Текст книги "Геном хищника. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Откуда информация? Ты же три недели на больничном?

– Это да, но ты не единственный, для кого я заказы выполняю, – Клод довольно улыбнулся, явно намекая, насколько он крутой специалист.

– Детали будут? – заинтересовался я.

– Это уже тайна, а я итак слишком много рассказал. Просто не ходи и всё.

Глава 24

– Подожди, – я остановился в коридоре. – Ты уверен, что вчера? А то в городе как-то тихо и спокойно?

– А какое сегодня число? – нахмурился Клод.

– Нашёл, что спросить, – усмехнулся я.

– Вот и я о том же. Может, и сегодня, а, может, и завтра, – отмахнулся Клод. – Иди уже, не отвлекай.

– А что за заказ-то был, если без имён и деталей?

Я попробовал дожать Клода, а то вдруг мне такое тоже надо.

– Поисковый сканер, который биомониторы через стены определяет, – нехотя ответил Клод и показал на одну из полок, где лежал приборчик с экраном, напоминающим старый вольтметр. – И сразу нет, просто так тебя не выследят. Чтобы заработало нужен образец ДНК, желательно, кровь, волоска или зубной щётки не хватит. И дальность метров на сорок всего, максимум на пятьдесят, ещё и от толщины стен зависит… Ну, правда, иди уже.

– А когда нашёл, взломать удалённо можно?

– Не с тем оборудованием, которое способно работать на Аркадии, – ответил Клод и отвернулся, демонстрируя, что больше не скажет мне ни слова.

Но к двери подошёл, лязгнув замком, стоило мне оказаться снаружи. Я посмотрел по сторонам, улыбнувшись всё той же милой женщине в окне. Надеюсь, она на грохот двери выглянула, а не всё время за домом следила. Других глаз, обращённых в мою сторону, я не заметил, хотя людей на улице стало больше. Открылся бар, но в этот раз никаких подозрительных типов там не было. Вообще, пока никого не было, учитывая, что район не особо туристический.

Убедившись, что никто не проявляет ко мне внимания, поймал пробегающего мимо мальчишку и спросил, как пройти к полицейскому участку. Я туда и так собирался за информацией, а Клод только подогрел интерес. Стараясь не отсвечивать, но и не вызывать подозрений чрезмерной скрытностью, спокойно прогулялся по городским улицам. Издалека заметил несколько знакомых лиц – тех самых, что Купер обучал в лагере повстанцев. И сначала обрадовался, но потом получше рассмотрел их форму, повязки и окружение. Это были уже люди, так сказать, нового порядка.

На меня они внимания не обратили, куда направляясь по своим делам. Вообще, чем глубже я заходил к центру города, тем больше убеждался, что вчера никакого нападения не было. Вариант, что нападавших переиграли и скрутили по-тихому я не рассматривал, всё-таки не так долго мы их обучали. Тишь да гладь, аж начала закрадываться мысль, что обычным жителям действительно так будет лучше.

Признаки наблюдения я срисовал за два квартала до полицейского участка. Но следили не за мной, а за подступами к переулку, где как раз и разместился участок, а вместе с ним и каменная пристройка, заменяющая здесь тюрьму.

Первого шкета, а это именно был подросток лет четырнадцати, я заметил перед лавкой скобяных изделий. Он очень старательно вглядывался в витрину, будто это магазин игрушек перед Рождеством. Возможно, он был подмастерьем и просто старательно изучал образцы работ – я сам залюбовался красивыми дверными ручками, петлями, а один латунный шпингалет так вообще был произведением искусства. А в отражении витрины было ещё интересней, в ней прекрасно отображалась свежая, только построенная полицейская будка на перекрёстке.

Возможно, совпадение, но чуть дальше на лавочке сидела девушка с детской коляской. Верхушка у неё была закрыта москитной сеткой, и понять, есть ли там младенец, было невозможно. Но когда рядом присел какой-то случайный старичок и попытался позаигрывать с ребетёнком, молодая мамочка тут же на него зашипела и резко отогнала коляску подальше. Ещё и переглянулась с чистильщиком обуви, устроившимся на другой стороне улицы.

