Текст книги "Патриот. Смута. Том 20 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Севернее Пскова. Шведский лагерь.

Шквал налетел ночью, но они ждали его.

С вечера погода начала портиться. Войско становилось на берегу озера, выгрузилось со стругов. До устья Великой, на которой стоял Псков, оставалось совсем ничего. Берег полнился людьми и стругами. Работа кипела. Корабли вытаскивали на песок, оттягивали дальше. Воины понимали, если вольет, то потоки дождевой воды могут утянуть за собой все. Укрепляли.

Шатры ставились, натягивались тенты, копали обводные пути для ухода воды в озеро. Снаряжение и без того хорошо скрытое от влаги, проверялось еще и еще раз. Все же шведы не были неотесанными новобранцами. Среди них было много толковых воинов и опытных людей. Не все, это факт. Но привыкшие жить в достаточно суровых условиях, они понимали чем может грозить портящаяся погода. Особенно в походе, когда вокруг нет никаких поселков, и приличных размеров войско становится лагерем.

Густав Адольф вечером говорил со своими полковниками. Они были насторожены, но высказывали готовность к завтрашнему дню. А что до дождя? Неприятность, но вполне обычная. Она чуть задерживала их продвижение, но не мешала ему. Возможно, если ветер не прекратится и завтра утром. То основному войску придется двинуться пешком, что в целом не так уж и плохо. А флот и малая часть отрядов прикрытия подтянутся потом.

Все зависело от погоды.

Также «король» говорил с единственным крупным аристократом, который отправился сопровождать его в этом походе, Густавом Габриэльссоном Оксеншерна. С одной стороны, он руководил тысячей собранной из дворян. Крепкой, но как считал Густав, не очень-то надежной в плане повиновения. С другой, он вложил в этот поход немало денег, поэтому вряд ли желал поражения, что радовало молодого Ваза. А в третьих, он был человеком опытным, только по факту приставленным к Густаву как наблюдатель.

Или…

О еще одном варианте, который кому-то не удалось провернуть на охоте, молодой Ваза старался не думать. Он пытался уснуть, ворочался. Улоф Свенсон размещался в иной части палатки, у входа. Непритязательный слуга стал его тенью, ходил подле и выполнял все, что только было сказано господином. Порой Густав даже ловил себя на мысли, что только успел подумать, а этот человек уже готов выполнять.

Сон не шел. Ветер, идущий с озерной глади, колыхал деревья, гудел, шумел, наводил ужас. Ткань пологов трепетала. Казалось, что еще чуть-чуть, и эта хрупкая защита, отделяющая более менее теплый и мало-мальски уютный мирок шатра, падет под напором стихии. Снаружи все громче слышались крики. Люди, воины готовились к удару стихии. И наконец-то…

Влило.

Так сильно, что словно ведрами воду начали лить на крышу шатра. В углах появилась влага. Ткань хоть и была пропитана, но все же это не дерево и не черепица на крышах. Потоки сливались сверху, катились вниз к земле. Гул стоял могучий.

Сколько это длилось Густав Адольф не знал. Он лежал, завернувшись в шкуры, и пытался согреться. Ему было холодно, хотя в шатре стояла вполне привычная для него температура, нервное напряжение перед битвой, перед столкновением с русскими, лишало сил и спокойствия. Появлялось желание свернуться клубочком, зарыться, прижать руки к груди и трястись. Особенно в моменты, когда очередной порыв ветра с силой бил по пологам шатра.

Густав Адольф сжимался. Ему было противно от самого себя. Великие предки, казалось бы, смотрели на него. Наблюдали, а он. Он сейчас боялся. Господь свидетель, как же ему было страшно. Ужас был попросту неописуемый. И не только от урагана, в котором он оказался. Нет. От всей ситуации.

Кто он?

Маленький человек. Да! Принц, сын храброго, злого, яростного отца, короля. Но что он сам из себя представляет? А против него все. Весь мир! Неведомо какие силы из риксрода, аристократы, заговор. А теперь. Теперь он выбрал своими врагами, за счет которых должен набраться опыта и славы,русских. В диких землях.

