Текст книги "В сумерках веры (СИ)"

Автор книги: Евгений Луценко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11

– Бог-Император… – вырвалось у меня против воли, после чего кисть поразила крупная дрожь, и пикт-снимок с шелестом опустился на пол.

Словно ураган, в сознании начала раскручиваться чудовищная мысль, сокрушающая все остальные. Следом отозвались все шрамы на теле, вдруг напомнившие о себе неприятным зудом.

Не в силах стерпеть боль, я вскочил с кресла и опрометью бросился в сторону двери, которую с грохотом снёс. Мне срочно требовался свежий воздух. Каждое мгновение тело всё сильнее сопротивлялось моей воле, а мир вокруг стремительно преображался.

Эхо шагов, разносящееся по длинному коридору, сменилось звонким хрустом каменной крошки под стальной подошвой. А полумрак высоких потолков обратился в открытое грязно-зелёное небо. Но светлее от этого не стало.

На негнущихся ногах я хромал по руинам, напоминающим галерею Солнечного собора, усеянную телами гвардейцев и культистов. Ветер же, ударяя в спину, доносил до меня жуткий безумный смех, сковывающий сердце в ледяные тиски.

– Не может быть… не может быть… – бормотал я как полоумный, снося очередную сгнившую дверь и вваливаясь в атриум.

Где-то на границе слуха до меня доносились голоса, на своих плечах и руках я ощущал чужие прикосновения. Но ничего этого просто не могло быть на самом деле.

Нарастающий зуд превратился в полноценную боль, подначивая сорвать с себя одежду и растерзать тело. Однако мне всё ещё хватало сил, чтобы сопротивляться бездумному порыву.

– Хальвинд… – догонял меня скрипучий, хриплый голос. Голос человека, которого однажды я уже предал Анафеме.

Новый удар в тяжёлое дерево ставней, и в лицо врезался ледяной ветер, сбивающий с ног. Это было похоже на подлую подножку, от которой мир вокруг завертелся калейдоскопом, пока я наконец не достиг конца.

Кожу холодил пепел, что казалось невозможным. Огромные горы пепла, поглотившие моё тело почти полностью. Мне очень хотелось подняться и продолжить бежать, но тело не слушалось. Всё, что я сумел, – перевалиться на спину.

Тогда перед глазами встало небо. Уже не зелёное, а иссиня-чёрное, затянутое низкими облаками, казавшимися громадными кляксами чернил, на тёмной бумаге. Но в некоторых местах имелись пробелы, сквозь которые моим глазам удавалось разглядеть огни. Звёзды.

Их холодный свет успокаивал и напоминал о Золотом Троне, возвышающемся на далекой Терре. Напоминал о Владыке, что неустанно бдит за своими слугами. И даже за мной…

– Хальвинд! – голос Афелии ворвался в тишину ночи, сокрушая хрупкое сосредоточение.

Её сильные руки обхватили мои плечи и вырвали из снежного плена.

Свет звёзд сменился сиянием карих глаз воительницы. Одновременно строгих и снисходительных. Пропитанных скорбью и состраданием, стекающими по щекам.

Однако палатина продолжала оставаться собой и отвесила мне пощёчину. Кожу тут же обожгло, а полученный недавно порез вновь открылся.

Но эта боль позволила прийти в чувство и наконец вдохнуть полной грудью свежий воздух Валон-Урра.

– Кровь Императора, что с вами творится?!

– Всё… всё в порядке, – не в силах надышаться, отрывисто прохрипел я, поднимаясь на ноги.

Только тогда на глаза попался Вульпус, стоящий позади воительницы. Ночная тень и полушлем скрывали лицо судьи, но не нужно было быть псайкером, чтобы догадаться о чувствах, которые испытывал капитан.

– Проклятое колдовство, – прорычал я, сплёвывая, стараясь сохранить серьёзную мину. – Необходимо собрать все эти улики и спрятать от посторонних глаз, судья. Император свидетель, я едва не сошёл с ума.

– Да, господин, будет сделано, – несколько отстранённо отозвался арбитр, кивая и удаляясь обратно в особняк, оставляя меня наедине с надеждами, что его удалось обмануть.

