некоторое время заглядывала в мои глаза, на этот раз без какой-либо угрозы или неприязни. Кажется, такое случилось впервые.

Но прояснившись окончательно, её взгляд вновь посуровел, а черты лица омрачились.

– Мы обязаны сжечь это место…

– Всему свое время, – кивнул я, делая шаг назад и вырываясь из её хватки. – Сначала нужно внимательно всё осмотреть…

Произнося эти слова, я направил взгляд в другую часть комнаты, где стояли складные ширмы для переодевания. Оббитые атласной тканью с вышивкой, они едва ли могли скрыть за собой кого-то и служили скорее как элемент декора.

За ними, в небольшом углу, пряталось кресло. На мягких подлокотниках и спинке висело пальто с меховым воротником, а под ним, в просвете между полом, выглядывали женские туфли.

Судя по следам крови и оставленной одежде, пришедшая сюда гостья всё ещё оставалась в пределах подземелий соборного холма.

Здесь же нашелся ещё один проход. Уже не скрытая, но достаточно тяжёлая дверь с дорогой обивкой открывала путь в новый сумрачный туннель. Сквозняк из него чувствовался заметно холоднее. Время от времени кожи касались снежинки.

– Афелия, – подозвал я целестианку. – Нам нужно идти дальше.

– Уверены, что мы не должны остаться? – Как-то странно спросила воительница, глядя на меня пристальным взглядом.

– Абсолютно, – отрезал я, головой показывая, чтобы женщина шла впереди. Та подчинилась.

Второй коридор так же был выдолблен в сером камне холма, пронзаемый завывающим сквозняком. Однако примечательной деталью оказалась алая ковровая дорожка, бесконечно тянущаяся вперёд, и люминосферы, заключённые в ниши у пола. Их тусклый свет позволил оставить переносной светильник в потайной комнате.

Очень скоро мы начали различать далекие звуки улицы, а спустя ещё несколько минут оказались снаружи.

Из-за небольшого выступа, который перекрывал прямой вид на туннель, мы вышли на улицу среди высоких мрачных стен. Рядом протянулась узкая дорога, на которой едва ли мог поместиться обыкновенный наземный автомобиль. Ближайший её конец обрывался в нескольких метрах левее, оканчиваясь отвесной стеной, а дальний – уходил в сторону шумной улицы, мелькавшей за чугунным черным забором.

– Где мы оказались? – Повернулся я к Афелии, когда мы добрались до ограды.

Сестра несколько минут разглядывала близкие богатые дома, тесно жавшиеся друг к другу и блестящие на заходящем солнце своими цветастыми фасадами.

– Мы на севере радиальной площади. Здесь кварталы особенно близко из-за акведука северной лестницы.

Оглянувшись, я сразу заметил знакомую копоть на стенах от жаровен, которые очищали бесхитростным способом. Снег в этом закоулке тоже по большей части был серым, а сугробы в некоторых местах были выше щиколотки. Судя по всему, уборщики здесь бывают крайне редко.

И именно благодаря этому в глаза бросился глубокий прямоугольный след, по краям будто бы растопленный огнем.

– Похоже, тут недавно стоял флаер… – Достав инфопланшет, я начал описывать окружение.

– Но теперь его нет, – в голосе сестры чувствовались гнев и обречённость.

Не обращая внимания, я пристально осматривал покров, находя новые мелкие детали вроде глубоких ям от посадочных упоров. Вокруг места посадки улицу скрывали естественные белесые дюны. Ноги проваливалось почти по колено в свежий, не притоптанный снег. А вот в прямоугольной зоне он был спрессован очень плотно и почти не хрустел.

– Транспорт стоял здесь до утра… – Заключил я. – Вероятно, не дождавшись кого-то, он улетел, чтобы не попасться.

– С чего вы решили, что он не дождался?

– Верхняя одежда так и осталась в той комнате. К тому же, следы крови заставляют думать, что тайная встреча приобрела дурной поворот. Сомневаюсь, что подобные роскошества стали бы пачкать намеренно. Такие обивки и ткани крайне сложно очистить. Я бы сказал, невозможно, чтобы сохранить изначальную красоту.

