Текст книги "Император Пограничья 24 (СИ)"

Автор книги: Евгений Астахов

Соавторы: Саша Токсик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Зал открылся передо мной целиком, и я охватил всё необходимое за две секунды. Помещение было круглым, около двадцати метров в диаметре, с каменным полом и врезанными в плиты гранитными вставками, по которым тянулись зелёные руны, ещё горящие остаточным светом активированного контура. По периметру на постаментах высотой по пояс стояли шестнадцать гранёных конструкций, отдалённо напоминающих обращённые остриём вниз пирамиды, заключённые в тонкие металлические каркасы с резными узорами по рёбрам. Внутри каждой плескалось ровное синее свечение, и свет медленно перетекал от грани к грани. Гудение их давило на уши низким тоном.

В центре зала возвышалась массивная платформа с поворотными штангами и выдвижными рычагами, расходящимися над ней подобием паучьих лап. На концах рычагов поблёскивали лезвия, тонкие иглы, дисковые пилы и прижигающие горелки, и весь этот набор юного садиста двигался по своей программе, поочерёдно опускаясь к мёртвому телу. Хотя так назвать его было бы неверно. На платформе находился окровавленный кусок мяса, в который инструменты пыток продолжали входить раз за разом, не встречая ни сопротивления, ни ответной реакции. Кровь, журча, уходила по желобам в основание платформы, и я с одного взгляда списал неизвестного со счёта.

Картина читалась однозначно: мы опоздали. Нюансы биомантии лежали за пределами известных мне знаний, потому я не мог даже определить, что именно здесь происходило, и какой цели пыталась добиться Гильдия. Понтиак говорил мне об «уникальном объекте исследований». Ни о каком ритуале маркиз не упоминал.

У пульта в дальней стороне зала стоял Виссарион Соколовский. Вёл он себя как человек после тяжёлой работы. Седой и подтянутый, с ритуальным жезлом из тёмной кости в правой руке, он выглядел не совсем презентабельно. Лицо его было влажным, рубашка под лацканами потемнела от пота. Поза человека, который только что сотворил мощное заклинание и переводит дыхание. Неизвестная магия явно отняла у него часть сил.

Сейчас главное взять биоманта живым и не дать ему уйти. В его голове прячутся все интересующие меня ответы. Виссарион – мастер выживания с многолетним опытом интриг. Стоит мне отвлечься от него на платформу с трупом, как противник исчезнет навсегда. Какую именно чертовщину сотворила Гильдия, будем разбираться потом.

Мой новый ранг Верховный целитель определил мгновенно – биомант его уровня воспринимал чужие магические сигнатуры так же остро, как опытный охотник чувствует в воздухе запах дичи. В прошлую нашу встречу я ещё не дотягивал до этого ранга, и Соколовский запомнил меня тем, прежним. Сейчас он секунду переваривал увиденное: появления Архимагистра в собственном подвале он явно не ждал.

– Платонов, – произнёс биомант ровно, и в голосе прозвучала досада, как у виртуозного скульптора, прерванного посреди создания очередного шедевра. – Вижу, вы взяли следующий ранг и даже достигли второй ступени?..

– Надо же было чем-то себя занять, – вздохнул я.

– Вы крайне некстати. Уйдите. То, что произошло в этом зале, вас не касается, а я не в настроении принимать гостей. Уходите подобру.

Я сделал ещё шаг от двери внутрь зала.

– Не поверите, я как раз для того и пришёл, чтобы продолжить нашу прерванную беседу, – отозвался я. – Расскажете, чем вы тут заняты, или мне разбираться по ходу дела?

– Полвека труда, – процедил Соколовский, и голос его стал тише. – Полвека наблюдений, исследований, отбраковки тупиковых вариантов. Сегодня человечество получит основу оружия, способного остановить Бездушных. Вы явились прервать меня в худший из возможных моментов, князь. Я искренне разочарован, что вы пытаетесь помешать моему триумфу.

– Если это триумф, Виссарион, то завтра, по логике, поминки, – отозвался я ровно, перехватывая Фимбулвинтер чуть удобнее.

Лицо биоманта изменилось. Я давно не видел, чтобы человека его сорта охватывало настолько чистое чувство ярости без каких-либо примесей. Через миг под одеждой биоманта вздулся длинный гребень, и пиджак с рубашкой лопнули по шву одновременно. Из спины Соколовского, изгибаясь сегментами, вылезла полоса живой кости, белёсая и блестящая. На конце её собралась тяжёлая зубчатая булава из срощенных костяных шипов. Эта конструкция, набирая по пути инерцию, ударила в меня сверху и сбоку со скоростью, которую было сложно ожидать от объекта подобных размеров и массы.