А вот Афелия не стала притворяться.

– Что за вздор? – хмыкнула женщина, сложив руки на груди и пронзая меня укоризненным взглядом. – Думаете, он в это поверит?

– Для его же безопасности стоило бы, – нехотя ответил я. – Но хватит об этом… Нам нужно срочно возвращаться.

Я уже собирался повернуться в сторону флаера, но вспомнил о проклятой шкатулке, оставленной на столе в кабинете примадонны. О ксеноартефактах, заключённых внутри. Нельзя было оставлять их здесь, даже под присмотром арбитров.

Тогда, обернувшись к особняку, меня охватило странное чувство тревоги. Сейчас, когда чернильно-чёрные сумерки опустились на «приют безмятежности», стены здания не казались такими нежными и привлекательными. Темнеющие оконные проёмы казались ещё более тёмными, чем космическая пустота, скрывающими внутри чудовищных созданий.

Возможно, сомнения отразились на моём лице, потому что Афелия осторожно положила руку мне на плечо. Я резко обернулся в её сторону, но нашёл лишь взгляд, полный поддержки и решительности.

Ничего не говоря, мы кивнули друг другу и вместе поднялись по лестнице ко входным дверям.

***

Спустя час Вульпус ворвался в кабинет Кризи так бесцеремонно, как и учат арбитров, отвлекая нас от сбора писем в пластековый мешок.

– В чём дело, судья?

– Господин инквизитор… – Неуверенно начал вериспекс, украдкой заглядывая в инфопланшет. – Господин, я только что получил сообщение из столицы… говорят, что там началась страшная буря.

Мы с Афелией переглянулись, открыто демонстрируя непонимание.

– Сообщают о падении всего лётного транспорта и сильных помехах. Даже трансляции Арбитрес нестабильны.

– Это частое явление на Валон-Урре? – Спросил я, не обращаясь к кому-то конкретному, но в ответ получил лишь пару неоднозначных взглядов.

Если нет, то это могло означать лишь одно – наш незримый убийца не просто культист, бездумно поклоняющийся чудовищу, а демонопоклонник, готовящий отвратительный ритуал. И похоже, что он уже перешёл к основному этапу своего плана…

– Здесь есть наземный транспорт? Нам нужно как можно быстрее оказаться в столице.

***

К счастью, примадонна не отказывала себе в дорогих игрушках.

Уже через двадцать минут мы с Афелией мчались по заснеженному шоссе на модном кабриолете вишнёвого цвета. Свист ветра снаружи заглушал разве что рёв мощного двигателя, занимавшего большую часть вытянутого как стрела кузова. Время от времени из раструбов на капоте вырывались языки пламени, и автомобиль рвался вперёд ещё быстрее.

Порой мне хотелось предостеречь воительницу, чтобы она хоть немного сбавила скорость, но глядя на её решительное лицо и думая о подступающей угрозе, я прогонял эти мысли прочь.

Времени на осторожность не оставалось.

Все письма Кризи мы собрали в мешок и теперь он покоился у меня под ногами, а шкатулка, запертая в вакуумный контейнер, – на заднем сиденье. Но даже в таком положении её содержимое вызывало у меня некоторый страх.

Как же эти камни могли попасть к примадонне?

Было ли это чьим-то неосторожным подарком, или же целенаправленным коллекционированием ксеноартефактов? Знать обожает такие вещи, совершенно не страшась тех ужасов, что могут скрываться в на первый взгляд безобидной безделушке.

Но могла ли она знать об истинной природе камней? Знать что-то о ксеносах, что использовали их для хранения душ своих умерших? Или о том, почему они вынуждены делать это?

Вряд ли…

Подобные детали, в основном, интересуют Вольных торговцев, а не богемных актрис, беспокоящихся лишь о внешнем виде. А учитывая, сколько разных имен было в любовных письмах, которые мы успели просмотреть, конкуренция за руку и сердце Дарданеллы Кризи была нешуточная.

Вполне вероятно, что среди поклонников мог оказаться авантюрный владелец Хартии вольности, дарующей право перемещаться и торговать за пределами Империума.

