Текст книги "Очень приятно, Царь! Добавки (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Искандер? – Эдуард Васильевич поднял на меня тяжёлый взгляд. Таким обычно двигают шкафы.

– О! Я бы не отказался от стаканчика воды.

– Я оплачу. Не надо стесняться. – холодно произнёс Левински.

– Вообще-то, у меня есть деньги, если вы об этом. – спокойно ответил я: – Просто я успел поесть на подработке.

– Ладно. А мне виски.

– Как обычно?

– Как обычно.

– Сейчас всё сделаю! – парнишка-волк поспешно удалился, услужливо-радостно виляя хвостом.

– Итак… – Эдуард Васильевич упёр в меня жуткий взгляд убийцы, явно отточенный годами переговоров и корпоративных совещаний: – Искандер. Я посвятил свою жизнь работе. Титул для меня пожалели, но я хотел, чтобы моя семья ни в чём себе не отказывала. И именно семья стала тем, во имя чего я продолжаю двигаться вперёд, несмотря на все трудности.

– Это очень уважаемо. – кивнул я.

– Моя дочь… Коллет… Это свет, который не просто мотивирует меня. Это моя звезда! Моя душа. Моя жизнь. Тебе такого пока не понять… Молодой ещё. И… буду предельно честен, когда я начал замечать некую… помешанность Коллет на твоей персоне… я был крайне удивлён.

– Помешанность? – уточнил я таким тоном, будто впервые слышу это слово, и оно мне очень не нравится.

– Именно. Когда Коллет жила в нашем доме, то уборщица сообщила мне об одной очень странной находке. Это было буквально пару лет назад. В небольшой кладовой Коллет устроила целый алтарь, посвящённый тебе. Там были твои фотографии, вырезки из газет про кафе «Шашлычок» и даже ксерокопии карт с твоими маршрутами…

Ого… Я мысленно прикинул объём работ. Алтарь – это, между прочим, серьёзно! Это тебе не «поставила огонёк на фоточку». Это ксерокс, ножницы, канцелярский клей и целеустремлённость маньяка-краеведа. Только вот, на деле это был нифига не алтарь. Просто, кое-кто хотел меня поскорее прикончить… И поэтому вел собственное расследование.

– Я испугался. Честно! – продолжил Левински: – Но моя жена – святая женщина… Она сказала, что это простое «подростковое увлечение». И что все девочки в юности обожают смазливых мальчиков.

– Кхм… – недовольно кашлянул я, потому что «смазливый» – крайне сомнительный комплимент. Особенно – для меня.

– Мы думали, что это увлечение со временем пройдёт. Вернее, думали, что прошло. Коллет забыла про тебя. Переехала в свою квартиру. Исправно ходила на работу… Пока Господин Сидельников… Ты его знаешь под псевдонимом «Воробыч».

– О как…

– Пока Господин Сидельников не рассказал мне об инциденте с фотографиями. Тогда я осознал, что «подростковое увлечение» никуда не делось. С одной стороны – Коллет уже взрослая. И вольна сама решать, за кем ей следовать. Но с другой стороны, как отец – я просто не мог закрыть на это глаза. И сегодня, когда я решил проведать Коллет… то застал её маленькую подругу. Та сказала, что Коллет уехала разбираться с тобой насчёт грядущей свадьбы, и показала мне брачный контракт.

Кнопка… Мать твою! Мелкая озабоченная дурында!

– Всё немного не так, Господин Левински…

– Позволь мне закончить? Так вот, я был поражён до глубины души! Моя воспитанная и скромная дочь совсем сошла с ума… и решила привязать к себе узами брака совершенно незнакомого человека. Но когда я увидел статью в сети, то выдохнул с облегчением. Вы… всё же знакомы.

– Да. Знакомы и… очень хорошо. – настолько хорошо, что она пыталась меня прикончить, но это, пожалуй, лишняя деталь для семейного ужина: – Но вы всё неверно истолковали.

– Оправдываешь её действия? Благородно с твоей стороны, Искандер. Но я бы хотел поговорить о другом. Коллет – хорошая девочка. Да, она зачастую отыгрывает образ стервы. Но это же маска.

Маска, да. Только вот, под этой маской – ещё одна. А под той – двести лет стажа и планы на мой скальп.

– За сегодняшний вечер я опросил достаточное количество людей, которые с тобой связаны. – продолжил он: – Все, как один сказали, что ты – достойный парень.