– Меня пугает ваша осведомленность, инквизитор, – недовольно процедила Афелия на мои последние замечания.

– Издержки профессии, сестра, – пожав плечами, я направился в сторону скрытого туннеля. – Нам пора возвращаться. Не хочу, чтобы любопытство судий привело их в ту комнату без нашего ведома.

Ещё до того, как я успел сделать шаг, в ухе зазвучал вокс.

– Себастьян?

– Иероним, кажется, я нашел морг, – голос дознавателя опустился до шёпота, заглушаемый редкими металлическими звуками.

– Ты уверен?

– Да. Я уже вижу морозильные саркофаги, и температура тут заметно ниже, чем в других местах.

В голове лихорадочно завертелись мысли, и перед глазами вдруг возникли образы мёртвых Гвинке и Бальтазара.

– Бас, остановись, – резко приказал я. – Немедленно возвращайся!

– Что? Почему?

– Это может быть опасно, – мои руки поразила крупная дрожь. – Есть подозрения, что видевшие тело канониссы умирают. Трон, у меня уже два трупа. Поэтому немедленно возвращайся, слышишь?!

– Я… – Замешкался юноша, определённо находясь в неудобном положении. – Я понял. Возвращаюсь.

Из груди вырвался облегчённый вздох, когда в ухе послышались ритмичные звуки, похожие на карабканье по стальной поверхности. Похоже, Себастьян всё-таки смог через вентиляционные шахты найти правильный путь.

Жаль, что всё это зря. Если тело Селестины действительно проклято, то его поиски бесполезны. Разве что…

Я обернулся к палатине, всё это время смотревшей на меня с некоторым подозрением. Вряд ли она поняла, о чем речь по моим отрывочным словам, но охватившее меня беспокойство от неё точно не скрылось.

– Афелия, кто еще видел…

Внезапно в ухе раздался новый звук. Всё ещё держа передатчик в режиме приема, я услышал грохот и болезненные стоны, смешанные с ругательствами. Мир по ту сторону вокс-передатчика превратился в странную какофонию скрежета и звона, смешивающихся в оглушительное эхо.

– Себастьян? – Позвал я, вновь начиная нервничать. – Бас?

Юноша что-то отрывисто бросил, но слов я не разобрал, из-за близкого выстрела. Это был лазерный пистолет.

– Ученик?! – Взревел я, понимая, что происходит. Кровь закипела в венах, а тело дёрнулось в сторону туннеля, гонимое потаённым ужасом.

Недоумевающая Афелия бросилась за мной.

– Что происходит?! – Кричала она мне вслед, пока я пытался расслышать хоть что-то в творящемся хаосе передачи.

Пульсирующие выстрелы смешивались с тяжёлыми ударами и ещё одним звуком, отдалённо похожим на смех.

Когда мы добрались до скрытой комнаты, в вокс-передатчике повисла тишина. Моё сердце сковал ледяной холод.

– Себастьян? Себастьян, ты слышишь меня? – Кажется, в тот момент я начал терять контроль, потому что мой голос перестал звучать строго и грозно.

Ответа не было.

Следом за мной в опочивальню вбежала Афелия и замерла, увидев направленный в неё ствол пистолета. Я отчаянно пожирал её взглядом, одновременно вслушиваясь в оглушительную тишину вокса.

– Хальвинд, что с вами черт побери? – В этот раз воительница не позволила себе резких движений и повышенных тонов, потому что опасалась, что я не промахнусь.

– Морг, – выдавил из себя я хрипящим голосом. – Ведите меня в морг, сестра. Иначе я убью вас на месте.

***

Вернувшись в святилище, я приказал арбитрам закрыть проход и ожидать моего возвращения. Вулпус не стал спорить, с тревогой глядя на чёрный стаббер, покрытый серебряной окантовкой.

А дальше я приказал Афелии бежать. Бежать изо всех сил.