И так же возможно, что именно такой человек, в надежде заполучить особое расположение сладкоголосой красавицы, преподнёс камни душ в качестве подарка. Но вряд ли этот влюблённый идиот понимал, что делает.

Моё тело поражала дрожь, когда я вспоминал первые ощущения при взгляде на проклятые сосуды. Их содержимое явно было отравлено и несло в себе уже не просто души умерших Эльдар.

Но, что страшнее всего, один из этих ужасных камней уже несколько десятков лет находился в руках кардинала! А теперь ещё и в столице происходит что-то неладное…

Воистину, сейчас бы мне как никогда не помешала помощь Императора.

Сокрушённый лавиной мыслей, я тяжело вздохнул и прикрыл глаза, привлекая внимание Афелии. Казалось, будто бы она вовсе позабыла о моём существовании, сконцентрировавшись на ночной дороге.

– Так что с вами случилось на самом деле, Хальвинд? – вдруг спросила воительница, не отрывая взгляда от лобового стекла. – Почему вы сбежали на улицу?

Сначала мне хотелось сыграть дурака, отшутиться или просто промолчать. Но что-то внутри будто бы натянулось, не давая возможности увильнуть от честного ответа. Таящаяся в душе тяжесть внезапно оказалась настолько непосильной, что скрывать её было уже невозможно…

Тогда мне не осталось ничего, кроме как нервно улыбнуться и набрать побольше воздуха в лёгкие.

– Воспоминания. О… о последнем задании.

– Расскажите о нём, – шум двигателя будто бы услужливо притих, давая возможность лучше расслышать проникновенный тон женщины, подкупающий своей чувственностью и добротой.

Казалось, что я перенёсся в исповедальню, и от этого чувства вдруг стало неожиданно тяжело молчать…

– Я преследовал еретика. Опасного демагога, когда-то бывшего служителем Министорума. Разочаровавшись в Императоре, он попал под влияние Губительных Сил и стал их глашатаем.

Афелия недовольно сморщилась, крепче сжав штурвал.

– Приняв имя Архивус Гнилоуст, он странствовал по отдалённым системам Империума, заражая сознания людей ересью. Словно чума, его идеи расползались по сёлам, городам и целым планетам. Где-то нам удавалось пресечь влияние в зародыше, но мы не могли поспеть повсюду. Целые миры охватывали восстания, подпитываемые религиозной ненавистью и лживыми идеями обособиться от Империума…

– Маловерные глупцы… – прошипела палатина.

– Меня тоже посещали эти мысли, сестра, – горько покачал я головой. – Но чем дольше я гонялся за еретиком, тем больше видел и слышал. Увы, но Империум – далёк от совершенства. Некоторые владения Императора возглавляют полоумные идиоты, получившие власть лишь по праву наследства, где-то могущественные тираны перемалывают в пыль миллиардное население для увеличения своих богатств, пока нижние уровни городов терроризируют банды…

– Вы сочувствуете еретикам? – теперь в голосе воительницы звучало презрение.

– Нет, – сразу же ответил я. – Всё это – лишь трещины в броне владений Повелителя Человечества. Язвы, которые сочатся отравой Губительных Сил. Во время погони за Гнилоустом мне довелось убивать не только явных еретиков, но и тех, кто мнил себя верным слугой Императора, но чьи действия привели к чудовищным последствиям.

Афелия немного помолчала, прежде чем продолжить:

– Как долго вы его преследовали?

– Ему удавалось скрываться от меня и моих агентов в течение пяти лет, – с некоторым стыдом ответил я, отводя взгляд в темнеющее боковое окно. – Благодаря феноменальной удаче и таланту оратора, еретик всегда оказывался на шаг впереди, имел сторонников или создавал обстоятельства, которые нельзя было быстро преодолеть.

– Но в конечном счете вы его настигли? – палатина произнесла слова так, будто требовала от меня утвердительного ответа.