Ну, допустим, просто опять паранойя, и опыта с колясками у меня нет, но, кажется, так резко не дёргают, или хотя бы потом проверяют, не проснулся ли? Да и чистильщик какой-то слишком взрослый и умытый, а мне казалось, что таким обычно чумазые пареньки занимаются. Плюс подозрительный грузовик, вроде бы пустой, но кузов почему-то периодически едва заметно пошатывался.

Следом примелькались два работника, чинящих крышу на здании напротив участка. Вроде утро только началось, а они уже устали и каждые пару минут устраивали перерывы, разглядывая площадь в этот момент.

– М-да, а это, похоже, уже другая команда…

Я перешёл дорогу и вышел на площадь с полицейским участком, какой-то столовой (назвать её кафе или баром язык не повернулся, какая-то большая летняя веранда со столами и лавками), несколько, возможно, административных домов и оружейный магазин, который оказался закрыт. Висела табличка: приём товара, но грузовиков, ни грузчиков видно не было. Либо опять паранойя, либо местный продавец что-то знает и закрылся специально, чтобы ненароком у него оружие не подрезали.

Мимо меня пробежал совсем мелкий пацан, похожий на разносчика газет. В руках у него была охапка каких-то листовок, и я уже порадовался, что к завтраку у меня будет и свежая пресса. Пацан заметил мой взгляд и, прежде чем я успел спросить, сколько стоит, сам вручил мне листовку.

Именно листовку, не новости, а что-то типа предвыборных лозунгов нового правительства. Название придумали – ТКХ, что расшифровывалось как «Трудовая Коммуна Хемстеда» и что-то там дальше мелким шрифтом про содружество городов Трёхи, про некий триумвират и признание Хемстеда фронтиром Пограничья.

Почти половину листовки занимал рисунок с лицом нового лидера. Выполнили его довольно детально, намного лучше, чем мой на плакате с розыском. Видать, с натуры рисовали, и точно «подфотошопили». Широкомордый мужик, в крови которого, видимо, спорили геномы быка с геномом хомяка. Густые, короткие волосы, широкий нос, маленькие уши и очень доброе лицо с тёплым, доверительным взглядом.

Некто Янсет Де Гроот. Я его узнал, не общался, но точно видел в окружении Датча – правда, там он не был Янсетом, использовалось прозвище – Бык. Вроде бы кто-то из старой верхушки Хемстеда.

Художник, который сделал портрет, видимо, местный бог ручного «фотошопа». Я мужика помнил немного другим: первые залысины, сломанный нос и поломанные уши. Дядька то ли бывший борец, то ли кузнец, то ли всё сразу. Такие, наверное, должны нравиться избирателям из Пограничья. Типа свой и надёжный.

Я мельком пробежал список того, как здорово все будут жить, а особенно первое время, когда налоги будут минимальны. Потом посмотрел объявление о наборе людей в местные войска, которые в ТКХ стали именовать жандармерией. Требования низкие, а платят хорошо – скорее всего, просто переманивают несогласных повстанцев.

Ладно, я спрятал листовку в карман. Пригодится, когда буду заново Гранаду открывать и свои спецслужбы организовывать. От полушутливых мыслей даже настроение поднялось, ещё и солнышко вышло, плюс кофе уже принесли и приняли заказ на завтрак.

Отлично, теперь можно и жандармерию рассмотреть, там как раз ещё два работяги сейчас меняли вывеску с названием. Трёхэтажное каменное здание с аркой посередине. На окнах решётки, на стенах следы свежей краски, на гладкой крыше развевается новый флаг коммуны.

Вход был спрятан где-то внутри арки, и чтобы туда добраться, нужно было преодолеть ворота с небольшой калиткой, которую охранял всего один жандарм. А, может, и не охранял, а просто покурить вышел, а когда скрылся в арке, то даже калитку не закрыл.

Хм, это уже не паранойя, и не халтура – это уже чёткая засада на дурачков, которые решат, что здесь проблемы с охраной. И, кажется, как раз этих дурачков я видел на соседней улице. И сейчас продолжаю видеть.