Ага… Я мысленно поблагодарил этих неизвестных мне свидетелей и понадеялся, что среди опрошенных не было Кнопы, ибо её непосредственность зачастую может сыграть злую шутку.

– Понимаю, что у человека внутри может быть всякое. Мы носим маски и крайне редко раскрываемся полностью. Но… если вы решились на столь серьёзный шаг, я вынужден тебя предупредить. Как отец. Коллет явно любит тебя всем сердцем. И если ты готов взять на себя ответственность, то я буду готов вас благословить. Но если ты просто играешь с чувствами моей дочери… лучше тебе не знать, что тогда будет.

По его лицу читалось, что я всё-таки узнаю. Подробно. В живую.

– Меня восхищает ваша забота и отношение к Летти. Но вынужден сообщить, что мы с ней только друзья. А брачный контракт составила Кнопа из-за глупого розыгрыша Лилии. – я вытащил из внутреннего кармана пиджака карандаш и написал несколько предложений на салфетке: – Видите? Почерк не мой. И уж явно не Летти.

Левински посмотрел на салфетку так, будто я предъявил ему результаты экспертизы. По-хорошему, для полноты картины – стоило приложить ещё и справку из полиции, но салфетки под рукой мне показалось достаточно.

– Выходит, это была игра… – нахмурился Эдуард Васильевич.

– С чего вы взяли? Летти следила за мной ради своей подруги – Изольды Звонарёвой. Та была в меня влюблена, но мы уже во всём разобрались. Инцидент у Воробыча так же произошёл по нелепой случайности. Те фотографии были старыми и принадлежали Изольде. Что же касается контракта – Кнопа иногда не думает о последствиях. Её шутка вышла из-под контроля.

– А фотография, где вы лежите в обнимку на снегу? Хочешь сказать, что и это из-за Госпожи Звонарёвой и шуток Кнопы? – с недоверием спросил Господин Левински.

– Это случилось из-за того, что я не хотел извиняться перед её подругой за… неудачную шутку. Летти очень дорожит своими друзьями и пресекает любую попытку их обидеть. Я был нагл. Я не подумал, что для её подруги суть шутки может нести сугубо негативный характер и… Летти нашла меня. Вспылила. Произошла перепалка. Летти перестала себя контролировать и полезла на меня с кулаками. Мы упали.

«Мы упали.» Красиво звучит. Как в кино. Только в кино обычно не пытаются попутно оторвать герою голову…

– А в соседнем здании оказался сетевой узловик, который прибежал на шум. Увы… мы с Летти оба люди из шоу-бизнеса. Поэтому сетевой узловик, естественно, решил раздуть скандал. Только и всего.

– Выходит… я действительно всё неправильно понял. – в голосе Господина Левински звучало разочарование, какое бывает у человека, который весь вечер точил нож, а резать оказалось нечего.

– Мне жаль это говорить, но так и есть. Мы с Летти хорошие друзья. Но я… в силу своей глупости, иногда могу накосячить с юмором. Прошу простить меня за это. Молодой. Глупый. Но обещаю исправиться.

Обещание, конечно, было щедрое. Примерно, как обещание сесть на диету, данное с шашлыком в руке.

– М-м-м… – Эдуард Васильевич откинулся на спинку стула, которая под ним жалобно, но уважительно скрипнула: – Всё ещё хуже, чем я думал.

– Что вы имеете в виду?

– Ты… слепой.

– Эм-м… чего?

– Не видишь, что творится у тебя под носом. – улыбнулся Господин Левински, и улыбка эта была почти отеческой, если не считать всего остального: – Жаль. Очень жаль. С одной стороны, мне хочется порвать тебя на лоскуты, поскольку ты приносишь моей драгоценной дочери неимоверные страдания. С другой стороны… ты же делаешь это неспециально.

Приятно, когда тебя не рвут на лоскуты исключительно из-за твоей неосведомлённости. Живём, значит…

– То есть, вы думаете, что Летти… влюблена в меня? – я едва смог скрыть усмешку. Точнее, я героически загонял её обратно, а она рвалась наружу, как Кнопка к брачному контракту.

– Не думаю. Я в этом уверен. – Господин Левински залпом осушил стакан с виски, будто запивая им горечь от моей наивности: – Приглядись. Подумай, парень. Возможно… ты упускаешь из виду свою судьбу?

