Текст книги "Патриот. Смута. Том 20 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Все закивали, даже Морозов и Шаховской, переглянувшись, согласились вроде бы. Один только князь Пожарский сидел темнее тучи. Очень уж не нравилось ему присутствовать здесь. Он был воином, а не политиком. Слышал он сейчас то же самое про Игоря Васильевича. Нет, он не знал его лично. Считал даже самозванцем и вором. Поначалу. Но потом как-то все больше погружался, узнавал, разбирал и понимал, толковый это человек. А эти. Эти бояре опять свое крутят. И все бы хорошо, ведь царь – то нужен, и кандидатура – то достойная, судя по словам. Только. Только во-первых, а кто подтвердит, что это не воровской человек, а действительно тот самый Иван Симеонович? Хана – то касимовского не просто так убили. Он – то в лицо его верно знал. Шуйского, говорят, тоже убили. На кой черт эта смерть людям Игоря? Он его сам мог сто раз убить. И Москва, спасенная от пожара, все бы ему простила.

Пожарский не был человеком робким. Отважен был и смел. В бою себя не щадил. Но слушая все это, он все больше опасался, как бы нового витка Смуты не было. Разъяренный полководец, под которым ходит весь юг, а теперь еще запад, Смоленск, а может и север, а еще и часть востока. Да и московских служилых людей с избытком в войско влилось. Все они если за него стоят, это же мощь великая. Придут к Москве и что? Два царя. Опять два царя будет. И будет сеча страшная, крови – то сколько прольется?

Нет, крови допустить нельзя. И так пролилось ее обильно. Хватит!

Он сжал кулаки, поднялся.

– Князь, Иван Михайлович. Не гневись. Ты уже слово сказал, но. Знать хочу. А как докажешь ты на Соборе, что сын он Симеона? То не я спрашиваю. – Глаза он опустил. – То страх мой перед новой Смутой говорит во мне. Поверят ли?

– Отец родной его признает. – Холодно ответил Воротынский. – Пора Касимов вернуть законному владельцу.

Москва. Кремль. Здание приказов

– Что мы делать – то будем? – Проговорил Иван Мартынович, смотря на собравшихся.

Романов, Тарарыков, де Рекмонт и этот десятник, он его имени и не помнил. Но он вез короля Жигмонта, значит Игорь доверял ему как себе.

– Мы? – Усмехнулся Филарет. – А как так быстро стало это мы?

– А что? – Вскинул бровь казацкий атаман. – Не веришь мне?

– Тем кто в Тушино был, веры у меня не так уж много. – Вздохнул Романов. – Хотя, как и всем. – Замотал головой. Перекрестился. – Можешь ты мне не верить. Знаю. Но поговорив с Игорем, понял я одно. Нельзя нам Смуту продолжать. Конец ей ставить надо. А конец ей только через то, чтобы его на царство поставить. Будет другой, большая беда будет.

– А кто осмелится? – Насупился Тарарыков. – Да и кого? Этого татарина, про которого ты говорил? Нового Деметриуса? Да кто поверит?

– Ты бояр не знаешь. Деньги и связи многое решают. Подкупят.

– А войско?

– Тут – то вся беда, Григорий Неуступыч. – Тяжело вздохнул Романов. – Войско не в Москве. Письма есть, да. Но часть воевод отказаться может. Тот же Воротынский. Он может сказать что написал, подписал как все. Одурманен был, одурачен, боялся что повесят, казнят.

– Вот падаль. – Процедил казак. – Хвостом – то юлить он горазд.

– Ты его плохо знаешь, Иван Мартынович. Те люди, что в Тушино были, это… Это иного сорта люди. Да, амбиции, да, полководцы – сотники, воеводы, тысяцкие. – С недовольной миной начал просвещать Романов собравшихся. – Но крупные рыбы, они в боярской думе сидят. Это опыт, это в крови. Это в нас. Я. – Рука его как-то сама собой осенила крестом. – Я устал от этого. Я увидел человека, который… Даже не знаю, как сказать, собратья. Который не корысти ради, а за грехи наши словно встает, за нас всех. И. Можете не верить мне. Потому что я бы ни одному из бояр не верил. Но. Я с вами. А они, каждый свое будут гнуть.

– Это хорошо, Филарет. Только, что делать будем? – Подал голос Тарарыков.

