Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– Вы нашли её? – Спросил камергер, как только мы сели напротив.

– Кого? – Сыграл я дурочка, заставляя собеседника стиснуть зубы и сощурить глаза.

– Госпожу Дарданеллу.

– Насколько мне известно, местные органы правопорядка не получали запросов о её пропаже.

– Да, но… – Мужчина осёкся, прежде чем продолжить уже более эмоциональным голосом. – Что же привело вас сюда, господин?

– Расследование, – ответил я, выдержав краткую паузу. – А теперь отвечай на мои вопросы. Если почувствую ложь, то ты быстро окажешься в застенках арбитров.

– Не арбитров, Хальвинд, – вклинилась Афелия, привлекая к себе внимание настороженного дворецкого. – Мы запрём его в клетке под монастырем и выбьем все ответы сами.

Ярость, отразившаяся в глазах воительницы, буквально лишила камергера возможности дышать. Зрачки его сузились, на лбу выступила испарина, а правая рука потянулась к левой манжете и начала перебирать складки.

– Я в п-полной вашей власти, господин… – Послышался дрожащий голос.

– Хорошо, – довольно кивнул я, удобнее располагаясь в кресле и доставая инфопланшет. – Когда и как она пропала?

– Это… это произошло два дня назад. Я отвозил госпожу в собор на вечернюю…молитву.

Едва он договорил, как в лицо врезался кулак Афелии, с хрустом переламывающий кости носа. Сила оказалась достаточной, чтобы дворецкого отбросило на спинку, а подушки вокруг забрызгало кровью.

Вскочившая сестра тут же схватила бедолагу за воротник и встряхнула, угрожающе нависая над ним.

– Если ты солжёшь ещё раз, то одним носом не отделаешься, еретик!!

Обливаясь кровавыми соплями, дворецкий жалобно заскулил, не решаясь даже шевельнуться. Похоже, только сейчас он понял, к какой организации относилась моя спутница и что означают гербовые лилии на её одежде.

– Простите, простите! Ради Трона, прошу!

– Не смей упоминать Трон, грязный ублюдок! – Взревела сестра битвы, замахиваясь вновь.

Однако я успел остановить её руку.

– Я думаю он понял, сестра.

Несколько долгих секунд Афелия смотрела на меня с нескрываемым презрением, но в конечном счете отпустила камергера, и тот с громким вздохом приземлился на задницу мимо дивана.

– Сядь и отвечай на вопрос, – тем временем приказал я. – Куда именно ты ее отвез?

– Северная лестница, господин, там есть небольшой закоулок… – Стараясь не дышать сломанным носом, торопливо заговорил мужчина.

– Зачем?

– Я… я не знаю, господин, – вжав голову в плечи, он опасливо глянул в сторону Афелии, что продолжала угрожающе стоять рядом с журнальным столиком. – Примадонна крайне скрытна, когда речь касается её тайных встреч!

– Значит, это была не первая?

Несколько минут дворецкий размышлял.

– У госпожи Дарданеллы очень много поклонников, господин… – Окровавленная ладонь неопределенно махнула куда-то вглубь кабинета. – Очень много, и все они крайне богаты, чтобы…игнорировать их внимание.

– Ты считаешь, что это была любовная встреча? – Спросил я, недоверчиво задирая бровь.

– Клянусь Императором, я знаю обо всех делах кроме тех, что будоражат сердце моей госпожи!

В комнате повисла долгая пауза, с каждой минутой которой мужчину била всё более крупная дрожь. Тогда я отложил планшет и достал из кармана пластековый пакет, поднеся его поближе лицу дворецкого.

– Узнаешь что-нибудь из этого?

На тусклом свету мужчина принялся внимательно разглядывать содержимое. В течение этого времени на его лице успели сменить друг друга несколько выражений. От спасительного узнавания, до обречённого смирения.

В конечном счёте он вновь выпрямился и покачал головой.

– Я видел этот кулон на шее госпожи. Она никогда с ним не расставалась. А золотой лист… он очень похож на украшения для драгоценных камней. Здесь их целая коллекция.

– Она никогда не снимала кулон при тебе?

– Никогда, господин! – Камергера сотрясла особенно крупная дрожь. – Я сомневаюсь, что его вообще можно использовать как ключ…

Несколько мгновений я молча буравил взглядом собеседника, обдумывая его последние слова. Но всё же сдался.

– Это всё?