– Летти явно в этом не заинтересована.

– Пускай будет так. – Эдуард Васильевич взглянул на часы, которые стоили примерно, как весь «Шашлычок»: – Ладно. Времени много. Я отвезу тебя обратно. Не буду скрывать – мне очень обидно. Пускай ты и безродный сирота… но в целом – человек неплохой. Жаль, что глупый.

– Да с чего вы взяли?

– С того, что я – отец. – пожав плечами, ответил он: – А отцы всегда чувствуют, что на душе у дочерей.

– Послушайте. Очень здорово, что вы с такой заботой относитесь к Летти… но вы не правы. Летти любит кого угодно, но только не меня.

– Думай, что хочешь, Искандер. Но учти… если обидишь её целенаправленно – мы встретимся снова. Но уже не в ресторане, а во втором заведении. – он сделал многозначительную паузу, давая мне возможность вообразить меню того, что подают во втором заведении: – Поехали.

Любовь… Конечно! Я-то прекрасно помню, что Летти сделала тогда в Изнанке. Конечно же, обиды уже не таю. Это бессмысленно. На обиженных воду возят. Но как в том анекдоте про ложки: «осадочек-то остался»…

В общем, я не верил словам Папаши. Он просто сплёл воедино факты и ситуации, о которых совершенно ничего не знал. Однако получилось, надо признать, складно. Хоть на стенку вешай, как народную легенду. Но зато настроение попортил знатно! И посадил семя сомнения? Нет… просто вызвал лютое раздражение. Хотя семечко, зараза, всё-таки бросил. Маленькое. Едва заметное. Но чувствую – поливать я его точно не стану.

* * *

– И что он сказал? – тяжко вздохнув, спросила Летти, сидя за столом и попивая тархун.

– Что ты сохнешь по мне. – с усмешкой ответил я, натирая бокалы за барной стойкой: – А я говорил… Я знал, что ты в меня втрескалась. Вот словно сердцем чуял! Или жопой?..

– Пф-ф-ф-ф… – весь лимонад чуть не вылетел изо рта Повелительницы Тьмы: – Я⁈ Сохну⁈ По тебе⁈ Папа в своём уме⁈

– Вот я ему тоже самое сказал, что это невозможно. Но он авторитетно заявил, что я глупец. И что закопает меня, если я посмею разбить тебе сердце. Конечно, мне очень хотелось сказать, что сердца у этой стервы нет… Но я сдержался. Всё же, это твой местный батя. И он тебя о-о-о-очень любит.

– Нет, в том, что ты тупой – батя прав. Но вот про влюблённость… Да уж! Честно, не думала, что всё настолько запущенно.

– Летти… Дорогая моя! Вся проблема в том, что ты в открытую следила за мной. А твоя детективная доска была воспринята неправильно!

– Я виновата что ли⁈ Мне нужно было тебя прикончить. Только и всего! Но я хотела сделать это незаметно… Медленно.

– И нежно. Ох, зря ты, конечно, всё это затеяла. Но я правда не хочу разбираться с твоим местным батей. Он крутой мужик… спору нет. Однако стоит напомнить, что я – не человек. Я могу и серьёзно разозлиться.

– У-ню-ню… Не человек он! Ха! Пока я стояла на улице – твои мохножопые друзья рассказали, что ты отправил их на внутреннюю стоянку, чтобы помочь парнишке накопить на школьные принадлежности для младшей сестры. Конечно… Ты зло! Ты кошмар! Ты ужас, летящий на крыльях ночи, Дерек. Я очень надеюсь, что ты просто прикалываешься… Ибо если нет – то ты ещё тупее, чем я думала.

– Я повторюсь. Меня совсем не прикалывает разбираться с твоим батей. Поэтому… дорогуша – ты должна сесть с ним и поговорить. Чтобы больше я его с такими контекстами не видел.

– Вообще-то, это ты виноват, что Кнопка составила брачные договора!

– Конечно… Кошка бросила котят – это Дерек виноват.

– То есть, ты ещё и вину отрицаешь?

– Я уже извинился перед Кнопкой. Просто… Ты истеричка. И тебе надо уметь держать себя в руках.

– Ах истеричка, значит? – усмехнулась Летти: – Может, мне чисто по приколу рассказать Лилии обо всех твоих похождениях? Ей будет очень интересно послушать.