Загнав любые лишние мысли внутрь себя, я позволил телу действовать самостоятельно. Сознание зафиксировало траекторию удара. Шаг вправо, поворот корпуса, перенос центра тяжести на переднюю ногу. Фимбулвинтер взлетел по дуге вверх.

Лезвие из Ледяного серебра прошло сквозь живую кость без малейшего сопротивления. Следующим движением я сменил направление и перехлестнул отросток ещё дважды посреди разных сегментов. Костяная конструкция распалась на четыре части, упавшие на каменный пол с глухими ударами, и осколки покатились по плитам. Волна холода побежала по хлысту к своему хозяину, но тот мысленным усилием обрубил один из сегментов, не давая морозу распространиться.

Соколовский повёл рукой, и обрубок втянулся обратно, с хлюпающим звуком всасываясь в спину. Биомант не собирался разбрасываться биомассой, и каждый кусок собственной кости был для него ресурсом для следующего хода.

– Хороший меч, князь, – произнёс Виссарион сухо, выпрямляясь. – Из легендарных. Мне таких в коллекции не хватает. Где взяли?..

– Я сейчас покажу вам его поближе, – отозвался я и сделал ещё полшага вперёд. – Далеко не уходите.

Прежде чем биомант успел перевести дыхание, я активировал Хрустальную паутину. Воздух между нами схватился практически невидимыми линиями, и через долю секунды сквозь зал хлестнула сетка из сверхтонких режущих нитей. Концентрация их в середине зала была такой, что обычного человека распластало бы на мельчайшие ломтики за один шаг.

Соколовский опознал технику мгновенно. В Москве он уже встречал её в моём исполнении и его тело помнило, как нужно защищаться.

Тело биоманта потеряло резкость очертаний. Контуры пиджака и кожи поплыли, как изображение на нагретой плёнке, и через мгновение он стал текучим. Желеобразная масса, в которой едва угадывались очертания фигуры, провисла и поплыла по полу боковым потоком. Хрустальная паутина прошла сквозь эту массу, не находя плотного объёма, в который могла бы впиться. Нити прорезали желе насквозь, не оставляя в нём ничего, кроме узких щелей, тут же заполнявшихся окружающей субстанцией.

В нескольких метрах правее Соколовский собрался обратно. Кожа уплотнилась, кости проявились, лицо вернуло резкость черт, и биомант вышел из формы целым, без единой раны. Заклинание растворилось в воздухе, отдав свой ресурс ни во что.

Я отметил итог сухо: размен оказался не в мою пользу. Я потратил заметный кусок резерва, он потратил меньше, и оба остались на исходных. Тактика, которую я выбрал на ближайшие минуты, складывалась простая. Талант Соколовского работал за счёт памяти, биомантия адаптировала тело по уже встречавшимся образцам, и каждый раз, когда я повторял знакомое заклинание, его тело откликалось готовым решением. Каждый новый тип воздействия съедал у Таланта ресурс, потому что заставлял искать ответ заново. Значит, мне предстояло расширять арсенал и не повторяться по тем направлениям, что биомант уже встречал в Москве.

Оппонент шевельнул плечами, и из его лопаток с треском вышли две дополнительные пары рук. Кости проросли сквозь кожу, обтянулись мышцами, нарастили предплечья и кисти. Пиджак расползся клочьями, обнажив торс с шестью полностью сформированными конечностями: двумя основными из плеч, двумя из лопаток и ещё двумя ниже, у самой грудной клетки. Биомант перебрал ими по очереди, проверяя ход суставов, как стрелок проверяет затвор перед стрельбой. Все шесть конечностей слушались его одинаково ровно.

Кисти раскрылись, и из ладоней одновременно с шести стволов хлестнул залп костяных игл. Сотня снарядов длиной с большой кухонный нож пошла на меня плотным веером, перекрывающим зону на ширину почти всего зала. Скорость их была такой, что обычный человек не различил бы и одиночного выстрела.

Хорошо, что секундой ранее, доверяя голосу интуиции, я ускорился Воздушным шагом. Голубоватые искры пробежали по голеням и ступням, мир вокруг замедлился до плотности подводного течения, и иглы повисли в воздухе медленными яркими пятнами. Я двигался между ними по диагональным линиям, чередуя мелкие шаги и повороты корпуса, читая траектории так, как читал бы строчки знакомой книги.