– Мне жаль, господин, – мужчина скукожился ещё больше, окончательно принимая неотвратимость своей судьбы и забился в угол дивана.

– Кто-нибудь из слуг может знать больше? – Мне не хотелось терять надежду.

– Нет. Все, кроме меня, – это сезонные рабочие, которые нужны лишь для поддержания порядка в поместье. К тому же, госпожа крайне… привередлива в выборе собеседника.

Проще говоря, примадонна – зазнавшийся сноб, который предпочитает не разговаривать с прислугой.

Я молча поднялся и обернулся к остальной части кабинета. Густые тени скрывали большую часть помещения, но не могли скрыть блеск золота, окружающего рабочее место оперной певицы.

Стены вокруг увешивали массивные полки, заставленные всяческими статуэтками – вероятно, какие-то награды. Между ними сверкали серебряными рамами почётные грамоты, отмеченные печатями могущественных покровителей.

Даже если бы я заранее не знал ничего о хозяйке, одного только кабинета было достаточно, чтобы понять, в насколько высокое общество Империума была вхожа примадонна.

Как-то сама собой на лице появилась мрачная ухмылка. Чем выше, тем больше грязных тайн и «усталости» от роскошной жизни. Бесконечные богатства и слава могут толкнуть человека на очень скользкую дорожку. Дорожку, которая приведёт твою жалкую душонку прямо в пасть голодных тварей варпа.

Прогнав скверные мысли, я обернулся к камергеру.

– Мне нужен доступ ко всем помещениям особняка. Если проявишь рвение, то может быть Император помилует тебя.

В этот момент глаза мужчины раскрылись сильнее обычного. Вряд ли за всю свою жизнь он слышал более заманчивое предложение, да ещё и произнесённое агентом Трона.

– Как вам будет угодно!

***

Весь день мы потратили на осмотр особняка. К счастью, большинство его комнат пустовали, лишь сверкая своим дорогим убранством или редкими картинами. На третьем этаже, прямо над атриумом, и вовсе располагался просторный бальный зал. По словам дворецкого, в летнюю пору примадонна любила устраивать приёмы.

Тем не менее, вериспексы со всей присущей въедливостью бросились изучать каждый сантиметр. Ручные ауспики работали на пределе мощности, заставляя алые драпировки тлеть под мощными сканирующими лучами. Камергер бросился на колени, умоляя меня сохранить картины. Или хотя бы снять их для более осторожного осмотра, чтобы не сжечь полотна вместе со стенами.

Я согласился, но лишь при условии, что снимать их будет он сам.

Пока подчинённые Вульпуса работали в здании, я проводил допрос слуг. Как и с монахами соборного города, каждый из них разговаривал со мной в небольшой комнатке, предназначенной для временного отдыха персонала.

Однако крайне быстро стало понятно, что они ничего не знают, кроме общеизвестной информации. Да, Кризи, помимо талантливой певицы, оказалась ещё и популярна среди мужчин. Как правило среди тех, у кого за душой находился целый дворец из золота.

Впрочем, кто-то из слуг упоминал и о высокопоставленных членах Экклезиархии и других Адептус, обладающих ещё и реальной властью.

Всё это время со мной в комнате находилась Афелия. К концу допроса её лицо очень красноречиво выражало мысли касательно хозяйки дома.

– Шлюха, – ядовито выплюнула воительница, когда мы вновь вернулись в прокуренный кабинет.

Даже несмотря на распахнутые двери и окна в коридоре, горький запах табака и сотен разных духов продолжал оставаться довольно сильным.

Мне нечего было добавить к заключению Афелии. Всё-таки Дарданелла Кризи обладала достаточно привлекательной внешностью, чтобы справедливо привлекать внимание мужчин. Особенно тех, что имели в своем распоряжении власть и богатства.

А среди подобной публики немало тех, кто убеждён в своей безнаказанности и вседозволенности.

Возможно, примадонна просто не смогла сопротивляться излишнему вниманию…

***

Когда солнце начало заходить, небо вновь разразилось метелью, прогоняя завывающие сквозняки по длинным коридорам особняка. Всё это время я самостоятельно изучал кабинет хозяйки и сумел даже найти кое-что интересное. Скрытую комнату.

Как и в святилище Осколка, здешний коридор скрывался за фальшивой стеной, открывая передо мной грубую каменную лестницу и темноту. Охваченный неким странным наитием, я взял ручную лампу и принялся спускаться.