– Расскажи. Ты же знаешь, что мне всё равно.

– Ой-ой-ой… Какой крутой мужчина! Я млею…

– Естественно. Сейчас вернёшься домой – кинешь в потолок свои трусики… А они прилипнут.

– Фу, как это мерзко… – смущенно выдохнула Летти.

– Просто шучу. Лучше скажи, нашла-ли ты инфу по тому пареньку?

– Да. Всё нашла. Скину, как буду дома.

– Отлично! – я поставил последний бокал на поднос и подошёл к Повелительнице Тьмы: – И запомни… Ещё хоть раз я от твоего отца услышу такую муть… Я тебя поймаю и отхлестаю по заднице!

– Да-да-да! Конечно-конечно. И Кнопке, естественно, никто не делал предлож… – и тут Летти замерла, а затем с ужасом посмотрела на меня: – Дерек! Слушай… А как долго Кнопка была Генералом?

– Почти десять лет, а что?

– Ты говорил, что Абсолютную Тьму воспитывал твой отец. Так?

– Ну, да… А что?

– Слушай. Кнопка же общалась с ними?

– Естественно. Можно сказать, что Кнопка была их любимицей. Почти, как дочь.

– Хм-м… Генералы же всегда выглядят безобидно. И это их оружие. Маскировка! И мне сейчас стало интересно, а могла ли Кнопка… Чисто гипотетически… – Повелительница Тьмы осеклась и вновь смущённо покраснела: – А, ничего! Забудь…

– В смысле⁈

– Сказала же! Всё. Не актуально!

– Летти… Ты же знаешь, как меня это дико раздражает!

– Я хотела сморозить лютую дичь, которая невозможна! Всё! – Летти отставила стакан в сторону: – Не будь занудой. Девочки не любят таких.

– Думаешь, мне не плевать?

– Действительно… И на что я рассчитывала? Ладно. – Повелительница Тьмы потянулась за кошельком: – Увидимся в выходные.

– Не надо. Это за счёт заведения.

– Какие мы щедрые… – Летти взлохматила мои волосы: – До встречи! И… это… Ещё раз – прости за отца. Они с мамой и правда очень волнуются.

– Не сладко тебе приходится.

– Ну, что поделать? Такова сила заботы и любви. Это надо ценить!

– Смотря, с какой стороны посмотреть.

– Угу… Всего плохого! – Летти показала мне язык и быстро удалилась из «Шашлычка».

– Ну, что? Разобрались? – из кухни выглянул Колян, дожёвывая креветку.

– К счастью… – с облегчением выдохнул я и забрал стакан из-под тархуна: – Только сейчас понял, как мне повезло.

– В плане?

– С самого момента перерождения я был отдан самому себе.

* * *

– Относись ко всему легко. – с улыбкой произнёс Петрович, когда мы с Коляном пришли, чтобы помочь коменданту убрать снег: – Девушки – спутники жизни. Иногда они приходят и уходят. Кто-то забирает, кто-то оставляет. Со временем ты… научишься определять. Но некоторые из них, конечно же, остаются навсегда. Вгрызаются цепкими клещами и не отпускают. Любовь… она такая.

– Петрович, и ты туда же? – возмутился я, выгребая снег: – Знаешь, я рассчитывал, что ты скажешь нечто в духе: «Да все эти ваши любови – не более, чем выдумка». А ты вон, какой романтичный.

– Послушай старого солдата. Я всякое в жизни повидал. Многие думают, что любовь – это что-то мифическое и эфемерное. Но я её видел. И не раз!

– Да-да-да… Попахивает байками. – хмыкнул я, взглянув на часы: – Колян! Через пятнадцать минут бой у Али и Пшенички. Надо поторопится!

– ВКЛЮЧАЮ ТУРБО-РЕЖИМ!!! – Колян ускорился и в два счёта раскидал всё, что оставалось с его стороны.

– Молодёжь… – улыбнулся Петрович: – Но ничего. Всё равно, рано или поздно каждый встретит своего человека.

– Колян встретил лису.

– Ну… Я это условно. Без привязки к расе.

Быстро убрав лопаты, мы попрощались с Петровичем и направились в храм, где располагалась Арена Звёзд.

Естественно, Симонов не стал мелочиться. Дуэль между самым страшным ресторанным критиком и одним из самых выдающихся выпускников Харитоновки стала хорошим плацдармом для взрыва в информационном поле. И, конечно же, случился «хайп».