Этих злых бородатых московитов.

Во мраке и стонах ветра, он лежал и сон никак не приходил. Мурашки бегали по спине, словно поселились там своей огромной колонией огромных мурашей и маааленьких мурашинок. От затылка до ног, до пяток, его пробивала судорога. Конечности подергивались. Организм достиг некоего пика нервного напряжения от ужаса перед необузданной стихией, внутренней борьбы, стремления скрепить себя и заставить измениться, вырасти, стать иным!

И в этот момент он через дикий гул стихии снаружи и шум потоков воды, а также крики, услышал очень явственный звук разрезаемой ткани. Резкий треск, порыв воздуха, мокрого и полного дождевых капель.

В образованном проеме на доли мгновения застыла сгорбленная фигура. А потом. Потом она метнулась к нему!

Глава 14

Севернее Пскова. Шведский лагерь.

Густав Адольф, несмотря на пронизывающий его ужас, был человеком тренированным и обученным боевым премудростям. К тому же молодость и то, что происходило с ним в последние недели, придавало ему стремление и невероятное желание жить и побеждать. Несмотря на накатывающий ужас, на таящуюся в глубине души панику. Ему было невероятно страшно, но инстинкты сработали. Тело дернулось к оружию. Благо мечевая пара, шпага и дага, лежали вместе с перевязью рядом. Он пожалел, делая это, что лег спать не зарядив пистоль. Проклинал свою дурость и нерасторопность.

Юность! Неопытность!

Промокший насквозь человек, облаченный в какие-то шкуры, походил на дикого зверя. Грязный как черт, пахнущий болотом и лесом, действовал как мог бесшумно. Он разбрызгивал вокруг себя воду. Она лилась с него просто потоком. Его малость потряхивало, видимо от холода, который ворвался в теплоту и уют шатра вместе с ним. А может от возбуждения. Как никак, он пришел покончить с принцем.

– Улоф! – Заорал Густав, понимая что оружие он достать не успевает. Только схватиться за рукоять. Рвануть на себя. Подтянуть. Все.

Его убийца был быстр и собран. Он хорошо видел в темноте или действовал на инстинктах. Черт его разберет. В руках зажат темный нож, лезвие не блестело, но оно точно было там. Расстояние между жертвой и охотником он сократил до минимума в два прыжка. Ударил ногой пытавшегося отползти, завязнувшего в одеялах и шкурах принца. Тот застонал, ощутив острую боль в ноге. Именно туда пришелся удар.

Оружие было в руках, но вытащить его. Слишком долго.

Убийца ударил еще раз, пытался отбросить ногой схваченную перевязь, попал по рукам. Густав отпрянул, попытался отползти, скрипя зубами. В темноте он не очень понимал что происходит, приходилось действовать на ощупь.

Миг, и убийца понял, жертву надо давить. Все решали мгновения.

– Улоф! – Орал принц что было мочи.

А эта грязная туша шлепнулась рядом на колени. Придавила его к земле. Принцу повезло что враг был вооружен только ножом. Будь у него копье или… Или не промокший пистолет, все бы кончилось очень и очень быстро. А так ему пришлось навалиться сверху.

Они схватились. Мокрый, грязный, злой как сущий дьявол, человек смердел. Но не это было самым страшным и опасным. Нож пытался достать до груди, до бока Густава. Он выставил руку с ножнами. Уперся, держался и отбивался. Пытался свалить противника, подмять под себя. Но это было очень и очень непросто. Нападающий убийца орудовал своим ножом хорошо. Прикладывал усилие. Заливал шкуры водой. Руки его были холодны, а глаза полны ненависти и презрения. Он не издавал ни звука, скалился, давил, стремился вогнать нож. Бил, поднимал руки вновь, бил еще раз, пытаясь преодолеть защиту, выставленную обороняющимся. На второй удар ему это почти удалось. Третий. Замах.

Нет! Господь всемогущий! Нет!

