Текст книги "Геном хищника. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

«Ведьма» ускорилась, проскочив уже мимо первой двойки манекенов. А я впитывал её движения, стараясь подгадать нужный момент. Пофехтовать культиватором против двух серпов мне вряд ли дадут, так что нужно всё закончить одним ударом…

«Всё ещё занят? Я тут послушниц нашла. Живых…» – совсем не вовремя пришло сообщение от Анны.

Я не ответил, проигнорировав вызов, и приготовился к атаке «Ведьмы». План-то у меня уже был, но в теории, и как оно пойдёт на практике…

«Ведьма» прыгнула, клинки заблестели в лунном свете. Я тоже прыгнул, но не вперёд, а назад. Подальше к стене, куда-то туда, куда отлетел томагавк. Я не собирался отступать, просто расчищал поляну! Потому что ещё и Пепел прыгнул.

Сначала влетел на подоконник, а потом взвился вверх. Перекрыл свет, набросив тень и на клинки «Ведьмы», и на неё саму, а потом и рухнул прямо на чёрный балахон. Сомкнулась пасть, хрустнула шея – всё произошло даже быстрее, чем с доберманом на улице. Но на этом шакрас не остановился. Моментально оценил ситуацию, просканировав зал, и поднял хвост, повернув его в сторону раненой «Ведьмы». Один за другим свистнули два дротика, и над застрявшем в лопатке «Пером» появилось два новых отверстия. Одно в шее, второе в затылке.

«Что там у тебя происходит? Не молчи, а то я ведь найду отсюда выход…» – уже более требовательно стала пробиваться Оса.

«На связи. Мы с Пеплом, у нас минус четыре», – ответил я, перебив Анну.

«Настоятельница там?»

«Сложно сказать, они не представились».

Первым делом я обнял и поблагодарил шакраса. Мой пацан, достойный напарник растёт. Потом нашёл томагавк и поднял обрез. Покрутил его в руках, разглядывая, как с ним обошёлся серп, и положил обратно. Зато один серп подобрал – сталь «Древних», в работе более чем наглядно себя проявил, можно прихватить, пока «Перо» не восстановится. И только пересобрав снаряжение, проверил «Ведьм», сняв маски.

«Так что? Она там?» – повторила вопрос Оса.

«Честно говоря, понятней не стало. Она нам так важна?»

«Пчёлки говорят, что только у неё ключи. А без них подвал не открыть».

«Пчёлки?» – удивился я.

«Ну, послушницы. Живых было восемь. Три уже невменько совсем, а пятеро уже усиленные, но ещё адекватные. Не бросать же их. Вот я и подумала, может, мне пора свой отряд собрать…»

Оса выдала довольно длинную мыслеречь, ещё и подкрасив её эмоциями, в которых чувствовалось волнение, но и некая гордость.

«В общем, найди настоятельницу. И будь осторожен с её стражем», – продолжила Анна.

«Кто такой?» – спросил я, оглядываясь и проверяя сканер чуйки.

«Пчёлки не видели, они недавно здесь, но слышали, что ведьма кого-то создала в лаборатории. Начни оттуда. А я пока внизу осмотрюсь. Здесь что-то типа комнаты для брифинга. Карта Ганзы, список стран и имён. Некоторые уже перечёркнуты с пометками, что и как их убило. Я не очень разбираюсь в местной политике, но, похоже, что в обители готовят киллеров и идут прямо по списку. Есть заметки и по Пограничью, там Датч, какой-то пастор и ещё пара имён… Всё, устала. Найдите ключ…»

Оса оборвала связь, и так удивив меня, как долго мы смогли общаться. Растёт навык, ещё пара месяцев тренировок и трещать будем, как по безлимиту. Я встряхнулся и потёр ушибленный бок. Кивнул Пеплу, вернул маскировку, снова превратившись в режим «тиши воды, ниже травы» пошёл к дверям. Выскользнул в новый коридор и хоть следов крови больше не было, с новой силой вернулся запах сивухи и сушёных трав. Для моего нюха это была уже даже не ниточка, и не кофе из рекламы, а целая скрутка канатов, которая чётко вела за одну из дверей-близнецов.