То есть ощущать. Я прикрыл глаза, делая вид, что наслаждаюсь солнышком и, наверное, самым жутким кофе в своей жизни, и, расслабившись, переключился на чуйку. Медленно пошли круги на воде сканера, постепенно охватывая всех посетителей площади и жителей ближайших зданий.

Даже перебор получился, слишком много объектов разом мой навык обработать не смог. Маркеры размылись, чуйка пыталась заменить качество, количеством и не давала точных подсказок, у кого какие геномы. Но вот общий фон ауры – животный страх, тревожность диких (причём точно травоядных) зверей, и, наоборот, предвкушение добычи прямо фонили целыми участками. Шакрас так, наверное, во время охоты понимает, где добыча, а где конкуренты.

Тревожно-трусливая, но решительная аура постепенно окружала жандармерию. А злобная в основном сосредоточилась внутри и в соседних зданиях. На мой взгляд, можно было найти места как для засады, так и для прорыва получше. И особенно продумать пути отхода, но, похоже, отходить будет уже некому. Стоит потенциальным заговорщикам войти в арку, назад их уже не выпустят.

Странно, что они этого не понимают. Хотя молодость тех, кого я уже срисовал, могла бы это объяснить. Типа сканер купили, пленника по-быстрому найдём и свалим?

Пленник, я надеюсь, Датч. И это хорошо, а вот то, что его хотят спасти какие-то дилетанты – это уже плохо. И странно. Неужели совсем у Голландца не осталось союзников.

Я встряхнулся, сбрасывая первые данные чуйки, и запустил сканер по новой. Но теперь уже сфокусировано, проталкивая «волну» в жандармерию и отсекая лишние шумы. Геном Датча я узнаю, так сказать, с закрытыми глазами и угадаю с трёх генов. Ещё бы метка в обе стороны работала, но чего нет, того нет. Нет шансов у капибары в одном рое с шакрасом оказаться, остаётся только дружить.

Ладно, пошутили и хватит. Чуйка отработала, а результат нулевой – Голландца внутри не было. На уровне подвала прощупывался кто-то очень похожий, но аура была у него уж больно довольная. Точно не Датч, а подсадная утка, на которую собирались ловить остатки трушного сопротивления. А они-то и не в курсе, будет вдвойне обидно, что совсем зазря полягут.

Я переключил чуйку на поиск заговорщиков, внимательно просканировав тех, кого уже нашёл, и засёк ещё несколько похожих. В общей сложности двенадцать человек, возможно, пятнадцать (там за углом не очень чётко было, кто-то мог и по другой причине нервничать). В якобы пустом грузовике пряталось сразу четыре человека, и один из геномов показался мне знакомым. Всё таки хищник.

Это был майконг. А с таким геномом я знал только одного человека – Деми. И сразу как-то всё встало на свои места. С её то характером и не попытаться освободить отца? Ага, скорее снег пойдёт на Аркадии или я «Миротворцем» стану…

– Плохо, – задумчиво прошептал я, и почувствовав движение сразу в обеих проекциях (и на сканере, и на улице), добавил: – Капец, как плохо…

Послышался шум двигателя и на площадь заехал небольшой грузовик, переоборудованный под тюремный. Пара маленьких окошек, закрытых решётками, и надписи свежей краской: охрана и сыск. Машина развернулась и сдала задам впритык к воротам жандармерии. Хлопнули задние двери, скрипнула калитка на воротах. И этот довольно тихий звук прозвучал, как громогласный сигнал для людей вокруг.

Начиная от официантки, которая не дошла до меня всего пары метров и, ойкнув, развернулась. Потом работники на крыше вдруг подобрались к краю и спрятались за ним. Заканчивая разносчик листовок, пятки которого резко засверкали в конце улицы. Я и глазом хлопнуть не успел, ещё аромат не донесённой еды не развеялся, а площадь уже опустела. Остались только заговорщики, и, кажется, их внимание было приковано только к фургону.