– Да. Уверовав в свою неуязвимость, Гнилоуст прибыл на Биатус, крупный храмовый мир с многомиллиардным населением. Там он попытался завладеть личиной местного главы Экклезиархии, – воспоминания о кардинале Глотерке отразились на моём лице маской ненависти. – Но я помешал и убил Архивуса. Его дряхлое тело сгорело в прометиевом огне флаера, который мы преследовали…

Перед глазами на мгновение предстало обгоревшее тело еретика, которое вывалили арбитры из разбившегося флаера. Настолько обгоревшее, что распознать удалось лишь закоптившиеся аугменты, выступающие из почерневшей плоти.

– Что было дальше? – осторожно спросила сестра, позволяя себе на мгновение отвести взгляд от прямой дороги, чтобы заглянуть мне в лицо. – Я чувствую, что вы не до конца откровенны…

– Да… – мрачно кивнул я, испытывая внутреннюю борьбу. – Спустя неделю после смерти Гнилоуста, в столице взорвались первые вирусные бомбы, а в других крупных городах вспыхнул мятеж.

Перед глазами начали вспыхивать цветки ядовитого зелёного тумана, раскрывающиеся в стенах белоснежных шпилей и базиликах. Волны дыма и огня, поглощающие целые кварталы за считанные минуты…

– Их отравляющие пары обращали людей в гниющие трупы, бросающиеся на живых. Буквально за сутки мы потеряли город с населением в сорок миллионов человек.

Стараясь не смотреть в сторону сестры, я услышал, как та затаила дыхание.

– По воле Императора, не иначе, на планете нашлось ещё несколько инквизиторов, которые вместе со мной взяли под командование разрозненные полки СПО. Впрочем… этого хватило не надолго.

Не в силах остановиться, я рассказывал воительнице о ключевых событиях, произошедших на Биатусе, пока в мыслях всплывали мрачные воспоминания. Будто бы пикт-снимки, застрявшие в голове, они сменяли друг друга, демонстрируя ужасы, захлестнувшие города мира-храма. Превратившие существование их населения в ад.

Я рассказал Афелии о блокаде столицы и нападении предателей Астартес на штаб, о гибели «Длани гнева» и последовавшем появлении Бульгора. О тяжёлом отступлении до древней крепости Хольбург и осаде со стороны еретиков. Не забыл я и про преподобного кардинала Юсто, отозвавшегося на наши сигналы о помощи, и который отговорил Совет от Экстерминатуса, стремясь сохранить «бесценные реликвии» епархии Биатуса.

Ещё я вспомнил об отряде Микорда, сопровождавшем меня на протяжении всей войны. О том, как отчаянные парни с Бронта медленно гибли один за другим, помогая мне исполнить волю Императора, прокладывая путь Его войскам. О том, как в конечном счёте остался один капитан и…

– …я убил его, Афелия… – имя палатины против воли сорвалось с губ, когда перед глазами возникло искажённое безумием лицо гвардейца. – Он слишком долго ходил по грани и перестал отличать друзей от врагов… К сожалению, я не смог вовремя ему помочь.

Её рука вдруг коснулась моего плеча, прогоняя мрачные образы.

– Я понимаю, что вы чувствуете, Хальвинд. Микорд был верным слугой Бога-Императора и даже в безумии оказался готов служить Ему. Мне жаль, что путь капитана завершился таким бесславным образом, однако теперь он у подножия Золотого Трона, где заслужил место среди других героев. Вы ни в чём не виноваты.

– Может быть вы и правы, сестра, – прошептал я, возвращая самообладание. – Но все эти жертвы оказались тщетны, когда мы наконец добрались до Бульгора.

Перед глазами выросли руины Солнечного собора, превращённые в смердящую выгребную яму…

– Десять долгих лет мы сражались с ордами демонопоклонников и их прихвостнями из варпа. Несколько раз наше превосходство было столь велико, что победа вот-вот должна была упасть в руки… но каждый раз врагу удавалось нанести болезненный хитрый удар, вынуждавший нас отступить, откатиться, ослабить хватку. И всё начиналось снова…

– Но вы всё-таки одолели еретиков, – назидательно произнесла Афелия, откровенно недовольная моим унынием. – Вы и ваши братья-инквизиторы настигли чудовище и убили его.