В Харитоновку понаехало столько СМИ, почётных гостей и просто любителей жёстких кулинарных дуэлей, что мы с Коляном еле протиснулись в храм…

– Вы бы ещё перед самым финалом пришли! – возмутилась Лера и схватила нас с Коляном за руки: – Вам пора взрослеть, мальчики! И более ответственно относиться к тому, что я для вас организовываю места в партере, а вы… неблагодарные – опаздываете и заставляете меня волноваться!

– Прости-прости… Помогали Петровичу чистить снег.

– Тем не менее! Петровича никто не торопит! Он может потихоньку и сам всё вычистить!

– Но нам же не сложно.

– Мне сложно потом смотреть в глаза остальным представителям Совета Элит, когда на одно из самых шумных событий пустуют забронированные мною места в партере! Всё, негодники. Будете сегодня вечером дегустировать мои новые вареники!

– Вообще-то, мне надо готовить лобстера…

– Ещё одно слово, Цареградцев. – Лера резка остановилась и опасно приблизилась к моему лицу: – И я силком затащу тебя в своё сообщество! Будешь плакать. Вырываться, как кот на груминге. А я тебя не отпущу.

– Угроза?

– Дружеское предупреждение. – зубы Главы студсовета клацнули в сантиметре от моего носа.

Арена Звёзд гудела, как растревоженный улей.

– Обалдеть… – присвистнул Колян: – Сколько народу!!! Даже во время полуфиналов было… намного меньше.

– Ещё бы! – хмыкнула Лера: – Внеплановое сражение – большая редкость для Харитоновки. Тем более, девчата выступают от лица арбитров. Я такого, вообще, не припомню.

Как оказалось, у Пшенички и Али фанатов было намного больше, чем у меня. Да что там? Даже группа поддержки Милы в сравнении со всеми этими огромными транспорантами и фонариками выглядела скромно. Невероятно… Мы, как будто пришли на концерт очень популярных исполнительниц.

Но даже не смотря на огромное скопление зрителей, которые умудрились занять даже ступеньки на лестницах – неофициальный клуб исследователей красоток всё равно смог выделиться. Ребята сидели в дорогущих смокингах… с бутоньерками, словно готовились идти к алтарю. А позади них, ребята одетые чуть скромнее, развернули огромный транспарант с фотографиями Али и Пшенички. Боже… Сколько сердечек… Сколько труда, души и любви парни вложили в эту работу! Я даже невольно восхитился.

Но что ещё интересно – в стеклянной кабинке на этот раз сидел сам Симонов. Амелии я нигде не видел. Скорее всего, опять вся в работе.

– Стоп! – Лера резко остановила нас и нагло сняла курточки: – Никакой верхней одежды! Верну в конце. И… Дерек! Это что за беспризорный вид⁈

Глава студсовета начала поправлять мой пиджак, галстук и ворот рубашки.

– Давай не при всех, а? – взмолился я, глядя на то, как несколько представителей неофициального клуба исследователей красоток проводят большим пальцем по горлу, не моргая глядя на меня.

– Ты выглядишь, как чухоня, Дерек! С тобой там будут сидеть знаменитости и боги кулинарного Олимпа! К тому же, вы с Николаем официальные лица «Полярной совы». Поэтому даже не вздумайте меня опозорить!

– Ни в коем случае.

На этот раз мне повезло чуть больше. Места достались возле Мишель и Майлза. Они одарили нас с Коляном взглядами полными ненависти и презрения, а затем дружелюбно-негативно поздоровались. Впрочем, ничего нового.

– Волнительный момент. – холодно произнёс Майлз: – Госпожа Пшеничкина – моя ученица. Буду болеть за неё.

– Но-но! – возмутилась Мишель: – Ты будешь болеть за птицу.

– Не буду.

– Будешь.

– Не буду.

– Будешь.

– Не буду.

– Я отберу у тебя ключи от кухни.

– Буду болеть за птицу.

Единственный луч прожектора выхватил из полумрака высокую фигуру в идеально скроенном тёмно-бордовом смокинге. Это был наш бессменный ведущий Энтони. И держался он так, будто эта арена принадлежала ему с самого рождения.

– Мишель, а кто был ведущим у других групп на отборочном этапе? – поинтересовался я.

