Текст книги "Патриот. Смута. Том 20 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Не вели казнить нас, государь! Игорь Васильевич! Прости нерадивых! Не бей нас войском своим! Ошиблись мы! Не за тех встали!

– Встань. – Махнул я рукой. Уставился на Бутурлина, добавил. – Не казню. И не виню. Любой мог ошибиться. Отравить меня этот упырь собирался. Вот я и обманул его. Сделал вид, что удалось все. А пострадал Шереметев. Людей его, как думал этот ваш воевода, я тоже посек. А они живы. Никого не тронул. Шереметев не знал о яде. Выпил, глазом не моргнул. И сразу лег. Благо организм крепкий, может выживет.

– Падаль. – Процедил пленник, замерший в седле позади говорившего со мной и в окружении остальной делегации. – Как есть, падаль.

За что он тотчас же получил приличную оплеуху, от которой не мог прикрыться. Руки – то связаны.

– Что шведы? – Задал я вопрос человеку, который сам решил говорить от имени новгородцев.

– Шведы идут. Гонец от них был. К вечеру будут. Ураган их сильно побил, разметал.

– Это хорошо. Встретим их и… – Я улыбнулся. – Может тоже бить не будем, если сдадутся. А может.

– Надо бы побить, государь. – Пожал плечами переговорщик. – Без этого дорогу на нашу землю не забудут.

– Как звать тебя?

– Сотник я. Архангельских людей привел. Наум Нестеров. Мы – то шведского этого люда ух как не любим. – Он усмехнулся.

– С кем говоришь? Да знаешь кто он? Он же колдун! – Взревел Бутурлин за его спиной.

Вновь послышался шлепок затрещины, ругань, стон.

– Так! Так. Довольно. С князем поговорить надо.

– Да, государь. Как угодно будет. А что со шведами то, что с нами?

– Скажи. А что с людьми, которые за воеводу были? Много их?

– Так-то, с одной стороны, много. Но… – Он усмехнулся. – Как до дела дошло, помирать за него и за шведов мало кто решился. Нам поверили быстро. Ты нам глаза – то открыл. Сомнения давно были. Дело странное. Все же знали, что вино этого… – Он зыркнул зло на Бутурлина. – Воеводы нашего вино. Да, конечно Шереметев – то яд подсыпать, долить мог. Тут бесспорно. Но глупость какая-то, идти травить тебя и собой рисковать. Нет, такое представить сложно.

– Вот и я так решил, когда все это случилось. Поэтому люди, что с Шереметевым пришли, живы, здоровы.

– Христолюбив ты, государь. – Наум перекрестился. – И добр.

– Ладно.

Мы обменялись еще несколькими фразами. Договорились о том, что делать и как шведа встречать. Я тут же отдал приказ слать гонцов ко Пскову. Отправлял тех людей, которые присутствовали при разговорах с псковскими людьми, чтобы знакомыми они были для них. Так веры больше. Зазывал их малым числом удостовериться что жив я, и что мир о котором договорено было совсем недавно, в силе.

Делегацию сотников, восставших против воеводы, отпустил. Им нужно было сделать еще многое. А перед отъездом принял у них с рук на руки Бутурлина. Взглянул на его злую, побитую физиономию, усмехнулся.

– Ну что, Василий Иванович, пока мы тут твоих друзей северян встречать готовимся, поговорим?

– Тебе их не победить. – Мотнул головой Бутурлин. – Это шведская пехота. Там пикинеры. Строем маршируют. Твой сброд вмиг…

– Сомневаюсь. – Усмехнулся я, смотря ему в глаза. – Мы их под Серпуховым уже били. Немцев. А немцы – то получше, поопытнее будут. Швед то только-только навык этот перенимать начал. Хитростью возьмем.

– У… Собака.

Давно меня так никто не называл и отреагировал я на эту фразу уже как-то привычно. Влепил приличного тумака. Бутурлин повалился на землю, заскрипел зубами.

– Ничего. Ничего. – Процедил он, пытаясь подняться. – Будет и наша победа. Пока ты тут. Все уже и решится.

Глава 17

Бутурлин смотрел на меня зло и с ухмылкой. Думал удивил. Но мысли – то такие меня давно посещали. Чувствовал что в Москве что-то назревает и затевается. Слова этого воеводы новгородского только подтвердили факт проблемы.

– В Москве? – Спокойно спросил я, пристально изучая мимику допрашиваемого и его поведение. – Ты не переживай. Я сегодня здесь закончу и туда. Завтра уже думаю.

Лицо князя исказила злобная гримаса.

– Дорога долгая, сгинешь.