Если уж решили штурмовать, то хоть бы темноты дождались, блин. Она же ещё и друг молодёжи в конце концов. Но, думаю, что ребят грамотно спровоцировали. Сами-то жандармы темноту не любят, вот и пригнали перевозку, имитируя вывоз пленника. Не удивлюсь, если сейчас и выведут кого-нибудь с мешком на голове в цветастой рубашке, как у Датча.

И что делать? У меня с собой только усы, хвост из навыков и «чезет» для подстраховки. А Деми надо спасать. Сам переворот и смену власти я уже пропустил, нужно хотя бы Деми помочь.

Я подумал, чтобы сейчас сказала Оса, и даже представил, как вернусь из города не один. Получилось как-то не очень, что-то в духе: ты что, привёл сюда свою бывшую?

– Ну если так смотреть, то звучит, конечно, не очень…

Я сам себе ответил на ещё не заданный вопрос и встряхнувшись, активировал браслеты с бронёй. По коже под костюмом пробежал холодок, и следом я уже незаметно потянулся за пистолетом. Официантка свалила, но за парой столов ещё оставались люди. Подставные жандармы, совершающие сейчас примерно такие же движения и пряча руки под столами.

Прикинув самый быстрый путь до грузовика с Деми, я поднялся и поторопился на выход. Почувствовал на спине тяжёлый, подозрительный взгляд одного из жандармов, и ускорился.

Но всё равно не успел! В калитке промелькнуло крупное тело с мешком на голове и цепями на руках и ногах. Увидь его Деми, она бы поняла, что не отец. Но с нашего ракурса я оказался только вместе с «мамочкой», и она сорвалась первая. Практически киношным кадром коляска отлетела в сторону, а вместо младенца в её руках появился какой-то кустарный пистолет-пулемёт.

Одновременно с ней водитель грузовика дал по газам, и грузовик с заговорщиками влетел на площадь. И тут началось! «Мамочка» открыла огонь по машине жандармов. Успела дать одну очередь в лобовое стекло и рухнула на землю с простреленной головой. Пока одиночный выстрел раздался с крыши, а в момент, когда из фургона выскочила Деми с ещё двумя бойцами, стволы торчали уже со всех сторон.

Стрелки были на крышах, жандармы выскочили из арки, мои соседи по столовке расчехлились и все целились в горе-нападавших. Ещё и по бокам пошло движение, скрутили чистильщика обуви, который успел вынуть обрез из-под своей тумбы. Он даже вскинуть его не успел, как его сбили с ног и упаковали лицом в землю.

– Бросайте оружие, и я обещаю вам справедливый суд, – из арки раздался громкий голос, настолько громкий, что показалось, будто он идёт из громкоговорителя.

Но нет, потом появился владелец голоса, и в руках у него была только трость. Правда, её легко можно было использовать, как дробящее оружие. Рукоять была сделана в виде бычьей головы с двумя рогами, торчащими в разные стороны.

Янсет Де Гроот, он же Бык, собственной персоной. Почти собственной – перед ним выскочили два жандарма, прикрывая на случай опасности. Деми с парнями оружие пока не бросили, но стволы были опущены.

– Деми… Деми, – со снисходительными нотками в голосе пожурил девушку Бык. – Я же тебя предупреждал. Ну что мне с тобой делать, а? Ты же мне как племянница.

– Отец же вам верил, – с трудом сдерживая слёзы, ответила Деми. – А вы…

– Бросай оружие, – перебил её Янсет. – Останетесь живы, ещё и отца, может быть, на рудниках встретишь. Бросай!

Бык почти рявкнул последнее слово, добавив в него что-то ментальное. Я так застыл на входе в столовую, частично скрытый колонной, подпирающей крышу, но и до меня долетел отголосок ментального давления. Напарник Деми рухнул на колени, но автомат не выронил. У неё самой задрожали руки, будто хочет направить ствол на Быка, но на руки давит бетонная плита.

Надо что-то делать. В голове лихорадочно формировалась трёхмерная картина площади. Все стрелки, все укрытия и прострелы, расстояние между машинами, ближайший проулок, даже люк-нычка «Крысоловов», знак которой я разглядел двери в подвал соседнего здания. На всё это накладывалась проекция дальности «Ауры страха», расчёт скорости моего «Броска», оценка оставшихся неподалёку заговорщиков, которые ещё не успели спалиться. Что-то ещё подсказывала интуиция, но её прогнозы мне пока не нравились.

