Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9

Ремни затрещали, когда моё тело бросило на приборную панель, а позвонки звонко хрустнули. В следующий миг спина врезалась в спинку кресла, уже не казавшуюся такой мягкой. Из груди вырвался кашель.

Несколько долгих минут я потратил на то, чтобы восстановить дыхание и понять, повредил ли что-нибудь, прибегая к ментальным тренировкам. К счастью, Император уберёг меня от сломанных костей и даже оставил меня в сознании.

А вот Афелия…

Женщина повисла на ремнях, которые по какой-то причине оказались не такими жёсткими, как мои. С её виска стекала, пачкая идеальную белизну волос, струйка крови.

Двигатель флаера продолжал работать, и я, включив освещение салона, внимательно осмотрел лицо спутницы. Замедлив собственное сердцебиение, я коснулся шеи и запястья воительницы. Пульс был слабый, но ритмичный. Дыхание тоже сохранилось.

Благодаря свету можно было констатировать легкий ушиб. Похоже, во время падения магнокуляр сорвало с головы, из-за чего кожу растёрло до крови, только и всего. Жизни палатины ничего не угрожало, и это вызвало у меня необъяснимый вздох облегчения.

Следующим моё внимание привлёк когитатор. Толстый плексигласс теперь рассекала скошенная трещина, однако устройство продолжало работать, тревожно мерцая красным светом и покрываясь предупредительными знаками.

Вознеся молитву Богу Машине, я приказал провести диагностику всех систем. В течение минуты дух машины внутри транспортника тщательно изучал свой сосуд, после чего отчитался. Передние маневровые сопла оказались повреждены, что представляло опасность при запуске. Кроме того, когитатор сообщал, что внутри сопел собралась избыточная масса снега, попавшая в том числе и в струйный тракт. Данное обстоятельство не позволит факелу разгореться достаточно, чтобы создать тягу.

– Вот фраг… – Устало выругался я, откидывая голову на спинку.

Похоже, мы застряли тут как минимум до утра…

Будто в подтверждение этого, верхнюю часть лобового стекла начало медленно заносить снегом. Метель и не думала заканчиваться. Тогда я включил обогрев салона, используя работающий на холостом ходу двигатель.

Внезапно тело поразила вспышка гнева, но даже на то, чтобы обрушить кулаки на штурвал, у меня просто не осталось сил. Теперь единственно, что мне оставалось – это топить себя в самобичевании от осознания вины за упущенный флаер.

Грудь сдавило болью, когда мысль о том, что Себастьян так и лежит на холодной плитке морга проявилась окончательно. Возможно, что мне не стоило сбрасывать его на плечи Августа.

Возможно… мне стоило держать мальчишку при себе, чтобы он не погиб?

Но разве это правильно?

Суть Инквизиции состоит в неотступном служении догмам и преемственности. Однако из-за специфики полевой работы, когда многие агенты практически безостановочно ведут охоту, опыт может передаваться лишь от мастера ученику. Я никогда не слышал о том, чтобы инквизиторы преподавали в Схоле Прогениум, как например вышедшие в отставку комиссары. Да и вообще, пенсия для инквизитора?..

И всё же, именно от агента-наставника в огромной степени зависит то, как полученные в схоле знания будут применены молодым аколитом. В зависимости от суровости, жестокости и разумности старшего, подрастающее поколение будет таким же суровым, жестоким и разумным.

За свою жизнь мне повстречались совершенно разные люди. Даже на Биатусе Император свёл шестерых абсолютно не похожих друг на друга слуг. Заносчивые, но гениальные. Прямолинейные, но верные. Фанатичные, но милосердные. И тем не менее, мы смогли выступить вместе против ужасного зла.

И всё это время я никогда не пытался лишить Себастьяна самостоятельности. С того самого момента, как он прибыл вместе с флотом подкрепления во главе с Квентусом Колом, я считал его почти равным. Почти – потому что ему ещё многому следовало научиться. Однако уже тогда юноша проявлял смекалку и готовность положить жизнь на алтарь победы…

И последнего он всё-таки добился. Но на куда менее значимом поле битвы.