За спиной убийцы появился Улоф. Он недолго думая, уколол врага в спину своей шпагой, извлеченной заранее из ножен. Нападающий захрипел, обдал вонью изо рта свою жертву. Дальше слуга уколол еще раз. Он не целился в шею, боялся задеть принца. Все так же вогнал клинок в спину. А дальше отпустил его и врезал пинком раз, второй.

Промокший до нитки ослаб. Он все еще отбивался, но кровь выступила у него на губах. Капала на принца. Усилие, и молодому Ваза удалось в едином порыве с очередным пинком Улофа, скинуть его с себя. Завалить на бок.

Раздался стон. Клинок слуги видимо вошел, резанул сильнее.

Густав отпрянул, отскочил, начал подниматься.

– Нет. Нет! Мой король. Он мог быть не один! – Выкрикнул Улоф, пиная поверженного противника. Шпагу вытащить из его спины он уже не успевал никак. Но в руке у него появился приличных размеров нож. А лицо не сулило ничего хорошего.

Слуга предостерегал и оказался прав. В миг, когда Густав поднялся и выхватил шпагу, из прорези, через которую внутрь лил потоками дождь и дул ветер, появилось дуло аркебузы, нацеленное прямо на Густава Адольфа.

– Нет! – Принц что есть силы швырнул перевязь и что в ней было прямо в стрелка, стоящего где-то там под потоками дождя.

Свенсон замешкавшись всего на мгновение, недолго думая прыгнул, встал между стрелком и принцем, оттолкнул своего господина. Щелкнул спуск.

– Сука! – Значения этого слова на русском оба шведа не знали. Но звучало это как брань.

Рывок.

Улоф вылетел из шатра вслед за удирающим вторым нападавшим. Не успевал. Поток воды ошеломил его до невозможности. Слишком резко он из темного шатра выскочил во мрак ночи, где бесновался сущий тайфун. Рядом полыхнула молния, громыхнуло так, что казалось выстрелило из массивной пушки.

– На! – Он метнул свой нож в удирающий через дождь силуэт.

Попал. Помчался следом, и шагах в семи, десяти от прорезанного шатра, увидел рухнувшее ничком тело.

– Идиот! – Внезапно пришла в голову мысль. Ведь врагов могло быть больше двух. Повернулся, устремился к шатру обратно. Основная цель спасти принца. Густав Адольф должен жить. Без него слугу ждет только смерть. И ничего больше. Только так можно подняться и выбиться хоть куда-то из того дерьма, в котором он пребывал все свои годы до последних недель. Спасение принца стало для него неким лучом надежды. И гасить его он совершенно не собирался.

Услышавшие неразбериху бойцы, самые близкие, самые верные, боролись рядом со стихией. Кто-то из них окликнул Свенсона.

– Что там? Кто ты? Что стряслось?

– Враг! На короля! На Густава напали! – Выкрикнул слуга. Ему было некогда объяснять. Нужно вернуться и проверить нет ли еще нападающих.

Он влетел в шатер и за спиной услышал крики. Поднималась тревога. Казалось до ушей его донесся звон сабель. В полной темноте, через порывы ветра и потоки воды, творилось что-то непонятное.

Кто осмелился напасть на них в такую непогоду? Что за безумцы пробрались через дождь и ливень, пожертвовали собой?

Густав тем временем пытался зажечь свечу, припав на одно колено. Но ветер, рвущийся из прорезанного полога, не давал это сделать, сбивал искру. Принц, как только слуга оказался у шатра, вскочил. В руках у него было оружие.

– Убью. – Процедил он, пялясь в темноту и почти ничего не видя.

– Это я, мой король. Только я.

– А. Господь милостивый. Свенсон. Улоф. Ты спас меня. Прикончил этого и… – Густав указал на полог. – Ты прикрыл меня. Оттолкнул.

– Это… Это честь для меня, мой король. – Сейчас Улоф понимал, что по факту рискнул всем, жизнью своей ради этого человека.

– Нам надо… Нам надо… – В словах принца слышалось сомнение. – Кто это был?

– Не знаю, мой король. Дозвольте.