Три иглы всё-таки нашли цель. Первая чиркнула по плечу длинным порезом, прошив рукав камуфляжной куртки и располосовав кожу до мышцы. Вторая ударила в бок, под рёбра, и пластина из Костедрева под одеждой выдержала, отозвавшись тупой болью и ощутимым ушибом. Третья отыскала бедро и прорезала мышцу, оставив за собой канал почти до самой кости.

Выдохнув сквозь зубы, я запустил Железную кровь, и почувствовал, как магия стягивает разорванные сосуды изнутри металлическими швами, останавливая кровотечение и переводя ткани в режим ускоренного сращивания. Боль никуда не делась, но отступила на второй план.

Большая часть веера ушла дальше, в стены и потолок зала. Костяные иглы прошили облицовку насквозь, как тонкий пергамент, и ушли в техническое пространство за переборкой. Из-за стены раздался первый глухой хлопок, потом ещё один, и сразу за ними – череда более частых детонаций где-то в инженерном отсеке. Запахло горелой изоляцией. Стена за пультом Соколовского пошла короткими трещинами от пола до потолка, листы облицовки осыпались по углам, и из-под них показались голые бетонные плиты с разорванной сеткой тончайшего аркалиевого напыления, нанесённого по всем стыкам.

Соколовский собственным неосторожным залпом пробил защиту комплекса в нескольких местах одновременно, и теперь магия, направленная через эти прорехи, проходила свободно. Биомант, надо думать, увидел это раньше меня, и судя по тому, как сместился его центр тяжести, готовился этим воспользоваться.

Я не стал атаковать в лоб, а вместо этого активировал Стальное эхо за спиной биоманта, и через секунду из проступающего в воздухе отлива собралась моя точная копия. Она возвышалась над врагом на полголовы, была шире его в плечах, с лезвием тёмной стали в правой руке и ровной пластиной вместо лица. Эхо скользнуло вперёд, и его стальные подошвы коротко звякнули о бетон.

Виссарион почувствовал движение за спиной и крутанулся на месте. Все шесть рук пришли в действие одновременно: две блокировали удар сверху, две перехватили атаку в корпус, две метнулись к шее двойника. Эхо, владеющее моим стилем боя, разменяло контратаку на уход с линии, провело короткий комбинированный удар в нижний сегмент и достало биоманта по бедру длинным режущим движением. Стальной клинок прошёл через мышцы и оставил после себя глубокую рану от тазобедренного сустава до колена. Кровь полилась тёмными полосами, и Соколовский шагнул назад с лёгким подёргиванием лицевых мышц.

Пока он был повёрнут спиной ко мне, я вбил в него два металлических копья, крест-накрест, но Верховный целитель не остановился. Талант его работал, и я видел, как биомант перестраивает тело под новую угрозу. Кожа Соколовского по всему торсу покрылась тонкой сеткой пор, и из этих пор одновременно ударила тёмная маслянистая струя. Состав я не определил по цвету, зато запах долетел до меня сразу. Резкий едкий смрад, забивающий обоняние. Талант биоманта подобрал состав кислоты под сплав двойника со скоростью, которой позавидовал бы любой химик. Стальное эхо шагнуло вперёд, попыталось продолжить атаку, и я почувствовал, как тонкая структура двойника начинает разрушаться. Поверхность металла затягивалась бурой пеной, плечо просело, рука с клинком отвалилась с сухим хрустом.

За считанные секунды моя копия превратилась в кучу крошащейся ржавчины и осела на пол ровной лужей с хлопьями оранжевой пыли. Я добавил ещё одну мысленную пометку. Какие-то кислотные железы. Ход новый, в Москве он их не показывал.

Соколовский не дал мне даже перевести дыхание. Грудная клетка биоманта расширилась, лопатки разошлись, и из самой середины груди в воздух выплеснулось плотное цветное облако. Взвесь была неровная, неприятного жёлто-зелёного оттенка с прожилками ржаво-багрового, и она не рассеивалась, как обычный газ. Облако двинулось по комнате осмысленно, словно обладало разумом, и шло на меня живой пеленой, прицельно ища дыхательные пути.

Я не знал точного его состава. Биомантия в этой части школы оставалась для меня закрытой книгой, и каждый новый трюк Соколовского становился сюрпризом сам по себе. Что я понимал отчётливо, вдыхать эту дрянь нельзя ни в коем случае. Эта смесь стригущего лишая, чахотки и родильной горячки была нужна мне, как собаке пятая нога.