Мне хотелось зареветь от злобы на самого себя, но находящаяся рядом Афелия служила сдерживающим фактором. Она… она и так видела слишком много, чтобы продолжать верить в мой авторитет.

Тогда в мыслях внезапно возникло воспоминание о недавней находке в тайной комнате.

Осторожно запустив руку в карман пальто, я извлёк серебристую цепочку, переливающуюся на свету словно звезды. В самом низу к ней цеплялся миниатюрный ключ, форма которого удивительно напоминала нечто эльдарское. Тонкие сверкающие линии переплетались между собой словно корни древа, клеткой обволакивая голубой камень в верхней части ключа.

Закравшееся подозрение даже вынудило меня стянуть перчатку и провести голым пальцем по искрящейся поверхности.

Нет, все-таки это был обыкновенный металл, а не шероховатая психокость, используемая ксеносами в качестве материала. Так же я внимательно разглядел голубоватый камень, инкрустированный в навершие ключа рядом с ушком для цепочки.

Я не являлся псайкером, но держа в руках такую вещь должен был ощутить хоть что-то, если бы она оказалась психоактивным артефактом Эльдар. Однако же, моё сознание прибывало в относительном спокойствии, и мне оставалось лишь безрезультатно вслушиваться в тишину и шумящую за окном бурю.

Кому же мог принадлежать этот кулон? Наверняка это кто-то достаточно богатый, чтобы позволить себе столь тонкую работу. Но много ли аристократов предпочитают коллекционировать что-то, похожее на артефакты ксеносов?

Этот вопрос вызвал у меня мрачную улыбку. Конечно их много, и далеко не меньшинство предпочитает добывать себе именно настоящие осколки культуры чужих. Избалованные своим положением и уставшие от обыденности роскоши, эти дураки совершенно не представляют, с чем имеют дело…

Но всё же, что за женщина прибыла на тайную встречу? Знала ли она, во что перерастет ее интрижка? И что может открывать этот ключик? Личные тайны, или нечто более важное и связанное с личностью убийцы?

Проведя ещё много времени в размышлениях касательно находки, я не заметил, как провалился в сон. Сон без сновидений, сон изнеможения и истощённости.

***

Спустя несколько часов меня достаточно грубо вырвали из этого приятного забытья.

– Хальвинд, просыпайтесь. Хальвинд, – воительница всё-таки пришла в себя и теперь проверяла моё собственное состояние.

Подавляя дремоту, я осторожно повернулся в сторону спутницы, которая почти сразу всё поняла. Тогда её беспокойный взгляд сменился осуждением.

– Вы спали? – Вопрос прозвучал с таким неодобрением, будто бы меня застукали за чем-то непозволительным и порочным.

– Наш флаер застрял при падении. Деваться было некуда, и я решил восстановить силы, – просто ответил я.

– Вы не воспользовались аварийным маяком?

Этот вопрос вызвал у меня неподдельное удивление.

– Не подозревал о его существовании, сестра. Объясните.

– На Валон-Урре арендованный транспорт оснащают специальными поисковыми датчиками, – кажется, Афелия испытывала неподдельное удовольствие от возможности поучить меня. – Таким образом местные коммерсанты тщательно следят за передвижением и состоянием транспорта, который выдают на прокат.

– Выходит, где-то здесь, – я указал на когитатор. – Находится эта система?

– Да, – просто ответила целестианка, одаривая меня взглядом, полным превосходства.

В сложившемся положении, мне оставалось лишь поднять руки в знак того, что я уступаю знаниям этой наглой женщины. Приняв свою победу, та начала разбираться в рунах на экране, отыскивая необходимые команды. Пару минут спустя где-то со стороны кузова послышался гул, и пронизывающая весь корпус вибрация ознаменовала активацию маяка.

– И сколько нам теперь ждать? – Спросил я.

– Думаю, если вы сумеете подключить свою инсигнию, то приоритет для поисковой команды возрастёт.

В этом имелся смысл.