– Так я не один. – Усмехнулся. – Значит понимаешь что в Москве творится?

Бутурлин кривился, пялился недовольно, но глаза опустил. Сказать – то ему было что, но понимал, начни рассказывать, и вся их затея может трещинами пойти и рассыпаться. Мало ли что я удумаю, и как.

– Да, а ты думал? – Продолжал вещать и наблюдать за реакцией.

На сердце было тяжело, проблему я чуял давно, но сам ее факт меня огорчал и злил. Вертикаль власти недостаточно хорошо выстроил. Но ничего. Отработаем. Разберемся. Причем я не столько за себя негодовал. Царь там или не царь, да плевать мне. Хотя уже и смирился с тем, что войско все за меня стоит. Принял это. Больше злил факт того, что я Смуту пресечь пытаюсь, людей собрать, работу построить, наладить быт, службу. Реформы только-только затеял, никого ими не затронул. Землей распоряжаться человека оставил, то есть проблемы с тем кому какие поместья после Смуты принадлежать будут, разбираю. Стоящих за меня, за пресечение Смуты поднимаю, остальных оттесняю. Казалось бы, кому такое не нравится? Ведь все дела – то настроены на укрепление государства.

Но нет. Нашлись те, кто решил не пойдет. Почему? Уверен, личные амбиции. А еще мое нежелание следовать канонам. Поставленный в Москве человек не боярин и не князь. Григорий для них никто, и за жизнь его я сейчас опасался больше, чем за все нависшие проблемы. Он толковый администратор, мне такого искать не сыскать. А то что с Поля, обычный дворянин, так что с того? Задачу поставленную решает отлично. Но боярам, бывшей аристократии, знатным семьям, это все поперек горла. И если во время похода, когда казак мог спасти князя, а князь оказаться в такой ситуации, что приходилось биться плечом к плечу с какими-то неродовитыми людьми. То в мирное время все это забывалось. Уходило прочь.

Я со всеми этими злыми мыслями буравил взглядом пленного воеводу и все думал. А что мне с ним делать? Если говорить не станет. Запытать к чертям? Чтобы другим неповадно было.

Вздохнул. По-хорошему его нужно везти на Земский Собор, чтобы там говорил. Говорил искренне, и выдал всех своих подельников, о которых знал. Как они землю Русскую шведам продавали.

А он молчал.

– Понимаю что твои дружки там мутят. – Проговорил я после паузы. – А ты у них на подхвате здесь. Только вот не пойму. Шведы тут причем? Неуж-то вера им есть, что не кинут? Я бы не поверил. Ладно. Давай по порядку.

– Ничего тебе не скажу. Ты никто. – Бутурлин вскинулся. – Самозванец, безродный мужик. А я князь. И род мой… Старый род! Уважаемый!

Я вздохнул. Гонора в нем было слишком много для попавшего в плен. На что-то надеялся? Неужели на то, что шведам удастся меня разбить? Какая дурная вера в исконное видимо для наших коллаборационистов, «заграница нам поможет». Никак они понять не могут, что та самая заграница помогает только себе. Они через таких идиотов решают только свои задачи. Цель у них достичь блага для себя. Как у любого в целом, в конкурентной борьбе. Конкурируй, отжимай или сгинешь. Это верно и для людей, и для коммерции, с которой я был знаком плохо, но в целом общие идеи понимал, и конечно для властных группировок. А также для построенных из них государств.

Это работает всегда и везде.

Да, группировки, государства, правители за которыми стоят те самые элиты, могут договориться. Но каждый договор это тоже война. Противостояние не саблями, порохом, пулями, как здесь, и ракетами в мое время. Иная, давлением, вымогательствами, убеждением, шантажом. И договариваться всегда лучше с позиции силы. Потому что если не ты силен во время переговоров, то скорее всего те, кто против тебя. И значит они будут давить тебя, а не ты их.

А показав сразу свои возможности, точки над «Ё» расставляются очень хорошо.

Думал, смотрел на пленного и понимал, ошибается он. Затеял игру против своих, против блага своего народа. Зачем? Ведь он, как и говорил, представитель старой фамилии.

– Дурак ты, князь. Продался не пойми за что. – Хмыкнул, мотнул головой. – С головой вижу, продался. Сам во все это уверовал. Родом прикрываешься. Да предки бы тебе в лицо плюнули. Князь. Точно.

– Молчи. – Зашипел он.

– Да как молчать? Псков, Новгород всегда против шведа стояли. А он что? Он всегда нас взять хотел. Бил, пытался силой взять. Дошло до того, что в Балтике закрепился. Торговлю нашу резать стал. И что? От этого силы больше стало у торговых городов наших?