– Ну нет, так нет, – пожал плечами Янсет, скорчив грустную, но явно показную, гримасу. – За неповиновение и нарушение законов Трудовой Коммуны Хемстеда, вы приговариваетесь к…

– Эй, Бык! Так дело не пойдёт, – над площадью прогремел громкий голос, и я неожиданно понял, что это мой собственный голос.

Глава 25

– Так дело не пойдёт, – повторил я, выходя на площадь.

Я сам слегка прибалдел от собственной наглости, но и остальные тоже. Все застыли, даже забыв нацелить на меня оружие. Правда, замешательство продлилось недолго. Стоило мне покинуть тень столовой и дать себя разглядеть, тут же все стволы повернулись в мою сторону. Я почувствовал себя ёжиком, в которого в любой момент могло влететь больше колючек, чем он сможет принять.

Особенно на крышах все подорвались, плюс добавились стволы в открывшихся окнах верхних этажей. Я на уровне чуйки почувствовал водопад напряжения, заливающий площадь. Но не способный затопить одно радостное пятно, забившееся от Деми и её бедолаг-партнёров.

Она меня узнала, а чтобы узнали все остальные люди на площади, потребовалось сделать ещё пару шагов и снять кепку.

– Джордж? – неуверенно спросил Бык. – Сумрак?

На этих его словах атмосфера вокруг опять поменялась. И на уровне чуйки однородная волна напряжённости заиграла разными красками, а в реальном мире часть оружия опустилась. Интересно, неожиданно, но и приятно. Это ещё не значит, что не пристрелят, но, по крайней мере, не пристрелят без веской причины.

Я размял шею, заодно подробно рассматривая появившихся людей на крышах. Лица некоторых показались знакомыми. Часть точно мелькала в Опдеберге, но были и те, с кем я пересекался на улицах Хардервайка во время боя с «Искателями». Ни друзьями, ни приятелями мы не были, но они точно знали, кто я, и на что способен.

– Ты пришёл сдаться законным властям? – без улыбки спросил Бык, делая упор на слове «законным».

– Я пришёл за Датчем и вот за этими, – я показал на Деми.

Сделал это медленно, без резких движений, чтобы не провоцировать какого-нибудь слишком нервного стрелка. Доспехи были активированы, даже как-то было неуютно и тесновато в костюме. Всё-таки не мой это стиль.

– Датч арестован, и его будут судить по законам нашего нового государства, – Бык опять сделал акцент на слове «закон».

Причём мне показалось, что акцент этот не только для меня, но и для людей вокруг. Не только для жандармов, но и случайных прохожих, которые начали подтягиваться на шум. Те немногие выстрелы, что успели прозвучать, не напугали людей, а, наоборот, привлекли их внимание. Маловато им здесь зрелищ, конечно, а к опасности они уже привыкли.

– Странно, – я добавил в голос наигранной искренности, также обращаясь не к Быку, а ко всем вокруг, – если бы не он, то этого государства и не существовало бы.

– Датч не хотел видеть перспектив будущего, – продолжил Бык.

– Возможно, у него перед глазами стояли жертвы прошлого? – спросил я, глядя уже только в глаза Быку, но снова обращаясь ко всем.

За моей спиной послышалось перешёптывание работников столовой. Возможно, и на крышах люди как-то отреагировали, я просто не услышал. Янсет скривился, будто съел что-то кислое, но развивать тему не стал.

– Ты пришёл один? И считаешь, что мы вот так просто теперь вас отпустим?

На лице Быка появилось странное выражение. С одной стороны, улыбка превосходства, но с другой – явная неуверенность с ожиданием подвоха. Какая-никакая репутация среди повстанцев у меня, конечно, была, но ему сложно было поверить, что я явился в одиночестве. Стараясь не выдать эту неуверенность, он не стал оборачиваться и лишь покосился по сторонам. Будто хотел убедиться, что мы всё ещё окружены только его людьми.