Это было чертовски опасно, ведь палатина могла обмануть меня, напасть, воспользоваться моим состоянием. Но мне было плевать. Сжимая в руках оружие, я бежал следом за ней по коридорам и галереям. Солнце практически зашло, накрывая улицы леденящей тенью подступающей ночи.

Проносившиеся мимо силуэты с беспокойством бросали взгляды, возмущённо охали.

– С дороги! Все с дороги! – Мой собственный голос был больше похож на звериный рев, чем на человеческую речь.

Весь мир для меня сейчас скукожился до размеров фигуры Афелии, бегущей впереди, мелькавшей среди размытых фигур прохожих и колонн.

Время от времени я прикасался к воксу, отправляя невербальные сигналы на передатчик Себастьяна. Но тот продолжал молчать. Тогда я вызвал Афгуста.

– Иероним? Здрав…

– Бригаду врачей в морг, – отрезал я. – Сейчас же!

Не дожидаясь ответа, я прекратил сообщение, сворачивая за очередной угол.

Не знаю, сколько в целом занял путь, потому что для меня он казался бесконечно долгим. В какой-то момент мы начали спускаться, преодолевая один пролет за другим. Мир вокруг стал мрачнее и темнее. Свет огромных люстр сменился редкими люминосферами, прячущимся за решётками в стенах. Многолюдные коридоры опустели, и теперь вместо возгласов меня окружало только эхо тяжёлых шагов целестианки.

Наконец впереди возникла громоздкая стальная дверь, охраняемая двумя стражами. Завидев бегущую в их сторону сестру битвы, они напряжённо перехватили церемониальные копья двумя руками.

– Госпожа палатина, – кивнул один из них. – Что-то случилось?

– Нам необходимо пройти, страж, – грозно произнесла Афелия, делая шаг вперёд. – Это срочно.

– Мне… – Мужчина переглянулся с напарником, явно пребывая в замешательстве. – Мне не велено пускать людей без специального разрешения… вы же зна…

Я не стал ждать, пока он договорит, и снёс укрытую шлемом голову. Воительница метнулась в сторону, прикрывая второго стража собой.

– Хальвинд, что вы…

– Если он хочет прожить ещё один чертов день, пусть откроет дверь! – Моя рука твердо целилась в лоб палатины, за спиной которой сжался худощавый стражник.

– Трон святый, хорошо-хорошо! – Заверещал тот, стараясь не смотреть на валяющийся безголовый труп рядом. – Я открою, господин, только не стреляйте!

– Живее!

Щёлкнули замки, и высокая стрельчатая дверь начала отворяться, дыхнув в лицо ледяным сквозняком.

– Себастьян! – Я тут же бросился вперёд, ныряя в холодный сумрак.

Морг представлял из себя просторное помещение, пронзённое квадратными колоннами, поддерживающими высокий потолок. Откуда-то сверху, где переплетались гофрированные трубы, силовые кабеля и громоздкие воздушные шахты, падал холодный свет.

Эти белые конусы вырастали из дорожек, выложенных мерцающей плиткой среди тяжёлых каменных саркофагов. Каждый из них представлял из себя морозильную камеру, хранившую тело какого-то важного мертвеца. Возможно, это были те самые аристократы, которых должны были похоронить послезавтра, в день памяти павших…

– Себастьян! – Мой голос эхом разносился в, казалось бы, бесконечных рядах каменных гробов.

Вместо дознавателя мне отвечал лишь тихий гул морозильных установок, между которыми я в отчаянии метался, пока не заметил впереди мигающую лампу.

Сначала одну, потом две, три. А затем в нос ударил неприятный трупный запах, так знакомый мне по моргам Арбитрес.

Саркофаги здесь оказались опалены или разбиты. Из их внутренностей, овеянные голубоватым светом, выглядывали тощие мертвецы. Кожу некоторых покрывали ожоги от лазерных выстрелов.

Я взглянул на потолок. Вентиляционная шахта здесь была изрешечена мелкими отверстиями, а впереди и вовсе обрывалась. Пол усеивали осколки камня и металлических креплений. Плитку пола пачкала кровь.

– Себастьян! – Вновь позвал я, отчаянно озираясь по сторонам.