Слуга проследовал внутрь, попытался как-то прикрыть за собой прорезанную дыру. Естественно, у него считай ничего не вышло. Нужно шить. Да и то,в такой потоп это будет работа на скорую руку, мало чем помогающая.

Лучше заняться убийцей.

Он искал глазами силуэт. Тьма была почти непроглядная, но все же приметить тело ему удалось. Подошел, наклонился.

Густав Адольф замер вблизи у нового, прорезанного входа в шатер. Держал промокшую перевязь и ножны. В руках была шпага. Его было видно ощутимо лучше на фоне той серости, что стояла вне шатра. Внутри тьма была почти непроглядной, а снаружи все же было светлее. Славный воин, словно с картин сошедший на грешную землю. Статный, крепкий, молодой. Но Улоф отметил, что его несколько трясет, королю невероятно страшно. Ведь он даже не промок. Здесь было что-то иное. Что-то в его голове. Ужас.

Это пройдет. Мой король справится со всем этим, и Улоф поможет ему в этом.

– Поймал? – Задал вопрос принц дрогнувшим голосом. Вздохнул и добавил. – Улоф. Ты поймал его? Того второго?

– Да, я слышал как он упал. И сразу вернулся.

– Спа… Спасибо.

– Я служу вам, мой король.

Пока слуга говорил, он осматривал тело убитого человека.

– Это… Думаю это какой-то казак. Я могу ошибаться, но он одет в русскую одежду. Шкура на плечах, чтобы не промокнуть до нитки в такую погоду. Из оружия только ножи. Два. Один тот, которым он хотел вас… – Улоф сбился, но быстро продолжил. – Второй в сапоге. Сапоги. Думаю раз он в них, то это не одуревший крестьянин. Для благородного он слишком… Слишком… – Слово никак не попадалось на язык. – Слишком бородат. – Наконец-то выдал слуга. – Слишком дик своим видом. Поэтому думаю. Это те люди, что бегут от своих аристократов, сбиваются в шайки и воюют. Разбойник. Казак.

Понимание Улофа Свенсона о русских служилых сословиях было весьма поверхностным, поэтому он говорил то что думал.

– Русский. Дьявол. Как такое возможно? – Голос принца постепенно становился увереннее.

Он – то думал, это аристократы, риксрод, будь он неладен, прислали по его душу убийц. Хотя, что им мешало нанять кого-то из местных, подговорить, заплатить. Сказать где они находятся, вывести на палатку. Ничего. Кругом враги, кругом предатели. Никому нельзя доверять.

Оксеншерна? Кто-то из полковников или капитанов? Дьявол!

– Думаю. Мой король… – Улоф говорил потому что Густав спросил его. Так бы он не посмел высказывать своего мнения. – Я полагаю, что здесь где-то есть поселение. Ну и местные решили, что нам надо бы…

– А почему ко мне? Здесь сотни палаток, шатров. Мы не на краю. – Недовольно процедил Густав. Уставился на замершего возле трупа убийцы, Улофа. – Их кто-то привел сюда?

Снаружи стихли звуки боя. Ветер постепенно стихал и дождь, льющий как из ведра, прилично ослаб. Да, он все так же еще лил без остановки, но видимость улучшилась. И почти сразу к шатру подступили несколько человек.

– Мой король. – Склонился один из них. Это был капитан, предводитель личной сотни, обеспечивающей охрану и безопасность Густава Адольфа, собранной из обедневших дворян. – Мой король, вы…

– Я жив и не ранен. – Проговорил принц, выглядывая из рассеченного ножом полога. – Благодаря Улофу, со мной все.

– У вас кровь.

Действительно, его лицо было испачкано. Он неудачно стер с него следы недавней драки.

– Это кровь врага. Что с нападавшими? Сколько их было?

– Десяток, мой король. Они прошли через позиции, когда влило. Двое вышли сюда. Еще пятеро. – Он махнул рукой. – Они ворвались в шатры. Убили нескольких…

– Сколько? Дьявол! Сколько мы потеряли? – Взревел Густав Адольф.

– Троих, мой король. Еще трое ранены, но легко. Это… Это никак не скажется на нас. Мы служим вам, как и прежде.