Вынув из внутреннего кармана знак полномочий, я выдвинул из торца специальный щуп и подключил его к разъёму когитатора. В следующий миг экран загорелся пурпурным светом, демонстрируя покрытый рябью символ Ордо Еретикус и сообщение о том, что задан наивысший приоритет.

– Похоже, сам Император прислал вас мне на помощь, сестра, – озвучил я внезапно возникшую мысль. – Окажись я тут один, то скорее всего решил бы пешком идти обратно в Санктинус.

– Я бы разделила ваше веселье, Хальвинд, если бы не причина, по которой мы здесь оказались, – во взгляде сестры читалось недовольство. – Вы – безумец, инквизитор, и чуть не погубили нас.

– Мне кажется, вы усложняете… – Дипломатично начал я, стараясь сохранить лицо. – Погодные условия были далеки от летных, я просто потерял управление.

– Я могла бы в это поверить, если бы не вчерашнее, – тяжело ответила Афелия, не сводя с меня глаз. – Если раньше меня мучали лишь подозрения, то вчера я окончательно убедилась в этом.

– Трон, да о чем вы? – От нетерпения мой голос стал громче. – Вчера я потерял своего ученика. Как это может убедить вас хоть в чем-либо?!

– Я не о Себастьяне… – Воительница понизила голос и на мгновение в задумчивости отвела взгляд. – Неужели вы не помните, как застрелили стража у морга? Вы хладнокровно убили верного слугу Бога-Императора! …верного слугу Императора.

Всё моё тело содрогнулось как от удара током, а глаза на миг узрели на месте Афелии совершенно другое лицо. Покрытое щетиной, с армейским ежиком, который начал отрастать. Лицо человека, который тоже был верным слугой…

Казалось, что меня ударили молотом в грудь, отчего весь воздух куда-то испарился. Моргнув, я вновь оказался в салоне флаера, непонимающе глядя на воительницу. В ответ же я столкнулся с ледяными карими глазами, смотревшими в мою сторону с осуждением. И чем дольше, тем чётче в мыслях всплывали воспоминания о вчерашнем дне.

Отвратительное развратное ложе с шепчущими стенами, последние слова Себастьяна, стремительный бег к моргу…

…лопающаяся голова мужчины, посмевшего встать у меня на пути.

Та легкость, с которой я забыл случившееся, поразила меня самого, отбросив на спинку кресла. Всё это время целестианка молча наблюдала за сменой выражения на моем лице.

Возможно, она хотела произнести какие-то слова утешения, но не могла подобрать их. Или наоборот – хотела продолжить упреки, но боялась моей реакции. Хотелось верить, что не только страх и авторитет моих полномочий удерживают Афелию.

Но сталкиваясь с её строгими глазами, я всё больше в этом сомневался.

Спустя несколько минут, её рука осторожно легла мне на плечо, а мягкий голос наполнил напряжённый воздух:

– Когда мы вернемся, вы обязаны исповедаться, Иероним. Если вы боитесь, то я могу лично принять ваше откровение.

***

Лихтер спасательной команды прибыл спустя час. Это был пузатый зверь, выкрашенный в белый цвет с оранжевыми линиями. На носу, под самой кабиной, располагались многосуставчатые манипуляторы, которыми, видимо, предполагалось проводить извлечение застрявшего флаера.

Как только челнок приземлился, из него высыпал целый десяток человек, включая людей, похожих на техножрецов, и бригаду врачей. Подобное внимание я списал на особый сигнал, посланный при помощи инсигнии.

Пока медики осматривали наши раны внутри лихтера, остальная часть прибывших загоняла внутрь флаер. Переднюю часть корпуса покрывали вмятины, а маневровые сопла оказались значительно покорёжены. Кто-то из бригады заметил, что нам повезло не разбиться насмерть.

После всех приготовлений, нас вернули в Санктинус. Зимнее солнце неторопливо поднималось над городом, окрашивая небо в рыжеватые оттенки.

– Любезно с их стороны подбросить нас до вершины, – произнесла Афелия, провожая взглядом удаляющийся челнок, чья фигура мелькала среди церковных шпилей.

