Текст книги "Очень приятно, Царь! Добавки (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Красавчик. – Мило искренне и восхищённо улыбнулась: – Догадался про мою сверхспособность? Или Госпожа рассказала?

– Скорее, помогла моя отменная наблюдательность. – я подошёл к станции и оценивающе взглянул на шеф-нож: – И искреннее желание Леона помочь мне «повалить тебя на лопатки».

– Громко, Дерек. Очень громко. Но я рада, что ты хотя бы начал работать со мной. Скажу честно – у меня камень с души упал. Но ты должен понимать – за финалом будет следить огромное количество специалистов. Камер будет больше. Но основная проблема – Волгин. Он не отстанет. Он будет давить меня до последнего.

– Давить тебя?

– Чтобы я не играла в поддавки.

– Поверь, меня подобное только оскорбит. Принцесса ты, или Королева… На поле боя это будет неважно. Я уже начал подготовку.

– Да. Я слышала про твои первые успехи. Но как ты верно подметил – граф и близко не стоит к принцессе. Предлагаю скрестить шпаги без свидетелей. Я закатаю тебя в асфальт. Тебе будет больно. Но зато ты поймёшь, к чему стоит стремиться. Как ты на это смотришь?

– Без свидетелей? – переспросил я, оглядываясь.

Из-за спины Милы, словно подручные злодея в фильме про Джеймса Бонда, неспеша вышли Колян и Амелия.

– Жук! Ты как оказался здесь быстрее меня? – усмехнувшись, поинтересовался я.

– Загадка дыры. – таинственно ответил Колян: – Но если честно, я просто выпрыгнул в окно и зашёл через погрузочную рампу.

– И всё это только ради того, чтобы эффектно появиться из-за спины Милы?

– Естественно.

– Ну ты тип…

– Так! Любезностями обменяетесь позже. – холодно произнесла Мила: – Сейчас у нас важный поединок. Ты должен показать мне всё, на что способен! Именно для этого я пригласила арбитров. Лучшего дегустатора, чем Амелия, в академии всё равно не найти. А Коля… – она чуть улыбнулась: – Коля у нас честный.

– Коля сытый! – уточнил мой друг: – Это делает меня объективным.

– Что ж, на таких арбитров я более, чем согласен.

– Тогда начнём подготовку.

Мила уже раскладывала на столе продукты, и в центре лежала пара лобстеров. Тёмно-синие с багровым отливом, словно инопланетяне, они лениво шевелили усами.

– Лобстер. – уверенно произнесла Мила: – Ты уже придумал, что будешь готовить?

– Естественно. – кивнул я: – А ты?

– Биск.

Пока мы расходились по своим рабочим станциям, Мила заняла стол ближе к плите с могучими чугунными конфорками. А я устроился у большого гриля в дальнем углу.

Атмосфера была ещё лучше, чем в кухне-кабинете Маро. Всё такое старенькое… Аутентичное! Было видно, что всеми этими кухонными принадлежностями раньше активно пользовались. Они были не грязными или заляпанными засохшим жиром. От них исходило благородство прежних кулинарных свершений! Иными словами – это настоящая история, к которой хотелось прикоснуться.

Амелия подошла ближе и скрестила руки на груди.

– Биск – коварный выбор. – тихо заметила она: – Это блюдо с историей. С характером.

Признаться, о биске я знал немного. Да что там? О биске я, вообще, ничего не знал, кроме того, что это некий суп из лобстера. Кажется, о нём упоминал Анстон…

Мила, как будто подслушала мои мысли и начала свой рассказ. Сторитейлинг! Обожаю.

– Биск пришёл из Франции. – начала Госпожа Секретарочка своим сладеньким голосом, попутно раздербанивая лобстера с точностью хирурга: – Само слово, по одной из версий, происходит от испанской провинции Бискайя. В Бискайском заливе издавна ловили ракообразных. По другой – от французского «bis cuit», то есть – «дважды приготовленный». Потому что панцири сначала обжаривают, а потом долго вываривают. Изначально, ещё в семнадцатом веке, биском называли похлёбку из перепелов или голубей.

– Голубей⁈ – ужаснулся я, разжигая угли в гриле.

– Именно. Но сейчас мы не об этом. Так вот, лишь спустя несколько десятилетий биск стал тем, чем мы знаем его сегодня. А именно – густым, бархатистым супом-пюре из ракообразных.