– К сожалению, Бульгор был не главным чудовищем, сестра… – мой голос дрогнул от воспоминаний о последней битве в осквернённой святыне Биатуса. – Когда архиеретик был мёртв, в храм лично явился кардинал Юсто во главе крупного отряда гвардейцев.

– Его преосвященство решил поучаствовать лично? – тон сестры изменился, будто бы она уже догадалась, к чему я клоню, но не хотела произносить этого вслух.

– Юсто приказал бойцам открыть огонь по нам, и те его беспрекословно послушались. Когда первый из нас упал замертво, предатель открыл истинную личину…

Я замолчал, вспоминая, как отслаивалась морщинистая кожа, оголяя уродливые ожоги, лишённые губ рот и век глаза. Глаза, сверкающие невероятной злобой и жаждой отмщения.

– Гнилоуст выжил… Афелия, – вновь её имя само собой вырвалось из моих лёгких. – Страшно изувеченный, он всё-таки сумел избежать анафемы и продолжил свои чудовищные козни. По моей вине…

Последняя фраза отдалась в сердце нестерпимой тянущей болью.

То, от чего я старался бежать эти четыре месяца, вновь нагнало меня и обрушилось, словно громовой молот. Тяжелейшая ноша ответственности за миллиарды душ простых людей и несколько миллионов преданных гвардейцев. За жизни моих братьев-инквизиторов. За жизнь наставника. Всё это сгорело в пламени экстерминатуса, который позже объявили уцелевшие, как только осознали, что никаких артефактов на Биатусе уже нет.

Все святыни оказались разграблены и осквернены тлетворным прикосновением их уродливого бога…

Ночь Валон-Урра сменилась бесконечными сумерками космоса. Оказавшись на обзорной галерее «Вечерней звезды», я смиренно наблюдал, как белые лучи всепоглощающего света пронзают мутно-зелёную атмосферу Биатуса, сокрушая умирающие леса и поля. Сжигая оставшихся на планете людей. Верных Императору и ничтожных предателей вместе с их демоническими отродьями.

Всего за несколько часов некогда процветающий храмовый мир обратился в бесплотный обугленный шар, лишённый атмосферы.

– Именно в тот самый момент я понял, что в конечном счёте Архивус одержал победу. Несмотря на свою окончательную смерть и смерть его ублюдочных слуг… – охваченный воспоминаниями, я перестал контролировать себя. – Десять лет мы на блюдечке подносили ему жертвы, чтобы позволить вознестись…

– А был ли у вас иной выбор? – неожиданно спокойно спросила Афелия.

Такой простой вопрос, оправдывающий столько смертей. И он имел всего лишь один простой ответ. Простой и краткий. Но по какой-то причине я едва мог его произнести:

– Нет… Не было…

И в этом крылась истина, обрушившаяся на меня откуда-то из самых глубин сознания. Из тех воспоминаний, что значительно предшествовали войне на Биатусе. Из самой схолы…

Воительница же продолжала вести автомобиль. Вероятно, она осознавала, какую рану вспорола, и теперь наблюдала за тем, как я справлюсь с этим. Но в какой-то момент её тихий голос всё-таки вырвал меня из размышлений:

– Если вы считаете себя грешником, Хальвинд, то сегодня… сегодня у вас есть шанс искупить вину. Помогите мне спасти Валон-Урр.

Последнее предложение прозвучало более чем обычной просьбой. Это была мольба о помощи.

Тем временем в лобовом стекле внезапно возникла громада Санктинуса, охваченная призрачным светом люминесценции, отражающейся от бушующей метели. Но даже в этом искрящемся танце над городом возвышался храмовый холм, резко покрытый тенями, будто пронзающий тело клинок.

Как и сказал Вульпус, в небе не было видно ни одного летательного аппарата.

Понимая, что мы почти добрались, я осторожно коснулся плеча Афелии:

– Я постараюсь, сестра. Но прежде всего, мне нужен астропат.

***

Шпиль гильдии Астра Телепатика находился почти на самых окраинах золочёного квартала, будто бы специально скрытый от глаз обывателей. Вполне вероятно, что таким образом демонстрировалась давняя неприязнь Экклезиархии к «проклятым мутантам», в чьих услугах так нуждается Империум.