– Думаю, они просто решили угодить Инквизиции, только и всего, – угрюмо пояснил я, зайдя на хрустящий снежный наст, окружающий обожжённое посадочное поле. – Пожалуй, сестра, нам стоит вернуться в морг. Мой ученик заслужил покой.

Воительница мрачно кивнула и повела меня вглубь храмового холма.

Раннее утро встретило нас пустеющими коридорами, где среди колонн блуждали одинокие обходчики и сервиторы, проносящие курильницы с ладаном и пряностями. Иногда, на более низких уровнях, встречались священники, возвращавшиеся из келий для ночных молитв. На их морщинистых лицах смешивалось благоговение и усталость.

Наконец мы добрались до того самого коридора с тяжёлой стальной дверью. В прошлый раз я не заметил символов смерти, украшавших чёрную поверхность вместе с классическими двуглавыми орлами.

Впрочем, от внимательного рассмотрения барельефов меня отвлёк тёмный багровый след, пятнавший стену слева от портала. Несмотря на старания, оттереть кровь окончательно не удалось. Как наяву я увидел опрокинутый безголовый труп в церемониальных доспехах, под которым медленно разрасталась алая лужа.

– Хильвинд? – Голос Афелии заставил меня отвлечься.

Целестианка стояла рядом со вторым стражем, который отчаянно старался скрыть страх. Но блестящие глаза выдавали его. Мужчина стоял навытяжку, тратя все силы на то, чтобы не дрожать. Он даже не поприветствовал воительницу, смиренно принимая на себя её гнев и ожидая приказа.

– Нам нужно пройти, – коротко бросила возмущенная женщина, продолжая стоять между мной и стражем.

Возможно, таким образом она хотела показать свое покровительство.

– К… конечно, госпожа, – больше похожий на деревянную куклу, страж коротко поклонился и повернулся лицом к двери, чтобы мы не видели, как дрожащие руки перебирают связку ключей.

Спустя минуту коридор наполнился звучным щелчком, тут же сменившимся тяжёлым грохотом отпирающих механизмов. Дверь провалилась в темноту, уступая место смердящей прохладе. У соседней стены Афелия взяла висевший переносной светильник, и мы вместе шагнули в сумрак.

Впрочем, на этот раз морг оказался более освещённым, а по полу раскидали свежие силовые кабеля и трубы, под которыми иногда собирались маленькие лужицы хладогена. Даже в царящем холоде от них исходил пар из-за слишком низкой температуры.

Под сводами потолков разносилось заунывное пение, и из-за колонн иногда возникали фигуры в чёрных балахонах, размахивающие курильницами с чем-то, что пахло почти так же отвратительно, как и замороженные трупы.

Глядя на всё это, меня посетило опасение, что, возможно, вопреки моим требованиям, священники всё прибрали. Но стоило только оказаться рядом с местом схватки, как я оказался приятно удивлён. Впрочем, слово «приятно» вряд ли было подходящим.

Ближайшие колонны обвязали алыми лентами, чтобы оградить проход, а посреди дорожки между саркофагами стояла кушетка.

Стоило только взглянуть на укрытое полупрозрачным саваном тело на ней, как к горлу подступил комок, а пальцы свело судорогой. Мысленно прочитав краткий стих успокоения, я зашёл в огороженную зону. Афелия поставила люминосферу на ближайший холодильник и так же пролезла под лентой.

Прежде чем осматривать тело, я опустился на четвереньки и начал разглядывать повреждённые крио-камеры. На трупах, что безмятежно лежали внутри, виднелись опалины от попаданий из лазерного пистолета Себастьяна. Однако на самих разрушенных гробах следов выстрелов не было.

– Хальвинд, – я обернулся к Афелии, которая нашла несколько тёмных пятен на камне колонны. Закоптившиеся и слегка подплавленные, они точно являлись следствием воздействия концентрированного луча.

– С кем же ты дрался, Бас… – Тихо прошептал я, осматриваясь вокруг. Пол в центре устилали камешки и какие-то металлические осколки. Болты, скобы и даже куски гофрированных шлангов. Тогда мой взгляд устремился наверх.