Конечно, можно было попытаться блефовать. Но, во-первых, меня бы раскусили и больше не поверили. Площадь не такая уж большая, и в городе не так уже много высоких точек, чтобы врать про окружение и снайперскую поддержку. Особенно сложно было блефовать про Купера и «Пиранью» – ту силу, с которой меня должны ассоциировать. Просто потому, что жандармы могли знать про них то, что не знал я.

А во-вторых, я не хотел показаться опасным для местных жителей. Не хотел, точнее, выбора уже не было, говорить с позиции силы. Не хотел угрожать, не хотел запугивать возможной местью – типа за городом ждёт боевой отряд, который устроит вам ад, если я через час не выйду живым и невредимым из города.

Я хотел говорить с точки зрения мужества и совести, которые, я надеюсь, были у многих жителей Пограничья. А ещё здравый смысл и мою репутацию среди повстанцев. Пусть они выбрали новую власть, но это ещё не значит, что они готовы за неё умереть.

А ещё я знал, что если меня действительно не выпустят из города, то будет и месть, и ад. Оса не простит ни Быку, ни всем остальным.

– Один, – я улыбнулся.

Но Янсет мне не поверил. Может, улыбка получилась слишком хитрая, а, может, у него были какие-то навыки распознавать ложь. Он всё-таки политик, должен что-то такое чувствовать. Попытки проникновения в сознание я не почувствовал, но там сейчас крутился довольно красочный образ Осы с «Пчёлками». Причём в формате серьёзного боевого отряда, этакие мстительницы-валькирии.

Я спокойно подошёл поближе и кивнул Быку, будто подтверждая его подозрения, и открыто осмотрелся, заглядывая в глаза каждому стрелку. Те, кто меня знал, либо кивали, либо отводили взгляд, остальные же просто вздрагивали. М-да, неплохо. И это я ещё «Ауру страха» не подключал, просто транслирую уверенность. Ну и, видимо, геном шакраса что-то этакое добавил во взгляд.

Я ещё не понял, что собираюсь делать. Всех-то я точно не перебью, но уйти, скорее всего, смогу. Правда, один. Деми уже вытащить не получится. Но будут жертвы, и Янсет это понимает. Причём такие, что жандармов придётся собирать по новой, да ещё и уговаривать. И всех остальных убеждать, что новая законная власть хоть на что-то способна. И это уже вопрос репутации. С ней и попробуем поработать…

Игра в гляделки затянулась, но Бык, наконец-то, собрался с мыслями и сделал свой ход. С одной стороны, неожиданный, но с другой – я уже ничему не тут не удивлялся, и чуть не рассмеялся.

– Джордж, присоединяйся к нам, – Бык сказал это намного тише, чем до этого.

– Я же вне закона, – я кивнул на участок жандармерии, где висел ещё один щит с информацией.

– Это легко исправить, – невозмутимо ответил Бык. – В отличие от Датча и Купера у нас нет к тебе претензий.

– Что же я тогда делаю в этой компании?

Я спросил спокойно, хотя внутри немного напрягся информации про Купера. Датч-то понятно, чем им насолил, но что же сделал Купер? Точно с нашим заводиком не всё в порядке.

– Это была просьба наших новых партнёров, – нехотя ответил Бык. – Мы не планируем с ними больше ссориться, но и торопиться не обязаны. А когда Хемстед войдёт в большой Совет, это всё уже будет неважно. У нас молодое государство, во многом ещё неуверенное, а твой опыт нам пригодится. И не только опыт. Ты сам, твои люди, твои навыки. Ты поможешь нам создать армию и возглавишь её. У тебя будет сила, власть. И деньги, я уже сейчас могу гарантировать дом в Хемстеде, сто акров земли на границе под любые нужды. И деньги. Скажем, миллион аркоинов как первоначальный взнос. Это будущее, и мы сможем построить его вместе.

Речь Янсета в какой-то момент стала очень эмоциональной. Он искренне верил в то, о чём говорил. По крайней мере, в данный момент, скорее всего, даже не собирался меня потом кинуть, как уже кинул старых партнёров (то есть Датча) и собирался кинуть новых (то есть «Искателей» с заказом на меня – возможно, устаревшим заказом, ну или то, что мы выжили под обвалом, уже не было тайной).

