Текст книги "Геном хищника. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Спокойно, особо сильно ничего не ломая, мы прошли оотеку насквозь. Вышли всё в той же огромной пещере или зале, в котором «Древние» устроили инкубатор и смогли оценить строение снаружи. Действительно, было похоже на улей. На старый, засохший улей, который частенько с удивлением находишь под крышей на даче, а то и оконной раме. На ощупь как пергамент, и сразу рассыпается. Хотя я нашёл несколько плотных участков и вырезал с десяток листов под потенциальный розжиг для костра.

В свободном пространстве зала мы нашли только следы деятельности археологов. Когда-то очень давно здесь размещалась целая база, причём с охраной. И судя по количеству гильз, пришлось им довольно туго. А дальше нашлись и следы того, как отсюда вывозили ценности. И к счастью, они вели не назад, а куда-то дальше. Длинный спуск под небольшим углом, а затем широкий проём показался. И уже даже я почувствовал, как оттуда тянет вкуснейшим, свежайшим воздухом. Ну, ещё каким-то перегноем пованивало, но это уже детали.

В большом количестве вернулись светлячки, целыми россыпями облепив стены тоннеля. Будто у них там собственный инкубатор. А потом появился и настоящий свет. Пока бледный и рассеянный, словно от самого источника до нас доходят только крупицы отражения. Но чем глубже мы забирались в проход, тем ярче он становился. Потом и ветерок подул, а под ногами стали появляться первые для нас, а по факту последние от источника света, растения.

Под ногами начал похрустывать песок, которого с каждым шагом становилось всё больше. Камни ещё попадались, но уже отдельными островками.

– У меня такое ощущение, что мы на пляж идём, – сказала Анна.

– Воды не чувствую, но в остальном согласен, – кивнул я. – Пока гуляем, там посмотрим. Считай, что у нас свидание такое.

– А у нас свидание? – усмехнулась Анна. – Кстати, а когда ты говорил про шортики, это был типа комплимент?

– Наверное, – ответил я совсем неуверенно, но потом добавил. – Ну да.

– Я просто не очень в этом разбираюсь, – смущённо ответила Оса. – И не очень умею в отношения.

– А у нас отношения?

Я вернул Анне её же фразу, впрочем, она сделала тоже самое:

– Наверное. Говорю же, не разбираюсь в этом, – Анна усмехнулась. – То тренировки, то работа. Не до этого как-то было. И даже, например, вернёшься из командировки, где за мной две недели охотились, срывая эвакуацию. Или из Мексики… Ну, там частный контракт был, ничего интересного, но шрам на спине, кстати, оттуда.

Я притих, с одной стороны удивлённый такой откровенности, но с другой – очень ей радуясь. При этом я прекрасно понимал, о чём она говорит.

– И вот выпишут тебя из больнички, и мама ещё обязательно начнёт мозг полоскать. Она про работу-то не знает, а про то, что одна, у неё прямо во всех книжках с рецептами записано, – усмехнулась Анна. – И вот обязательно она тебя отправит на свидание с очередным сыном маминой подруги. Обижать не хочется, идёшь. И поесть заодно можно вкусно, а не походное всё это с песком и вон этими, – Анна махнула рукой в сторону, где мы оставили долгоносиков. – И вот там сидит такой… Нормальный, обычный парень и затирает тебе про свои расчудесные планы. Про пятерых детей, про собаку. Про какого-нибудь сенбернара, чтобы мог и за детьми присматривать. А ты сидишь такая, слушаешь. Улыбаешься. Наверное. А потом официант рядом поднос случайно уронит… И у тебя такие флешбэки, что ты мысленно снова на работе. А потом опять: тренировки, командировки. Это я к тому, что не умею я в отношения. Но очень хочу. Поэтому если я резковата или вредна, то это не специально. Понимаешь?