– Не знаю.

– А чего бы нам их всех не… – Атаман показал на шею большим пальцем и аккуратно так по ней провел.

– Всех? Ты как себе это представляешь? И кого, это всех?

– Заговорщиков.

– Так в чем заговор – то? – Начал разъяснять Романов. – Нет его. Собор Земский соберется. Они туда придут и своего кандидата выкрикнут. А мы что? Где Игорь?

– Где-то на псковских землях, судя по донесениям. Но, далеко это, гонцы хоть и летят как могут быстро, но… – Тарарыков пожал плечами.

– Далеко. Не в Москве. Вот беда.

– Так может их все же, того? – Повторил свое предложение Заруцкий. – Нет людей, нет проблемы.

– Кровожаден ты, Иван Мартынович. И как? Мы на них пойдем, они на нас, и Москва кровью умоется. Отличное начало нового. Половина делегатов на Земский Собор здесь и поляжет. Кто-то сгорит. Ведь в бойне еще и пожар поднимется. Это точно. Без него никак. И что? – Романов замолчал, уставился в стол. – Что?

– А что?

– Да развалится все земля наша. Если мы друг друга тут сейчас перебьем на Земском Соборе.

– Игоря возвращать надо.

– Надо. Только время.

– Господа, сеньоры. – Подал голос Франсуа. – А мы можем кроме Игоря предложить еще кого-то?

Все уставились на него с интересом.

– Зачем?

– Сами говорите, Игоря нет. Нужно время. Я как это все вижу. – Он прошел к окну, высунулся наружу, посмотрел во двор.

– Да не томи ты.

– Выставим своего кандидата, который в Москве, который сюда прибыть быстро может или всем известного. Чтобы за него голосовали.

– Так можно Игоря же. Зачем другого. – Не понимал Григорий.

– Больше людей, больше споров. – Задумчиво проговорил он. – Вот, Филарет. Ты к примеру.

– Да нет. Кто на такое пойдет. – Замотал он головой. – Нет. Я священник, Григорий вообще никто для местных, ты? – Он рассмеялся. – Тебя в цари?

– Лучше уж меня. – Засмеялся Заруцкий.

– Больше кандидатов, больше времени. Я бы рекомендовал, как мыслю. Предложить допросить Жигмонта, может он Владислава готов нам… – Француз сам как-то не поверил, что сказал именно нам, сбился, но поправляться не стал. Деметриуса там. Еще кого. Затянем.

– Так-то неплохо, выиграем время. – Погладил бороду Романов.

– А я попробую втереться к ним в доверие.

– Это как? – Удивился Филарет.

– Я сватов к Буйносовым-Ростовским засылаю. Вот прямо сейчас и отправлю людей. Благословения прошу.

– Старший тебе откажет. – Мотнул головой Филарет. – Нет, не люб ты ему. Ты же Игорев человек.

– А младший? Да и сама нареченная Екатериной Буйносова-Ростовская, вдова, согласна.

Все уставились на него.

– Можно поздравить со свадьбой, собрат? – Заруцкий прошел через зал, хлопнул его по плечу. – Я тоже надеюсь, скоро. Как чуть утихнет. Гермоген обещал.

Романов смотрел на них и ему хотелось орать. Сил, противостоять Воротынскому, у них не было. Да, они могли бы запереться в кремле, могли сесть в осаду и не пускать делегатов на Земский Собор. Ждать Игоря. Но вряд ли это было бы воспринято адекватно москвичами.

Игорь должен быть здесь как можно быстрее. – Проговорил Филарет. – Как можно быстрее. А я поговорю с Гермогеном.

Глава 5

Мы отходили быстро. Вначале шли по правому берегу речушки Череха, против ее течения, а потом углубились в леса. Проводники, мало-мальски понимающие как нам двигаться, у нас имелись.

Ну а там, где-то чуть южнее и восточнее от Великих Лук, к Порхову шло мое основное войско.

Видно было, что отдых и стояние в течении суток между Псковом и Порховым хорошо сказалось на людях. Они отдохнули после постоянной тряски в седле, привели себя и коней в порядок. Далеко не все понимали что происходит. Лишь люди из сотни Якова, видевшие всю постановку, были удивлены и насторожены. Не нравилось им что я, государь их, с такими вещами играю. Да, хитрость военная, но накликать на себя беду показывая что болен, можно. По их мнению, можно.