Себастьян попал в морг через вентиляцию и, находясь в ней, столкнулся с противником.

Не обращая внимания на возмущённый взгляд сестры, я взобрался на один из саркофагов, чтобы дотянуться до разрушенного сегмента воздуховода.

– Афелия, будьте добры, светильник.

– Прошу вас, не оскорбляйте честь мёртвых дольше необходимого… – Проворчала воительница, передавая мне в руки люминосферу.

Проигнорировав её слова, я потянулся выше, освещая пространство над головой.

Металл здесь пятнала кровь. Похоже, что первый удар неизвестного противника достиг цели благодаря внезапности.

Пройдя вдоль саркофага, я остановился около сегмента воздуховода, который не был повреждён так сильно, чтобы обвалиться.

Нижнюю часть конструкции покрывало множество отверстий схожего диаметра. Благодаря светильнику, мне удалось разглядеть кромки, которые указывали на воздействие снаружи. Похоже, что убийца напал снизу, услышав Себастьяна в трубе.

Капли оплавленного металла, собравшиеся на плитке пола – это следы от выстрелов лазерного пистолета. Когда на него напали, ученик принялся отстреливаться. Сопоставив найденные следы на воздуховоде и полу, получалось, что из пяти выстрелов, как минимум один нашёл свою цель.

Однако всё ещё никаких догадок, кем же она была.

Плиточный пол не позволял найти приметные отпечатки, кроме трещин, покрывавших тысячелетний пол. Возможно, что более тонкий анализ поверхности мог бы дать какой-то результат, но это вновь требовало обращения к Арбитрес.

От этой мысли меня отвлекло нечто, блеснувшее среди древних растрескавшихся плит. Покрытая каменной пылью, эта вещь вряд ли попалась бы мне на глаза, если бы не причудливая игра света на его поверхности.

Опустившись на колени, я начал осматривать предмет, размышляя, как бы извлечь его из щели. Тогда-то меня и настигло внезапное воспоминание. Рука сама по себе скрылась в кармане пальто, извлекая на свет цепочку с изящным ключиком.

Аккуратными движениями я подсёк неизвестный предмет и вытолкнул его из трещины. Очищенный от пыли, он оказался золотистым лепестком, слегка оплавленным из-за попадания лазерного луча. Похоже, что это – элемент декора некоего украшения.

Но вряд ли он может что-то подсказать…

Поднявшись на ноги, я приблизился к кушетке. Тело нехотя подчинялось командам, когда рука потянулась к савану и начала стягивать его.

В белом свете ламп бледное лицо Себастьяна выглядело таким безмятежным, что могло показаться, будто он спит. Даже запекшаяся на лице кровь ничем не отличала его от… живого.

Мысленно поблагодарив Августа за то, что он опустил юноше веки, я бегло осмотрел раны. Характер нанесения ударов был таким же, как у отверстий в воздуховоде. Однако отследить размер на человеческом теле было сложнее. Складывалось впечатление, что в этом случае диаметр отверстия разнился.

Как и сила ударов. Положив ученика на бок, я обнаружил, что как минимум одно ранение оказалось сквозным. Комбинезон здесь также был порван, а края покрылись сукровицей.

– Давай, Бас, дай мне хоть что-нибудь… – Причитал я, осматривая ротовую полость юноши в надежде, что он мог что-нибудь спрятать.

Но чем дольше я смотрел на его ладони и проверял потайные карманы, тем яснее становилось, что никаких зацепок мне не найти. Тогда моё внимание переключилось на лежащие рядом личные вещи: лазерный пистолет, мой стаббер, порванный страховочный пояс и ауспик.

Убрав свое оружие обратно в кобуру, я взял в руки сканер и попытался включить его. В ответ он лишь зловеще зашипел и замигал разбитым экраном. Теперь устройство было бесполезно.

В глазах потемнело от подступающего отчаяния, и я невольно отступил от кушетки. Кулаку вновь грозились сжаться, а в ушах нарастал шум.

– Что с его рукой? – Вдруг спросила Афелия, подходя ближе, чтобы разглядеть правую руку Себастьяна. – На ней не видно ран.