Однако на этот раз путь оказался недолгим, и меня встретила просторная комната, освещённая приглушёнными люменосферами, расположенными в нишах в полу. В отличие от коридора, стены здесь скрывала серо-голубая драпировка, а под потолком висели полупрозрачные шторы, складывающиеся в своеобразное подобие шатра. Звуки шагов тонули в мягких коврах, усеянных небольшими подушками.

– Что это за место? – Спросила Афелия, последовавшая за мной.

Увлечённый находкой, я совсем позабыл о спутнице.

– Похоже на какое-то святилище, – почему-то шёпотом ответил я, проходя вглубь комнаты.

Стены здесь не украшали странные барельефы и не увешивали колдовские картины. Однако в воздухе явственно ощущался смутно знакомый вязкий аромат, забивающий ноздри, словно воск. В ближайшем углу скрывался небольшой комод, за прозрачными дверьми которого обнаружились серебряные блюдца со скрутками обскуры и даже курильница с люсидией – мощным галлюциногеном.

Наверху же стоял медиафон со множеством пластинок.

Чувство опасности внутри нарастало, но некая потусторонняя воля полностью завладела моим любопытством. Я всё-таки активировал первую попавшуюся композицию и отошёл от устройства. Спустя несколько томительных секунд, сопровождавшихся пощёлкиванием и скрипом, откуда-то из-за стен зазвучала музыка. Точнее, это был звук…

…звук тысяч вопящих от боли глоток, отвратительным образом сливающихся в подобие мелодии. Они закричали так неожиданно и оглушительно, что у меня подкосились ноги. Кажется, из носа потекла кровь.

– Что происходит… – Затаила дыхание Афелия, когда мир вокруг нас внезапно переменился.

Границы комнаты исчезли, уступая место густому мраку, а сияние люминосфер сменил столб призрачного света, бьющий в месте, что недавно можно было назвать «центром». В лицо ударил ледяной ветер, донося эхо каких-то тектонических движений, сопровождаемых далекой мелодией духовых инструментов.

Несколько минут мы стояли как вкопанные, лишь озираясь по сторонам, пока из темноты не послышался новый звук. Звук, бьющих о каменный пол копыт.

– К бою! – Рявкнул я, выхватывая силовой меч.

Сталь звонко запела, покидая своё узилище, и глубокий писк наполнил клинок энергией. Возникшее голубое пламя сверкало значительно ярче загадочного столба света, отпугивая темноту вокруг.

И из этой темноты к нам уже устремлялись уродливые твари. Их серая лоснящаяся плоть отражала свет подобно украшениям, унизывающим обнажённые тела, а козлиные лица скрывались под чёрными масками. Левая рука каждого оканчивалась чудовищных размеров клешней.

Заглушая вой ветра, залаял болтерный пистолет сестры. Масс-реактивные снаряды врезались в танцующие тени, отбрасывая их обратно во тьму. Каждое попадание сопровождалось яростным блеянием демонов.

Стараясь не отходить далеко от воительницы, я встретил первый удар отскоком. Монструозная клешня врезалась в пол, кроша камень в пыль. Уродливая морда её хозяина не сводила с меня своих красных глаз, источая зловонную пену из бородатой пасти.

Не дожидаясь, пока тварь снова атакует, я взмахнул клинком наотмашь, обезглавливая её. Тело тут же завалилось на пол, рассыпаясь в прах, подхватываемый потоками ветра.

На мгновение я застыл на месте, наблюдая за этим, и чуть не пропустил удар.

Ревущий демон уже летел в мою сторону, вытягивая вперёд клешню. Мне удалось сделать шаг в сторону, спасаясь от смертельной хватки, но демон оказался проворнее и тут же протаранил меня своей искажённой рукой.

Едва удержавшись на ногах, я закашлялся, растеряв весь запас дыхания, и отступил к алтарю в «центре». Тогда существо, яростно заревев, прыгнуло вверх и вперёд, закручиваясь в смертельном сальто.

Я вновь был вынужден отступить, но в этот раз сумел атаковать, как только тварь обрушила тяжёлый удар в то место, где меня уже не было.

И вновь смертельная рана обернулась облаком пыли, из-за которой показались ещё двое существ. Стаббер сам прыгнул в мою ладонь и дважды рявкнул. От первой пули демон уклонился, изящно закручиваясь в колесо, однако второй выстрел поразил его побратима, обращая того в тлеющую золу.