– Прекрасно понимаю, – сказал я, останавливаясь и слегка ошарашенно глядя на открывшуюся картину. – У нас определённо свидание, и в такие места тебя ещё не один сын маминой подруги не водил…

Мы прошли ещё немного вперёд, выбираясь из прохода и открывая всё более обширный вид на новый зал. Над нами нависал круглый потолок с огромным отверстием в центре, через которое падал солнечный свет. Сами стены были собраны из очень непонятного материала, да и сама форма стен вызывала много вопросов. Крупные овальные листы, наложенные друг на друга и похожие то ли на гигантскую змеиную чешую, то ли плотно впихнутые в подсолнух семечки.

– Охренеть, – заворожённо прошептала Анна. – Это что? Космический корабль?

– Похоже, – покачал я головой, – но, думаю, что это очередной инкубатор. Какой-то здоровенный подсолнух, а в каждой семечке не иначе как по «объекту».

– Это сарказм? – спросила Оса. – А то в сарказм я тоже не очень умею.

– Это серьёзно. По крайней мере, раньше так было, а сейчас ячейки пустые. Хотя вот там что-то темнеет.

Я показал на отличающуюся ячейку где-то в третьем ряду от земли. Хотя сложно было понять, как считать. От земли по всему залу шли колонны, похожее на сухие стебли, возможно, какие-то каналы. Они доходили до отверстия, а вот там уже начинались ячейки. А то и соты. Я сдвинулся на несколько метров, заодно сканируя пространство, и общий вид уже изменился. Теперь это снова было похоже на улей, только уже изнутри с кучей гнёздышек как пустых, так и прикрытых хитиновыми панцирями.

Оса дошла до самого центра, встав в круг света, подняла лицо к солнцу и раскинула руки. Крутанулась пару раз и рухнула на песок.

– Что думаешь?

– Думаю, что здесь этажей десять, – усмехнулась Анна. – Но выступы удобные, а вон там даже куски верёвки сохранились.

Я тоже подошёл к свету и прищурился от яркости. Проморгался и потом уже заметил и дряхлый, растрёпанный канат, и следы работы чем-то типа кирки и вмятины на «семенах», когда ящики вытаскивали. А в самом зале, в нишах между органическими стойками-колоннами увидел грубые, зияющие дыры с явно выломанным оборудованием. В паре мест только остались каменные столы, которые по умолчанию были прикручены к полу. То есть высечены прямо из камня, а то бы и их утащили.

Кажется, что даже наскальную символьную живопись кусками выпилили, забрав с собой для расшифровки. Но кое-что и оставили, иначе ключ-карту археолог с собой бы не принёс.

Глава 5

– Или ну его на фиг и наверх полезем? – спросил, поглядывая, какой путь придётся преодолеть, а заодно косясь на не такого уже мелкого.

– Но тогда придётся дважды лазить, – резонно заметила Оса. – Уж потерпим немного. Или разделимся? Я наверх, чтобы осмотреться, а ты здесь пока поковыряешься?

«Связь теперь у нас есть» – добавила она мысленно, постучавшись в дверку моего мозга.

Разделяться не хотелось, но резон в этом был. Как минимум в экономии времени. Будет обидно, если я так ничего и не найду, а на поверхности стемнеет и вся еда разбежится, зато проснуться ночные хищники. Они, конечно, тоже подойдут, но они жилистые и жёсткие.

Я вручил Анне острохвостов (они и засиделись, и так надёжнее будет) и принялся наблюдать, как легко и ловко Оса заскочила на колонну и перебралась к первым ячейкам этого непонятного улья-инкубатора. Но красиво. И я не только про одну штанину Анны, я про всю картину целиком. Мне казалось, что я не в древней пещере, а в каком-то концертном зале с дизайнерской акустикой. Которая, к слову, вела себя странно. Вместо того, что распространять звуки, она их глушила. Видать, монстры лучше в тишине растут.

Оса скрылась из виду, прислав мысленный сигнал, что подъём нормальный, а проблем нет. А потом порекомендовала отойти, что я и сделал, пропустив мимо себя кусок полуистлевшей верёвки с фрагментами какой-то хитрой, но давно испорченной подвесной системы.