– Да плевать я!.. – Начал было он громко, но осекся. Понял видимо, что вывел я его на интересную мне дорожку.

– Пытать тебя мне не очень хотелось бы, князь. Все же человек ты родовитый, тут спорить не буду. И как-то не с руки шкуру с такого срезать. Да и вообще, не любитель я таких дел. – Во взгляде моем вместо злости и спокойствия появилось сочувствие. И это его бесило еще больше. – Говори по добру по здорову.

Он только зло зыркнул на меня, процедил.

– Всем вам конец. Не я, так кто иной с тобой покончит.

– Отчего злоба такая? – Усмехнулся я. – Чем же я хуже чем Владислав или Густав? Тем что свой, а не Ваза?

– Ты. Никто.

– Ошибаешься. – Разговор нужно было возвращать в нужное мне русло. И пока что меня радовало, что он не просто молчит, огрызается. Может чего толкового и скажет. – Я вот одного не пойму, ты что за других, тех кто за тобой стоит, помирать собрался? Я же сказал не хочу. Но это не значит, что не стану. Муки принять за других, это конечно почетно, но смысл? Что они тебе предложили?

– Ты не посмеешь.

– Что, мучать тебя? Да… Могу вином твоим же напоить.

Лицо его побледнело и я сразу понял, он точно все знает. Именно он, а не кто-то иной, передал Шереметеву бочонок. Не его слуги, не какие-то иные. Силы.

– Страшно?

– Помирать – то всем. Страшно.

– Ну так ты и подумай. Ради чего помирать тебе? А? Те кто с тобой в одной лодке, в одном заговоре, жить будут. Думаешь вспомнят про тебя?

Он злобно ворчал, но ничего толкового не ответил, и это был плохой знак.

– Ну ничего, ладно, тогда я говорить буду, а ты кивай или злись. Это у тебя хорошо выходит, князь. – Усмехнулся и продолжил резко. – Воротынский значит…– Я оборвал фразу и уставился на него. Увидел удивление и непонимание в глазах. Но еще я точно понимал, попал туда, куда нужно. Поэтому продолжил с усмешкой. – Воротынский и Буйносов-Ростовский тебя чем-то подкупили. Что обещали? Княжить в Новгороде, как удельный князь, по старине? Всем боярам вотчину раздать решили? Разделить царство между самыми родовитыми? Всех из Москвы по своим землям вернуть?

Он злился, и я понимал, что судя по всему, попадал в нужное место. И если так, если план заговорщиков такой, то это мои враги. Нельзя нам разделяться. Кто поделен, тот слаб. Только единая Русь, единое царство сможет выстоять и против шведа, и против ляха, и против татарина. А раздробленность мы уже проходили. Ослабнет царская власть и конец всему. Все разбегутся, разбредутся. И вера православная не поможет. Протестанты, католики да магометане нас задавят со всех сторон.

Но для такого. Для такого нужен слабый царь. Готовый подписывать все, что угодно. Готовый ради спокойствия бояр отдать им все. А бояре друг с другом переругаются, передерутся, и что? Будет очередной виток раздробленности.

– Ты же понимаешь, князь. – Процедил я зло. Сдерживать эмоции при понимании происходящего стало сложно. – Ты один против шведа не устоишь. Юг не устоит против татар. Смоленск против шляхты.

– Договоримся.

Это слово подтверждало мою правоту и это злило меня еще больше. Нет. Эти заговорщики были пострашнее Шуйского. Тот держался за власть из последних сил. Мстиславский опасен был тем, что всех нас хотел Папе Римскому отдать. Ему в целом плевать было на то, что здесь будет. Но, скорее всего он бы Владислава пытался ставить на наш престол. Может быть унию подписывать. А тут речь шла о раздавании земель боярам. Бояре бы ее не удержали и набирающие силу соседи забрали бы все это себе. И лет за сто перестала бы существовать Русь. А за двести может быть и даже Московия.

– Черта лысого ты с кем-то договоришься. – Процедил я зло. – Что, с Шереметевым ты много договаривался? Кинул его. Послал на убой.

– Он… Так надо было!

– Ага. Думаешь другие тебя вытащат? Нет. Над вами, князьями, боярами, единый закон должен быть. Одно царство, одна вера.

– И что? Ты что ли над нами станешь? – Выпалил он. – Кто ты? Марионетка. Юнец, которого тащат наверх. Кто за тобой? А? Трубецкой тебя мыслям обучил таким? Словам? Романов? Нет. У него свой сын. Или кто еще? – Он нервно рассмеялся. – Я смотрю на тебя. Ты же мальчишка. Слова только умные…

Я сделал шаг, схватил его за подбородок.