А акробат тем временем оказался сбоку, тут же напружинивая ноги и бросаясь на меня. Маневр оказался столь быстрым, что выстрелить я уже не успел. Выставив перед собой меч, я сгруппировался.

Отвратительный хруст оглушил меня, когда демоническая туша налетела на клинок по самую рукоять. Однако, прежде чем рассыпаться, тварь всё-таки сумела оцарапать мне щёку. По коже тут же потекла теплая кровь.

Стерев её рукавом, я обернулся к Афелии, орудие которой внезапно затихло.

Теперь же, воительница орудовала коротким гладиусом, ловко избегая атак тварей и разрубая их, будто цепным мечом. Яростный оскал женщины придавал сил, но было ясно, что долго мы так не протянем.

Музыка, льющаяся из мрака, продолжала нарастать, постепенно обрастая всё большим количеством звуков. Сначала это были струнные инструменты, но очень быстро к ним добавились стоны наслаждения и агонизирующие вопли.

Всё это будто бы приводило демонов в ещё большее неистовство. Безумно завывая, они с пеной у рта бросались во всё более отчаянные атаки, зачастую сбивая друг друга с ног.

Нас зажали к самому центру и вскоре я обнаружил, что пяткой упираюсь в алтарь.

Только тогда мой взгляд зацепился за рисунки, покрывающие гладкий камень. Это были символы ублюдочного божества, чье святилище мы отыскали в соборном городе. Развить эту мысль мне не удалось, потом что позади уже послышалось злобное блеяние.

Развернувшись на пятке, я замахнулся мечом, разрубая на двое очередного демона. Но оказавшийся тут же второй уже практически сомкнул клешню на моей шее. Ноги подкосились сами собой, бросая меня в кувырок, за которым последовал ещё один взмах, рассеявший пепел.

– Хальвинд! – Крикнула Афелия, заставляя меня обернуться.

Третье существо вырвалось из темноты у пока я был занят двумя сородичами и уже взяло разбег. Оказавшись в неудобном положении, мне не оставалось ничего, кроме как принять удар.

Однако воительница бросилась ко мне, сбивая его с ног.

Блеющий козлоголовый пронесся мимо меня, на скорости врезаясь в алтарь и сокрушая его своим весом. Каменный постамент не выдержал и треснул, взрываясь облаком пыли. Практически в это же мгновение мир содрогнулся, искажаясь будто бы в кривом зеркале, а отвратительная какофония сорвалась на отчаянный вопль, пробивающийся до глубины сознания.

Вместе с этим, тонкий столб призрачного света вдруг начал стремительно разрастаться, словно луч экстерминатуса заполняя всё видимое пространство и ослепляя…

Когда же пятно вспышки прошло, я вновь обнаружил нас в окружении серо-голубых стен.

– Милостивый Трон, – выдохнула Афелия, поднимаясь на ноги и сжимая золотую аквиллу, спрятанную под складками накидки. – Хальвинд, вы чуть нас не погубили!

Ничего не отвечая, я подполз к центру комнаты, где теперь лежали обгоревшие каменные обломки. Рядом с алтарем, покрывшаяся золой и пылью, лежала крупная шкатулка. Её стенки покрывали драгоценные камни и золотая вязь, а ножки до ужаса напоминали тех самых уродливых коней из тайной комнаты в соборе.

От одного взгляда на них моё сознание заволакивало дурманом, а на границе слуха вновь оживали искушающие голоса.

Но в этот раз боль в левой ладони оказалась куда сильнее, милосердно вырывая меня из кошмара. Преодолевая страх, и жжение на коже пальцев, я осторожно извлёк шкатулку из груды обломков и, отряхнув, поставил на ровный участок пола, после чего открыл.

Вопреки предрассудкам коллег, меня ожидали не отрубленные гениталии, проклятые девственной кровью амулеты или нечто ещё более мерзкое, что обычно привлекает культистов Слаанеш. Нет.

Внутри шкатулки, уложенные в бархатные формочки, на меня «смотрели» пять небольших драгоценных камней. Тусклый свет люменосфер скользил по их гладким овальным формам и будто бы «тонул» внутри, рассеиваясь причудливым глубинным свечением. Словно миниатюрный космос, усеянный звездами и газовыми облаками.

Каждый камень окружала замысловатая клипса, выполненная из золотых стеблей, лепестков и шипов, придавая драгоценностям сходство с крупной брошкой.

Однако, чем дольше я смотрел на мерцающий внутри тёмных кристаллов свет, тем сильнее на лбу выступала ледяная испарина.