Нам бы тоже не помешала верёвка, но единственный вариант, который я видел, – это использовать хоботы долгоносиков. Вот только делать этого совсем не хотелось. Я ещё немного походил, разглядывая стенки и выступы, по которым вскарабкалась Оса. Труба была не прямой, словно это тоже хобот какой-то, а не, например, вулканический кратер. Она и изгибалась, и наклон появлялся. В принципе, есть шанс, что шакрасика придётся не на всю высоту затаскивать. Концовку тоннеля я разглядеть не смог, уже только яркий свет, плюс зелень, которая с поверхности зарастала сюда вглубь. В том числе и раскидывала семена, учитывая то, что уже проросло у нас на дне.

– Ладно, включаем навык интуитивная археология, – хмыкнул я, вооружившись «детской» лопаткой археолога.

Первым делом обошёл зал по кругу, разглядывая археологический вандализм местных специалистов. Потом посмотрел на савочек в руках и метнул его в песок.

– Мда, явно не таким инструментом здесь орудовали…

Начал с каменных блоков, которые могли быть как полноценными рабочими верстаками, так и обычными подставками под те же аквариумы. Сейчас ничего похожего, в том числе и битого стекла под ногами не было, но могли и вывезти. Я мысленно прокрутил воспоминания о бункере под болотом, стену с замками-отверстиями. Осмотрел камень, где-то стряхнул пыль, где-то поскрёб, потом ещё поскрёб, почесал репу, попытался призвать чуйку. Потом вспомнил, что Оса вроде как умеет чувствовать металлы, и мысленно матюкнулся.

Ладно, не догонять же её. Может, я теперь и сам что-нибудь смогу почувствовать. Намагнитить там, например. Я снял боевые браслеты, но надел запасной ученический. Он же должен усилять технические навыки, да и сам он сможет на что-то откликнуться. Или, точнее, на него.

Я расслабился и положил руку на камень. Закрыл глаза, представляя, что ищу «Перо», но не внутри себя, а где-то снаружи. Не сам клинок, но те ощущения, которые возникают во время его активации. В центре камня было пусто. Я передвинулся к краю, вернул ладонь и начал водить зигзагами, одновременно смещаясь вдоль подставки. Первая, вторая и последняя – всё мимо. Ну или метод нерабочий, но сдаваться мне пока не хотелось. К стандартному желанию раскопать какую-нибудь тайну «Древних», присоединился ещё и спортивный интерес. Хотя кого я обманываю, тайны «Древних» меня не очень волнуют, а вот их артефакты…

Удача мне улыбнулась где-то после пятого раза, когда я мысленно пообещал себе, что ещё один участок и хватит. Это была гладкая каменная панель, настолько гладкая, что сначала я даже прошёл мимо, решив, что там уже всё зачистили археологи. Но настолько чисто они бы не смогли сработать. Погладил её, даже кажется, уже говорить с камнями начал, и она отозвалась.

Что-то мягко пощекотало ладонь, будто по ней муравей пробежал. Обычный с Земли, маленький, чёрненький и не кусачий. Потоптался и смылся в неизвестном направлении, словно его ветерком сдуло, похолодив ладонь. Раньше я бы сказал, что показалось, но с тех пор, как я на Аркадии, даже дуновение ветерка могло что-нибудь да значить. Я тут же снова подобрал совочек и пяткой простучал всю панель. Нашёл пустоту с правой стороны и, решив, что загадок и ребусов на сегодня хватит, вернул боевой браслет и на полной мощности «Стальной кости» пробил точечный удар. Кусок стены треснул и обломками замялся внутрь, как яичная скорлупа после удара ложечкой.

А вот теперь и совочек помог, которым я выковырял осколки и доломал треснувшее. Внутри, в квадратной нише, размером примерно с мой кулак, из стены выступал чёрный металлический кубик. Я надавил и ничего не произошло, потянул, и вроде передался слабый импульс, будто металл во мне магнитится с этим материалом.

Передозировка мне сейчас не грозила, спасибо долгоносикам. На опознать сил хватило, но взаимодействовать пришлось по старинке. То есть достать мультитул и зацепить его плоскогубцами, а потом потянуть так, будто я из стены зуб вырываю!