Угли под моей решёткой уже наливались тем ровным малиновым жаром, которого я ждал. В кулинарии, впрочем, как и в любом другом ремесле – крайне важна практика. Чем больше готовишь, тем больше совершенствуешься. Из рук уходит неуверенность, а из головы – страх.

Разделив своего лобстера вдоль, я обнажил белоснежное мясо хвоста и принялся готовить пасту из чили, чеснока, копчёной паприки и щепотки сахара, растирая всё это с оливковым маслом до состояния густой алой массы. Она буквально пахла огнём и югом! Идеально.

– Вся хитрость биска. – продолжала Мила, будто читая лекцию: – В том, что вкус лобстера здесь не должен потеряться. Наоборот, его нужно вытянуть до предела! Панцирь, голова, клешни – всё идёт в дело. Ничего не выбрасывается. Напоминает, кое-что… не правда ли?

– А? – я с удивлением посмотрел на Госпожу Секретарочку: – Откуда ты знаешь?

– Все кулинарные самураи – это крупнейшие сообщества в Харитоновке. По своим территориям и количеству представителей они могут поспорить даже с твоим другом Корягиным. Поэтому… сложно упустить момент, когда они вновь начинают драться между собой. И про то, как именно ты повредил руку – мы, естественно, знаем.

– Как я понимаю – Господин Симонов тоже в курсе этого «Прайд файтинг чемпионс»?

– Естественно. Но… Ирина-сан и Никита – слишком воспитанные. Они не будут разводить бардак. Истинные последователи пути кулинарного бусидо.

– Я бы сказал – проклятая кулинарная якудза…

– О, нет-нет, Дерек! Ирина-сан и Никита – крайне благородные лидеры. Они не опускаются до грязи. Но мы отвлеклись. Продолжаем готовить!

Наблюдать за Милой было одно удовольствие. Она разрубила панцири на части, бросила их на раскалённую сковороду с каплей масла, и подвал мгновенно наполнился тем густым, сладковато-морским ароматом обжаренного ракообразного, от которого рот наполняется слюной. Колян издал протяжный, почти страдальческий стон.

– Господин Смирнов… С вами всё в порядке? – поинтересовалась Амелия.

– Ну, естественно! – гордо ответил он: – Я же профессионал.

Мой гриль тем временем дошёл до нужной температуры. Смазав алой пастой мякоть хвоста и клешни, я уложил половинки лобстера мясом вниз на решётку. Раздалось шипение. Вверх поднялась струйка ароматного дыма, и по всему подвалу поплыл аромат карамелизующихся специй, жжёного перца и морской сладости, встречающейся с открытым огнём. Два аромата – её томлёный, глубокий, и мой дерзкий и дымный – сплетались в воздухе, спорили, боролись за внимание.

К обжаренным панцирям Мила добавила мелко нарезанные лук, морковь, сельдерей и лук-порей – классическую овощную основу. И всё это томилось, отдавая сладость. Затем последовала ложка томатной пасты, которую она обжарила прямо с овощами, пока та не потемнела и не потеряла кислую резкость.

– Томат здесь не для вкуса помидора. – пояснила Мила, будто предугадав мой вопрос: – Он для цвета и умами. Его нужно именно обжарить, иначе суп будет отдавать сырой кислятиной.

Затем случилось то, ради чего, кажется, и стоило спускаться в этот подвал. Мила плеснула в сковороду коньяк, поднесла спичку, и над плитой взметнулось голубоватое пламя. Фламбе съел резкость спирта, оставив лишь округлую, благородную ноту. Следом пошло белое вино, потом – рыбный бульон, который Мила сварила заранее. Всё это она довела до кипения и оставила томиться, чтобы панцири отдали жидкости последнюю каплю своего вкуса.

Мой лобстер тем временем требовал внимания. Перевернув половинки, я увидел на мякоти ту самую сетку карамельных подпалин. Восхитительный цвет! Золотисто-коричневый… И почти чёрный по краям, там, где сахар из пасты встретился с жаром углей. Сбрызнув мясо соком лайма, я подкинул на решётку веточку тимьяна и раздавленный зубчик чеснока прямо в кожуре, чтобы дым от них пропитал волокна лобстера. Аромат стал ещё богаче! Теперь в нём звенели цитрус, трава и что-то первобытное… Как будто от костра.