– Девочки и мальчики. Студенты… Как я поняла, у Энтони есть ученики.

– О как…

– Дамы и господа! – голос нашего бессменного ведущего раскатился под куполом арены, и трибуны моментально притихли, повинуясь ему, как оркестр дирижёру: – Понимаю, что многие шокированы… Во-первых, внеплановая дуэль. Да ещё и не в малом зале, а на Арене Звёзд! Во-вторых – наши сегодняшние гостьи… не студенты Харитоновки. Поэтому битва обещает быть жаркой. Я рад всех вас видеть, друзья… И ДО-О-ОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЛЕГЕНДАРНОЕ СОБЫТИЕ!!!

Овации хлынули настолько мощным потоком, что я ногами чувствовал сильнейшую вибрацию, как во время землетрясения.

– Сегодняшний вечер особенный! – продолжал Энтони, прохаживаясь между начищенными до блеска станциями, а камеры роем следовали за ним: – Ибо на этой сцене сойдутся не просто повара. Сойдутся две легенды! Две силы! Две философии вкуса!

Он вскинул руку в сторону левой станции.

– И в синем углу кулинарного ринга… Выпускница нашей академии! Девушка, чьё имя произносят шёпотом на кухнях от Москвы до Токио. Владелица сети ресторанов, где официанты падают в обморок от одного её взгляда… Милейшее создание с самым стальным характером в индустрии – ВА-А-АЛЕРИ-И-ИЯ ПШЕ-Е-Е-Е-ЕНИЧКИНА!!!

Прожектор ударил в левую станцию, и из коридора под фанфары из «Убить Билла» вышла радостная Пшеничкина. Она счастливо улыбалась. Размахивала руками и слала всем воздушные поцелуи. Естественно, публика не захотела так просто всё это оставлять… Мощная волна поддержки едва не сдула нас с Коляном. Больше всех горланили представители неофициального клуба исследователей красавиц.

– И в красном углу ринга… – голос Энтони понизился и стал почти вкрадчивым: – Та, чьё одобрение стоит дороже любой звезды. Один из самых беспощадных ресторанных критиков и при этом – повар от бога. Лёд, обретший форму. Прошу любить, жаловать и восхищаться… А-А-А-А-Алисия Жа-а-а-а-а-а-агно!!!

Правый прожектор вспыхнул.

Под всё те же фанфары из «Убить Билла» вышла Аля. Никаких улыбок, никаких поклонов. Длинные серебристые волосы струились по плечам, будто расплавленный металл, а над ними чуть подрагивали два аккуратных совиных ушка. Её лицо оставалось неподвижным… Почти ледяным. А взгляд сурово скользнул по залу, сопернице и арбитрам.

– Могла бы хоть для приличия улыбнуться. – фыркнула Мишель: – Да ей с такой жуткой гримасой даже хлопать никто не бу…

Накаркала!!! Казалось, что зрители орали и хлопали ещё сильнее, чем на Пшеничку. А кто-то из представителей неофициального клуба исследователей красавиц даже залез на спинку кресла, и с криком: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!», разорвал рубашку на груди.

Какой кошмар…

– А теперь! – Энтони развернулся к длинному судейскому столу, установленному на возвышении: – Наши уважаемые арбитры! Люди, от которых буквально зависит исход сегодняшнего поединка…

Свет прожектора ударил по первому судье.

– Заместитель ректора кулинарной академии имени Харитонова. Человек, чья доброта сравнится лишь с его аппетитом… Встречайте – Григорий Овечкин!

Пухленький мужчина с добродушнейшим лицом привстал, прижал салфетку к груди и поклонился так сердечно, что зал невольно потеплел. Взгляд его при этом уже мечтательно скользнул по пустым дегустационным тарелкам. Хороший мужичок. Жаль редко показывается на люди.

– Гордость нашего преподавательского состава! Дегустатор, перед вкусом которого склоняется вся Москва… Прекрасная Марика Кольцова!

Моя любимая учительница, как и всегда, дарила всем окружающим свет и доброту. Трибуны неистовствовали. А тот, что разорвал на себе рубашку, уже опять полез на спинку кресла. Правда собратья затащили его обратно… Ревность опасная штука.

– И, наконец…. – Энтони выдержал паузу: – Та, кому не нужно представление. Главный дегустатор Москвы. Экстра с уникальным вкусом и обонянием. Отличница, умница, красавица и та, что уже покорила Харитоновку… Непревзойдённая… А-А-А-Амелия Симонова!!!

