Текст книги "Патриот. Смута. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Глава 12

Удар врагом построен хорошо, даже отлично, и нанесен с четырех сторон.

Ночная атака в целом не в манере этого времени. Здесь привыкли воевать днем, когда видно врага. Расчет на неожиданность. Отвлекающие вопли и пугающий гул рогов со стороны дороги должны были посеять панику, заставить смотреть туда. В этот момент слева, по берегу реки, в лагерь планировала войти колонна головорезов Лисовского, первый удар. Чуть отставал от нее отряд идущий сильно правее дороги, фактически почти перпендикулярно ей и реке. Они таились в лесу, прошли по нему и вышли к нам, как только смогли. Если бы я был на месте нападающих,то это были бы основные силы.

Третья волна, это люди на лодках и плотах, что пересекали реку.

Им повезло меньше всего. На воде под звездами и тонким месяцем их было видно очень хорошо. И спрятаться от нашего огня некуда. Ни деревцем прикрыться, ни кустом, ни кочкой. Свинец выкашивал их, не оставляя ничего, кроме как ринуться в отчаянный последний бой.

И четвертый отряд с гиканьем, видимо решив что они силы закрывающие и добивающие и мы уже совершенно побиты, летел на лагерь с юга. Как я и думал, обошли нас там по броду, где я оставил Валуева с его тысячей. Несколько сотен, как рассчитывал враг, не должны дать хоть кому-то удрать.

Я наблюдал, осматривался.

Свет костров, которыми полнился лагерь, помогал. Бойцы специально запасли валежник и хворост. И как только все началось, закинули сразу много для большего света.

Во мраке ночи понять сколько врагов ударило было сложно. Но думалось мне, что две, может быть даже три тысячи, пришли громить мой лагерь. Преимущество в количестве на моей стороне. Но если бы я не сделал всего того, что входило в подготовку, караулы, ожидание атаки, засадные полки, заряженные тюфенги…

Два с грохотом разрядились сейчас в сторону дороги по которой мы пришли, и радостное гиканье сменилось воплями и криками непонимания, боли, ужаса и предсмертной агонии. Бахнул последний,тоже по реке. Здесь из них палить было проще всего.

Вся имеющаяся артиллерия, которую я забрал из-под Великих Лук, нестройным залпом дала огня по наступающим от леса на речку. Ядра с цепями полетели по наступающему противнику. Уверен, такого они точно не ожидали. Почему не картечь? Мысль была напугать непуганых. Мощь цепных ядер еще и в том, что они пролетая крошат деревья, кустарник, рвут подлесок в клочья.

Да, после грохота от наших позиций помимо воплей нападавших, до слуха моего донесся стон и гул заваливающихся деревьев. Одного, второго, третьего. Эта мера помешает отступить врагу. Нужно положить его здесь как можно больше. Они воюют ужасом. Вот и нам надо вселить в них животный страх.

С направлением удара на лагерь от леса я почти угадал. Почти, думал все же ближе к дороге пойдет враг, но чуть сместить орудия на телегах оказалось моим артиллеристам не так уж сложно.

Я исходил из логики поставить там, где есть четкое понимание, враг будет здесь.

Костры разгорались все сильнее и сильнее. Бой шел всего ничего, но уже становилось светлее. Не как днем, конечно, нет. Но для ночного сражения, отражения атаки, такого вполне достаточно.

Мысли продолжали заполнять голову. Пришел ли сам Лисовский? Скорее да. Думалось мне, раз это не малая вылазка полутысячей, а удар всеми его силами, никому иному он поручить все это никак не мог. А раз так, то можно попробовать поймать упыря.

Полковники и сотники действовали слаженно. У каждого имелся приказ. Кто и что делает. Атаку мы дали, готовились к ней. И это стало основным сюрпризом для нападавших. И перевернуло ход боя с ног на голову. Они думали, что запугали нас, а потом застали врасплох. Оказалось, это мы выманили их на себя, подготовились и дали жару.

Следующая фаза. Взмыли в небо зажженные стрелы.

Они падали и поджигали вязанки хвороста, политые маслом в тылу наступающих отрядов противника. Урон малый, слабый. Но видимость, она становилась гораздо лучше.

– Может ударим? – Проговорил Яков, стоящий рядом со мной. Закашлялся.

– Зачем? Риск не оправдан. – Улыбнулся я.

По лицу моего верного сотника пронеслась гримаса невероятного удивления.

– Ты же всегда впереди, государь… Кха. Я – то и думал…

– Я впереди когда надо. Когда лучше самому. Когда есть риск, что не получится. А здесь. – Окинул окрестности, понимал, врага сейчас по всем фронтам нещадно колошматят и он несет ощутимые потери. – А здесь все и так неплохо.

– Вели отряд преследования собирать. – Вновь проговорил Яков. Ему видимо не сиделось в лагере, в тылу.

– Собрат мой, мы не пойдем ночью гонять конными врагов.

– Как? – Глаза его еще сильнее полезли на лоб. – Надо же добить.

– Возьмем пленных, кого сможем. От лагеря приказ не отходить. Точнее. Отойти можно только так, чтобы видеть свет наших костров.