– У тебя всё красиво. – раздался голос Амелии совсем рядом. Она подошла бесшумно и теперь смотрела на мою решётку с тем внимательным, оценивающим прищуром, который был мне уже знаком: – Агрессивно. Ты играешь на контрастах – сладость мяса против жара специй. Это… так по-мужски.

– А что, бывает по-женски? – не удержался я.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

– Бывает слишком терпеливо. – ответила Госпожа Симонова и перевела взгляд на Милу: – Смотри.

Госпожа Секретарочка уже процеживала свой бульон. Она сделала это дважды. Сперва через крупное сито, отделяя панцири и овощи, потом через тончайшую ткань, чтобы в жидкости не осталось ни единой взвеси. Полученный тёмно-янтарный отвар, насыщенный до предела, Мила вернула в чистую кастрюлю. Часть обжаренной мякоти – ту, что срезала с клешней и хвоста своего лобстера, она пробила блендером вместе с частью бульона, превращая в гладкое пюре. А затем вернула обратно, чтобы придать супу тело и плотность. Это была та самая двойная работа, из-за которой, быть может, блюдо и получило когда-то имя «дважды приготовленного».

Финал неумолимо приближался. В кипящий, загустевший суп Мила тонкой струйкой влила сливки. Она с девичьей нежностью помешивала получившуюся массу, чтобы молочный продукт не свернулся и не перебил вкус.

Затем Мила бросила крохотный кусочек холодного сливочного масла и добавила щепотку кайенского перца. Это была единственная острая нота во всём бархатном царстве! Дальше шли несколько капель лимонного сока для яркости и соль. Попробовав с кончика ложки, Мила прикрыла глаза, немного подумала и добавила ещё каплю коньяка.

Теперь мы с Коляном вместе ерзали, подобно нетерпеливым голодным котам.

Суп Госпожи Секретарочки получился глубокого кораллово-оранжевого цвета, с той плотностью, при которой ложка не тонет мгновенно, а на секунду задерживается на поверхности. Разлив его по двум подогретым белым тарелкам, Мила украсила каждую порцию кусочком нежнейшего припущенного мяса из хвоста, капелькой сливок, несколькими каплями ярко-зелёного масла из петрушки и крошечными листочками кервеля.

Мой лобстер тоже был готов.

Сняв половинки с решётки, я выложил их на широкое чёрное блюдо, полил образовавшимся при готовке соком, смешанным с растопленным маслом, чили и лаймом, посыпал крупной морской солью, свежей кинзой и тончайшими колечками красного перца. Дымящееся мясо отливало золотом и багрянцем, панцирь пылал алым, а над всем этим великолепием поднимался жар, от которого щипало в носу, и пробуждался просто зверский аппетит! Рядом я положил дольку обугленного на гриле лайма, чтобы каждый мог выжать его по вкусу.

Мы поставили оба блюда на центральный стол, друг напротив друга. Её нежный, царственно-спокойный суп и мой дерзкий, дымящийся гриль. Колян сглотнул так громко, что звук отразился от каменных сводов. У меня сложилось впечатление, словно никакого тар-тара и пасты из ама-эби для него сегодня не было.

– Я думал, что готов… – прохрипел новоиспечённый арбитр: – Но оказалось, что нет. Никто к такому не готов. Господи! Вау…

Амелия заняла место арбитра с торжественной серьёзностью жрицы. Прежде чем взять ложку, она склонилась над тарелкой Милы и глубоко вдохнула, вбирая аромат всеми лёгкими. По её лицу пробежала едва уловимая тень… Не улыбка, но что-то очень к ней близкое.

– Аромат. – произнесла Амелия: – Это уже половина вкуса. И этот запах… он честный. В нём весь лобстер – от кончиков усов до хвоста. Ничего не спрятано, ничего не потеряно.

Первую ложку супа она поднесла ко рту медленно, почти благоговейно. И замерла.