Воздушный шаг отпустил меня одним резким выдохом, и икроножные мышцы свело короткой судорогой, как у бегуна на финише дистанции. Дыхание сбилось на полтакта, во рту проступил привкус железа – магические каналы напоминали о расходе. Я сглотнул, переставил вес на правую ногу и выровнялся.

Одновременно с воздушной атакой Соколовский сделал кое-что ещё. Бетон, чей аркалиевый контур оказался нарушен, под его ногами загудел, и я сразу почувствовал, как меняется то, что лежит ниже фундамента. В глубине под полом просыпалась древняя органика: старые корни деревьев, сгнившие останки животных, торфяные пласты, грибные сети, копившиеся в этих породах веками. Биомант поднимал всё это разом, и через секунду пол под моими ногами затрещал.

Из щелей между плитами выстрелили мясистые отростки. Бледно-жёлтая и сизая мерзость, толстая в основании и постепенно утончающаяся к верхушке. Каждое «щупальце», похоже, имело собственную сеть нервных волокон, потому что шевелилось оно независимо от соседа. Часть тянулась к моим ногам, часть выгибалась дугой и устремлялась к шее, часть замыслило оплести лезвие меча в моей руке.

Через долю секунды я почувствовал биомантию там, где я её совсем не ждал. На мне самом. Куртка на моих плечах дрогнула, ткань пошла мелкой рябью, и я понял, что нити её потянулись к жизни. Хлопок, из которого был сшит костюм, биомант пробудил так же, как корни под полом, и волокна одежды начали сворачиваться в тугие петли вокруг шеи и запястий. Лишь полиэстер, будучи синтетическим материалом, оставался неподвижным.

Хуже того, я почувствовал, как отозвалось то, что сидело под одеждой плотным защитным слоем. Костедрев ожил по всей площади панциря, мелко зашевелился у груди и спины, мягкие крошечные отростки воткнулись, прорастая прямо в кожу в поисках дороги к внутренним органам, и я рыкнул от боли, прокатившейся по всему торсу горячей зудящей волной.

От ребра под левой подмышкой в плоть устремился особенно толстый отросток, не похожий на остальные. Он ввинтился в межрёберье, и я почувствовал, как этот корень разрывает мышечные волокна и расходится внутри грудной мускулатуры ветвящимися шипами. Левая половина груди отозвалась горячей пульсирующей болью, и в глазах потемнело на полсекунды. Мышцы свело судорогой, и я едва удержал руку в нормальном положении, стиснув зубы до хруста.

Параллельно с этим в живот, под пластиной у пупка, впился ещё один корень, не такой толстый, зато расходящийся внутри подобно рукавам реки, ища брюшину и желудок. Низ живота отозвался выворачивающей болью, какой я не помнил даже по ножевым ранениям. Внутри ползло что-то живое, и каждое движение этой твари отдавалось во внутренностях новой острой вспышкой. От лопаток до поясницы мелкие отростки вгрызались в мышцы и тянулись к позвоночнику, отчего спина горела, как от тысячи раскалённых игл одновременно.

Соколовский обратил против меня мою же броню, и расчёт у него был чертовски коварный: чем плотнее на мне сидел Костедрев, тем больше точек входа биомант получал по всему телу одновременно.

Я ответил двумя заклинаниями одновременно.

Первое – Живая броня. Я выдернул чужие отростки из себя одним мощным металлическим выбросом, вспоров собственную кожу там, где Костедрев успел врасти. Титан рванулся из самого моего естества сплошным слоем, срывая лоскуты одежды и Реликтового панциря вместе с впившимися в плоть волокнами корней и моими собственными капиллярами, тянувшимися за ними. От этого рывка из меня вырвался короткий хриплый вой сквозь стиснутые зубы, потому что десятки чужих корней покидали моё тело одновременно, и каждый забирал с собой кусок живой плоти. Клочья органики осыпались на пол шевелящейся грудой.

Толстый стержень из подмышки металл вырвал с особенной жестокостью вместе с куском межрёберной мускулатуры размером с ладонь, оставив в боку широкий рваный канал, через который наружу хлынула густая тёмная кровь. Я задохнулся от резкой раздирающей боли и удержался на ногах одним напряжением воли. Корень из живота вышел наружу последним вместе с куском мяса, и я почувствовал, как через рану хлынуло тепло. Кровь хлестнула по металлической оболочке, и часть её тут же запеклась на горячей поверхности тонкой коркой, а часть продолжила идти, потому что были задеты слишком крупные сосуды.