Охренеть… Амелия будет арбитром⁈ А вот это уже что-то интересное.

Трибуны вновь не заставили себя ждать. Королеву тут любили ВООБЩЕ все. Поэтому мы с Коляном просто приняли свою участь, едва не рухнув на пол от мощного потока всеобщей поддержки и восхищения.

Но Амелия лишь слабо кивнула. Этим она очень напоминала своего отца. Ни одной лишней эмоции. Сугубо холодный профессионал, который пришёл вершить судьбы!

– Тема сегодняшней дуэли… – Энтони едва не сделал сальто назад от перенапряжения: – ТЫКВА!

На экранах вспыхнуло изображение исполинской оранжевой бахчи. И вновь отсылочки на то, что у нас сейчас идёт неделя Хэллоуина. Почему? Да потому что в Харитоновке училось огромное количество иностранных студентов! Русское гостеприимство… Надо уважить всех.

– Простой и скромный осенний овощ. – продолжил Энтони, расхаживая между станциями: – Продукт, который одни считают крестьянской едой, а другие – чистым золотом! Сегодня наши прекрасные дуэлянтки докажут, кто из них способен возвести эту скромность на трон! У них есть всего один час. И время… ПОШЛО!

Глава 9

– Простой и скромный осенний овощ. – произнёс Энтони, расхаживая между станциями: – Продукт, который одни считают крестьянской едой, а другие – чистым золотом! Сегодня наши прекрасные дуэлянтки докажут, кто из них способен возвести эту скромность на трон! У них есть всего один час. И время… ПОШЛО!

Гонг ознаменовал начало поединка. И его звук практически мгновенно утонул в реве трибун.

Девчата начали одновременно. Но двигались они совершенно по-разному.

Валерия порхнула к своему столу лёгкой пташкой. Она подхватила крупную мускатную тыкву. Это та, что выглядела, как вытянутая раздутая груша с гладкой, чуть ребристой кожей цвета топлёного молока.

Тесак стремительно и хищно сверкнул в маленьких руках Пшенички! Увы от сладкой куколки-японского поп-айдола не осталось и следа. Она была подобно воинственной богине, которая пришла на поле брани за победой.

Одним точным ударом Пшеничка снесла верхушку, будто голову вражеского короля, и принялась вычищать сердцевину быстрыми, выверенными движениями.

Аля же не спешила. Она провела ладонью по кожуре своей тыквы, словно прислушиваясь к ней. Девушка-сова решила использовать крупноплодную «Сахарную голову».

Довольно распространённый вид тыкв в Российской Империи и Восточной Европе. По вкусу она сладковатая, а мякоть очень плотная, из-за чего данный сорт часто используют для приготовления десертов и соков.

Однако я читал, что некоторые профессионалы добавляют «Сахарную голову» и в горячие блюда… Но это крайне сложный процесс. Тут нужна хирургическая точность, ибо сладость может перетянуть всё на себя и запороть основной вкус блюда.

Вообще, исключительно ради такого баланса мы с Коляном и придумали «продолжение». Когда ты ни в чём себя не ограничиваешь и просто продолжаешь совмещать несовместимое. Дело реально тонкое. Однако, кто-то же додумался сделать солёную карамель?

Аля взяла нож и рассекла плод пополам одним ровным, почти хирургическим движением. Половинки распались, обнажив плотную, поблёскивающую от влаги оранжевую мякоть. Она поднесла срез к лицу, прикрыла глаза и вдохнула. И только после этого руки девушки-совы начали двигаться с нереальной скоростью…

– Слушай, а если твой соперник – не человек, то ему позволяется использовать свои силы? – поинтересовался Колян.

– Всё зависит от расы соперника. – ответила Мишель: – На самом деле, гуманоидные визитёры очень легко адаптируются к человеческой силе и скорости. Проблемы могут возникнуть, разве что у орков, алконостов, зверолюдов и волколаков. Но за ними всегда пристально наблюдают арбитры. Да и поединки между людьми и визитёрами всегда стараются судить по современным правилам дуэлей. Так что, скорость Жагно тут не играет решающую роль. К тому же, мы понятия не имеем, что именно она хочет приготовить.

– О как.

