Текст книги "Геном хищника. Книга восьмая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Там раньше была дорога, – сказала Анна, заметив мой взгляд.

– А сейчас?

– А сейчас ущелье. Сомневаюсь, что целенаправленный подрыв. И точно не последствия наших взрывов, там заросло уже всё. Думаю, лет двадцать назад землетрясение было или что там бывает? Эрозия почвы? Скальные черви-мутанты? В общем, машина там теперь не проедет, и для нас это хорошая новость.

– Почему? – спросил я, удивляясь появившемуся позитиву, или это я её оптимизмом заразил.

– Потому что у нас нет машины, – сказала Анна, раскинув руки в жесте, означающем, что это очевидно.

Ага, значит не оптимизм, а сарказм…

– Логично. А ещё у нас теперь есть дом, – я забрался в палатку и через дыру посмотрел на Анну. – И сюда даже никто не залез, берлогу не устроил. И матрас не нужен, здесь уже плотно травой всё заросло.

В принципе нам палатка такая большая была не нужна. Итого уже два варианта для носилок, а если с бочками считать, то целых три. Было из чего выбрать. Неподалёку нашлась и пальма, листьями которой можно было и дыры заделать, и на волокна разобрать, плюс коры вокруг было полно.

Оса отправилась на разведку, плюс охоту, плюс на поиски свежей воды, а я под завывания шакрасика включился в хозяйственные работы. Сразу и укрепление палатки, точнее, переделка её в компактный навес, и сбор дров, но в основном попытки создания верёвки…

Если когда-то я хотел молиться кому-нибудь из богов Аркадии, то сейчас я уже всех их проклял. Пальцы гудели, пока не потеряли чувствительность. Анна вернулась с добычей, притащив ещё трёх пташек, похожих на индеек, и принялась помогать. Так мы вдвоём и развивали мелкую моторику. А заодно и обсуждали наши планы. Плюс я рассказал про «Наследие Древних».

Открывшийся раздел пока был совсем пустым, только текст: «Последовательность вашего генетического кода совпадает с образцами, найденными у представителей „Древней“ расы. Такие, как вы – оружие прошлого, которое может спасти наше будущее. Не обращайтесь в офисы UNPA, найдите меня лично, и я отвечу на все ваши вопросы».

И подпись – Тереховский, Седьмой отдел.

Если бы я не слышал уже эту фамилию, то совсем бы решил, что это всё какая-то шутка или плод поехавшего воображения. И сам этот раздел выглядел слишком кустарно, по сравнению с остальной системой. А конкретное указание, что светить биомонитор с этими данными перед почтовыми нельзя, ещё больше наводило на мысль, что это какая-то личная инициатива.

Если бы не слова Джона-эхолота, что я зло, я бы вообще не парился. Оружие и оружие, всю жизнь так было. А идеи про спасение будущего вообще можно было принять за бред городского сумасшедшего, который засиделся в застенках лаборатории, изучая древние останки. С другой стороны, он явно обладал и возможностями внедриться в систему, и обширными знаниями про «Древних».

То, что у Осы может быть такое же «приглашение», её вообще не волновало. А слова «эхолота» уж очень напоминали риторику «Волков» про чистоту геномов. Мы-то точно из разряда смешать, но не взбалтывать, вот и какие-то обидки. Пусть даже уходящие корнями в глубину веков.

Короче, кажется, мы просто опять оказались посреди чьих-то тайн и разборок, которых на Аркадии не меньше, чем монстров. Ещё и убить хотят, не разбираясь, нужны ли нам вообще их тайны и разборки. Нам, конечно, не нужны, но теперь это уже их проблемы…

– Какой план? – спросила Оса, расщепляя новый пальмовый листок.