В это время слой титана лёг на лицо, запечатав ноздри двойной плёнкой металлической мембраны, а рот закрылся изнутри тонким клапаном. Облако неизвестной отравы добралось до меня и обволокло броню снаружи, не находя ни одного отверстия. Лёгкие мои продолжали работать на воздухе, оставшемся внутри замкнутого контура, и этого запаса должно было хватить на несколько минут чистой работы.

Железная кровь была активна всё это время, и сейчас она приняла на себя основной удар раньше, чем тело успело отреагировать на многочисленные раны. Магия отыскала каждый из вскрытых сосудов и стянула их изнутри тонкими металлическими нитями, превращая разорванные стенки артерий и вен в тугие свитые проволоки, по которым кровь больше не текла наружу. Пострадавшие мышцы в межрёберье заклинание свело металлическими скобами по линиям разрывов, и я почувствовал, как резкий прострел в боку отступает, оставляя после себя тяжёлую ноющую боль, от которой темнело в глазах при каждом резком движении. Двигать левой рукой стало возможно, хотя каждое движение вызывало в боку глухой протест, отдающий до самой лопатки.

Внутри живота заклинание провело отдельную работу, обнаружив обрывки чужой органики, оставшиеся внутри. Их заклинание окружило тонкой стальной сеткой, отсекая их от живых тканей. Производное чужой магии забилось внутри этой оболочки и через секунду затихло, лишённое связи с окружающей плотью. Я не стал тратить ресурс на полное сращивание. Заплат хватало, чтобы держаться в бою.

Левая сторона груди колола, каждый вдох отдавал в грудине тупой пульсирующей болью, низ живота наливался чугунной тяжестью, спина горела от лопаток до поясницы. Дышать было можно. Этого мне сейчас хватало.

Второе – Каменные пасти. Я ударил геомантией не точечно, а размашисто, по всему пространству зала. Из каменных плит пола поднялись парные челюсти, сложенные из заострённых каменных зубьев, и начали смыкаться в десятках точек одновременно. Часть их, похожих на медвежьи капканы, охватила биологические отростки и принялась перемалывать их, превращая в кашу. Иная часть пастей сомкнулась на самом Соколовском, поймав две из его шести конечностей и одну ногу. Биомант резко крутанулся всем корпусом, и Талант снова сделал свою работу.

Тело противника потеряло плотность во второй раз за эти минуты. Желеобразная форма вытекла из каменных пастей, скользя между смыкающимися челюстями, и собралась в нескольких шагах в стороне, у дальней стены зала. Три захваченные конечности он бросил без сожаления, и они остались в каменных пастях желеобразной массой. Биомант собрался в новой точке без них, оставив от шести рук четыре, и у меня возникло ощущение, что он начинает постепенно сдавать.

Секундная передышка позволила мысленно оценить, что именно произошло с моим панцирем. Активная аура любого мага защищает пропитанный его магией материал от чужого воздействия – точно так же, как защищает само тело от чужого вмешательства изнутри Именно поэтому вражеским корням пришлось проникать снаружи через кожу и мясо. Костедрев был пропитан моей силой от первого до последнего сантиметра, ритуально привязан к моим энергетическим точкам и стал фактическим продолжением моей ауры. Любая попытка постороннего мага перехватить контроль над панцирем упёрлась бы в эту защиту и соскользнула бы с неё, как соскальзывала когда-то моя металломантия со стали Конрада фон Штауфена.

Передо мной, однако, стоял не металломант, а биомант ранга Архимагистр третьей ступени, для которого живая ткань – профильный материал высшей категории, и заклинание он применил ранга Архимагистра. Чужая школа, специализирующаяся именно на органике, превосходство в ступени над моей второй и магия высшего ранга, направленная на пробуждение биологической памяти органики – все три фактора сошлись разом, и моя аура не выдержала.

– Я недооценил вас, князь, – процедил Соколовский, с шумом втягивая воздух. – В Москве вы были интересным противником. Сейчас вы стали достойным.

– Благодарю. Не помогает вам Талант, – заметил я негромко, развеивая заклинание. – Ну да ничего, плохому танцору всегда что-то мешает.

На это оппонент ответил уже не репликой, а очередным заклинанием. Четыре уцелевшие ладони его раскрылись, и я увидел на коже лопнувшие пузырьки, как от ожогов. Из них в воздух вырвалось тёмное облако, отличное от прежней взвеси. Оно было почти чёрным, с тонкой багровой подсветкой изнутри, и состояло из микроскопических сухих частиц.

Интуиция вопила благим матом, что даже неглубокий вдох станет причиной моей смерти.