Полковники, сотники молчали. Никто ничего у меня не выспрашивал. Приказ есть приказ. Надо отходить, значит надо. Да, уверен, они хотели нестись к Пскову и вступать в него как победители, как люди государя, но это было чревато тем, что ночью псковский кремль был бы осажден, и нам все равно пришлось бы сидеть там в осаде, отбиваться от вылазок и ждать основное войско. Сколько бы людей погибло?

А я рассчитывал потратить чуть больше времени, но обойтись почти бескровно. Был такой план.

Остаток дня и весь следующий день пролетели в походной рутине. Ни связи, ни вестовых из дальних городов. Разведка, переходы, отступление. Мы отлично показывали тем, кто остался там на севере,новгородцам и псковичам, что удираем. Даже дозоры, что прикрывали нас с тыла от нежелательного контакта с возможными преследователями, были малочисленны. Без них идти я не считал адекватным. Уж так пренебрегать разведкой нельзя. Но была у меня почти стопроцентная вера, что новгородцы пойдут ко Пскову. А еще была уверенность, что шведы тоже туда подступят. Может не сразу, но как только узнают о разгроме Лисовского, сразу ответят.

Пока ехали, я переговорил с Сапегой о своих соображениях. Узнал у него о времени плавания и пути от Швеции, где там черт знает собиралось войско?

Ответы были размыты. Ясновельможный пан пребывал в смятении. До сих пор не отошел он от моего предложения и требования отправить гонцов к Ходкевичу. Они уже ушли, а Сапега все думал и думал о том, что же было там в моем письме.

Но даже такие нечеткие слова говорили, что либо шведы готовились заранее. Собирали силы в Выборге, или где-то еще в Финляндии и Ингерманландии. Либо могли располагаться очень ограниченными силами. Усилить корпус графа Иоахима Эрнста Мансфельда значительно, не занимаясь подготовкой ко вторжению заранее, можно было максимально четырьмя, может быть пятью тысячами. И, по мнению Сапеги, эти люди вряд ли были бы хорошо обучены.

Основные опытные войска сражались в Ливонии, набирались опыта там и были разбиты и рекрутированны мной, корпус Делагарди. То что произошло с этими людьми, самыми закаленными, полезными и нужными сейчас Швеции, было отличным моим ходом. В целом, я – то как раз и рассчитывал, что использование шведов как наемников вдали от границы, обескровит их ударные силы. Не позволит произойти какому-то значимому восстанию. Не воевали бы шведы против шведов. У них Смуты нет, и в целом их войско на текущий момент, если сравнивать с нашим и польским, наиболее прогрессивно. Тренированные люди, понимающие хотя бы в общих чертах что они сражаются за отчизну. Так сказать, войско национально ориентированное. Хотя конечно доля наемников там была еще значительна.

Что до скорости.

Море давало огромные преимущества в мобильности. От Стокгольма, Выборга и иного портового города на Балтике, войска можно было перебросить очень быстро. При самых идеальных условиях, меньше недели. Но понятно что такого не бывает, и войско у Нарвы могло появиться недели через две после того, как Швеция решилась бы на поход.

По мнению Сапеги, Выборг и окрестные земли истощили свои ресурсы. Финляндия и Ингерманландия стали основной для сбора войска Делагарди. Все толковые люди, кто мог держать оружие в руках и обладал опытом, уже воевали. А следовательно Стокгольм.

Медленно, очень медленно.

Единственный вариант, который я видел для помощи новгородцам со стороны шведов. А это, я уверен, должно было произойти, были силы Мансфельда. Как ни крути, но большие воинские контингенты подтянуть северяне не успевали. А тут и опыт, и артиллерия, которую можно снять с крепостей, кораблей. Собрать хоть что-то. Ну и готовый хороший, быстрый путь вдоль побережья, а потом река Нарва, озера, и вот он Псков. По воде гораздо быстрее и проще.

Я думал над этим, и в целом понимал как противодействовать. Но! В очередной раз связность, невозможность отдать четкие приказы, побудить к действию, вызывали в душе моей злость. Сейчас бы Просовецкому начать действия в Ливонии, от Пскова и на юг. А как это ему передать?

Никак.

Поэтому приходилось пользоваться и рассчитывать на то, что есть.