Я остановился перед неё и, не особо доверяя своей чуйке, посмотрел на шакраса. Но тот лишь чихнул и попятился, мысленно предложив снова покараулить на улице. Но настаивать не стал, и, когда я приоткрыл дверь, первый проскользнул внутрь. Следом вошёл я, с «чезетом» в одной руке и серпом в другой.

Вошёл и выдохнул, даже с каким-то внутренним спокойствием. Наконец-то, нормальное, понятно ведьмовское логово. Понятное в том плане, что тех, кто таким занимается, нельзя считать невиновными.

В центре большого (совсем чуть-чуть компактней, чем тренировочного) зала стоял хирургический стол, на котором лежало тело, накрытое белой простыней с проступившими пятнами крови. Силуэт человеческий и, скорее всего, мужской. Широкая грудь, узкая задница, крупная голова, холмик в районе ступней. Пятна крови на простыне проступили в области головы, груди и паха.

Чтобы там ни делали с беднягой, разглядывать подробности у меня желания не было. Хватило вида хирургических инструментов на небольшом столике рядом и кучи кровавых с гнильцой тряпок на полу, по которыми ползали какие-то жуки с блестящими изумрудными панцирями.

Без сканера я уверен не был, но похожи были на жуков-нарывников. В моё поле зрения они попали в очередной познавательной передаче, посвящённой шпанской мушке, которую в восемнадцатом веке использовали в роли афродизиака. Кантаридин – яд, который выделяют эти жуки, в малых дозах действительно вызывает приток крови к половым органам, и жуткие отравления в больших. Так что померло от шпанской мушки людей больше, чем кайфануло. А вот зачем это «Ведьмам» – это уже вопрос…

Как, впрочем, и все остальные странные ингредиенты, которые находились в лаборатории. Вдоль каждой стены были столы с оборудованием. Горелки, аламбики, какие-то просто кастрюли – всё это соединялось стальными трубками, закрученными в спирали. Над столами висели полки, заполненные банками и склянками – где-то просто разноцветные жидкости, но почти в половине тары внутри что-то плавало, пузырилось и бродило. Я разглядел и панцири насекомых, и лягушачьи тушки и просто какую-то хрень, похожей на чайный гриб. Картину ведьмовского логова дополняли пучки сушёной травы, развешанной под потолком. Десятки ниток с разнообразными вениками и даже отдельная деревянная стремянка, чтобы всё это доставать.

Ну и финальным аккордом было круглое окно в крыше, в котором будто специально сейчас сдвинули облака и застыла открывшаяся полная жёлтая луна. Призрачный свет упал прямо на хирургический стол, и хоть я не собирался смотреть, что там под простынёй, но спрашивать меня не стали.

Тело, которое только что лежало без малейшего намёка на движение, вдруг дёрнулось и начало подниматься, а простыня заструилась на пол.

Глава 13

Непонятное тело поднялось уже наполовину, сев прямо на хирургическом столе. Простыня зацепилась на что-то на голове, продолжая скрывать то, что было под ней. Возможно, рог или какие-то другие костяные наросты. В то, что там бедная и несчастная послушница, я как-то не особо верил, поэтому поднял пистолет и, прежде чем это детище «Франкенведьмы» полностью встанет, открыл огонь.

Целился в лицо, без единого промаха дырявя окровавленную простыню. Пули смачно рвали ткань, оставляя маленькие неровные дырочки. «Купол» простыни дёргался, впитывая в себя свинец, но других ожидаемых эффектов не было. Ни новой крови, ни мозгов на стене за столом, ни даже трепыхания всего остального тела. «Франкенведьм» как поднимался, так и продолжал, вообще не обращая внимания на пули.

Хотя со стола он всё-таки упал. Но из-за стрельбы, а просто ноги подкосились, когда он соскользнул на пол. Может, затекли, а, может, просто ещё координация не отработана. Он кульком рухнул вместе с простынёй, совсем чуть-чуть побарахтался и поднялся. Дырявая, грязная простыня осталась на полу, и человеческий конструктор (иначе назвать его не получалось) предстал передо мной во всей красе.