– На коронацию Драго мы уже никак не успеваем, – вздохнул я, глядя на результаты наших трудов и понимая, что такими темпами мы ещё лет десять будем шакрасика вытаскивать. – Надо понять, как дела у Купера. Да и вообще, что в Пограничье происходит? Что ополченцы делают, что «Искатели». К тому моменту, как мы отсюда выберемся и найдём машину, могут недели пройти. Одно радует, что внутренние проблемы нас больше не подгоняют.

– Так и внешние тоже, если все считают нас мёртвыми, – пожала плечами Анна.

– Точно не все, – ответил я, намекая на метку Датча.

Я её так и не снял, чтобы он мог меня найти в случае проблем. Какая-никакая, но всё-таки связь. Пусть и односторонняя. Но если ему нужна будет помощь, то он и машину за нами может послать…

Помечтали немного и хватит.

Я посмотрел на окружавшие нас горы, пока лишь примерно представляя, где мы находимся. От места, где мы вошли в подземный город, нас отделяла вершина горы, которую мы, бегая от завалов, прошли почти насквозь. Перебираться через неё смысла не было. Во-первых, если «Искатели» со своими сообщниками считают нас мёртвыми, то пусть так и остаётся подольше. А во-вторых, в Вайтарне и её окрестностях делать нам пока нечего.

Поэтому двигаться нужно дальше в сторону Гетто и искать там транспорт. Узнавать новости и решать, что делать дальше. Срываться на помощь Куперу, искать Драго или идти искать ответы на вопросы. Искать Тереховского, просто обратившись в справочную службу UNPA, тоже сомнительно. Я бы предпочёл доехать до Клода и сделать биомонитор Осе, а заодно навести справки про «Седьмой» отдел. В общем, звучит как план, осталось только мелкого вытащить…

По-хорошему нужно было поспать, но Пепел подвывал так пронзительно, что под такие звуки ничего хорошего бы не приснилось. Но как бы мы ни старались, хватило нас всего на два куска, каждый чуть больше полутора метров, которые я решил приспособить в роли лямок. Спустился к шакрасику, получив целый взрыв эмоций: от укусов до облизывания. Перевязал его под передние и задние лапы и впрягся бурлаком в импровизированный рюкзак, который болтался сзади, не мешая ни рукам, ни ногам.

Я ожидал сопротивления, приготовившись к эпичному ментальному бою с подавлением излишне непоседливых хищников-подростков, но мелкий на удивление притих. Спокойно дал себя обвязать, а за время подъёма не пискнул ни разу. Только зубы скрипели, даже в моменты длительного отдыха. Когда появился уклон, стало легче – Пепел начал цепляться когтями за стену. И хоть сам забежать ещё не мог, но и вниз больше не тянул. И как только мы выбрались на поверхность и я развязал лямки, шакрасик пулей умчал в кусты. Лишь передав мыслеобраз на прощание. Расшифровать его можно было как: «Прости, брат, перенервничал. Просто стихия не моя».

Глава 7

Прогноз про несколько недель оказался даже чересчур оптимистичным. На то, чтобы перебраться через горы и выбраться из них на равнину, ушло ровно три недели. И это мы только на ровную землю спустились где-то в такой глуши Ганзо, где даже охотники никогда не появлялись. Плохая земля, полезных ископаемых нет вообще. Или пока ещё не нашли, потому что никто и не ищет. В общем, понятно, что под Гетто вряд ли бы выделили хорошие земли, но эти были совсем ужасными.

Единственное, в чём я не ошибся, так в том, что мы станем настоящими пещерными людьми. Куртка из шкуры, борода, космы – практически Робинзон Крузо, и Пятница моя выглядела соответствующе с поправкой на женский пол. То есть без бороды, а жилетку из шкуры мы ей тоже сделали.

Мы торопились. Первые два дня только позволили себе отоспаться и запастись калориями, а потом в путь-дорожку долгую. Очень красивую, но и такую же опасную. Причём напрягали нас не монстры, а банальная возможность переломать ноги и шеи.