К вечеру, следующего за ложным отравлением дня, мы наконец-то добрались до войска. Сказать что люди в нем рады меня видеть, ничего не сказать. Воинство салютовало, выкрикивало славу, хвалебные слова. Лагерь весь галдел несмотря на тяжелый дневной переход.

А я с места в карьер тут же организовал военный совет. По итогам которого понял, Репнин Александр Андреевич в целом неплохо справляется и, скорее всего, можно ему поручить то, что я хотел делать сам на севере. Бить шведа. Силы на это у нас были, а мне. Мне нужно было в Москву.

Письма, что скопились в войске, были недобрыми.

Григорий в последних писал о том, что множество кандидатов на Земский Собор в столице, что работа его идет полным ходом, что казна пополняется. Но между строк чувствовал я волнение человека, их писавшего. И некоторые фразы, понимал это пишущий их или нет, были писаны так, что вызывали вопросы.

Оно и понятно, одно то, что в Москве собралось много людей со всей Русской земли не повышало спокойствие населения.

Нужно быстрее решать все здесь и нестись туда.

В целом, за пару часов совещания, я понял то, что войско крепко, моральный дух высок. Никто не ощущает какого-то подвоха со стороны Москвы. Все знают, там собирается Земский Собор, но без Новгорода и Пскова, а также иных северных городов поменьше, по типу Архангельска, Вятки и прочих, не пройдет он. Дескать, Смута сколько была, сколько ждали? Дождались, можно и войско подождать. До первых холодов и морозов.

Снабжение идет справно. Сообщения через вестовых тоже более менее. Не идеально конечно, это не скорость вестовых и почты и тем более не телеграф и телефон, но кое-какое понимание о происходящем имелось. Сапега стал более довольным, и пару раз даже улыбнулся, сидя на военном совете чуть особняком, как приглашенный гость. Ему понравилась весть о том, что дядька его ушел на запад, провел там малый совет с шляхтой, и собирался созывать большой сейм. Вначале всем Великим Княжеством Литовским решать, а потом уже и Речью Посполитой, кто править ими будет.

Дела там затевались нешуточные.

После того, как совет был завершен уже в темноте, я замер у шатра. Смотрел как расходятся мои полковники и воеводы. Они особо не разговаривали друг с другом, каждый знал свое дело и хотел отдохнуть до утра. А уже с рассветом раздавать приказы людям, подчиненным.

Сапега удалился с тремя прибывшими с письмами шляхтичами. Ему предстояло говорить с ними и глубже понять что творится в Речи Посполитой. А я посмотрел на звездное небо, вздохнул. Рядом сопели Богдан и Яков. Пантелей и Абдулла с Ванькой занимались обустройством лагеря.

Всем вестовым был дан приказ. Самый важный. Что если кто летит из вражеских посыльных в войско, никаких речей не вести. К государю не направлять, говорить что болен он, и воевода Репнин Александр Андреевич за него. То есть за меня.

В том, что такие гонцы появятся завтра, я не сомневался. Поэтому предупредил заранее. Понятно, что далеко не все в лагере, а особенно те кто ушел в дальние дозоры, сможет выполнить приказ. Кто-то банально не поймет. Кто-то не получит информацию из-за дальности плеча коммуникаций, но хоть как-то обезопасить себя было нужно.

Мы планировали постоять сутки, показать замешательство. Утром я должен понять, двинулась ли сила новгородская от Порохова к Пскову? Если да, то готовится осада или штурм. Но тогда, откуда силы. Если нет… План чуть изменится.

А пока меня ждал разговор с иноземцами.

– За мной. – Проговорил я Якову и Богдану.

Втроем мы двинулись через полянку с огромным шатром, и я окликнул Вильяма ван Вриса.

– Инфант, или теперь мне говорить император? – С приличным акцентом выдал голландец. Давно я его не видел, улыбнулся.

– Пока что это не так важно. Скажи. Алистер Мюррей, он же здесь, в войске?

– Да, капитан над шотландцами. – Насторожился голландец. – Что-то? Что-то не так с ним?

– Да нет. Поговорить желаю.