Определить изначальный пол уже не было никакой возможности. Может, одна из послушниц или какой-нибудь бедолага из соседней Дыры. А, может, и сразу оба, потому что наискосок от плеча до пояса шёл грубый, ещё не заживший, шов. Кожа на обеих половинах была бледно-серой, и в лунном свете казалось, что она светится. Шили грубо и довольно криво, при этом явно складывали не пятьдесят на пятьдесят от каждого, а прихватили побольше запасных органов.

Сердца так точно могло поместиться два, грудная клетка, а вместе с ней и плечи выглядели непропорционально широко в сравнении с остальным телом. В центре груди, где как раз могло быть сердце, был вшит круглый диск, похожий на панцирь черепахи. С головой тоже поработали. Тот бугор, в который я стрелял через простыню, оказался не лбом, а чем-то вроде отростка-капюшона, пришитого прямо к шее. А сама голова пряталась ниже и была, будто бы утоплена между плечами. Или это плечи были наращены от ещё одной жертвы и сейчас представляли из себя что-то типа защитного панциря или экзоскелета из чужого скелета. Короче, выглядела эта хрень очень сутулой. Само лицо напоминало мумию – мягкие ткани (губы, нос, веки) отсутствовали, а зубы и полностью затянутые белым глаза выпирали и светились. Шея не проглядывалась, вместо неё по кругу шла кожаная трубка, похожая на очень большую вену, внутри которой что-то жило собственной жизнью. Будто там сотня маленьких желваков передвигается.

И что-то непонятное было с затылком, но видно было только то, что он чересчур уж большой для обычного человека. Дальше ниже всё было ближе к обычному, по крайней мере, насколько это было возможным. Ноги (вроде бы база точно мужская) принадлежали какому-то одному крепышу с кривыми, будто кавалерийскими коленками. А вот руки собрали от разных: правая массивная и мускулистая, с ладонью, способной собраться в пудовый кулак. Вторая – тонкая и какая-то кривая, будто с кости стянули всё мясо, и она отсохла.

Эту культяпку «франкенведьм» и вскинул в мою сторону, тыча в меня заострённым пальцем. Трубка вокруг шеи в этот момент у него набухла, а по белёсым зрачкам побежали красные сосудики. Похоже, именно здесь шпанская мушка зарылась, увеличив приток крови к мозгу. Сердце под панцирем, мозг спрятан, а в трубке, небось, сами жуки-нарывники для постоянного ускорения копошатся. Не боец, но чёртов, мать его, телекинетик…

Эти мысли я прокрутил в голове, уже будучи подвешенным в воздухе. Невидимая сила подняла меня почти на метр от пола и поджала поясницу с позвоночником так, что я выгнулся, вытянув руки по бокам. Пальцы растопырились, и «чезет» громко клацнул о пол. За спиной заскулил Пепел, рядом со мной он вроде бы не висел, но явно тоже был обездвижен.

Я попытался пошевелиться, но смог только моргнуть и прохрипеть:

– Парень, я понимаю, что мы плохо начали, но, может, обсудим…

Я закашлялся и хоть не особо верил, что после половины магазина, выпущенного в простыню, мы, действительно, сможем договориться, но хотелось всё же оценить реакцию монстра. Есть ли там какие-то осознанные реакции? Или только инстинкты или вообще чужая воля, управляющая издалека?

Видимой реакции на лице мутанта не последовало, но пальцы на вытянутой руке начали скручиваться, будто он регулятор громкости поворачивает. На это движение отреагировала моя шея – начала сама поворачиваться в сторону. Я увидел Пепла, прижатого к полу. Его лапы дрожали, пытаясь преодолеть невидимую плиту, давящую сверху и отдельно наступившую ему на хвост. Он скалился, мышцы были напряжены до предела, но сдвинуться он не мог.

Моя голова продолжала поворачиваться. Ещё несколько сантиметров и я смогу увидеть то, что осталось у меня за спиной. Вот только не факт, что в этот момент, мозг ещё будет обрабатывать информацию от зрительного центра.

Я напрягся. Во всех смыслах этого слова. Пошевелиться всё равно не получилось, но хоть как-то задержать движение я смог. Позвонки в шее начали похрустывать, но зубами я заскрипел намного громче. Кажется, даже эмаль содрал. Но лучше её, чем резьбу на позвоночнике.