Густав Адольф буравил их взглядом. Дьявол. Стоило бы высечь их. Но с иной стороны. Дождь ударил так сильно, что ожидать каких-то безумцев, ползущих через лагерь, было странно. Неожиданность. Эти русские сущие бесы. Варварская страна, дикая и необузданная.

– Остальные?

– Еще трое хотели прорваться к лодкам. Думаю, они хотели оставить нас без пороха.

Да. Тут взрывать ничего не надо. Просто дать доступ воде к горючей смеси. Она промокнет и уже не станет такой, какой должно. А самое ужасное то, что это можно сделать достаточно неприметно. Подмочить припасы. И в бою часть пушек и мушкетов просто не будет стрелять.

Принц провел рукой по лицу.

– Вы схватили хоть кого-то живым?

– Нет, мой король. Десять человек мертвы.

Дьявол! Хотелось орать. Десятерых убили, но может быть этих русских было больше. Напали. Они точно знали где шатер принца, а все остальное, это лишь отвлечение внимания. Их кто-то провел. Кто-то сказал им где искать. Точно. Никак иначе.

– Видели кого-то еще?

– Нет.

Он не верил им. Скорее всего этих русских было больше. Часть отступила. Ушла, как и пришла, прикрываясь буйством стихии. Кто это был? Что за люди?

– Усилить посты. – Зло проговорил Густав Адольф. – Послать вестовых в другие части лагеря к полковникам, передать им сведения. Сказать, что на нас напали, и чтобы они готовились к такому же. Выступать завтра будем не с рассветом. Нужно все проверить, нужно восстановить силы после этого водяного ада. Проклятая земля.

Он перекрестился, повернулся не дожидаясь ответов его людей, вошел в шатер.

– Мой король. Вторая часть шатра. Там конечно не так…

– Да, Улоф. Спасибо. Вытащи этого ублюдка. Нечего ему пачкать мои одеяла и шкуры. – Проговорил принц. Он понимал, все что можно, уже испачкано донельзя. Но сам факт присутствия здесь трупа ему не нравился совершенно. – Вытащи и приготовь мне место в твоей части шатра. Впредь мы будем спать вблизи. Ты будешь охранять мой сон. И думаю. – Он весело ухмыльнулся. – Завтра поутру ты отберешь для меня десяток самых толковых, крепких,внимательных бойцов из моей сотни. Они беспрестанно будут сторожить меня по двое или по трое. Здесь совершенно небезопасно. И эта война. Не война рыцарей. Это поход. Поход сродни тем, в которые уходили наши с тобой, Улоф, предки. Викинги. Они не щадили никого, грабили эти земли и убивали здесь людей. Несли свою правду огнем и мечом. Они делали это, и имели на то право. Право сильного. Но. Местные не забыли этого. Они будут отвечать нам тем же. Только. Только мы будем к этому готовы.

– Да, мой король.

* * *

За настоящим ночным ураганом последовало дождливое, промозглое утро.

Лило уже не как из ведра, но небо плакало. Срывался мелкий дождь. Серость покрыла все окрест. Солнца из-за туч и плотных облаков видно не было. С самого раннего утра ко мне на доклад потянулись вестовые от полковников. Ущерб был не велик, но он имелся.

Несколько десятков лошадей сорвались и унеслись куда глаза глядят. Часть из них удалось изловить, но часть к сожалению поломала ноги в этом безумном беге. Некоторые куда-то удрали так, что поиски их потребовали бы от нас приличного времени. А план был как можно скорее выдвигаться ко Пскову.

Порох не пострадал, запасы его были хорошо укрыты.

Сами люди, утомленные ночной борьбой со стихией, промокшие и злые, не горели желанием сворачивать лагерь. Обсушиться, хоть как-то согреться. Вот то, что нам было нужно.

Я прикинул. Подумал что лишний час, или даже два, мы можем себе позволить. В таком состоянии идти по совершенно сырой дороге, это риск. Пусть слегка хоть как-то сойдет эффект ночной непогоды. Может быть погода станет чуть получше. И тогда уже хоть немного отдохнувшие, мы пойдем вперед.