– Что скажешь? – спросил Янсен, переводя дыхание. – Это выгодная сделка.

Я промолчал. В принципе, предложение-то было неплохим. Деньги, свой дом, своя страна, своя армия. И можно было бы даже забыть про то, что дом мне уже один раз обещали, и даже бизнес-проект с топливом начинался. Сейчас не кинут – я им нужен, и потом не кинут – у меня уже будет армия. Конечно, попытаются, но опять же у меня уже будет армия.

Тьфу, блин, уже начинаю думать как они. Ещё ни на что не согласился, а уже козни строю. Я скривился от этого ощущения, а перед глазами почему-то возник клубок ядовитых змей, вместо голов у которых были все эти люди. Все те, для кого отличная сделка стирает всё, что было до этого. Ага, это просто бизнес – ничего личного.

– А что с Датчем и Купером? – вместо ответа спросил я.

Бык помялся и покосился на Деми, которая опустила оружие и внимательно и тревожно смотрела на нас, пытаясь услышать, о чём мы говорим. Янсет вздохнул и приблизился ко мне вплотную и понизил голос, чтобы никто нас не услышал.

– Забудь про них. Я добавлю ещё один миллион сверху, и это только на первый год. Ради будущего всего лишь нужно на что-то закрыть глаза, а что-то забыть. Так что скажешь?

– Скажу нет, – я пожал плечами.

– Ты хочешь больше? Это из-за завода, да? – зашептал Бык, видимо, решив, что я набиваю себе цену. – Понимаю, что ты потерял там свою прибыль. Город компенсирует эту потерю. И землю сможешь выбрать богатую полезными ископаемыми…

– Хватит, – перебил я Янсета. – Не интересует.

– Но почему? – Бык удивился очень искренне. Реально, совсем они с ума посходили с этим Советом и своим мифическим, богатым будущим.

– Считай, что это личное, – ответил я, а потом прошептал ему почти в ухо: – Если нас сейчас не выпустят из города, то я устрою здесь бойню. Если я погибну, то уже этой ночью в город проникнет прекрасно обученная диверсионная группа и будущего не будет ни у тебя, ни у города. Ты готов рискнуть своим будущим?

Бык отшатнулся, будто мой шёпот был пропитан «Аурой страха», но надо отдать ему должное, довольно быстро пришёл в себя. Встряхнулся, поправив воротничок рубашки, и кашлянул, прочищая, видимо, пересохшее горло. Посмотрел по сторонам, сначала на жандармов, потом на гражданских, которых за время нашего разговора стало раза в два больше. Кто их только пустил сюда? Появились и женщины, и даже несколько детей, с интересом разглядывающих разбитое у фургона окно и труп подстреленной девушки.

– Уходите и никогда больше не возвращайтесь в Хемстед, – это он сказал тихо, а потом добавил уже громко, чтобы слышали все. – Не стрелять! В связи с новыми открывшимися обстоятельствами дело будет пересмотрено. А пока можете идти, только оружие сдайте.

На уровне чуйки пришли обновлённые данные настроения жандармов. Большинство реально выдохнули. Думаю, те, кто понимал, что просто так я не дамся. Но зато зажглась парочка любопытных маркеров, от которых повеяло неприкрытым разочарованием и ненавистью. Я специально разыскал их взглядом, чтобы запомнить.

– Где Датч и что с Купером? – спросил я у Быка, прежде чем он развернулся, чтобы покинуть площадь.

– Не испытывай судьбу, а то я могу и передумать, – отмахнулся Бык и ускорился, чтобы оказаться под прикрытием своей охраны.

Вот с этим я был полностью согласен, надо уходить. Уходить надо быстро и всё время оглядываться. Чистильщика обуви отпустили, и он тут же скрылся в толпе. Вот и нам так надо! Я посмотрел на Деми – вид у неё был странный. Что-то между удивлением, что она ещё жива и свободна, и грустью, что ни отца не нашла, ни предателей не наказала. И, кажется, вторая половина перевешивала, поэтому я быстро оказался рядом, вынул из её рук оружие, передав его ближайшему жандарму.