– Слова говоришь. Делами я свой путь проложил. А если не веришь, то слеп ты. Но, князь, ты уже сказал мне все, что только мог.

– Я? – В глазах его я видел удивление.

– Да. Ты. Ты, Воротынский и Буйносов-Ростовский заговор учинили. Цена этого заговора, для простых людей новгородских хлеб, что на пути на север стоит. Не договорились бы, не пошел бы он вам. Это раз. Второе, княжение твое. Да и их. Сговорились вы, и каждый себе должен был удел получить. Что дальше? А дальше, князь. – Я тряхнул его голову, заставил смотреть мне в глаза. – Дальше, думаю. Есть у вас кандидат. Шведа на трон? Или своего, очередного самозванца? Уверен второе. А шведам Псков.

– Откуда?.. – Лицо его выглядело невероятно удивленным. – Как?..

– С тобой же мальчишка говорит. – Я толкнул его.

Злость переполняла. Нужно было срочно решать здесь все, заканчивать, и идти в Москву. Если им удастся, используя Земский Собор, провернуть эту схему, посадить на трон какого-то безвольного человека, всем уместного, то страна развалится. В моей истории этого не случилось потому, что было очень и очень много проблем. Шведы стояли у Новгорода и Пскова, пытались взять их. Поляки давили с запада.

Да что там. Они до этого два года в Москве сидели.

Люди натерпелись ужасов. Страданий еще двух лет Смуты, страшных, в которых казалось нет никакой надежды. А сейчас все выглядело вполне хорошо. Татары отброшены, шляхта опозорена, их король сидит у нас в кремле, шведы союзники. Ими можно манипулировать, потому что они обескровлены. Все это сделал я. И если убрать меня, то можно приписать эти достижения хитрым и толковым воеводам, что были вокруг меня. Выбрать слабого царя, поделить вотчины. Пожить…

А сколько?

По весне придут татары. Весь юг будет разорен. Москва, Нижний Новгород, и тем более север, не придут на помощь. Зачем? Зачем тратить свои силы, если можно наоборот ослабить бояр оппонентов.

И так дальше. Все глубже и глубже будет погрязать моя страна в ужас раздробленности.

Нет!

– Увести.

Я вздохнул, нужно было немного прийти в себя. Четверть минуты. Постоял, посмотрел, как Бутурлина поднимают с колен, оттаскивают.

– Государь. – Проговорил стоящий рядом Богдан. – Все так плохо?

– В Москву нам надо. Чтобы хорошо было. Заговор готовят. Им бы только слабого царя посадить, чтобы он им власть отдал. – Пояснял я как мог просто. – Власть и землю. И чтобы вместо Руси, России, стали вотчины Бутурлиных, Волконских, Воротынских, Шаховских, Шуйских, Трубецких и прочих. Богатых да знатных.

– Как в Речи Посполитой?

– Хуже. Думаю хуже. У нас расстояния больше. Если центральной власти не будет. Развалится все. И враги все себе заберут. Подомнут.

– Беда.

– Да. Но. – Я улыбнулся ему, собрался, хлопнул по плечу. – Думаю успеем мы. А пока со шведом еще разобраться надо. Что там?

– Да тут пара вестовых. От Чершенского.

– Приглашай.

За пару минут доклада я понял, что бывший казацкий атаман со своими сотнями вышел к реке, понемногу давил на шведа, и спрашивал как действовать дальше.

Я хмыкнул и отдал замысловатый приказ. Вестовой кивнул и умчался на север. Следом еще несколько вестовых понеслись к моим частям с четкими указаниями как мы встречаем наших северных «партнеров».

Также люди были отправлены в Псков и к новгородцам.

Все завертелось. А мне оставалось только отбросить злость свою на события в Москве, обдумывать как туда быстрее всего добраться и ждать. Ждать, когда подойдет шведский флот. Тогда ловушка для них захлопнется.

Река Великая. Шведское войско.

Эта река недаром называлась Великой. Широка она была и могуча.

Шведский флот, примерно в две сотни стругов, двинулся в поход на юг ощутимо позднее, чем планировал. Солнце уже вышло в зенит, когда их первые лодки покинули акваторию озера и вошли в реку. Течение мешало, но опытные гребцы работали и вполне хорошо справлялись с управлением. До захода солнца все войско должно достичь Пскова и соединиться с союзными частями князя Бутурлина.

Густав Адольф после бессонной ночи немного восстановил силы дневным сном. Как и все последние дни, он сидел на одном из суденышек и взирал на происходящее.