Да и монстров здесь оказалось немного. Парочка интересных скальных червей исключительно на продажу, несколько видов хищных птиц (очень красивых и достаточно умных, чтобы не подлетать к нам на расстояние пистолетного выстрела), и подборка горных парнокопытных. Совсем жёстких и дешёвыми геномами, которые часто принимали фермеры, повышая выносливость. Кайман и тот был интересней, но этих добывать проще.

Мы и добывали, но без фанатизма. Только если к нам цеплялись сами, ну и для еды. Питались довольно однообразно, но много и впрок. У животных это вроде называется зажировка, когда они наедаются перед спячкой. Нам спячка, конечно, не грозила, но на перестройку организма требовалось много топлива.

В общем, поход можно было назвать расслабленным. Конечно, не отпуск на курорте, но и физическое, и эмоциональное состояние мы поправили. То есть просто смогли расслабиться.

А вот шакрасик, кажется, решил отомстить всей Аркадии за те минуты слабости, что он провёл в подвешенном состоянии. Оса, правда, считала, что это переходный возраст во всём его расцвете. Тестостерон бьёт ключом, энергии полно, жестокость в крови – вот это всё и ищет выход.

В тонкости юношеской психологии монстров я, конечно, не вникал. Но переходный возраст наблюдал воочию. Шакрасик прибавлял не по дням, а по часам, разрастаясь на глазах. Казалось, что раньше его что-то сдерживало, а сейчас будто прорвало. Появилась даже теория, что он не торопился расти, пока я не закончу инициацию. Типа у нас конкуренция, и он давал мне фору, а сейчас ушёл далеко вперёд.

Как бы там ни было, но тот зверь, который сейчас кружил между нами, никогда уже не сможет забраться ко мне под куртку. А я, скорее всего, никогда уже не смогу затащить его в гору. По размерам и комплекции он больше всего сейчас напоминал тигра с немного изменёнными пропорциями. Более худое, поджарое тело, зато более мощные лапы, на которых появились уже достаточно устрашающее когти. И вообще, чем больше я наблюдал, как он охотится, тем больше радовался, что делает он это со мной, а не на меня.

Пусть «тигром» он пока был ещё молодым, но уже назревал вопрос, а какого размера нам нужно найти машину, чтобы Пепел («мелким» его уже язык не поворачивался называть) туда поместился, а нам при этом было комфортно?

Хотя вопрос был риторическим. Ни машин, ни даже хижин на горизонте видно не было. И мы шли, шли и шли. Пепел носился где-то вокруг. С момента, как Анна предложила сделать его ездовым зверем, он благоразумно держался от нас подальше.

А мы всё шли, шли и шли… Пытаясь только догадываться, что происходит на Аркадии, пока мы идём, идём и идём…

* * *

На следы цивилизации нас вывели стервятники. То есть сначала три чёрные точки, кружившие в безоблачном небе. Выжженная синева светила нам уже четвёртый день, вынуждая прятать подальше наши шубы и превращаться чуть ли не в нудистов.

Понимаю, что радоваться стервятникам, очень странно. Но это было хоть какое-то разнообразие, а также подсказка на маршруте. Мы выбрали направление и, уверен, что выбрали правильно. Не в этом году, так в следующем, границу с Трёхой мы обязательно пересечём…

Но в остальном у нас толком не было ни понимания, где именно мы выйдем, ни знания населённых пунктов Гетто. План был найти хоть какой-нибудь и попытаться связаться с Ринго и его братом Бигхэдом, сидящем в рюкзаке на спине. Учитывая, что они здесь своего рода шишки, то жители Гетто могли подсказать, как до них добраться.

И, кажется, потенциальную близость одного из населённых пунктов мы, наконец-то, обнаружили. Не сам городок, но человеческое тело, которое как-то здесь оказалось.

Мы направились в сторону одинокой акации, на крону которой и нацелились птицы. У толстого, будто сплетённого из нескольких тонких деревьев, ствола лежало тело. Издалека показалось, что это худой, лысый мужчина. Но, когда мы отогнали недовольно гаркающих птиц, и удалось рассмотреть всё лучше, оказалось, что это девушка.