Снежная метель усиливалась, но высокие здания и улицы-каньоны позволили Афелии разогнаться ещё сильнее. Сегодня ночью Санктинус пребывал в трауре, из-за чего транспорта на дорогах почти не встречалось.

Даже местные Блюстители ни разу не обратили внимания на дорогущий кабриолет, стрелой проносящийся по широким эстакадам на запредельной скорости…

Когда же я наконец покинул автомобиль, потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к твёрдой земле. Всё это время над головой завывал ветер, доносивший до городских окраин заунывное пение.

– Траурные песнопения о Друзе, – пояснила воительница, встретив мой вопросительный взгляд. – В ночь перед «возрождением» Святого, жители столицы и гости мира собираются в храмовом квартале и поют гимны скорби.

Возможно там, за много километров отсюда, это обрывочное мычание действительно звучало как нечто прекрасное и тоскливое. Однако сейчас я очень жалел, что медики с «Вечерней звезды» сумели избавить меня от звона в ушах. Ничего не говоря, я начал подниматься по массивной лестнице из чёрного камня.

Стоило только пересечь порог, как моё сознание тут же ощутило странный зуд. Казалось, будто бы внутри меня поселился тропический бриз, время от времени доносящий крупные капли дождя. Капли чужих разумов, что обладали невероятной мощью.

– Добрый вечер, господин… – сразу за обитыми бархатом дверьми возник распорядитель, чью лысую голову украшал изолирующий обруч, искусно оформленный в виде диадемы. – Мне жаль, но сегодня гильдия отдыхает. Рекомендую вам вер…

– Это не может ждать, – отрезал я, доставая свободной рукой инсигнию. – Мне нужно отправить сообщение и воспользоваться вашим хранилищем.

– Как вам будет угодно, господин инквизитор, – распорядитель покорно поклонился и повёл меня по одному из коридоров, пронизанному редкими дверьми.

Пока мы шли, я всё сильнее ощущал бурление энергии, сдерживаемое стенами здания. Несмотря на то что, психическая активность – естественное состояние для псайкеров, меня не покидало чувство беспокойства, будто бы внушаемого из вне.

– Почему вы сказали, что гильдия отдыхает?

– Видите ли… мои повелители жалуются, что сегодня… тяжёлый день, – ответил мой проводник, тщательно подбирая слова.

– Тяжёлый день? – переспросил я, настораживаясь.

– Именно так мне и сказали, господин, – совершенно спокойно кивнул мужчина с диадемой, после чего остановился у одной из дверей. – Мастер Сантос самый способный из всех здешних астропатов. Уверен, что он сможет помочь вашему делу. Так же он поможет вам запечатать вещи.

– Благодарю, – стоило только кивнуть, как распорядитель растворился в здешнем приглушённом свете, оставляя меня один на один с дверью, украшенной символами гильдии и Астрономикона.

Медленно провернув ручку, я вошёл внутрь, тут же сталкиваясь с тяжёлым ароматом лхо, очевидно смешанным с чем-то куда менее легальным. В отличие от коридора, где властвовали тусклые лампады, здешнее обиталище практически полностью скрывалось во мраке.

– Это действительно не может подождать? – послышался хриплый недовольный голос, обошедшийся без приветствий.

Я не стал отвечать вслух, лишь позволив ответу оказаться на поверхности своих мыслей. Тогда темнеющая груда одежды в дальней части комнаты недовольно поёжилась. Послышались щелчки открывающейся шкатулки, после чего в темноте возник тлеющий огонёк раскуриваемой сигареты.

– Что происходит? – спросил я, чётко формулируя мысль и атакуя ей псайкера.

Тот вновь вздрогнул, будто против воли впитывая всё, что творится вокруг него.

– Что-то, – злобно бросил голос, оставаясь при этом недовольным и надменным. – Думаю, раз даже ты это ощущаешь, то я мало чего смогу добавить. Столица ежегодно содрогается от хора паломников, но сейчас это не к добру…

– Объясни.