Они шли на юг, погода улучшилась, и казалось до успеха подать рукой. Псков не устоит против объединенного войска. Там, за его стенами, есть верные королю люди. Они откроют ворота, и уже завтра. Да, скорее всего завтра, войско с триумфом погрязнет в грабежах. А дня через три…

Он улыбнулся, подумал что хорошо бы не закончить на этом свой поход. Ливония, Рига. Нужно отомстить Ходкевичу за тот позор, что он нанес шведским войскам.

Месть сладкое чувство.

Вскоре на левом, восточном берегу реки, появились всадники. Отряды русских. Поначалу они наблюдали. Но когда лодки приблизились, появилась попытка поговорить. Ведь Бутурлин должен был уже контролировать эту часть берега, а оттуда полетели стрелы. В ответ с кораблей ударили аркебузы и мушкеты.

Конечно, эта легкая средневековая кавалерия не приняла боя.

Но беда была в том, что они появлялись, осыпали приблизившиеся к их берегу лодки стрелами, и уходили в лес. Это не создавало больших проблем, но раздражало. Было неясно что происходит. Отчего эти люди здесь, кто они, что они?

Псков был все ближе, все ближе войско Бутурлина, но почему-то несколько конных сотен в его тылу докучали идущим на юг.

Густав Адольф смотрел на это все и кусал нижнюю губу. Он не знал какой приказ отдать в такой ситуации. Конницы у него не было. Вообще. Идея была в том, чтобы как можно быстрее переправить артиллерию и пехоту по воде, высадиться у Пскова и захватить его. Даже дозоров, что могли идти по берегам реки и озер, через которые они прошли, почти не было. Несколько отрядов сопровождавших их от Нарвы, отстали где-то на середине пути по берегу Чудского озера и ушли на север. Их задача была в блокировании Ивангорода.

А сейчас принц не понимал как быть с этими всадниками.

В Голландии он не видел такого вооружения. Луки! Казалось бы безумие. Кто будет воевать так. Но оказалось, что навесная стрельба по лодкам дает вполне неприятные для идущих под парусами на веслах людей, результаты.

Высадка не привела бы ни к чему. Пехота не смогла бы гоняться за легкими всадниками. Разбить лагерь и ждать нападения? Нет уж. Лучше добраться до Пскова и там уже вместе с русскими разобраться в ситуации.

Час, второй, люди гребли, сражались с течением. Стрелы летели. Но флот прижимался к правому берегу и урона от атак почти не было никакого.

А потом случилось то, чего так ждал Густав Адольф. Пальба на берегу. Закованные в кирасы, имеющие на головах высокие марионы всадники вылетели из леса. И эти дикари с луками, которые ничего не смогли бы противопоставить им, начали удирать. Гудели трубы, судя по знаменам принц понимал, там сражаются наемники французы.

– Вива ла Франция! – Заорал он, понимая, что эти люди прибыли от Бутурлина. Это какая-то часть наемников, ушедшая еще с Делагарди и несомненно лояльная ему.

Через несколько минут, когда и первые и вторые всадники покинули берег, а пальба сместилась куда-то в глубь лесного массива, как и гудение рогов, а также звуки боя. К воде выбрался малый отряд с белым флагом.

Они явно призывали говорить.

Густав отправил к ним одну из лодок. Диалог был быстрый.

Люди вернулись. На лицах гребцов, несмотря на усталость, замерли радостные мины. Они доложили принцу что нападавшие, псковские казаки удравшего в последний момент еще до осады атамана Просовецкого. Основные силы их разбиты. Часть отброшена на юг, а это несколько сотен недобитков. Они видимо хотели поживиться какой-то добычей, понимая, что захватив несколько лодок разживутся ценными трофеями и так же понимая, пехота их не догонит.

Князь Бутурлин слал нижайший поклон и просил прощения, что не успел быстро разделаться с этими никчемными вояками. А также на словах передал через посланцев что молится и ждет, когда же шведы подойдут и вместе они возьмут этот проклятый Псков.

На душе у Густава Адольфа сразу стало теплее. Казалось, даже солнце вышло из-за туч. Он приказал бойцам налегать на весла и торопиться, как только это возможно. Уже ночью город будет взят.

Дальнейший путь прошел без приключений. Река была безлюдна, поселки по обе ее стороны опустели. Все эти местные видимо укрылись за стенами. Да и дьявол с ними.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда из-за изгиба реки показались позиции новгородского войска, их лагерь. Здесь впереди был достаточно большой участок земли, чтобы пристать к нему. И шведский флот начал маневр.