Совсем молоденькая и практически прозрачная от худобы. Голова выбрита, и судя по миллиметровой щетине, сделали это совсем недавно. Одета в нечто напоминающее рубище – длинная до колен рубаха из грубой бесцветной ткани. Ноги босые, сбитые в кровь, перемешанную с пылью. На запястьях, лодыжках и шее ссадины, которые могли быть следами верёвок или кандалов.

Плечи девушки опирались на корни дерева. А по следу на земле было видно, что сюда она уже просто доползла. Из последних сил цеплялась и вырывала пучки травы, отталкиваясь голыми пятками от острых камней, оставляя ещё больше кровавых следов.

Голова запрокинута, глаза открыты. И вот глаза привлекли больше всего внимания – внутри не только полопались все сосуды, красными корнями разбежавшись во все стороны, а весь белок был залит тёмно-красным, почти чёрным.

– Смотри, – сказала Анна, опустившись рядом с девушкой на корточки. – У неё и вены почернели. Других ранений я не вижу, а вот это всё похоже на передоз мутагенами.

– Ага, а сама она похожа на молодую «Ведьму», – я кивнул, как бы окидывая кивком и худобу, и бритую голову.

– Думаешь, послушница?

– Я не настолько знаком со структурой местных обществ, но похоже, – я махнул рукой в сторону следов. – Пойдём посмотрим, откуда она здесь взялась. На вид, она здесь совсем недавно, так что есть шанс кого-нибудь догнать и узнать детали.

Анна закрыла девушке глаза и подорвалась за мной и Пеплом. Шакрас заинтересовался нашей остановкой, покрутился вокруг дерева и первый, будто он собака-ищейка, выбежал на «тропинку» из следов. Искать их было легко, девушка явно не пыталась скрываться, а неслась откуда-то сломя голову. В конце пути уже ползла, в середине несколько раз падала, а до этого шла, периодически срываясь на бег. Торопилась как могла ради того, чтобы подальше откуда-то уйти.

А мы, соответственно, прийти. На сканере чуйки было ясно, да и сама саванна проглядывалась на несколько километров вперёд. Редкие, пусть и толстые, старые акации, обзор не перекрывали. И пусть впереди их количество росло, казалось, что где-то там дальше будет целый лес и начнутся холмы, но опасности видно не было.

Зато она стала ощущаться в воздухе. Даже не опасность, но некая тревога, которая постепенно превращалась в чувство мрачной обречённости.

– Это не аура, – сказала Оса, когда мы переглянулись. – Просто какое-то гиблое место с плохой энергетикой.

– А может, феромоны какие-то? Или дурман какой-нибудь цветёт и пованивает? – спросил я принюхиваясь. – Нет, не чувствую.

Интуиция тоже молчала, но чем дальше мы по следам, тем поганее становилось вокруг. И пусто. Мы прошли уже почти три километра, и даже к нам за спину не вернулись стервятники, а впереди так вообще никого не было. Даже мелкие грызуны, на которых всю дорогу довольно успешно охотился Пепел, и те куда-то растворились.

Да, в принципе, всё куда-то растворилось в плавающем перед глазами мареве. Было жарко, солнце зависло в зените, добавляя ощущения замершего вокруг нас мира. Ни ветерка, ни звука. Шаги гасли в траве, и даже громко дышать не получалось, чтобы не обжечь лёгкие.

– Эх, а дома-то сейчас где-то в эти дни Новый год уже, – неожиданно сказала Оса, разрушая оцепенение. – Ёлки наряжают, оливье готовят, мандарины опять же…

Блин, а ведь, действительно! Как-то на Аркадии было не до того, чтобы за месяцами следить, когда у тебя кризис в минутах исчисляется. А тем более сопоставлять с Земными праздниками. Да ещё и снега нет, климат либо жаркий, либо очень жаркий. Особо смену времён года не заметишь, то если в сезон дождей.