Протерев глаза, я проследил за взглядом воительницы. В её чёрной ладони кисть юноши походила на застывший воск. И действительно, на чистой коже лишь указательный палец был испачкан кровью, будто бы его намеренно окунули по фалангу.

– Зачем?.. – Прошептал я, силясь осознать смысл, пока безвольные пальцы в руках целестианки не приняли указующий вид.

– Афелия, вы не помните, как он лежал? – Тут же вырвался вопрос.

– Кажется, святые братья очертили место смерти, инквизитор, – воительница вытянула руку в сторону одного из саркофагов.

Там, в узком проходе, чья-то дрожащая рука вывела на плитке и камне белым мелом крутые линии, складывающиеся в человеческий силуэт. Разобрать какие-либо детали, разумеется, было невозможно, но думаю, Себастьян прекрасно понимал это.

Вновь нагнувшись к полу, я принялся внимательно оглядывать стенки каменных холодильников. Шершавая поверхность несла на себе сотни отметин и царапин, нанесённых в течение веков безмятежного использования.

И на одной из таких стенок, у самого пола мне на глаза попались следы крови, складывающиеся в буквы. Мои инициалы.

– Нам нужно открыть этот саркофаг, сестра, – произнес я, почувствовав прилив возбуждения.

– Простите? – Не поняла Афелия, стоя напротив меня. – Вы планируете найти внутри убийцу?

– Нет… – Не обращая внимания на возмущённый взгляд, мои глаза уже рыскали в поисках систем управления морозильником. – Но Себастьян зачем-то пометил его. Нужно проверить.

Вырезанная в камне панель управления располагалась с торца морозильной камеры. Обрамлённая медью и украшенная печатями чистоты, она содержала в себе несколько тумблеров и рычажков, над которыми тянулся узкий экранчик с цифрами, фиксирующий температуру внутри.

Вполне вероятно, что управление таким важным устройством осуществлялось лишь в присутствии специального человека, однако тут же на торцевой стене висела памятка с указаниями по правильному извлечению трупа.

Похоже, что в особенно торжественные дни, когда нужно извлечь множество тел, Экклезиархия могла поступиться привычной строгостью церемоний, предоставляя младшим слугам полноценную инструкцию.

С величайшей осторожностью я повторил все указанные в памятке манипуляции, после чего крышка саркофага дрогнула и с оглушающим шипением пришла в движение, разделившись на две длинные части, расходящиеся в противоположные стороны.

Следом за звуком пространство вокруг холодильника начало заполняться пробирающим холодом. Словно туман, он стелился сначала по полу, обволакивая ноги, неторопливо поднимаясь вверх.

– О, Трон… – Вздохнула Афелия, первая заглянувшая внутрь саркофага. – Госпожа…

Прежде чем я успел задать вопрос, в ноздри мне ударил знакомый запах благовоний, от которого тут же закружилась голова. Отвратительный аромат разврата окутывал тело женщины, мирно лежащей в голубоватом свечении холодильных систем.

Однако её внешний вид не вызывал благоговейного трепета, как должен был. Наоборот, он сковывал сердце белеющими клыками, выглядывающими из-за опухших губ, пятнами чешуи на голой сиреневой коже и сдвинувшим челку рудиментарным рогом.

Не в силах оторвать взгляда, я как-то машинально ударил по кнопке закрытия саркофага. Приводы тихо завизжали, скрывая от глаз богохульную картину и запирая под собой искушающее зловоние.

Во рту пересохло, а разум будто забыл любые слова. Тогда я просто подошёл к Афелии и, схватив ту за плечо, начал оттаскивать к границе ограждённой зоны. Лишь спустя несколько минут шок от увиденного ослабел, позволяя мне сглотнуть. По щекам палатины текли слезы.

– Нам нужно поговорить с кардиналом, – хрипло прошептал я, не сводя глаз со скорбящего лица женщины. – И вы пойдете со мной.

Переведя дыхание, целестианка кивнула и смахнула влагу со щёк.