– Сумрак, спасибо за Хардервайк, – негромко сказал мужчина, чтобы другие его не слышали.

Я кивнул, хотя был уверен, что не встречался с ним раньше. А потом встряхнул Деми:

– Соберись, мы уходим, – сказал я девушке, а потом повернулся к её напарникам. – Разбегаемся, вместе не уходит. Встретитесь потом по вашим явкам.

Парни явно расстроились, у них уже в глазах читалось битва, которую мы сейчас и потом вместе устроим ради восстановления справедливости. Но сорян, ребята, ничего личного только бизнес. Ну то есть, это уже не моя война. Датч и Деми – да, а в остальном сами в своём змеином логове разбирайтесь.

– Бегом, – рявкнул я. – Пока жандармы не передумали.

И через минуту уже сам скрылся в толпе. Ну как скрылся – примерно, как ледокол во льдах. Народ сам расступался перед нами, но зато и тут же схлопывался обратно. Так что минут через десять мы уже скрылись сразу за несколькими углами и пересекли три улицы. Только потом я сбавил ход и запихнул Деми в тёмный проулок.

– Как ты?

– Ненавижу их, – прорычала Деми. – Змеи подколодные. Они предали отца. Трусы. Вызвали его в город, побоялись напасть в Оптеберге.

– Ага, значит, повстанческий городок цел? А что с моими крестниками? С Ульриком и Магдой?

– Там они, все целы, – вздохнула Деми. – Но они не бойцы. Бойцов почти и не осталось. Многие по домам разошлись, а кто-то жандармом устроился. Не с кем было отца спасать.

Она ещё раз вздохнула и немного отдышалась. Было видно, что ей тяжело пришлось в последнее время. И особенно из-за потери Датча и невозможности ему помочь.

– Спасибо тебе, – прошептала она, прижавшись ко мне. – Я знала, что ты спасёшь нас.

Дружеские, поддерживающие обнимашки вдруг стали превращаться совсем не в дружеские. Деми потянулась ко мне, попытавшись меня поцеловать. Внутри меня что-то шевельнулось на уровне геномов, шакрас вспомнил маленького, озорного хищника-майконга, а память услужливо (блин!) вернула меня к тому самому водопадику, где мы провели какое-то время.

– Прости, – я мягко отстранил удивлённую Деми. – Но я уже почти женат.

Может, и не в официальном браке, но чувство роя нас уже связало. Да и не только оно. Это я уже Деми рассказывать не стал, переведя тему.

– Ты знаешь, про какие рудники говорил Бык? – спросил я. – Он, конечно, мог это для красного словца упомянуть, но, может, Датча держат там?

– Не знаю, – фыркнула Деми с таким видом, будто никакая почти жена её не парит и меня не должна, но тему развивать не стала и переключилась в рабочее русло. – Добычи достаточно много вокруг, но преступников раньше всегда отправляли на самый опасный. Это – «Чумная яма». Настоящей чумы там нет, но других болезней и токсинов полно. Больше года никто не выдерживает. Но там из-за «Искателей» остановились работы, и совет только планировал их восстанавливать. С отцом всего пять человек было. Этого слишком мало, чтобы восстановить нормальную добычу.

– Ага, что ещё?

– Ещё на новые отправляют, когда ещё не знаю, на что опасное можно натолкнуться, – задумавшись, ответила Деми и снова вздохнула. – А таких было штук десять ещё до войны с «Искателями», а сколько сейчас и где они я не знаю.

– А кто знает?

– В городской управе должны быть документы или как там они её теперь называют, – скривилась Деми. – И в местном географическом обществе, там обычно частники права на землю заявляют, но у них вся информация должна быть.

– Ага, и где оно?

Я вспомнил нечто подобное в Нейтауне, когда мы с Кидом заявляли права на территорию, очищенную от вуденвуду. Проникнуть туда будет явно легче, чем опять соваться к Быку или искать его ближних, чтобы устроить допрос с пристрастием. Сочувствующих Голландцу всё равно много, так что всем подряд эту информацию бы не раскрывали.