Как ни пыжился, боясь сломать не такие уж из мощные кусачки, но вытащить кубик смог всего на полтора сантиметра. И оказалось, что больше-то и не надо. Магнитная кнопка в обычном состоянии как раз почти бы упёрлась в прикрывающую её панель. После чего весь участок стены, втиснутый между органическими, засохшими колоннами, пришёл в движение. Дёрнулся с явным намерением уйти под землю, но застрял. Каким-то чудом древняя конструкция ещё пыталась работать, но и пол и стены уже либо слиплись, либо забились песком и уже корнями, упавших сюда ростков.

Надо помогать! Я кинулся на землю, снова подхватил совочек, по-новому принимая его ценность, и начал выскрёбывать всё, что мешало. Подскочил Пепел и, видимо, решив, что это игра такая, начал то мешать, то помогать. То выхватывать зубами совок, то сам лапами рыть землю.

– Ага, кошка, – фыркнул я. – Чего-то там «Древние» генетики попутали, похоже…

Я торопился, боясь, что либо в механизме что-нибудь окончательно сломается на этих потугах, либо он просто передумает, решив, что сделал всё, что смог. Поэтому, как только над головой показалась узкая щель, я тут же подпрыгнул и без всякого навыка вцепился мёртвой хваткой, потащив каменную стенку вниз. Отлепился, когда щель была уже достаточной, и отлепился не просто так, а отпрыгнул, кувыркнулся и вывернулся в сторону открывшегося прохода уже с «чезетом» в руке, а второй рукой прикрывал нос.

Ожидал любой пакости. От зомби-скелетов до биологического оружия (нос-то я крепко прикрыл), и частично оказался прав. Когда дверь опустилась почти наполовину, из тёмного проёма пахнуло и дыхнуло плотной и мощной затхлой вонью. Ещё лет двести всему этому там повариться в замкнутом пространстве и этот духан можно будет и пулей не пробить.

Шакрасика как ветром сдуло, которого мне опять стало мало в этом помещении. Я откатился дальше и, держа под прицелом проём, стал ждать, когда и там, и здесь хоть немного проветрится. Сканер чуйки прошёл помещение насквозь, ничего на своём пути не обнаружив. Можно было выдохнуть, но вот вдыхать не стоило. Благо, что между мной и проёмом теперь оказалась труба наверх. Сомнительная, конечно, тяга, то лучше, чем ничего.

«Мелкий всё-таки съел долгоносика и его теперь пучит?» – пришло мысленное сообщение от Анны.

«Его пучит только от фруктов, а я нашёл какую-то комнату», – ответил я и чуть контакт не оборвал от резкой головной боли.

Тяжковато, привыкать надо. Анне тоже, видимо, было нелегко, поэтому мы оба замолчали. И только через минуту я смог продолжить.

«Ты как?»

«Выбралась. Лагерь. Пусто. Чисто. Жду», – коротко, по телеграммному, только без ТЧК и ЗПТ отчиталась Анна и отключилась, теперь уже взяв перерыв на подольше.

Я тоже никуда не торопился, вглядываясь в тёмный проход. Дверь до пола не дошла, всё-таки застряв на уровне сантиметров семидесяти. Нормально, думаю, что закрыться обратно, у неё сил уже не хватит.

Только минут через пятнадцать я позволил себе сделать вдох полной грудью. И только потому, что шакрасик перестал морщиться и довольно смело пошёл к проёму. Я всё это время изучал записи Алексиса Снорка. Нашёл страницу с планом помещения, на котором довольно точно был изображён этот зал, только без тайной комнаты. Потом схему оотеки, но не той, что рядом, а той, что в обычной природе, у обычных богомолов. Следом смог, пусть и через слово (где-то стёрлось, где-то замылилось) прочитал несколько его дневниковых записей.

К сожалению, сохранился тот период его жизни, когда он мало думал о «Древних», но много размышлял о своих коллегах. И делал это исключительно в дурном тоне, так что сразу стало понятно, почему он был здесь один, и почему его никто не стал искать. Ну и премию за его находку нам историко-географическое общество вряд ли выпишет. К тому же не факт, что современники Алексиса ещё живы.