– Что и требовалось доказать. – со вздохом произнесла Амелия спустя почти десять секунд молчания: – Понимаешь, Дерек? Здесь всё. Первый удар – чистая сладость лобстера. Та самая, ради которой люди платят безумные деньги. Потом приходит глубина – обжаренный панцирь. Дымный, почти ореховый тон, что живёт на самом дне. Потом – сливки. Они смягчают, обволакивают, но не перекрывают. И в самом конце, когда кажется, что вкус уже отзвучал, просыпается кайенский перец. Тихо, как искра. И он заставляет тебя тянуться за следующей ложкой. Это не суп. Это художественный рассказ. У него есть четкие начало, середина и конец.

Колян, не дожидаясь приглашения, зачерпнул полную ложку и отправил в рот. Глаза его расширились, лицо на мгновение застыло, а потом расплылось в блаженной гримасе восторга.

– Это… – начал он и осёкся, подбирая слова, которых в его словарном запасе явно не было: – Это… как будто море стало добрым. Понимаете? Как будто взяли всю злую, солёную, холодную морскую пучину и превратили её во что-то тёплое, мягкое и уютное. Нечто такое, что обнимает тебя изнутри! Я готов утонуть в этой тарелке. И… Я доем. Плевать на правила! Хочу.

Мила, как и всегда – стояла в сторонке, изо всех сил пытаясь изобразить холодность и спокойствие. Но судя по розовым щёчкам, эти слова принесли ей немыслимое удовольствие и радость.

Затем настал черёд моего блюда.

– Модернизированная основа Маро? Судя по всему, ты решил показать свой характер… Что ж, посмотрим. – Амелия отделила вилкой кусочек гриль-лобстера, обмакнула его в скопившийся на блюде соус и попробовала.

Если над супом Милы её лицо растаяло, то сейчас оно, наоборот, обострилось и напряглось. Будто её вкусовые рецепторы получили резкий, бодрящий удар.

– А это совсем другая история. – произнесла Амелия, чуть приоткрыв глаза: – Здесь нет плавного вступления. Здесь тебя сразу хватают за шиворот. Дым – первое, что приходит. Настоящий, костровой и живой! Потом жар чили… Но ты не сжёг мясо перцем. Ты оставил его дышать! Сладость лобстера здесь тоже есть, но она пробивается сквозь огонь, как солнце сквозь дым. И лайм… Он всё это связывает, режет жирность и освежает. Это смело, Дерек. Это очень, очень вкусно! Мясо приготовлено идеально. Ни единой лишней секунды на огне. Оно сочное внутри и хрустящее по краям. Сразу видно – ты не терял время даром.

Колян схватил кусок руками, обжигаясь, перекидывая его с ладони на ладонь, и впился зубами, словно типичный варвар.

– О-о-о!!! – простонал он с набитым ртом: – Вот это по-нашему! Вот это мужская еда! Тут дым, тут перец, тут… я как будто рядом с костром у моря. Ветер в лицо… И я такой молодой! И весь мир мой! Дерек, друг… Это огонь! Буквально огонь!

Оба блюда были встречены восторгом. Оба были съедены до последней крошки. Колян доел и суп, и лобстера, вымакал остатки биска хлебом и с сожалением уставился на опустевшую посуду, будто прощаясь со старыми друзьями. А потом наступила тишина… Та особая, звенящая, когда все понимают, что настал момент истины.

Амелия отложила вилку. И долго молчала, глядя то на одну тарелку, то на другую. Как будто взвешивая на невидимых весах то, что могла оценить только она – лучший дегустатор академии! Настоящая экстра. Человек, для которого вкус был не забавой, а языком, на котором с ней говорил этот мир.

– Оба блюда… – начала она: – На достойном уровне. Я хочу, чтобы вы оба это услышали и запомнили. Здесь нет провала. Здесь нет слабого места. И суп, и лобстер сделаны рукой мастера, а не первокурсника. Если бы это была настоящая дуэль перед комиссией, любой из вас с этим блюдом прошёл бы дальше не задумываясь.

Амелия сделала паузу. А теперь «но». То самое противное «но»…

– Дерек, твой лобстер – это вспышка. Это восклицание. Он бьёт сразу! Ярко, незабываемо, и в этом его сила. Но в этом же и его предел. Восклицание не может длиться вечно. Отведав второй и третий кусок, я уже знаю, чего ждать. Огонь, дым, перец, сладость, лайм – прекрасное сочетание, но оно раскрывается сразу и целиком. Ему некуда расти.

Взгляд её переместился на вторую тарелку.