Вильям махнул рукой, и мы двинулись в лагерь наемников. Прошли дозоры. Все же войско мое было большим, и каждый отдельный отряд, каждое малое воинство, стояли чуть сами по себе. По факту все делилось на пехоту и конницу, и еще по принципу – иноземцы, казаки, дворяне. Но тут было у меня намешано много, еще и пикинеры Серафима были. Поэтому как-то так выходило, что каждая тысяча, каждый полк, были обособлены.

– Не ропщут наемники? – Спросил я голландца, пока мы двигались через лагерь.

– Нет. С чего? Оплата лучше чем у Шуйского.

– Там серебра нет, нет меха. Ды, мы им заплатили, а что потом?

– От Григория были письма, нашел он, до зимы точно хватит, а так как ты воюешь… – Голландец сделал реверанс, на лице его заиграла улыбка. – Уже не им, тебе платить придется.

Пока говорили, добрались до иноземной части лагеря, и довольно быстро был найден шатер капитана Алистера Мюррея. Он с людьми готовился отдыхать, проверял снаряжение, отдавал последние приказы.

– Здравствуй. – Перешел я на французский.

– Здравствуй, инфант. Чем я обязан такой высокой части? Видеть тебя, это добрый знак. – Поднялся, поклонился, пытаясь подражать моим людям, капитан.

– Я к тебе по делу. Письма, что писал ты своим людям. Что с ними?

– Ушли. – Улыбнулся он. – Это же давно было.

Что-то он темнит.

– Это я понимаю. Ответ, ответ какой-то есть?

– Пока нет. Сам понимаешь, очень и очень далеко твоя страна.

– Надеюсь письма не шведам? – Хмыкнул я. – Про них с тобой говорить хотел, да и вообще. Изменилось очень и очень многое.

– Да. – Кивнул он. – Изменилось. Но я, и все мы наемники, люди не такие уж и большие. Да, у нас есть связи. Да, мы понимаем, как и говорили тебе тогда после славной победы. Виват! Виват! Игорь Васильевич! – Выкрикнул он вскидывая руку.

– Ты чего? – Удивился я.

– Помнится, мы с тобой когда говорили, пытались сделать это несколько незаметно. – Продолжал ухмыляться шотландец.

– Да. Но у меня к тебе помимо этого вопроса, есть еще несколько. Очень и очень важных.

– Я весь твой. Инфант. – Он махнул рукой. Шатер мой все же не так велик, как у полковников, но мы можем переговорить там, если тебе это нужно.

– Можно и здесь. Много твоих понимает французский?

– Нет, не многие. Да и я больше о твоих людях. Своим более менее доверяю. А при тебе этот лях.

– Что, не по нраву?

– Он латинянин.

– Черт он. – Усмехнулся я, продолжая говорить на французском. – Он из Великой Литвы, а они не так давно верили в древних богов лесов и полей. Меняют веру как перчатки. Надо будет, станут вашими, надо, моими. А пока выгодно быть латинянами.

– Ох, как ты глубоко смотришь. Не думал я так про Сапег.

– А зря. Добрая часть Великой Литвы такая. Они там и не Литва вовсе, а мои сородичи, русские. – Смотрел на него внимательно, ждал.

– Думаю, мы не о Сапеге говорить будем дальше. Дьявол с ним. – Капитан указал на сваленные вокруг костра деревья. Его люди, видя мое появление, отступили, куда-то исчезли, стали заниматься своими делами. – Прошу. Вина не предлагаю, не богат.

– Не стоит. – Я и мои сопровождающие расселись. Костер приятно грел ступни ног. Я вытянул к нему еще и руки. Все же вечера уже были промозглые, особенно здесь на севере. Чувствовался приход осени. А за ней зимы.

– Что скажешь про шведов?

– А что? Они наши союзники. Если говорить о большой войне. Они не любят латинян ляхов, и не очень жалуют латинян германцев. Но… – Он улыбнулся, многозначительно сделал паузу, поворошил ветви в костре. – Они так же не любят Ганзу. Пока не грянула буря и пока не полыхнуло пламя войны, мы. Мы грыземся. Как и латиняне. За землю, за власть. Но если начнется война за веру. Это будет иная война, и она сплотит нас.

– Как думаешь, кому из шведов можно доверять?

Я спросил это специально максимально прямо. Понимал, что самый логичный ответ, никому. Но мне все же хотелось бы с кем-то говорить.