Я отложил чтение и переместился к шакрасику. Выставил свой импровизированный фонарик и, достав пистолет, заглянул внутрь.

– М-да, не так я себе представлял сокровища «Древнего» мира, – прошептал я, перебираясь через дверь.

Фонарик у меня был одно название, но даже его хватило, чтобы осветить сразу всё пространство. Это всё мне напомнило каморку под Хардервайком, где мы с Джуни распыляли крысиный яд. Здесь тоже были трубы с воронками на конце, которые в несколько рядов торчали из стен. Мне это напомнило старую пневматическую почту, когда капсулу в трубу запихивают, а она уже скачет к адресату. Но, скорее, это был распределительный центр, откуда питался инкубатор.

На полу валялись небольшие ржавые колбы, похожие на гильзы от артиллерийских снарядов. Часть без крышек, но многие выглядели запаянными по краям, но всё равно дырявыми на боках. Содержимое вытекло очень давно, явно смешалось друг с другом, перебродило, получило новый виток эволюции, потом, к счастью, высохло. Но продолжало вонять вместе с трубами, на краях которых тоже были видны засохшие следы той мути, что в них вливали.

Помимо тары и приёмников, здесь было только ещё два предмета, которые можно было описать языком археологов: «металлический куб неизвестного назначения». Правда, я назначение им придумал сразу. Первый, чуть сплюснутый, по моему мнению, был обычным стулом. А судя по полупереваренныму в мутагенах мусору, это могла быть база. А спинка, ручки, пояс из собачей шерсти, массажный валик для спины, ну или что там могли в древности использовать люди, просто не дожило до встречи со мной.

А вот второй куб был шкафом, ключ к которому лежал у меня в кармане. Никаких секреток, никакой спецзащиты или украшательств. И, думаю, не потому что, они не дожили, а просто это был не схрон с боевым оружием, а обычный рабочий ящик. Что, впрочем, не снижало его ценность.

Я довольно легко пропихнул ключ в единственную щель на лицевой панели. Куб скушал её полностью, задумался на пару секунд, а потом щёлкнул и раскрылся на две половины прямо по верхней грани.

Внутри оказался инструмент. Рабочий, ученический, а в моём случае универсальный!

Руки сразу потянулись к компактному топору, очень сильно похожему на томагавк для выживания от фирмы «Гербер». Практически мультитул в мире топоров, а не старая добрая штука для срезания скальпов и перекура трубки мира.

Здесь и топор, и молоток, а ещё хвост рукоятки сделан в виде ломика. Лезвие не литое, а облегчённое, с щелью под пальцы, чтобы можно было держать, как за ручку, когда орудуешь ломом. Обух компактный, но усиленный, плюс с контейнером под геномы. Общая длина чуть больше пятидесяти сантиметров, а вес практически не ощущается, но, думаю, приближается к килограмму. Выкован из металла «Древних», а на рукояти добавлены светлые накладки, очень похожие на мои браслеты. Такая микроструктура с едва заметным орнаментом.

В руку лёг удобно, сразу же заставив браслет замерцать. Но на этом всё, никакого коннекта или слияния в руку-топор не случилось. Но, может, оно и к лучшему. Я подкинул томагавк в руке, баланс неплохой, можно и метнуть, но скорее с фокусом на силовой пробой, а не снайперскую точность.

Однозначно мне такой универсал подойдёт. И рубить, и долбить, и колоть – ломик выглядел достаточно острым. А потом, когда я чуть внимательней прощупал рукоять и нашёл сенсорную кнопку, слияние произошло на нём самом. Часть накладки «перетекла» на кончик и из грубого ломика, превратила его с короткое острое шило. Ещё и выемка открылась под геном.

Если бы этот кончик ещё и стрелять мог, то совсем огонь. Но это я уже размечтался! И так два в одном: в обух можно ударный геном добавить, а в рукоятку токсины, заморозку или шокер. Считай, точно так же было на телескопической дубинке, а здесь минус компактность, плюс можно рубить и резать. В общем, мне нравится, достойная замена.