Телекинетик давил, мы с Пеплом сопротивлялись. Я ещё бешено прокручивал в голове всё, что могло бы помочь, придумывая план. Первую, очевидную мысль – использовать «Ауру страха» я тут же и реализовал. Ударил практически наотмашь, мысленно поддав скорости разлёта ауры по всему залу. Помогло, но лишь на краткое мгновение, будто невидимый сигнал словил помеху, прервав трансляцию, но тут же выровнялся и вернул в прежнее русло. Я успел только вернуть шею в прямое положение, как её снова начало крутить.

Снова заскрипели зубы, и, кажется, у меня тоже выпучило глаза, а щёки раскраснелись, но напряжения хватало, чтобы удержать шею в ровном положении. Какой-то странный арм-шея-мысле-реслинг получился, зависший в одной сцепке. Ни туда и ни сюда, только мышцы готовы лопнуть от напряжения. Мои. У него, надеюсь, сосуды в мозге или что там у него телекинез запускает. Практически патовая ситуация, вопрос только, кто сломается первым.

По ощущениям прошла целая вечность, хотя кровавый набат в висках стукнул всего раз пятьдесят. Пятьдесят первый совпал со скрипом открывающейся двери, а потом и тихими, медленными хлопками в ладоши. Я скосил глаза, наблюдая, как из-за спины мутанта выходит сгорбленная старушка.

Практически божий одуванчик, только сухой и уже без пушинок, которые сдуло ветрами времени лет так сто назад. Лысая, сморщенная, с татуировкой в виде руны на морщинистом лбу. Наверное, если разгладить, там возможно целое колдовское заклинание из нескольких слов прочитать можно. Она была одета в стандартный для «Ведьм» чёрный балахон, подвязанный поясом, на котором висело несколько маленьких пузырьков. На плече у неё сидел какой-то мелкий грызун, похожий на летучую мышь без крыльев.

«Ведьма» остановилась рядом со своим стражем и ещё несколько раз хлопнула в ладоши.

– Молодец, мой мальчик, ты поймал шпионов…

Её голос соответствовал возрасту и внешнему виду, такой же дряхлый и скрипучий. Из-под балахона взметнулась рука, практически копия сушёной ветки, как у самого мутанта, только с какими-то стальными напёрстками на пальцах, превращающих их в острые когти. «Ведьма» поскребла монстра по бронированной груди, видимо, так погладила в награду.

– Не знаю, кто вас послал, – обратилась она уже ко мне, – но вы опоздали. Все послания уже отправлены, а ваши попытки что-то изменить бесполезны. Новый договор будет заключён уже новым советом. Но ни ты, ни твои наниматели этого уже не увидят, – «Ведьма» издала какой-то злорадный скрип и махнула рукой мутанту: – Доходягу убить, шавку поломать, но до операции оставить живой. Пересадим тебе её сердце, оно и крепче, и первое уже не справляется.

«Ведьма» произнесла всё это так просто и даже буднично, словно обсуждала мебель в зале, а не двух живых существ. Я почувствовал недовольство Пепла, когда его обозвали шавкой. Вряд ли он понял смысл слова, но тон его явно обидел. Я бы тоже возмутился на доходягу, но все силы были брошены на сопротивление и на удержании позвонков в рабочем состоянии.

А мутант при этом усилил давление, чётко различимые паутинки сосудов начали лопаться, заливая глаза красным. Но пересилить меня он не мог, даже ослабил хватку над Пеплом, тот дёрнул плечом, пытаясь встать, но без сил рухнул обратно.

– Чего ты ждёшь? – визгливо проскрипела «Ведьма» и скривилась так, что почти разгладились складки морщин. – Не можешь так, убей просто.

Новая команда буквально сорвала мутанта с места. Не отпуская костлявой руки, он вмиг оказался передо мной и, считай, перехватился. Вцепился мне в шею правой, здоровой и сильной рукой, и начал сжимать горло, подняв меня ещё выше на вытянутой руке.