– Валерия Пшеничкина не теряет ни секунды! – комментировал Энтони, и камера на большом экране показала её станцию крупным планом: – Похоже, она готовит фаршированную тыкву! А это, друзья, дело тонкое! Нужно, чтобы и сосуд, и начинка дошли до идеала одновременно!

Пшеничка выдолбила тыкву, оставив стенки ровными. Филигранная работа! Там толщина в палец, если не меньше.

Отставив «сосуд» в сторону, она метнулась к разделочной доске, где её ждала телятина. Такая розовая, свежая, с тонкими, едва заметными прожилками. Красота!

Лезвие ножа превратилось в сверкающий веер от скорости наруба. Пшеничка решила не пропускать мясо через мясорубку, а порубить его вручную. Мелко-мелко, превращая в грубоватый, но максимально насыщенный фарш, где каждый кусочек сохранял уникальную текстуру и сок, который даст начинке глубокий вкус.

– Почему бы не использовать мясорубку? – поинтересовался Колян: – Она ведь не котлеты делает. И даже не запеканку.

– Чтобы мясо не потеряло текстуру. – ответил я, не отрывая взгляда от арены: – Мясорубка давит клетки и выжимает сок, большая часть из которого останется в тарелке. Нарубив фарш ножом, Пшеничка оставила соки внутри. А это значит, что начинка не будет сухой.

На соседней станции Аля уже во всю нарезала свою тыкву крупными и ровными кубиками. Половину она разложила на противне, сбрызнула маслом и отправила в раскалённую духовку. Другую половину девушка-сова натёрла на тёрке в сыром виде и отставила в сторону. Хм-м… Интересный ход.

– Алисия Жагно запекает часть тыквы. – Энтони словно прочитал мои мысли: – Огонь вытянет из мякоти сахар и карамелизует её. Но что она задумала со второй половиной?

Пшеничка тем временем раскалила сковороду и бросила туда рубленую телятину. Мясо зашипело и схватилось румяной корочкой. К нему полетели мелко нарезанный лук, чеснок и горсть кедровых орешков. По арене поплыл первый аромат… Григорий Овечкин заметно оживился, потянул носом воздух и мечтательно прикрыл глаза.

Хэштег: «Дайте пухлому поесть!».

А вот и фишка Пшенички. Она достала маленький тёмный флакон и капнула несколько капель в мясо.

– Что это? – Колян вытянул шею.

Втянув воздух, я попытался определить. О-о-о… Мой нос уловил тончайшую древесно-сладкую ноту.

– Выдержанный бальзамик. И… – я принюхался ещё раз: – Вяленые томаты, растёртые в пасту. Она добавляет умами. Мясо станет глубже, насыщеннее, и это оттенит сладость тыквы контрастом.

К телятине Пшеничка добавила распаренный изюм и щепотку тёртого пармезана, всё перемешала, попробовала с кончика ложки, и на мгновение её сосредоточенное лицо вновь стало милым и солнечным. Она добавила немного соли, кивнула сама себе и снова вернулась к своему холодному и жёсткому виду.

Начинку Пшеничка плотно уложила в тыквенный сосуд, накрыла срезанной «короной» и, обмазав тыкву снаружи маслом с розмарином, отправила в духовку.

– Госпожа Пшеничкина закончила сборку! – воскликнул Энтони: – Теперь всё решит духовка!

Аля меж тем достала свою запечённую тыкву. Кубики подрумянились по краям, стали мягкими и сладкими. Она размяла их вилкой в грубое, неоднородное пюре. Этакий гарнир с характером.

В отдельной сковороде девушка-сова обжаривала куриное бедро, снятое с кости и нарезанное крупными сочными кусками. Прекрасный выбор! Многие ленятся и предпочитают брать куриную грудку. А что? Чистить её не надо. Порезал, как попало, и мясная основа для блюда готова.

Но истинные кулинары прекрасно знают, что грудка – постное мясо. Оно сгодится, разве что для диеты. Но когда нужен ярко-выраженный куриный вкус – в ход вступает именно бедро. Это самая сочная и вкусная часть птицы.

– Умно… – пробормотал Майлз: – Многие допускают ошибку, думая что овощи отдадут грудке свою сочность. Но это не так! Грубая структура волокон грудки просто не позволяет вбирать в себя сок. Даже в бульоне она останется сухой. А вот бедро за счёт своей жирности всегда остаётся нежным.