– А биск Милы… – продолжила Амелия: – Раскрывается постепенно. Каждая ложка отличается от предыдущей. С каждым глотком я нахожу в нём новую грань. То ореховую ноту панциря, то сладость сливок, то дальнее эхо коньяка. Он строится. Он развивается… Он ведёт тебя за собой! Это работа не только руки, но и терпения. Терпения, которое приходит с опытом. Мила просто опытнее тебя, Дерек. Вот и вся разница. Не в таланте. А в пройденном пути.

Она подняла глаза на нас обоих.

– Побеждает Мила.

Не сказать, что это было неожиданностью. Собственно, за этим я сюда и пришёл.

– Попробуй, Дерек. Ты должен понять суть. – Мила протянула мне тарелку: – В мире, где на поле боя нельзя мухлевать или поддаваться – побеждает только истинный талант. Увы, мастерство можно лишь усилить мелочами типа той же вытяжки на арене. Но вот победить – точно не выйдет.

– Благодарю.

Ложка коснулась поверхности супа, и тёмно-коралловая гладь качнулась, отражая жёлтый свет подвальной лампы. Первое прикосновение к языку было тёплым, бархатным и почти шёлковым… Биск обволок нёбо так мягко, что на мгновение показалось, будто я не ем, а погружаюсь в тёплую воду.

И тогда подвал исчез.

Не сразу… Сначала растворились каменные своды, потом ушёл прохладный запах старого дерева, а на его место хлынул солёный, йодистый ветер, пахнущий морем и раскалёнными на солнце досками. Открыв глаза, я обнаружил себя не в подвале Харитоновки, а на палубе белоснежной яхты, чуть покачивающейся на лёгкой волне. Над головой раскинулось небо такой пронзительной синевы, что резало глаза. Впереди тянулось южное побережье – охристые скалы, сбегающие к бирюзовой воде, белые домики с черепичными крышами, кипарисы, стоящие как тёмные свечи. Солнце висело высоко… Такое щедрое и ласковое. А его лучи дробились на воде тысячами золотых искр.

Первая волна вкуса накрыла меня вместе с солёным ветром. Чистая, беззастенчивая сладость лобстера. Она была такой яркой, что я едва не рассмеялся вслух. Вот оно! Истинное море… Но не злое и холодное, а доброе, как говорил Колян. Море, которое отдаёт тебе самое драгоценное, что у него есть.

Следом, будто из глубины, поднялась вторая нота – тёмная, обжаренная, почти ореховая. Панцирь, отдавший супу свою душу. Она приходила откуда-то из-под сладости, придавая ей вес и серьёзность… Как басовая струна, что наливает в мелодию основание. Палуба под ногами качнулась, и мне почудилось, что я слышу далёкие крики чаек и плеск воды о борт.

Потом мягко разлились сливки. Они смягчили всё… Сгладили острые углы, окутали язык теплом, и я откинулся в плетёном кресле, чувствуя, как солнце греет лицо, а ветер играет с волосами. Где-то рядом позвякивал лёд в бокале, белый парус лениво хлопал над головой, и весь мир сжался до этой ложки, тарелки… И до этого волшебного, невозможного вкуса.

А в самом конце, когда казалось, что всё закончилось – проснулась искра кайенского перца. Такая тихая, тёплая, как последний луч заходящего солнца. Она не жгла, а скорее плавно будила. Она заставляла тянуться за следующей ложкой, снова и снова! И с каждым разом яхта покачивалась чуть сильнее, солнце светило чуть ярче, а море пахло чуть слаще.

Не знаю, сколько я так просидел… Минуту или целую жизнь. Море мерцало, побережье дышало зноем, а я ел суп, сваренный руками Милы, и понимал, что вкус может быть самым настоящим местом. Он может быть целым миром, в который тебя уносит одна-единственная ложка…

Когда последняя капля биска растаяла на языке, яхта дрогнула и начала таять вместе с солнцем, морем и кипарисами. Прохлада подвала вернулась осторожно, будто извиняясь. Открыв глаза, я увидел перед собой пустую тарелку и Милу, смотрящую на меня с тихой и понимающей улыбкой.

– Ну как? – спросила она.

– Ты не сварила суп… – ответил я, всё ещё чувствуя на губах соль южного ветра: – Ты вновь сварила море. И отправила меня туда без билета.