– Можем нарядить акацию, – сказал я улыбнувшись. – Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.

– Не хочу, – отмахнулась Анна. – Просто дом вспомнился.

– Скучаешь?

– Не особо, – Оса задумалась. – Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?

– Вот и мне особо не по кому, и не по чему… – ответил я. – Хотя всем, кто меня знает на Земля, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…

– Ага, передал послание в космос и хватит, – Оса остановилась и достала «чезет». – Кажется, пришли…

Мы как раз подошли к невысокому, метров восемь, но длинному и пологому холму, от которого ощущение тревоги не только вернулось, но начало ещё сильнее шарашить. Ещё и запах появился какой-то странный, будто сначала вскрыли могильный склеп, а потом его какой-то химией засыпали.

Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких следов, а воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь на нетвёрдых ногах, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, кувырками скатываясь к подножью холма.

Рука тоже потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Уже хочется ощутить тяжесть «Пера» внутри ладони, за секунду до его активации. Придержал себя, не стал создавать новый, вынув из-за пояса готовый.

Мы переглянулись с Осой и чуть растянувшись, начали подъём. Пепла рядом не было, но ждать его не стали.

На вершине я оказался первым и замер, осматривая то, что было открыто с другой стороны холма. Яма. Большая яма. И всё-таки могила.

– Твою же аркадианскую мать, – донёсся возглас Осы. – А я уже было начала скучать по людям, забыв, что они порой творят.

Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.

Внизу, в углублении между нашим и соседним холмом дополнительно выкопали яму. Насколько глубокую было не видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами разной степени сохранности. Наверху лежала пара иссушенных тел, в которых ещё можно было разглядеть какие-то детали. Под ними несколько скукоженных мумий, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.

В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы – верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.

Следов насильственной смерти на костях видно не было. Черепа гладкие – без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могло быть последствие кандалов.

У тех, кто уже повялился на солнце, или совсем ссохся, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста. Уже рассохлась и раскрошилась, но точно не с неба сюда упала, а вылезла изнутри.

Я прошёлся по краю ямы и вытянул сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн не хотелось совершенно, но даже все мои снайперские навыки не помогали. Первые три раза вообще датчик вообще прошёл мимо, четвёртый и пятый попытался проанализировать кожу с костями, но результата не выдал.

И только на шестой раз, когда я уже накренился в опасной близости от пары скалящихся и будто зовущих черепов, датчик пискнул и запустил анализ. Дольше обычного, но и результат оказался сильно шире, чем от простых геномов. Сканер смог распознать целый букет из местной фауны, и ещё несколько не распознать. Двенадцать видов трав и ни одного генома животного.

– Интересно, – задумчиво пробурчал я или просто подумал, но Оса меня услышала.

– Что именно?

– Подходы некоторых к собственным улучшениям. «Волки» за чистоту генома, а «Ведьмы» вообще какие-то веганы. Реально, в этом мутогене одни травки. Часть которых даже «Миротворцам» неизвестны, а я так, вообще, только одну узнал.

Узнал я свой любимый «золотарник». И пока не понял, рад ли? С одной стороны, он повышает когнитивные способности, а уровень крутости некоторых «Ведьм» я на себе успел испытать. Но с другой стороны – результат применения также был перед глазами в виде тех, кто это испытание травами не прошёл. А то, что это результат неудачной инициации, я уже не сомневался.

– Как думаешь, это кладбище непослушных послушниц? – спросила Оса.

– Или свалка неудачных генетических экспериментов.

– Однако очень старая свалка, – кивнула Оса и скривилась, вероятно, пошли какие-то ассоциации и воспоминания.

– Судя по разнице сохранности тел, пополняют не массово, но регулярно, – подъехали выводы моей воображаемой криминалистической лаборатории. – Лет сто уже точно.

– Думаешь, это действительно «Ведьмы»?