Тлеющий огонёк замерцал особенно ярко, когда астропат затянулся. Немного погоняв дым внутри себя, он выпустил его сиреневым облачком, тут же смешавшимся с окружающей дымкой.

– До меня доносятся миллионы голосов, инквизитор. Даже сквозь эти стены я слышу, как они звучат в едином порыве. Но среди этих праведников и грешников я чувствую чужую волю… Волю, что направляет их молитвы совсем не к Императору…

– Почему тогда ты сидишь здесь?

– Потому что я готов умереть с того самого дня, как осознал свой дар, инквизитор. Но ты пришёл не для того, чтобы читать мне проповеди, верно?

Темнеющая рука указала на нечто массивное у самой стены.

– Хранилище. Погрузи туда необходимые вещи и ложись на кушетку, – астропат вдруг разразился каркающим кашлем. – В этот раз процедура может оказаться болезненной, так что лучше собери минимум инфо…

– Я знаю.

– Хорошо… Тогда будь шустрее…

Казалось, будто эта груда мяса специально провоцирует меня на конфликт.

Едва сдерживаясь, я подошёл к стене и принялся рассматривать громадное хранилище, освещаемое лишь мерцающими лампочками индикаторов. Здесь имелись как миниатюрные ячейки, так и контейнеры размером с человека.

Проверив герметичность вакуумного контейнера со шкатулкой, я осторожно погрузил его в одно из хранилищ вместе с мешком писем и инфопланшетом, где хранился отчёт по делу.

Как только захлопнулась тяжёлая дверца, воздух наполнился свистом и щелчками запирающихся замков. Однако индикатор всё ещё горел красным, ожидая получения ментального отпечатка.

Тогда я вернулся к асторпату.

– Ложись и сформулируй мысль…

К сожалению, даже упругие подушки кушетки не могли избавить тело от сковывающего напряжения, которое пронизывало всё вокруг. Убедившись, что я следую его указаниям, псайкер довольно хмыкнул и, отложив сигарету, облокотился на спинку своего трона. Каждое его движение сопровождалось болезненным вздохом, отражавшемся в моём сознании проклятьями.

Наконец усевшись как следует, он защёлкнул замки кабелей, тянущихся от незримого кодифера к его голове. Казалось, будто бы мой собственный мозг пронзила игла, и я даже не смог сдержать стона.

Астропат злобно усмехнулся:

– Теперь начнем. Закрой глаза…

Вместе с этими словами комната наполнилась морозным воздухом, прогоняющим табачную духоту. Повинуясь воле псайкера, я погрузился во мрак собственного сознания, ощущая неприятное покалывание на затылке. Внезапно у меня возникло ощущение, что я оказался на корабле, сотрясаемом ужасным штормом, а в руках у меня скользкий сверток, содержащий драгоценную информацию. Именно та самая мысль…

Покалывание усилилось, превращаясь в полноценную острую боль. Вместе с ней к сердцу начал подступать сильный холод.

– Столичный мир Сцинтилла. Крепость Инквизиции. Лорд Кайден… – откуда-то издалека до меня доносились собственные слова. – Столичный мир Сцинтилла. Крепость Инквизиции. Лорд Кайден…

В следующий миг рядом со мной закричал псайкер. Его сознание вспыхнуло огнём, отразившемся и в моей голове. Жар был таким невыносимым, что я боялся просто сгореть изнутри.

– Сцинтилла! Крепость! Кайден! – наши голоса слились в один вопль, который потонул во внезапно возникшем гуле.

Мощное сознание Сантоса активировало сложные механизмы ретранслятора, скрывающегося в стенах громадного шпиля, а древние источники энергии принялись заполнять устройство жизнью. Несмотря на боль, я ощутил вибрацию, которую вызвала отправка сообщения.

Незримый луч вырвался из навершия здания и устремился за пределы планеты в сторону астропатической станции, дрейфующей где-то на границах системы. А уже оттуда хор перешлёт послание в столичный мир.

Когда гул наконец прекратился, в помещении воцарилась могильная тишина, прерываемая только нашим сбивчивым дыханием. Передача действительно оказалась тяжёлой и сплела наши сознания вместе даже больше, чем хотелось. Теперь я буквально на себе ощущал дерьмовое состояние астропата. Его боль и немощность.