– Поэт, блин… – засмущалась Госпожа Секретарочка: – Но… Я надеюсь, что теперь-то ты понял?

– Понял. – вздохнул я, пытаясь прийти в себя после пережитого: – Это ещё лучше, чем гребешки. Намного ярче и насыщеннее!

– Да. Ты прав. Но мне всё это не досталось от рождения. Я всему научилась. Поэтому практика и ещё раз практика. – скромно улыбнулась Мила.

– Согласен! Ты должна научить меня этому биску!

– Без проблем.

– Но… – я взглянул на Коляна: – Мне нужно сделать паузу. Прерваться на другое блюдо, дабы очистить рецепторы. Господин Смирнов… Не могли бы вы перечислить продукты, которые остались в холодильнике?

– Всенепременно. Лобстеров ещё семь штук. О! Голубика, малина и… мандарины.

– Идеально. – я подошёл к Миле и приобнял её за плечи: – Госпожа Жданова… За столь очаровательное блюдо и драгоценный опыт, я хотел бы пригласить вас в наш маленький клуб исследователей… необычных вкусов.

Глаза Амелии тут же заблестели.

– Необычных? – с любопытством переспросила Госпожа Секретарочка.

– Я бы сказал – самых неординарных! – Колян подошёл к Миле с другой стороны.

Теперь она выглядела, как та самая актриса из фильма для взрослых, которая отыгрывала роль застенчивой студентки, к которой пришли два здоровенных лба-однокурсника делать «домашнюю работу»…

– Ладно, мальчики! Вы меня заинтересовали.

– Очень хорошо. – демонически усмехнувшись, произнёс я.

Глава 12

– Всё… – вздохнул я, глядя на очередного зажаренного лобстера: – Вкус был доведён до идеала. Я реально выкрутил его на максимум. Но… Чего-то всё равно не хватает.

– А я скажу, чего. – объевшийся Колян развалился на стуле, словно король: – Вкус – это далеко не всё. Кроме него и визуальной составляющей есть ещё такая прекрасная штука, как аромат. Несмотря на то, что ты сделал ароматную бомбу в лобстере на гриле – я верю, что всё это богатство различных ноток можно усилить.

– Ты, чёрт возьми, прав. – я щёлкнул пальцами.

Есть один известный эксперимент, который доказывает, насколько сильно запах влияет на наше восприятие блюда. Берём грушу и персик, и каждое по отдельности превращаем в пюре. Затем зажимаем нос и пробуем по очереди. И всё… Вы не сможете отличить грушу от персика. Они будут совершенно одинаковыми.

Дело в том, что летучие вещества, из которых формируется аромат, типа тех же сложных эфиров – ретроназально достигают рецепторов в носу. И тогда мы слышим те самые нотки, которые активно участвуют во вкусе. Собственно, именно по этой причине многие не могут нормально питаться при сильной заложенности носа во время простуды. Еда превращается в безвкусный поролон.

– Естественно! Перец чили – хороший вариант. Но мне кажется, что можно его докрутить.

– Но как? Мне казалось, что я сделал всё, что мог. И если попробовать добавить ещё ингредиентов – есть не иллюзорный риск испортить шедевральный вкус мяса лобстера.

– А ты что думал? – сонно зевнув, произнесла Амелия: – Аромат усиливается только за счёт грамотного расчёта специй. Иными словами – тебе нужна прокачка обоняния. Без него игра со специями невозможна. Но… Предлагаю сделать перерыв. К тому же Мила слегка перегружена дегустацией.

Госпожа Секретарочка сидела на старом стуле с таким видом, словно в её голову влили историю кулинарии всего мира за пару секунд. Ещё бы! «Продолжение» – это вам не спорт. Тут здоровье нужно.

– Давайте. – я быстро положил сладковато-острое мясо лобстера в рот. Восхитительно… Этот вкус уже смог пробить порог истинного совершенства! Но Колян прав. Биск, с которым мы сражались всю ночь – был в разы ароматнее. И благодаря этому нюансу – серьёзно обходил моего лобстера на гриле.

– Подумай, кто из твоих знакомых сможет рассказать тебе всё про аромат? – Амелия вопросительно посмотрела на меня.

– Ты?

– Нет. Я отношусь к категории экстр, чей основной инструмент – язык. Впрочем, как и Мишель с Майлзом. Есть парочка экстр, которые работают носом… Но я бы не рекомендовала тебе с ними связываться. Уж больно они… странные.