– Надеюсь, – пожал я плечами. – Потому что наличие ещё каких-то маньяков на этой, видимо, богами забытой планете, будет уже перебор.

Я непроизвольно оглянулся. Если это и «Ведьмы», и какой-то их ритуал условного «испытания травами», который не все послушницы могут пережить, то явно они сюда не из Ганзы трупы свозят. А воображение уже нарисовало этакий монастырь или замок местного Дракулы, одиноко стоящий на окраине этого мира.

Но ничего подходящего в округе не было. А вот сбоку от ямы я заметил следы колёс от узкой телеги, на которой сюда привозили тела.

– Бедняжка, – грустно сказала Анна. – Я когда очнулась в холодной лаборатории, не особо-то в своей тарелки была. А её, видимо, приняли мёртвой и скинули сюда, а она выжила. Представляешь, что она испытала, когда очнулась среди костей?

Вопрос был риторическим и звучал больше как приговор. Пока звучало само предложение, голос Анны менялся от сочувствующего послушнице до уверенно-стального, не обещавшего ничего хорошего тем, кто это с ней сделал.

Оса тоже заметила следы от колёс и накатанную регулярными завозами дорожку. Посмотрела на меня и, дождавшись утвердительного кивка, первая вступила на тропу. Войны, наверное, по другим-то не ходим…

Глава 8

К первым лачугам, засветившимся на горизонте, тропа вывела нас только на следующий день. Меня всё больше доставал вопрос, зачем так далеко прятать покойников. Оса предположила, что там какое-то место силы, и если бы мы покопались в костях, наверняка бы что-то обнаружили.

Ага, зачатки костяного дракона, видимо. Но эту мысль я озвучивать не стал. Ладно, найдём замок ведьмы или избушку на каймановых лапках, там и спросим.

Но нашли мы обычный городок. Раз в пять меньше, чей Нейтаун, и раза в два меньше, чем Новый Зандейк, но всё-таки городок. Он был похож на те, что я с детства знал по фильмам про Дикий запад. Одна улица с плотной застройкой в центре, и отдельными домишками по краям. Повыше и поплотнее была какая-то административная башня с колокольней, рядом несколько двухэтажных зданий с самодельными вывесками: небольшой трактир, магазин и пара не определившихся домиков, которые могли быть и складами, и мастерскими, и конюшнями.

Все остальные постройки отчасти напоминали бедные кварталы Вайтарны, только собраны не из металла, а из глины и палок. Человек сто здесь точно могли бы поместиться, а, может, и сто пятьдесят. Машины не было ни одной, зато я смог насчитать три телеги. Две типовые и одну узкую, по следам которой мы сюда и пришли.

На ведьмовское логово этот городок вообще не тянул, и если бы не телега, то я бы решил, что мы ошиблись. Ничего похожего на крепость, монастырь или научную лабораторию здесь не было.

– Может, всё под землёй? – практически прочитав мои мысли, спросила Оса и передала мне дальномер.

Мы засели в кроне толстой акации, пока Пепел дремал под деревом. Я перелез на ветку повыше и принялся внимательнее изучать городок, теперь уже людей. Охраны не было, ни на въезде, ни в самом городе. Некого им в такой глуши бояться. Только если монстров, но мы в Гетто, здесь каждый второй страшнее любого монстра. Если не по силе, то, по крайней мере, по внешнему виду. Мне кажется, настолько мутировавших людей я в этих краях ещё не видел.

В основном мутации подвергся кожный покров. От простых язв на половину тела, делавших людей, похожими на прокажённых, до разнообразных шишек и жировиков, превращавших мутантов в «зефирных» человечков. Эти явно не были бойцами, слишком медленные или неповоротливые. Они в основном копались в маленьких садиках перед своими домами, но были и такие, что как зомби, тупо стояли, уставившись куда-то вдаль. Я проследил за общим взглядом, но ничего кроме вселенского одиночества и мутных перспектив будущего там не обнаружилось.