Размеров «клешни» хватило, и чтобы вдавить мне кадык, и пережать артерию, ещё бы пара сантиметров и его пальцы сомкнулись бы на моём затылке.

Ментальное давление исчезло, но лишь затем, чтобы меня сломало физическое давление. Я буквально один глоток воздуха успел сделать между хватками. И ещё руку отвёл за спину к привязанному там серпу. Внутри сразу же заработало несколько навыков: «Поглощение» замедлило треск хрящей с костями, и от «Стальной кости», видать, что-то перепало, иначе я бы уже хрустнул, а «Гипероксия» – слегка компенсировала нехватку воздуха.

Всего по чуть-чуть, но мне хватило. Болтаясь на вытянутой, будто стальной руке, я выхватил из-за спины серп и практически не глядя (в глазах начало темнеть) рубанул туда, куда смог дотянуться. Почувствовал, что лезвие не встретило никакого сопротивления, и уже решил, что не достал, но хватка вдруг начала слабеть. Картинка прояснилась, и я увидел, как из рассечённой трубки на шее валом сыпятся изумрудные жуки.

Кровь из рассечённой артерии брызжет менее стрёмно, чем эта каша рассыпалась. Будто рой навозных мух спугнули, начавший кружить вокруг головы мутанта. Он явно опешил, не понимая, как реагировать, и дал мне возможность для второго удара. Я рубанул серпом по руке, намереваясь отсечь её по локоть. Но в этот раз наткнулся на жёсткое. Попал в кость, перебить её не смог, да ещё и серп там застрял.

Но своё дело он сделал! Пальцы разжались, и я рухнул на пол, кашляя и хрипя. Вздохнуть не успел – краем глаза заметил взмах костлявой лапы, и новый удар невидимой силы прилетел мне по рёбрам. Будто меня ногой пнули, отправив в полёт на стену.

Я врезался, кажется, сразу во всё! И о край стола приложился, и спиной сбил несколько стальных банок, и полку на себя опрокинул. Что-то просто прибило, что-то разбилось, облив меня смесью из сивухи, формалина или в чём там ведьмы мышиные хвостики хранят. К волосам прилип какой-то слизень, а за шиворот проскочило что-то колючие и шершавое.

На меня разом навалилась целая гамма ощущений. От простой, легко терпимой боли до реального ужаса, что мне в глаз или ухо заползёт какая-нибудь хрень из этой подпольной кунсткамеры. Но и сил это придало не хуже, чем адреналиновый приход! А ещё злость, резко переключившаяся в ярость!

Я как раз свалился на пол и, прежде чем вскочить на ноги, успел оценить ситуацию. Пепел был на свободе и уже рвал балахон «Ведьмы» – по классике пошли клочки по закоулочкам. А мутант подвис, не понимая, что делать: добивать меня или спасать хозяйку. Ненадолго подвис, видать, команда, уже прописанная в голове, не пропустила туда новые мысли, и он повернулся в мою сторону.

Я поднялся, стряхивая с лица остатки формалина и сивухи, и вынул из подсумка своё последние оружие. Садовый культиватор! Не стал уже красоваться и подзывать монстра кунгфушным жестом, просто встал в боевую стойку, покрепче сжав садовый инвентарь. Посмотрел на него – почти как костяная рука у мутанта, только пальца три и невидимыми ударами не умеет сыпать. М-да, таким я его не расковыряю…

Оглянулся на стол с разбросанным и разломанным оборудованием и, вздохнув, метнул культиватор в голову мутанту. Тюкнул его рукояткой в лоб, даже не поцарапав, и бросился в сторону вдоль стола. Подскочил к большой кастрюле и вырвал из неё толстую медную спираль-змеевик.

И снова рванул, переключая все свои ресурсы в скорость. Там, где я только что стоял, пролетел невидимый удар, врезался в ту самую кастрюлю и смял её в гармошку. Ударная волна пошла за мной дальше, сметая с полок битые бутылки и разрывая новые. Я ещё ускорился, меняя направление, проскочил мимо хирургического стола, оказавшись за спиной у мутанта.