– Они такие… красивые, – произнесла Афелия странно равнодушным голосом, выглядывая из-за моего плеча. Казалось, что смертельной схватки не было, а её гнев ко мне испарился.

Воистину, красота камней поражала воображение с каждой потраченной на их лицезрение секундой. Но в этом не было заслуги ювелира или причудливой природы, что в своих процессах сумела родить столь необычный материал.

Всему виной были эльдарские души, заключённые внутри. Проклятые и озлобленные, они не могли покинуть своих узилищ, обречённые на вечные крики в чужом сознании.

Впрочем, теперь они были в руках Инквизиции, а значит никому более не навредят. Единственное, что заставляло меня беспокоиться – шестое пустующее гнездо.

***

Вернувшись в кабинет, я закрыл потайную дверь, а шкатулку оставил на столе. Мы вернулись к осмотру комнаты, хотя больше никто не мог чувствовать себя в безопасности, пока камни находились рядом. Спустя полчаса в дверном проёме возник Вульпус и камергер.

– Господин, мы закончили осмотр личных вещей, – осторожно доложил судья.

– Отчёт? – Устало спросил я, прикрыв глаза и получив в руки планшет с данными.

– Как и сказал дворецкий, большая часть одежды находилась в вакуумных пакетах, мебель без скрытых полостей. Имеются следы многомесячный пыли там, где её недостаточно тщательно прибирали, – на этих словах камергер недовольно сморщился. – В остальном же ничего подозрительного…

В том, что вещи оказались почти нетронутыми, не было странности – Кризи прибыла на планету пару недель назад. Однако, что-то в тоне арбитра меня насторожило.

– Что вас беспокоит, капитан?

– Я думаю, ничего важного, господин, но несколько моих ребят говорили о странных голосах.

Мы с Афелией переглянулись. Вряд ли можно было винить исполнителей за излишнее воображение, не после нашей находки.

– Не стоит беспокойства, капитан, – придав голосу максимальные спокойствие и уверенность я неопределенно указал в сторону стены. – Мы нашли у хозяйки запасы люсидии. Вполне возможно, что испарения от неё разнесло по всему поместью.

Версия звучала так себе, что на мгновение отразилось в поджатых губах Вульпуса. Вряд ли он поверил, но мой авторитет вместе с его собственным должны были убедить подчинённых.

Кивнув и прочистив горло, вериспекс продолжил отчёт:

– Ещё мы нашли накладные на перевозку, – оказавшись рядом со мной, он включил нужную страницу на инфопланшете. – Здесь задекларированы все вещи, которые перевозились с транспортного корабля «Дионис» в поместье. Мы нашли всё, кроме одной позиции.

Быстро пролистав список, я добрался до нужной строчки.

– У него есть инвентарный номер? – Спросил я камергера, указывая в сторону рабочего стола мадонны. – Похоже, что речь идет именно об этом.

Мужчина закивал и осторожно подошёл ближе. Опустившись на четвереньки, он указал на аккуратную табличку, повешенную с нижней стороны столешницы.

– Хотите сказать она таскала его с собой по всему сектору? – Озвучила Афелия возникшие у меня сомнения.

– Хороший вопрос, – задумался я, оборачиваясь к дворецкому. – Как часто хозяйка брала его с собой в путешествия? Или это новое приобретение?

– Нет, господин, – покачал головой тот. – Сколько я тут работаю, госпожа всегда брала его с собой. Она никогда… с ним не расставалась.

Похоже, что мужчина внезапно вспомнил, как уже произносил подобную фразу. Его глаза боязливо выпучились, когда на моём лице появилась довольная ухмылка.

Вооружившись ауспиком, я решил еще раз изучить стол, на этот раз полностью потроша ящики с записными книгами, дата-хранилищами и инфопланшетами. Афелия и судья тем временем ещё раз внимательно изучали их содержимое.

Однако уже спустя час пришлось смириться с очевидным – ничто из этого не хранило что-то важное для меня. Книги расходов, пригласительные бюллетени, куча альбомов с нотами или набросками композиций и даже личные переписки. Но ничего, хотя бы отдаленно связанного с потайной комнатой.

– Тут должно быть что-то ещё, – не сдавался я, скидывая всё лишнее со стола и переключая ауспик на максимальную мощность.