Помимо условно безопасных мутантов, я разглядел и несколько групп пободрее. Стандартный для этих мест человек с ожогами, немного, но постоянно подрагивающий тип, будто его изнутри всё время током бьёт, пара шкафов с бычьими шеями. Если бы не роговые торчки на лбах (как у Чёрча), то они бы выглядели вполне нормально. Как просто очень большие качки-пауэрлифтеры. Были совсем мутные типы, завёрнутые в длинные плащи. Настолько мутные, что казалось, с одной стороны, они очень стесняются того, что у них под плащом, но с другой стороны – очень хотят это всем показать.

В общем, полное ассорти мутировавших геномов. И сам городок, как наглядный рекламный проспект Гетто. Такие могли бы раздавать в городах второго уровня, как памятка, что не стоит злоупотреблять с геномами.

Но опять же – никакое не ведьмовское логово. И никаких послушниц с короткой стрижкой. Причём, что женщины среди мутантов попадались. Немного, примерно одна к четырём, но и выглядели они соответствующе. Больше всех выделялась крупная женщина с рыжей копной волос, но и она больше походила на этакую разбойничью атаманшу, нежели «ведьму».

– Чувствуешь, что-нибудь странное или подозрительное? – спросил я у Осы, перебравшись на её ветку.

– Ты серьёзно? Да здесь капец всё какое странное. Надо поближе посмотреть, пригласишь меня в бар?

– Ага, даже один анекдот знаю на эту тему. Заходят как-то шакрас и оса-палач в бар…

Мы вернулись на землю, скептически осмотрели внешний вид друг друга и, не скрываясь, пошли в сторону города. Скрываться будет Пепел, на случай, если нам будет нужна подмога.

Заметили нас уже практически на уровне крайнего дома. Ну как заметили – просто потерянные взгляды переместились в нашу сторону. При этом в выражении лиц ничего не поменялось.

– Брр, – встрепенулась Оса, – аж мурашки от этого места. Хорошо, что солнце шпарит, а то прямо какой-то «Сайлент хил».

– На самом деле просто Дыра, – я кивнул на валявшийся в пыли щит, на котором с трудом, но угадывалась выцветшая надпись: «Добро пожаловать в Дыру».

– Это сарказм?

– Скорее жёсткий реализм, – вздохнул я.

Мы прошли мимо знака и будто бы пересекли невидимую черту. Теперь нас уже заметили по-настоящему. Те самые опасные типы начали подталкивать друг друга и показывать на нас пальцами. В основном пальцами, у доброй половины там уже вместо ногтей целые наросты с полноценными когтями. М-да, таким в носу не поковыряешь…

Среди жителей пошёл лёгкий ажиотаж, но кроме прямых взглядов и перешёптываний, активных действий не было. Я махнул рукой, но мой жест дружелюбия остался без ответа. Вообще казалось, что я им не интересен, а вот Анна вызывала куда больше странных взглядов. Странных, потому что в них не было стандартной похоти, когда шпана залипает на проходящую мимо девушку, но некое желание даже не сквозило, а прямо выливалось на дорогу. Желание добычи и блеск возможной прибыли.

Хм, в принципе, Оса окрепла за время путешествия, но если побрить на лысо и одеть в рубаху, то и на рекрута в послушниц потянет. Мне эти взгляды не понравились, но в нашу сторону никто не рыпнулся. Хотя какое-то движение за спинами началось, народ стягивался, провожая нас к трактиру.

О том, что это именно трактир говорила вывеска и душно-кислый запах каких-то тушёных овощей. С едой, видимо, как и с названиями здесь всё было просто, лаконично и главной честно. «Ешь и пей» – было нарисовано краской просто на стене. Но работа хотя бы выглядела свежей, надпись обновили совсем недавно. Потёки краски под буквами были разного цвета, новое натекло на старое. От двери нас разделяли небольшая лестница на пять ступенек и пять крупных мутантов, которым, похоже, достался просроченный геном каймана. Мощь есть, грубая чешуя есть, здравый смысл и чувство самосохранения – отсутствуют.