И когда он резко обернулся, воткнул ему конец спирали в шов под черепашьим панцирем. И на грани осторожно, чтобы не смять мягкий металл, и быстро, чтобы «франкенведьм» не успел среагировать, начал штопором ввинчивать змеевик ему в грудь.

Ледобур бы подошёл лучше, но, как говорится, что имеем, тем и крутим, получилось тоже неплохо. Я добавил «Ауру страха», затормаживая мутанта и отгоняя от себя жуков-нарывников, всё ещё сыпавших из его рассечённой шеи. Когда почувствовал, что сопротивление прекратилось, и змеевик выскочил из спины, ударил, уже не боясь погнуть трубу. Наоборот, загнул ей так, чтобы легко не вырвать. Не знаю, сколько у него там сердец, но хоть одно я точно продырявил.

Я отскочил от мутанта, уворачиваясь от уже слабого, медленного и какого-то совсем механического замаха. В нём даже невидимой силы уже не было – будто просто лицо в открытое окно автомобиля на скорости высунул. Примяло и только. От замаха мутанта перекрутило, и выпрямиться он уже не смог, а завалился на пол, задев столик с хирургическими инструментами.

Мне под ноги (практически в руки) упал скальпель, который тут же оказался в необъятном затылке у мутанта. Вошёл по ручку, а потом и полностью, когда я прихлопнул его стальным подносом, грохнувшимся рядом. Опять же не знаю, сколько у него там внутри мозгов, но «франкенведьм» уже не встал, не пережив свою последнюю операцию.

Я отошёл от жуков, бросившихся врассыпную, и посмотрел на Пепла, идущего ко мне. Морда перепачкана в крови, а в зубах застряла белая летучая мышь, что была на плече у «Ведьмы». Шакрас выплюнул её мне по ноги, типа делясь со мной добычей. В голове промелькнул мыслеобраз от него, который можно было расшифровать, как: «славная охота, а шавкой она меня зря назвала».

«Вы чего там такие довольные? Настоятельницу нашли?» – спросила Оса, видимо, уловив изменения в моём настроении.

«Тут все какие-то не очень вежливые. Эта тоже не представилась, зато рассказала кое-что странное. Нас либо с кем-то перепутали, либо мы опять влезли в какие-то новые разборки», – ответил я, постепенно выравнивая дыхание.

«Ага, мы влезли», – хмыкнула Анна. – « Только не в новые, а всё в те же. Я здесь ещё покопалась, и выводы пока такие: здесь готовили ассасинов в юбках, а цели – члены Совета, который подписал основной договор с UNPA. Срок договора скоро истекает, будет переподписание. В общем, они очищают поляну для Драго и тех, кто за ним стоит. Хотят обновить Совет и поменять условия договора».

«А причём здесь Пограничье? Датч и Пастор?»

«Думаю, что мы просто долго гуляли с тобой по горам. И они теперь тоже претендуют на членство в Совете. В общем, иди сюда скорее, сам всё увидишь», – ответила Оса, но не отключилась. Помолчала чуть-чуть, набираясь сил, и продолжила: – «Здесь и арсенал есть. Явно под диверсии. Так что скорее ищи ключи и спасай нас уже. Чем вы там с Пеплом вообще заняты? Можно побыстрее как-то?»

Глава 14

«Уже идём» – я отправил мысленный ответ и устало опустился обратно на пол.

Надо хоть немного отдышаться, осмотреться и убедиться, что больше в особняке нам ничего не угрожает. Я открыл подсумок и проверил, как там острохвосты. Притихли, помялись, но выглядели вполне бодро – тут же высунули мордочки, любопытно оглядываясь в ожидании команды. Использовать их против всяких «ниндзя» и тем более мутантов с навыком телекинеза, я не хотел. Да и просто отпускать бродить по особняку было рискованно. Одна уже пропала, оглянуться не успел.

Но сейчас, кажется, их время пришло. Надо будет ещё их натаскать на поиск оружия, денег, «готовых» геномов и прочие ценности, и будет совсем хорошо. Зарядил их на поиск и отпустил на пол, разослав в разные стороны.