***

Восхождение в канцелярию главы епархии заняло почти час. Собор медленно пробуждался, заполняя свои коридоры послушниками, старшими сановниками и вереницами детей, ведомых на занятия.

Тишина и безмятежность сменились муравьиной суетой, имеющей характер некоего механизма. Над морем покрытых голов и шумом разговоров время от времени проносился колокольный звон.

Наконец, свернув к галереям, украшенным алым бархатом и картинами, среди золота столиков и подсвечников, мы оказались у дверей кардинала. Дневной свет, попадая в витражи, заполнял помещение причудливым свечением, отбрасывая на стены размытые очертания фигур на окнах.

– Госпожа? – Облачённая в боевой доспех Мираэль возникла перед нами неожиданно, словно выйдя из рядов редких манекенов, укрытых в узорчатую декоративную броню. – Что вы здесь делаете?

– Сестра, – голос палатины стал по-матерински проникновенным. Сблизившись со своей подчинённой, женщина попыталась обнять её, но девушка ловко увернулась.

– Что произошло? – Спросила младшая воительница возбуждённым голосом, покрепче сжимая инкрустированный золотом церемониальный болтер.

– Богохульство… ужасное надругательство, – казалось, будто Афелии не хватает воздуха и каждое слово вырывалось из её уст словно кашель. – Мы должны увидеть его преосвященство, Мираэль.

Упоминание кардинала заставило девушку встрепенуться, вызывая характерный скрип приводов брони.

– Его преосвященство сейчас очень занят, госпожа, – взволнованно начала воительница, виновато наклоняя укрытую шлемом голову. – Вы же знаете, что завтра будет важный день. Господин Анку готовит ритуалы и речи для отпеваний!

– Я знаю, сестра, – Афелия вновь попыталась коснуться плеча девушки, но одёрнула себя. – Но это очень важно. Нам необходимо пройти.

Что-то неуловимое в движениях Мираэль изменилось.

– Боюсь, что это невозможно, госпожа, – голос из-за шлема зазвучал строже, но сохранял в себе нотки некоего благоговения. – Наш повелитель занят делом Императора, а потому мы не смеем тревожить его.

– Мы тоже здесь не ради забавы, сестра, – теперь уже в дело вступил я, доставая инсигнию. – Пропусти нас, или я расценю твою непокорность как противодействие агенту Трона.

Для острастки я отстегнул фиксатор на кобуре, демонстрируя серьезность намерений. "Инферно" патроны может и не пробьют доспех, но вполне могут сварить наглую девчонку. Щелчок кнопочного замка разнёсся по коридору, подчёркивая возникшую напряжённую тишину.

– Госпожа, боюсь вы слишком сильно поддались влиянию этого чужака, – казалось, будто стражница проигнорировала мои слова. – Как я говорила, ему плевать на наши обычаи. Им движет лишь желание показать свою власть всем иным благочестивым слугам Императора.

Каждое слово отдавалось дрожью в голосе девушки, истово верующей в свои убеждения.

– Кардинал выбрал меня не только для защиты своей особы. О нет! Я щит веры и карающий меч для всякого, кто ставит себя выше нашего Повелителя!

В какой-то момент мне показалось, что она выстрелит. Переполняющий девушку приступ экзальтации можно было уже разглядеть невооруженным глазом. Даже доспех не мог скрыть дрожи, сковывающей её тело.

Дело приобретало скверный оборот, и я опасался, что действительно придется применить оружие. Другой вопрос – успею ли я избежать выстрела по себе? Ноги сами собой напружинились, а торс слегка наклонился вправо, чтобы в случае неудачи лишиться только руки…

Но в последнюю секунду, когда нависшее напряжение грозилось вот-вот разразиться громом, дверь за спиной девушки со скрипом отворилась.

– Мираэль? Что за шум здесь творится? – Послышался добродушный голос кардинала, выглядывающего из полумрака и глядящего на нас. – Моя палатина, инквизитор, вы явились с чем-то важным?

– Очень, – злобно отрезал я, застёгивая кобуру и делая шаг вперед в обход застывшей стражницы.