– К тому же, я слышал, что «нюхачи» работают, в основном – в парфюмерии. – задумчиво произнёс Колян.

– Так и есть. В общем, тебе, Дерек, нужен повар с утонченным обонянием. Тот, кто действительно разбирается в магии ароматов. – Госпожа Симонова взглянула на старый нож сантоку, который лежал возле разделочной доски. И, кажется, до меня дошёл её посыл.

– Иван? Хм-м-м… Согласен. Обязательно свяжусь с ним днём.

– Не тяни. Времени у тебя совсем мало. Волгин явно не будет сидеть, сложа руки. И наверняка подготовит для финала очередную пакость. Поэтому твоя задача не просто догнать Принцессу Морских Гадов. Ты должен превзойти её! И стать Королём Морских Гадов.

– Хех… Королём Морских Гадов? Боюсь, что для этого мне нужно будет найти «Ван Пис».

– Дерек, я сейчас серьёзно. Ты демонстрируешь невероятные результаты. Но даже этого пока мало. Повторюсь – Мила не сможет тебе помочь. Поэтому ты должен собрать все мелочи воедино и выдать блюдо монстро-класса!

– Выдам. Задействую все силы.

– Шесть дней, Дерек. Всего шесть дней.

– Ты не только гений кулинарии, но и гений поддержки. – усмехнулся я.

– Уж извини. Если честно, то я… – Амелия задумчиво взглянула сначала на потолок, потом на меня, а затем на оставшиеся панцири лобстеров: – Я не совсем понимаю, что это за чувство… Как размышляю про финал, так внутри всё словно льдом покрывается. Отвратительное чувство. Тяжелое.

– Тяжелое отвратительное чувство? – удивился я.

– Госпожа очень переживает за тебя. – выдохнула Мила, кое-как поднявшись после третьего «продолжения»: – Она и раньше волновалась, но сейчас её эмоциональный фон буквально перегружен.

– Это безопасно для неё?

– Ну… Как сказать? – Госпожа Секретарочка пожала плечами: – Я стараюсь её отвлечь. Но получается далеко не всегда.

– Послушай… – я подошёл к Амелии и крепко обнял её: – Я и без того бросил все свои силы на улучшение своей готовки. И сбавлять темп не собираюсь! Не стоит так переживать. Мы со всем справимся. К тому же, если ты отъедешь из-за «перегрева» – то зачем мы всё это затевали?

– А ты тоже умеешь поддерживать… – усмехнулась Госпожа Симонова, уткнувшись мне в плечо: – Но тем не менее – я не могу это контролировать. Да, мы делаем всё, что от нас зависит. Но мне каждый вечер мерещится, словно Волгин опережает нас минимум на один шаг.

– В общем… – я взглянул на часы: – В восемь утра обязательно наберу Ивана. Это совсем скоро. Мы договоримся о встрече на ближайшее время. А пока я посплю, и затем продолжу изучать ароматы. Идёт?

– Мне стало немного спокойнее. – Амелия крепко стиснула меня: – Спасибо, Дерек… Я и не думала, что объятия на такое способны.

– Иногда человеку нужен человек. – я погладил Королеву по голове: – Но и ты не вздумай отдаваться панике. Ты можешь хоть сколько считать себя самой сильной и крутой. Так и есть! Я даже спорить не буду. Но… Я рядом. Просто положись на меня. Ладно? Я обязательно стану чемпионом второго отборочного тура и получу место в Совете Элит.

– Я тебе верю. И… ты знаешь… Мне от твоих слова так тепло…

– Эм-м… Ребята! – Мила тут же недовольно нахохлилась: – Давайте мы всё же доготовим последнего лобстера и пойдём спать, а? А всякими непотребствами займётесь в другом месте… И желательно, где не будет людей!

Увы, Амелия уже не слушала. Она сладко посапывала в моих объятиях.

– Мила, боюсь, что лобстера тебе придётся доготовить у себя в комнате.

– Ладно… Но как же уборка? – Госпожа Секретарочка с ужасом посмотрела на весь тот погром, который остался после нас.

– Я уберу. – гордо вызвался Колян: – Всё же, меня сегодня реально накормили вкусняшками! Должен же я хоть как-то отплатить?