«Я же чувствую, что ты ничего не делаешь», – снова пробилась Оса. – «А тебя, между прочим, шесть девушек ждёт…»

Чёрт! Я и забыл совсем, что у нас теперь новые подопечные. Не уверен, что «пчёлки», учитывая, где мы их нашли и в каких условиях они здесь жили, то можно и конкретных змей пригреть…

Но тем не менее я поднялся, на всякий случай ещё раз проверил бездыханное, продырявленное тело мутанта. Мёртв. Окончательно и бесповоротно, геномов с него не кристаллизовалось, и даже жуки уже начали расползаться.

Я навёл на одного сканер и прочитал то, что подтвердило первую версию. Жук-нарывник, геном не выделяем, а сам применяется в медицине (и эти, блин, туда же) и запрещённом создании ядов. В приличных генотеках не продаётся.

Следом проверил ведьму-настоятельницу. Тоже мертва без вариантов и спасибо Пеплу, он её так качественно порвал, что даже по карманам лазить не пришлось. Связка ключей уже лежала на полу. Я подобрал их и сорвал с пояса уцелевшие флакончики с эликсирами. Тоже сразу их проверил. В светло-зелёном оказалась концентрированная «Живинка» или что-то из этой серии. Состав розового сканер определил как сильнодействующее снотворное. И третий – небесно-голубой с жёлтыми искорками оказался коктейлем из золотарника, мозговой железы филина и следов кантаридина – в общем, тоже какие-то витамины для мозга. Похоже, настоятельница просто носила с собой запас «капель» для собственного здоровья, а в атаке полагалась на стража и других помощниц.

Кстати, о помощницах… Среди оборудования и целого, и разбитого я заметил уголок, явно используемый для записей. Подняв с пола небольшой стул, уселся и стал перебирать тетради. Рецепты, рецепты, описания трав и ингредиентов – безусловно полезная информация, которая могла пригодиться в будущем. Правда, Оса точно меня не дождётся, пока я всё перечитаю…

Пришлось просто пролистывать в ускоренной перемотке, разглядывая мультик из закорючек. Но повезло, уже в третьей я нашёл то, что выглядело инструкцией по превращению в «Ведьму».

Для того чтобы стать лысой, безумной садисткой нужно было пройти семь стадий. Первые три – просто подготовка, перестройка и укрепление организма, чтобы он смог принять практически любой базовый геном. Потом ещё усиление, и вторая инициация на пятом этапе, с которого уже начинались опасные мутации в выбранном направлении.

На седьмом, откуда пути назад уже не было, в мозг подсаживали геном какого-то токсичного паразита. От него получали что-то типа «Чувства роя», которое и окончательно меняло сознание и привязывало «Ведьму» к стае. Что-то менялось на гормональном уровне, и служение общей идее приносило такое удовольствие, что «Ведьмы» готовы были терпеть даже болезненные мутации с побочными эффектами.

Всю систему с иерархией «роя» записи, к сожалению, не охватывали, только то, что относилось к процессу создания. Но не удивлюсь, если существует какая-то верховная «Ведьма», которая всеми и рулит.

На десятом уровне всё это доводилось до максимума, и дальше «Ведьма» могла уже развиваться по индивидуальной программе. При этом к этому моменту она уже, скорее всего, становилась генетическим мутантом с нереально сильно развитым основным навыком, но и кучей побочек.

Яды, контроль монстров (преимущественно насекомых), телепатия с телекинезом и прочие убийственные сверхспособности, за которые нужно платить слишком высокую цену, вычитая я её из своей человечности. В общем, эволюция им судья, а мне всё это было важно с точки зрения, сколько этапов успели пройти «Пчёлки». И на каком этапе меняется сознание и появляется святая преданность ведьмовской философии? И где, интересно, хранятся геномы для базы и закрепления?

«Я же вижу, что ты не двигаешься», – донеслось недовольное от Анны.

«Иду уже. Узнай пока у своих „Пчёлок“, сколько этапов апгрейда они успели пройти», – ответил я, стаскивая все тетради в открытое жерло рюкзака.

«Узнала. Они совсем зелёные, двоим только успели геном закрепить. Остальные – от двух до трёх усилений прошли, прибавив силы и выносливости. Считай, чистый лист, хотя у меня уже есть идеи, кем они могли бы стать».