У двоих на лбу (прямо на чешуйках) были какие-то метки. Я сначала подумал, что это очень плохая татуировка, но проходя мимо, разглядел, что это клеймо. Я слышал, что в Ганзе есть страны, живущие чуть ли не по законам средневековья, но угадать значение символа я не смог. Но что-то мне подсказывало, что ни за что хорошее клеймо на лоб не ставят.

На крылечке нас тоже не задержали. Расступились и даже отвернулись, когда я собрался поздороваться и спросить про Бигхэда. Внутри оказалось прохладно. По сути единственное хорошее, что там и было.

Темновато и тесно, два длинных стола с лавками, которые начинались практически от входа и тянулись до самой барной стойки. Стол слева был пустым, но при этом грязным. Пятна, разводы, затёртые до жирного блеска каракули, вырезанные на досках. Справедливости ради попытка в уборку всё-таки была, но здесь даже мистер Пропер вместе с мистером Мускулум бы не справились.

За столом справа сидела компания. Два чешуйчатых амбала, какой-то скрюченный дохляк, который всё время дёргал шеей. От него веяло электричеством, и судороги, видимо, им же и были вызваны. Он почти всё время чесал щетину и делал это довольно одержимо, чуть ли не до волдырей раскурочив щеку. Может, показалось, но пару раз от этого трения пробежала искра. Помимо клейма на лбу, у него ещё и уши были подрезаны.

Что-то я такое помнил из истории: за первое преступление – порка, за второе – уши отрезают, а за третье – смерть. А всё оттого, что единой базы не существовало… Возможно, и этот не сразу согласился в Гетто переезжать, а, может, и за другие преступления подрезали.

Троица сидела в один ряд спиной к стене, а напротив расположилась та самая рыжая атаманша. Дружной компанией они не выглядели. Скорее местный царёк, к которому пришли на поклон. Как только мы зашли внутрь, разговор стих, только женщина всхлипнула. Обернулась на нас, вздрогнула и, решив, что лучше свалить, попыталась встать, но «электрик» жестом вернул её обратно.

За барной стойкой обнаружился ещё один здоровяк, без чешуи, но двумя рожками на лбу. Ага, тот самый парнокопытный, который сэкономил на кайманах. Может, и не прогадал. Ему шляпу надеть и вполне обычный человек.

Под внимательными взглядами мы прошли весь зал и остановились перед стойкой. Невозмутимая Оса уставилась на каракули с ассортиментом, корявым почерком написанные на меловой доске. А я немного потоптался, ожидая какой-то реакции от местных и не получив её, начал первый.

– Привет, мы тут немного заблудились, – обратился я к бармену, краем глаза заметив, что нас слушают все и особенно царёк. – Нам бы найти Бигхэда, знаете такого?

Бармен ничего не ответил, просто посмотрев через моё плечо на «электрика».

– Зачем он вам? – неожиданно сильным и звонким голосом спросил царёк.

Хм, с таким голосом можно в опере петь, а не просиживать штаны в этой Дыре… Чем же он себя улучшал? Там, небось, и звуковая волна в арсенале…

– Мы друзья, – пожал я плечами, разворачиваясь вполоборота, чтобы и руки бармена видеть, и компанию за столом. – Давно не виделись, вот и хотим встретиться. Знаете его?

– Знаем, – певуче ответил мужчина. – Бигхэд сумасшедший мечтатель. Думает, что может что-то изменить. Но в этих местах он не бывает.

Я с пониманием пожал плечами. Ну что же? В план «А» я и сам-то не особо верил, но попытаться стоило. Переходим к плану «Б» и начинаем прощупывать. План «В», на котором настаивала Оса, тот, в котором подраться мы всегда успеем. Уж чего-чего, а подраться в любом баре найдётся, причём в любом мире.