Не выпуская обновку из рук, продолжил исследование ящика, разделённого на отсеки. Нашёл ученический браслет, практически близнец того, что у меня был. Попробовал их объединить, но не сработало. Дальше было две колбы из неизвестного прозрачного сплава (снова цитируя список находок археологов), но в моём случае без останков светящейся субстанции. То есть новые, скорее всего, запасные.

Сплав действительно был непонятен, но в остальном обычный узкий стаканчик-пробирка без крышки миллилитров на двести пятьдесят. У меня «Живинка» в похожих раньше в подсумке была. Крышек не нашлось, но две маленькие трухлявые кучки, которые рассыпались по дну ящика, вполне могли быть деревянными пробками. А такие я и сам смогу сделать, пусть и не очень герметичные.

Хотя что-то мне подсказывало, что «Древние» в таких колбах не чаи гоняли, а светлячков сюда запихивали. А пусть и прозрачный, но всё же мутненький прозрачный сплав ещё и дополнительно усиливал или рассеивал слабый свет. Можно было сразу же проверить, но в отличие от прошлых владельцев, нам-то как раз чаи гонять и нужно будет.

То, что лежало в последнем отсеке, практически не сохранилось. Какая-то, пусть и улучшенная, но ткань давно растратила свой срок хранения. Единственное, что я смог выудить из кучи – это пару десятков тонких металлических струн. Вероятно, они как-то армировали спецодежду, а мне пригодятся. Мелкого я на них, конечно, не вытащу, но вот рыбу половить вместо лески в теории возможно. Да и просто шалаш скрепить, и шкуру привязать, чтобы голодранцы «шорт» и «штанин» совсем уже в пещерных людей не превратились. А пока, не сходя с места, сварганил петельку для переноски топора.

Будь я здесь с командой, я бы и ящик с собой забрал, но шакрасик в него не поместится, а их двоих я точно не вытащу. Когда я с усилием схлопнул верх и низ, внутри что-то щёлкнуло и ключ-карту выплюнуло наружу. Ладно, может, вернусь ещё сюда.

Я бросил последний взгляд на это странное помещение. Воображение быстро нарисовало этакого древнего «кочегара», который подбрасывает топливо и напитывает инкубатор. Мысленно кивнул своему же воображению, благодаря за томагавк и, свистнув мелкому, вышел на свежий воздух.

Продышался, послал сигнал Осе, что иду, и стал думать, как лучше подхватить шакрасика.

Глава 6

Чуть до драки не дошло, когда в итоге всё-таки пришлось оставить шакрасика в одиночестве на дне инкубатора. Хорошо хоть выть он начал не сразу…

Но других вариантов я не нашёл. На плечи не закинешь, и придавит, и я не могу ни голову поднять, ни нормально ухватиться. Перед собой, обвязав мелкого вокруг живота и закрепив курткой на подобии этакого кенгурятника, я тоже далеко не продвинулся. По стенке ещё хоть как-то взобрался, но когда проём сузился и пошли ячейки, тут же свалился обратно.

В итоге следующую попытку совершил в одиночестве. Перед этим минут десять уговаривал мелкого, объясняя, что я его не бросаю. Вроде уговорил, с трудом оторвав его от последней штанины, но стоило оказаться на потолке, как нервы шакрасика подвели. Он начал метаться, прыгать, падать, а потом и выть. Так протяжно и надрывно, что у меня аж зубы заныли. Такая тоска взяла по всему шакрасовому роду, что впору самому было разрыдаться, обнять мелкого и повыть с ним вместе. Гормоны какие-то, что ли, включились?

Пришлось мысленно рявкнуть, наслав образов, чтобы одновременно пристыдить и отправить охранять тылы. Вроде подействовало, и я быстро преодолел самый сложный участок. Ухватился за край открытого «семечка» и втянул себя внутрь. Раскорячился, будто я на очень узком карнизе стою, и осмотрелся.

В принципе, если сложиться в позу эмбриона, то здесь вполне мог расти обычный человек. В стене, сейчас забитые пылью, откопались два отверстия. Предположительно каналы, через которые питался тот, кто здесь рос. Интересно, куда он потом ушёл? Точнее, как? Выпал вниз на землю или вскарабкался вверх?