«Что за геномы?» – с некоторой опаской уточнил я и отчасти оказался прав.

«Ну-у», – замялась Анна, – «Змеи. С ядом. Но не торопись осуждать, такое и в благих целях можно использовать».

Осуждать-то я точно не собирался. Главное, чтобы Оса адекватно оценивала искренность их намерений, если хочет их добавить в наш отряд. Ладно. Что об этом думать, я их пока даже не видел.

Я отбросил лишние мысли и сфокусировался на своих разведчиках. Пепел где-то носился в районе предполагаемой кухни, изучая местное меню. А острохвосты шерстили этажи. Со второго этажа Скиннер передавал картинки личных комнат «Ведьм» и старших «стажёрок», которые мало чем отличались от камер послушниц. А вот Бритвочка нашла нужное.

Сначала не очень – полупустую кладовку с запасом балахонов, а потом и спуск в подвал, спрятанный за стандартной дверью. Как они здесь сами ориентировались не очень понятно. Все коридоры одинаково пустые, все двери с одной фабрики из одной партии. Возможно, есть какая-то скрытая навигация (как у «Крысоловов»), которую можно увидеть, пожевав какой-нибудь травки…

Пожевать уже хотелось, но не травки. Я остановился в коридоре, выбирая между завываниями Осы и мысленным чавканьем Пепла, доносившимся с кухни. Но решил, что дальше испытывать судьбу не стоит, да и задерживаться в обители не хотелось. Пусть скрипы невидимок прекратились, но нервный холодок по спине всё ещё пробегал.

За дверью обнаружилось несколько ступенек, которые привели к стальной двери, больше подходящей сейфу в банке, нежели тренировочному центру наёмных убийц. Помимо стального штурвала, было ещё две замочных скважины, поэтому пришлось немного потыкаться, подбирая комбинацию и порядок.

Когда дверь, наконец, открылась, меня буквально смело и в физическом и ментальном смыслах. Первой выскочила Анна, неся на плечах встревоженные, напуганные и как будто бы хрупкие ауры послушниц. Сами они не двигались, замерли по стеночкам, с одной стороны, стараясь не отсвечивать, но с другой – с явным любопытством поглядывая в мою сторону.

Совсем ещё молодые, навскидку от пятнадцати до восемнадцати лет. Крепкие, обозвать их «кровь с молоком» не позволяло ни тусклое освещение, ни взъерошенный вид, но отрастить волосы и переодеть, и вполне сойдут за женскую молодёжную сборную по спортивной гимнастике. Я кивнул каждой по очереди, постаравшись запомнить все имена и кому они принадлежат. Бэлла, Коста, Рами, Лин и Одри – все из разных участков Ганзы.

Одри была самой старшей и говорила в основном на французском, что во многом затрудняло развёрнутое общение. Рами – самой мелкой, но при этом успевшей пройти полную инициацию. А Коста, судя по пятнам крови на балахоне была той путеводной звездой, по чьим каплям крови я бродил по особняку. Про остальных я пока ничего не запомнил, но Оса вроде бы справлялась, начав отдавать им команды и сортируя на сбор припасов в дорогу.

«Ты уверена?» – спросил я мысленно, хотя мы уже остались вдвоём.

«Нет», – честно призналась Анна. – «Но бросить я их не могу. Да и куда они теперь? В „Белые тигры“ их уже не примут, дома их уже тоже похоронили. А у некоторых и дома не осталось, после того, какими методами их „Ведьмы“ забирали. Меня они приняли и благодарны за спасение, здесь тоже за их свободу пришлось пободаться. И теперь они считают меня старшей и просятся с нами. Мы же их не прогоним?»

«Конечно, нет», – я даже умудрился фыркнуть мысленно от такого предположения. – «Но под твою ответственность и до первого косяка. Следи за ними».

Оса кивнула. И с благодарностью, и с полностью серьёзным и ответственным видом. Хотя уверен, что мой комментарий был лишним. Анна может дурачиться, играя в беззаботную девчонку, но в вопросах нашей безопасности можно было не сомневаться.

– Пойдём, покажу, что нашла, – сказала Оса, потянув меня за рукав.