– Никому. – Усмехнулся и подтвердил мои ожидания наемник. – Я писал Густаву Габриэльссону Оксеншерна. Это представитель довольно высокого рода в Швеции. Он достаточно влиятелен в рискроде

– Оксеншерна. – Протянул я, запоминая.

– Да. Он весьма толковый человек. В Швеции все, ну почти все, как у вас. – Капитан все больше расплывался в улыбке. – Как и у нас. Да и везде. Король, вокруг него пэры. И каждый тянет на себя. Вот этот Оксеншерна, он очень хитер, и пытается усидеть посередине, катаясь на перетаскиваемом покрывале. Его брат. Молодой аристократ, почти ровесник принца Густава Адольфа. Они близки с ним, насколько я знаю.

– И что ты думаешь? Что насчет мира?

– Мир. – Поскреб подбородок наемник. – Никогда не думал что я, человек получающий деньги за войну, хотел бы мира. А сейчас я его действительно хочу. Мира между тобой и шведами.

– Кто-то очень хочет раздуть войну. – Хмыкнул я. Достал письмо, протянул, и смотрел за реакцией.

Капитан принял бумагу, посмотрел на меня, на нее. Пока не открыл.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я это смотрел, инфант?

– Да. Я думаю отправить это письмо самому королю. Но хочу, чтобы ты прочел его и сказал свое мнение.

– Королю. Думаю лучше принцу. Карл стар и зол. Зол на саму жизнь. – Пожал плечами наемник. – Он может не понять. Не из-за глупости, нет. Он очень умен. Скорее из-за того, что привык никому не доверять, а тут такое. От врага. Ведь ты не думаешь, что сможешь стать ему другом.

– Нет. Если ты пытаешься провести параллель с Сапегой. – Улыбка расплылась на моем лице. – То я тебя удивлю. Я знаю, что он мой враг.

– Вот как?

– Читай.

Алистер Мюррей погрузился в текст.

– А потом передай своему полковнику. – Я кивнул в сторону Вильям ван Врис, и тот только кивнул.

Прошло несколько минут и мы заговорили вновь.

– Дерзко. – Произнес одно слово капитан. – Уверен, Карл не имеет к этому отношения.

– Думаю он бы не писал вообще ничего, пока меня не выбрал бы Земский Собор. – Выдал я свою версию. – Это попытка нас стравить. Попытка не дать мне уйти в Москву. И попытка ослабить Швецию. Это выгодно только латинянам. Ни мне, ни королю это не нужно. Думаю, мы могли бы договориться.

– Могли. Могли бы. Наверное. Но… Ты задел шведское самолюбие.

– Делагарди?

– Да.

– У меня к тебе два вопроса. Первый, связанный с этим письмом. Ты можешь отправить человека? Найти среди наемников шведа. Кого-то верного королю, чтобы он добрался прямо до самого верха? – Я посмотрел на шотландца, потом на голландца. – И ты, мой друг. Вильям. Что ты скажешь?

Он как раз завершил чтение. Качнул головой.

– Думаю… Думаю я найду людей. – Проговорил за шотландского наемника голландец.

– К королю, нет. А к Оксеншерна. Отчего бы и нет? Только…

– Только не они ли стоят за всем этим?

– Все может быть. Дело же не только в том, что скоро будет большая война. Дело в борьбе за власть. И я, инфант, вот здесь мало что тебе могу сказать. Я знаю что риксрод, шведская аристократия ненавидит и проклинает Карла за его жесткость. Возможно кто-то из них решил вонзить ему нож в бедро. Твой нож. И не в спину, это уж точно. Если ты начнешь действовать в Ливонии. О… Но я бы не хотел, конечно, воевать против шведов. Но если надо, я и все мы, сделаем это. В отличии от тех, кого ты отправил на юг.

– Да. – Кивнул ему. – Я тебя услышал.

– Какой твой второй вопрос?

– Думаю королю тоже пришло такое же письмо. – Хмыкнул я, смотря ему в глаза. – Кто-то из моих людей написал ему гневное требование. Хотя. Хотя я и сам был не очень-то сдержан, когда после разгрома Делагарди писал шведам.

Наемники задумчиво смотрели на меня, и через пару мгновений оба согласно кивнули.

– Так вот. С Сапегой я говорил, хочу узнать ваше мнение. Можем ли мы ждать войско шведов под Псковом через неделю или две? До зимы?