С трудом поднявшись с кушетки, я похромал к хранилищу, где цвет огонька сменился на зелёный. Теперь его никто не сможет открыть, кроме владельца моего психического отпечатка, преодолевающего сейчас целые световые года.

Всё это время псайкер молча валялся в своем кресле, едва подавая признаки жизни. Кажется, от скрытого за троном кодифера и силовых кабелей курился дымок. Очевидно, что после сегодняшнего сеанса мастеру Сантосу потребуется время на восстановление.

Мне же требовалось побыстрее прийти в себя. Запустив руку во внутренний карман пальто, я извлёк небольшой пластековый контейнер с аккуратно уложенными пилюлями разных цветов и размеров. Набор первой помощи, необходимый для любого оперативника.

Проглотив таблетку адмиладокса, я направился к выходу, с нетерпением ожидая, когда отступит боль.

Времени на промедление больше нет. Теперь, когда лорд Кайден и Конклав предупреждены, мне оставалось лишь до конца выполнить свой долг и предотвратить творящиеся злодеяния. Или хотя бы попытаться предотвратить…

***

– Какого черта их так много посреди ночи?! – гневно бросил я, когда Афелия вывела автомобиль на один из главных проспектов.

Проезжая часть и улицы были заполнены людьми в чёрных плащах, продрогших от холода, но медленно, едва заметно проталкивающихся в сторону радиальной площади. Ветер над головами обильно рассыпал снежное крошево и уносил вырывающиеся из хриплых глоток слова к темнеющим громадам шпилей.

С самого момента нашего появления в городе мне так и не удалось наладить связь с арбитрами или Августом. Казалось, будто все общественные сети сдались под натиском стихии, разрождаясь лишь шумным треском помех.

Несмотря на оглушительные гудки клаксона и мои крики о полномочиях, мало кто из паломников обращал внимание на тусклый блеск инсигнии. Немногие из них, осознав, что происходит, опасливо оборачивались и пытались оттащить знакомых, пребывающих в абсолютном трансе траурного действа, литургия которого разносилась над городом вместе со звоном колокола.

Сейчас эти люди не испытывали страха, потому что свято верили в праведность происходящего. Верили, что находятся под защитой самого Императора, а значит никакой агент Трона не может ни в чём их обвинить.

Зубы заскрипели от злобы и бессилия, отчего правая рука сама потянулась к ножнам.

– Трон, я сейчас начну рубить этих несчастных! – задыхался я от гнева, выглядывая из-за открытой двери автомобиля.

– Хальвинд, прошу вас! – силясь перекричать вой ветра, воительница схватила меня за рукав, обращая внимание к своим карим глазам. – Лучше бросить машину и проталкиваться так!

Захлопнув за собой дверь, я вернулся в кресло и пронзил её гневным взором.

– Это займет куда больше времени, сестра.

– О Бог-Император, взгляните вокруг. Эти люди не сдвинутся с места, даже если их начнут давить. Вы видите сколько их, думаете, машина справится?

Неожиданно циничный вопрос заставил меня взять себя в руки. Афелия права. Нет никакого иного способа, кроме как просто влиться в течение и двигаться дальше.

Тяжело вздохнув, я прикрыл уставшие глаза.

– Надеюсь, нам не придётся подниматься по южной лестнице?

– Боюсь, что там и вовсе не протолкнуться, – задумавшись, женщина повернулась к лобовому стеклу, где сквозь нарастающую белизну снега проглядывалась громада соборного города. – Но я знаю обходной путь. Главное только добраться до площади.

– Тогда ведите.

Чёрные фигуры. Бесконечные ряды чёрных фигур…

…облачённых в погребальные робы братьев Мортус, совершавших прощальные ритуалы над тысячами наших бойцов.

Из-за специфики войны и угрозы расползающихся инфекций мы не могли хоронить тела под землёй. Их приходилось сжигать. Сжигать в таких масштабах, что погребальные костры превращались в целые горы, методично расположенные на достаточно открытых пространствах. Полях или площадях.