Следов, что кто-то активно карабкался было много. Но это уже археологи наследили. Крышка соседней ячейки была пробита, а в стыке между двумя соседними торчал ржавый гвоздь, ещё обмотанный остатками верёвки. На него я и наступил, перехватываясь выше и перебирая руками в сторону – пошёл участок, где прошлые копатели больше испортили, чем создали.

Я нашёл устойчивую опору и прыгнул, хватаясь за верхнюю часть ячейки. Пальцы едва-едва нащупали выемку, но либо снова «Мёртвая хватка» включилась, либо я сам уже понимал, что падать высоковато. Я и пальцами вцепился, и, кажется, всеми остальными частями тела прилип, чувствуя прохладную и шершавую пластину.

Вжался лбом и неожиданно понял, что она не сплошная. И что сквозь микроскопические поры вижу тёмный силуэт внутри. А чем дольше вглядывался, тем отчётливее видел детали. Форму головы, худые руки и даже растопыренные пальцы, прижатые к перегородке с другой стороны.

– Твою же мать… – вырвалось у меня, когда мутный «зародыш» дёрнулся изнутри и лбом стукнулся о стенку.

Я отпрянул, но каким-то чудом не отцепился. Раздался тихий, будто неуверенный треск. Потом ещё и ещё. Что-то трескалось, набирая смелости и силы, а что-то чавкало, будто вакуумные присоски отрываются. Пластина-крышка пришла в движение и начала открываться, опуская меня вниз. Снизу радостно залаял шакрасик, явно подбадривая меня. Типа, молодец, брат, классно придумал ступеньку для меня открыть!

Только я такой радости не испытывал. Понятно, что регенерация всё подлечит. Вероятно, кроме сломанной шеи… Но падать всё равно не хотелось. А крышка ячейки продолжала открываться и остановилась, только достигнув почти горизонтального положения. Почти остановилась – начав дрожать, вибрировать и кряхтеть так, будто у меня консервный нож застрял в банке в момент последнего рывка.

Я покосился вниз, прогнав Пепла, чтобы не рухнуть прямо на него, и аккуратно, без резких движений начал подтягиваться. Поднял глаза выше уровня крышки и встретился с инкубаторным существом.

Пустыми глазницами с явным укором и презрением на меня пялилась иссушенная мумия. Никогда в жизни ещё так не радовался мумиям! Вроде даже человеческая. По крайней мере, пожелтевшие зубы скалились двумя ровными рядами. Только два верхних клыка выделялись чуть больше, чем это принято у обычных людей. Хотя…

Нос, то есть, отверстие меньше обычного. В таком даже пальцем не поковыряться. А вот лоб слегка усилен, но опять же не с рогами или дополнительными пластинами, а в рамках человека, который часто набивал себе шишки. Кто знает, может, он и раньше в эту стенку долбился.

Мумия выглядела мёртвой. Когда-то мне бы сама эта фраза показалась странной, но Аркадия вносит свои коррективы. Плюс я подождал, чтобы никакая хрень из пустых глазниц не вылезла, и только потом свесился обратно и перехватился поближе к основанию. Добрался практически до стены и только там уже подтянулся и закинул себя внутрь.

Прижался к стене, почувствовав спиной и что-то неровное, твёрдое и слегка колючие. Обернулся и нашёл что-то типа таблички над двумя отверстиями подачи питания. Не хотелось называть это пуповинами, но, похоже, именно они это и были. В этой капсуле даже два сухих хвостика сохранилось. Но меня больше заинтересовала табличка: квадратный выступ (такой же костяной, как и сама капсула) примерно десять на десять сантиметров, а внутри маленькая металлическая пластина с гравировкой.

Несколько закорючек, похожих на руны, и два угловатых символа, сильно отличающихся от первых. Как будто бы с одной стороны буквы, а с другой – цифры. Я достал сканер «Миротворцев» и навёл его на тощий скелет, пытаясь попасть куда-нибудь по позвоночнику. Как-то тыкать сканером в костлявый зад показалось не очень тактично.