Оставив обезумевшую за спиной, мы с Афелией переступили порог канцелярии.

Тяжёлые чёрные портьеры не давали солнечным лучам пробиться в комнату, защищая царящий полумрак. Единственным источником света была лишь настольная лампа, бросающая искрящиеся блики на золотую и серебряную утварь.

Кардинал вернулся к столу и опустился в роскошное резное кресло, скрипящее под ним своими кожаными подушками. Я ожидал увидеть пергаменты и чернильницу, но вместо этого в воздухе у спинки парил сервочереп с автоматическим пюпитром. Вооружённый сразу четырьмя автоперьями, он терпеливо ждал, когда кардинал продолжит монолог, чтобы записать каждое слово. Тем временем под потолком хлопали крыльями херувимы, в маленьких ручках держащие тубусы, украшенные печатями различных сановников соборного холма. То и дело эти малыши влетали в помещение через особое отверстие в стене, оставляли послание и убирались прочь, или же наоборот, принимали новое из рук кардинала.

Экклезиарх прочистил горло и налил себе воды.

– Прошу прощения за Мираэль. Видите ли, я занят подготовкой к последнему дню фестиваля и попросил не беспокоить меня без крайней нужды. Похоже, бедная девушка восприняла эту просьбу слишком рьяно.

– Не могу разделить такую беспечность, ваше преосвященство, – мрачно отозвался я, скрещивая руки на груди. – Мне показалось, что ещё немного, и она выстрелит в нас.

– Не говорите глупости, сын мой, – хохотнул священник, делая ещё один глоток. – Она всего лишь проверяла серьезность ваших намерений… Разве можем мы осуждать столь верную и праведную душу?

На это я только отмахнулся, переводя взгляд на автописца, зловеще пощёлкивающего в режиме ожидания.

– Так что за дело привело вас, дети мои?

Сначала мне показалось, что ответить хочет Афелия, но услышав её тяжёлое дыхание, и нечто, похожее на всхлип, я выступил в центр комнаты.

– Мы нашли тело канониссы, – тихо произнес я, надеясь, что резвящиеся под потолком херувимы окажутся безразличны к моим словам.

Кардинал свёл перед лицом ладони и тяжело вздохнул.

– С моей стороны было наивно думать, что агент Трона так просто оставит эту деталь без внимания… Но, мне сообщили цену, которую вам пришлось заплатить за этот секрет, Иероним. Мне…

– Прошу вас, отче, оставьте сантименты, – примирительно поднял руку я. – Себастьян выполнял свой долг. Обнаружив тело Селестины, я вполне понимаю, почему вы солгали мне.

– Я не лгал, сын мой, – голос священника оставался добродушным, но приобрел стальные нотки. – Ложью было бы сказать, что канонисса в порядке. Сокрыв же истину, я подготовил ваш разум к зловещему откровению.

В этом имелась часть правды. Собрав предыдущие куски головоломки, неожиданная находка уже не повергала в такой ужас. Во всяком случае, меня.

Краем глаза я посмотрел на Афелию. С того самого момента, как саркофаг захлопнулся, женщина не переставала дрожать. Даже её разговор с Мираэль ничем не напоминал разговор подчинённого и вышестоящего офицера. Похоже, сестра испытала серьезный шок от вида своей осквернённой госпожи.

– Так что привела вас ко мне, Иероним? – Вновь спросил кардинал, лаская взглядом парящий у плеча сервочереп. – Осмелюсь предположить, что не ради осуждения раба Его?

– Нет, ваше преосвященство. Но я должен знать, сколько человек видело тело Селестины. Вполне возможно, что мы все в опасности.

– Вы страшитесь смерти? – В голосе кардинала послышалось снисхождение, будто бы он разуверял заблуждающегося.

– Более нет сомнений, что в стенах Собора скрывается грязный колдун, чьи деяния могут подорвать проведение священного празднества, – проигнорировал его выпад я. – Боюсь представить, что может случиться, если ваше преосвященство почувствует себя плохо во время важного выступления или того хуже, примет мучительную смерть, как произошло с архивариусом и обходчиком.