Радовало то что шведам, скорее всего, досталось сильнее. Они шли по воде. Останавливались на берегу озера или уже на реке близ Пскова. Скорее первое. А это открытое пространство, с которого налетает настоящий шквал. Флот их точно пострадал сильнее, чем мои повозки. Привести это все в порядок тоже время. И не час-два, а ощутимо больше.

Что до новгородской рати. Она, думаю, пострадала не меньше моего. Почему, если казалось бы она находится в осадном лагере? Да потому что ему всего сутки. За сутки построить хоть что-то капитальное невозможно.

Лучше всего пришлось псковичам. Будь я на их месте, я бы точно воспользовался ситуацией. Сидевшие по домам в тепле люди, поутру свежими могли бы устроить вылазку и навредить новгородцам.

Да, мне это не нравилось, это потери русских людей, которые я из раза в раз хотел предотвратить. Но ситуация складывалась так, что пока была возможность, псковичи могли бы отыграться. Вряд ли это сильно изменило бы общую картину. Но фактор психологического удара был бы. Он поколебал уверенность осаждающих и придал бы сил осажденным.

Вестовых к нам от новгородцев не шло. Оно и понятно, дороги размыты, лагерь после буйной ночи приходит в себя.

Ну а мы, потратив примерно пару часов на сбор лагеря и приведения в себя войска после ночных событий, наконец-то выдвинулись.

Серое небо, ветер. Но было относительно тепло, и дождь из моросящего перешел в разряд то пойдет немного, то перестанет. Вроде бы погода налаживалась, и даже порой через серость и мглу пробивалось солнце.

Так мы и шли. Я пока не выдвигался в авангард, держался с сотней Якова в колоннах конницы. Пантелей не расчехлял знамя. Шли как обычные бойцы.

Грязь под копытами коней чавкала. Мы старались двигаться не по основной дороге, а ближе к обочинам, чтобы телегам было проще идти. Понятно что их у нас было немало, и после первых нескольких десятков дальнейшее движение все сильнее ухудшалось. Но до Пскова нам было всего ничего. Несколько часов пешего марша. Поэтому мы шли конно и не торопились особо.

Примерно к моменту того, когда солнце вошло в зенит, вестовые доложили что авангард вышел ко Пскову и видит его крепость. Войско замерло. И наконец-то мы с сотней Якова устремились вперед.

Сейчас вестовые были отправлены к новгородцам, дабы те выслали отряд приветствия. Потребовали воеводу их на разговор. Все же нужно было нам провести переговоры, сговориться, что и как мы будем делать. По крайней мере так думал Бутурлин.

После долгих переговоров и нескольких поездок туда – сюда, Репнин и Алябьев сговорились с новгородцами о том, что встречаться надо между войсками. По пять десятков человек с каждой стороны. Встретиться, поговорить воеводами. Мы к ним не поедем, опасаемся. Они к нам тоже. Но говорить – то надо. Договориться и как-то выработать совместный план действий.

Единственным логичным предложением стала нейтральная территория.

И я, вместе со своими телохранителями, двинулся за отрядом Репнина. По факту кроме воеводы, его помощника и пары самых близких ему человек, весь остальной отряд был укомплектован самыми опытными бойцами сотни Якова, мной, моими телохранителями, и пятью новгородцами. Тоже самыми на вид толковыми. Среди них присутствовал Насон Юрьев, сын Пушкина.

Ехали мы, а я смотрел на Псков, что раскинулся по берегу реки дальше на запад. Там вокруг него шла работа. Осаждающие строили, копали, сооружали. Готовились осаждать.

Ну а город замер в ожидании.

От основного, самого крупного лагеря новгородцев, в нашу сторону двигался равный нашему отряд. Ох сейчас мы с ними как поговорим. Руки мои зачесались, зубами я скрипнул. Злость в душе пробуждалась нешуточная. Как-никак должен был быть от них самый главный, Бутурлин, тот, кто хотел отравить меня.