Дважды сканер не смог считать информацию. То мало данных, то просто ошибка, но с третьей попытки пошёл процесс анализа. И уже через пару секунд я смог кивком поздороваться с «объектом» номер пятьдесят. Параллельно ещё заметил, что нижние рёбра у него короче, чем остальные. Вспомнил историю про Мерлина Мэнсона, который удалил нижние рёбра, чтобы быть гибче и стройнее. Ну, такое себе, конечно. Но, может, и правда какая-то супергибкость появляется?

Проверять на себе я это, конечно, не собираюсь, но вот саму бирку я решил забрать с собой. Во-первых, если «Миротворцы» ничего не напутали, то я теперь знаю, как «Древние» писали нолик и пятёрку. А во-вторых, уж очень эта штука напоминала армейский жетон. Вынулась из пластины она спокойно. Нужно было лишь подцепить, и она оказалась у меня на ладони. С другой стороны нашлись ещё предполагаемые цифры (что ещё больше убедило меня в том, что это какая-то идентификация) и несколько просверленных на половину толщины жетона отверстий. Похоже было на ключ-карту, просто дырки не насквозь.

Убрав добычу в карман, осмотрелся повнимательней в поисках ещё чего-нибудь интересного. В этой ячейке больше ничего не нашлось. Сам «объект» был, так сказать, в чём генетики родили. И не удивлюсь, если он вообще в какой-то субстанции плавал, просто всё давно пересохло. Чпокала крышка так, будто когда-то была герметичной.

Я посмотрел по сторонам в поисках ещё сохранившихся ячеек. Парочку, где можно, было поискать, приглядел, но на другой стороне колодца. А ещё, кажется, придумал, как буду вытаскивать мелкого. Под переноску более чем подойдёт крышка, на которой я сижу. Надо просто придумать, как её выломать. Учитывая состояние соседних, они точно ломались, просто надо, чтобы не как тот сук, за который держишься. Ну и найти верёвки, то есть лианы или какие-нибудь жилистые кусты, из которых можно будет что-нибудь сплести.

Дальше подъём уже пошёл проще. Я перебирался по открытым ячейкам, перехватываясь за заботливо вбитые ржавые скобы. Доверия они откровенно не вызывали, но проверить было нужно. Без них подъём мелкого ещё больше затруднится. Две рассыпались у меня в руке, а одна в ней осталась, когда рассыпалось всё остальное.

Суммарно весь подъём занял у меня почти два часа. Медленно, но верно. И чем выше, тем сначала медленнее, а потом сильно быстрее, когда с поверхности донёсся аромат жареного мяса. Как оказалось, Оса времени не теряла! И когда я, наконец, высунул голову из инкубаторного колодца, то увидел не просто очень старый, брошенный и запущенный, заросший и проржавевший лагерь, но всё вышеперечисленное, плюс костер. А на нём самодельный вертел и целых две толстых птички с золотистой корочкой.

Дальше, мне кажется, запах сам уже меня вывел. И округу, и остатки лагеря археологов я рассматривал, пережёвывая горячую птичью ножку. Жёсткую, пересушенную и солёную, если только моими слезами.

– Ну как? – с интересом спросила Оса.

– Очень вкусно, – практически не соврал я сначала. – Никогда ещё не ел ничего подобного.

– Их полно здесь, вообще не пуганные, – улыбнулась Оса. – Лагерь очень давно пустой. Всё ценное, к сожалению, вывезли.

– Никогда не угадаешь, что может оказать ценным в данный момент… – ухмыльнулся я и принялся за разбор мусора.

Археологи оставили нам целую одну палатку, правда, дырявую. Несколько ржавых до дыр бочек, несколько кучек мусора, которые лет двадцать назад могли быть ящиками и просто мусор в виде битого стекла, сломанной пилы, практически уже сгнившей.

Всё это было брошено в небольшой (метров пятьсот в диаметре) долине, закрытой со всех сторон высокими горами. В северной стороне просматривался перевал, к которому вела узкая лента явно молодой растительности. В основном плотный кустарник, а деревьев мало, и они выглядели намного моложе, чем остальные.