Несмотря на выпотрошенный вид, стол продолжал сохранять массивную поддержку столешницы, вполне способную хранить в себе ещё один ящик. Лаковое покрытие закурилось неприятным горьким дымком, а дерево под ним начало чернеть, когда луч слишком долго задерживался на одном месте.

Потребовалось несколько минут, чтобы наткнуться на нечто странное в конструкции. Примерно в середине столешницы обнаружились швы. Над пространством для ног. Поводя прибором еще немного, я лишь подтвердил свои подозрения. Внутри что-то скрывалось. Осталось лишь понять, что именно.

– Надо найти замок или механизм, – опустившись на колени, я начал ощупывать руками резную древесину стенок по обе стороны от выреза для ног, слепо шаря по внутренностям тумб, из которых извлекли все ящики.

– А почему не разрубить? – Недоуменно спросила Афелия, продолжая стоять рядом во весь рост. – Думаю, ваш силовой меч легко справится.

– Очень может быть, что Кризи предусмотрела механизм самоуничтожения, если кто-то доберется до её секретов таким грубым методом, – эхом отозвался мой голос из-под стола.

Наконец пальцы наткнулись на что-то, напоминающее замочную скважину. Но был ли ключ? Рука сама собой потянулась к карману и вытащила пластековый пакет с кулоном.

Несколько мгновений и оборотов оборвались звонким щелчком. Часть резного торца столешницы слегка выступил вперёд. Снизу я нащупал выступ, зацепился за него и осторожно потянул тайный ящик на себя. Начищенная лакированная древесина плавно заскользила наружу.

Внутри освободившегося короба лежали письма, несколько конвертов и информационный планшет. Конечно же устройство оказалось заблокировано паролем, что тут же уменьшило его ценность. Без ключевого слова, взлом займет не один день.

Тогда я обратил внимание на письма. Многие из них выглядели довольно старыми, изрядно помялись и пожелтели. Найдя наиболее свежие, мои глаза мельком пробежались по немногочисленным строчкам, отчего закипела кровь.

Снова любовные письма.

В сердцах я сжал одно из них, и оно с шелестом упало в ящик. Ничего не говоря, я откинулся на спинку рабочего кресла и погрузился в размышления.

Афелия тем временем решила сама изучить находку. Несколько минут она пытливо вчитывалась в размашистый витиеватый почерк и разглядывала пикт-снимки, сложенные в один из конвертов.

– Хальвинд… – Спустя несколько минут позвала меня сестра взволнованным голосом. – Это же его преосвященство...

Я сразу оживился, беря в руки несколько карточек. На них ещё молодая примадонна была запечатлена в обнимку с мужчиной, подозрительно похожим на кардинала. Правда, на обороте была указана дата. Сто лет назад.

Выходит, что они знакомы? И кажется, довольно близко.

– Что в письмах? – Повернулся я к воительнице.

– Это… – Та немного замялась, отводя взгляд. – Любовная переписка. И ведут они её очень давно.

На вычитку всех писем потребовалась пара часов, но благодаря этому получилось составить цельную картину.

Дарданелла Кризи и Банифаций Анку – впервые встретились в семинарии на Сцинтилле, когда кардинал был уже в чине одного из настоятелей, а примадонна – юной послушницей.

Деталей их ранней жизни в переписке не нашлось, однако с того момента эти двое довольно тесно общались. Но на расстоянии. Настоятель подался в миссионеры, а его подопечная из приходского хора угодила под крыло одного из видных музыкальных деятелей, имя которого мне совершенно ничего не говорило.

Время шло, они взрослели. Голос и актерский талант позволили Кризи подняться очень высоко и дали доступ к омолаживающей терапии. Именно поэтому она сохранила свою привлекательность. В то же время её партнер по переписке успел побывать на нескольких мирах, в том числе на охваченном войной 47 Капелла. Вероятно, за проявленную там доблесть Анку получил перевод на Валон-Урр и должность декана одной из епархий на планете. С того момента его влияние росло, он поднимался всё выше, пока не забрался на самый верх…

Впрочем, Империум полнится подобными историями, что не вызвало бы у меня особого удивления. Если бы не ключевая деталь. Несколько раз в письмах делался акцент на тайных свиданиях Кризи и кардинала, когда примадонна прибывала на Валон-Урр с визитом.

Очевидно, что этих двоих связывало нечто большее, чем проходящее увлечение. Вероятно, по этой причине в одну из последних встреч примадонна преподнесла своему главному любовнику «особенный» подарок:

«…необыкновенной красоты брошь, овитую золотой лозой.»