– Вообще-то, ты был арбитром. Причём дважды! Как ты выжил – для меня до сих пор загадка. Поэтому ты начинай, а мы с Милой отнесём Амелию, и я сразу же вернусь к тебе.

– Ладно. – Колян скинул белоснежный китель и закатал рукава рубашки: – Боевая Золушка-Николай! Активация сокрытой силы Мистера Проппера!

Как только мы вышли на заснеженную тёмную улицу, я думал, что Амелия сразу проснётся. Но нет. Накрытая моим пальто, она продолжала сладко посапывать на моих руках.

– Слушай… А давно она так? – тихо поинтересовался я.

– Всегда, когда испытывает сильные эмоции. Это ж экстра. – вздохнула Мила: – Я сама в такие моменты дико за неё переживаю. Всё же… То, что случилось с её мамой давит и на меня тоже. Я отвечаю за Госпожу. Не потому, что это моя обязанность. А потому что, я прекрасно понимаю, что это – мой близкий человек… Моя подруга. И чтобы кто не говорил – она нуждается в моей помощи. И я обязательно сделаю всё, что в моих силах, чтобы ей помочь. Поверь… Мне не нужны медали. Я готова пожертвовать своим местом в Совете Элит ради планов Госпожи. И меня убивает тот факт, что на финале я… даже помочь никак не могу. По сути – я сейчас главная заноза в нашем плане. Как будто играю на стороне противника.

– Не говори глупостей. – нахмурился я: – План или нет – моя задача победить тебя в честном поединке. Представляешь, какого это – смотреть на свой приз, зная что тебе поддавались? Мне кажется, нет ничего хуже этого.

– У тебя необъёмное эго, Дерек…

– Почему?

– Мы про великий план Госпожи по спасению гастрономии Империи, а ты про своё кредо.

– Я говорю честно. И от всего сердца. Я следую плану. И я хочу, чтобы Волгин утёрся! Но… Я хочу приложить все усилия, чтобы это было честно. Я хочу превзойти номернутых. И я знаю, что у меня есть такой шанс.

– Мне бы твою уверенность. – с грустью улыбнулась Мила.

Как только мы зашли в «Бурого медведя», нас тут же встретила Снежа.

– Так! Госпожа Жданова – вы проходите. А вот этого прохвоста я больше не пущу! – недовольно фыркнула девушка-брас.

– Чего вдруг? – удивился я.

– Я видела, что про тебя пишут! Стервец! Бабник… Гаремовод!

– А… – я обречённо вздохнул: – Ну, начнём с того, что это неправда. А закончим тем, что я сопровождаю Госпожу Симонову в кровать.

– СОПРОВОЖДАЕШЬ В КРОВАТЬ⁈ – Снежа распушила и без того массивный хвост: – Я знала, что нет тебе доверия! Меня не подкупить невероятной вкусными шавермами, мальчик.

– Вообще-то, Господин Цареградцев помогает мне донести Госпожу Симонову до кровати, ибо одна я чисто физически не справлюсь. – произнесла Мила.

– Ах вот оно что… – Снежа смущённо покраснела: – Извините. Я просто не выспалась… Вот и лезут мысли нехорошие.

– Ничего страшного. – улыбнулся я: – Уверен, что и на вашей улице рано или поздно будет праздник.

– Цареградцев… – прошипела девушка-барс: – Тебе же ещё обратно спускаться!

– Намекаете на всякое разное?

– Я тебя высеку ремнём!

– Простите, но БДСМ не по моей части. Спокойной ночи.

Мы с Милой быстро поднялись по лестнице. В итоге я уложил Амелию на кровать. Бедолага настолько вымоталась, что её сейчас даже выстрелом пушки не разбудишь.

– Спасибо большое, Дерек. – Мила пожала мне руку: – Знаешь… Ты самый удивительный из всех парней, которых я знаю.

– А ты многих знаешь?

– Ну… – Госпожа Секретарочка задумалась.

– Просто шучу. Спокойной ночи! И пожалуйста, передай Амелии, чтобы старалась поменьше переживать. Я реально прикладываю все усилия. И… как бы это странно сейчас не звучало, но я уничтожу тебя в финале.

– Буду очень этого ждать. – Мила так дружелюбно и мило улыбнулась, что у меня аж на сердце всё потеплело.