– Уйдут же. Кха… Псы чертовы. Сам Лисовский небось здесь.

– Небось. – Кивнул я, ответил в унисон. – Только вот ночью его ловить, это риск людей потерять, раз. А второе, может у него есть резерв и он нас выманить хочет.

– Так может мы его… Кха. – Улыбнулся Яков, глядя на меня. – Может это мы его выманим.

Идея – то была толковой в целом. Я, когда планировал все это сидение и ловушку, когда говорил с сотниками и полковниками, подумывал, а не ударить ли. Но после некоторых размышлений решил, что не дело. Лучше отпустить врага после нанесения ему ран, чем гнаться по лесам и болотам за его силами.

Можно конечно, и это я собирался сделать. Утром далеко выдвинуть вперед авангард. Попытаться настигнуть отступивших в лагере. Отдыхать и спать-то они должны.

Мои мысли прервал звон стали.

У реки, вблизи наших построек, началась рукопашная. Те, кто выжил на плотах и лодках, добрались до берега, получили залп из аркебуз, чем смогли ответили и теперь прорывались к моему шатру. Задача была простая, добраться и убить воеводу. Если такое получится, то несмотря на потери на всех направлениях, победа будет за ними.

Но. Получится ли?

Я усмехнулся. Слишком мало сил. Даже если Лисовский притащил сюда всех, вообще всех. Это вряд ли больше пяти тысяч.

Наблюдал дальше. Вокруг лагеря разгорались специально подготовленные места. Да, пожар. Его можно опасаться. Но здесь лес сырой, болотистый. Вот лучше после отражения не в догонялки темной ночью бегать, а вот этими делами заниматься.

На возах по правую руку завязался бой. С удвоенной ожесточенностью лисовчики лезли вперед. Дикие. Они же поняли, мы их распознали, или надежда была на то, что если в одном месте не получится, то из-за общего напора со всех сторон,сработает.

Идущий с юга отряд подступил к нашим возам. И тут в тылу у него появились наши воины. Я не видел их, больше понимал по звукам изменившегося настроения. Воодушевление в выкриках наступающих все отчетливее перерастало в гул.

Всадники Валуева перестроились для атаки, выдули в горны краткие сигналы. Они хорошо видели спины врагов, ушедших к лагерю. Мы светили им, как могли. Помогали.

Тысяча пошла в атаку.

– Ура! – Грозное, злое и яростное разнеслось над полем. – Бей ляхов!

Улыбка скривила мои губы. Ляхов значит. А много ли ляхов в войске Лисовского? Из кого оно вообще состоит. Сейчас еще немного, и мы начнем допросы. Разберемся.

Я осматривался, время шло медленно. Казалось все только-только началось, но уже и заканчивалось. Скоро развязка.

Бой достиг своей кульминации, самого крупного напряжения. У реки еще отбивались люди. Они смогли чуть продвинуться вперед. Точнее это мы им дали такую возможность. Тоже по моему совету сотникам стоящих там частей. Чтобы не возникло соблазна у лисовчиков кинуться в воду и уплыть, когда уже вот-вот все закончится и силы явно неравны. Мои бойцы отступали, чуть заманивали их на себя.

Но это было только в одном месте. У берега реки, между ней и дорогой, враг как бил первым, так и дрогнул первым. Раздались панические вопли.

– Назад! – Заорал кто-то громко. – Назад, браты!

О, казаки здесь. Донцы, судя по говору.

Дружный крик моих людей – Бей! – Огласил округу.

Мгновение и со всех участков обороны лагеря заревели сотни, тысячи глоток.

– Бей! Не жалей! Ура! За государя! Бей чертей! – Последнее удивило даже меня. А этой фразе тут же вторили. – С нами бог! Господь за нас! Бей проклятых! Бей упырей!

Но чего удивляться. Лисовский сам создал свой образ. А мы, христолюбивое войско, ставшее с недавних пор московским, хранили Русь от всякого зла. Как иноземного, так и местного. И если часть Руси погрязла в дурости какой-то и решила под давлением Лисовского и продажных бояр, или кого там черт возьми отделиться, поправ при этом веру. Нет, такого допустить было никак нельзя.

Русь-Россия едина и неделима.

Я смотрел на творящееся и все отчетливее понимал, что сейчас бойцы сражаются не только за меня, за Земский Собор, за лучшее свое будущее, которое каждый понимал по – своему. Нет только. Все они. Ну или по крайней мере большинство, увидев идолы, этого ряженого колдуна и слыша разговоры о черном колдовстве, скрепили свое сердце.

Фактор, которым Лисовский хотел обыграть нас, запугать, сыграл с ним злую шутку.

Какую?

Я смотрел и лицо мое кривилось во все нарастающей ухмылке. Дело в том, что когда ты запугиваешь людей, давишь их, то постепенно привыкаешь к этому. Становишься этаким признанным чудовищем. Тебя боятся, уважают, но также и ненавидят. Пока ты побеждаешь, пока подтверждаешь свой статус богатой добычей и успехами,никто не осмелится из своих сказать тебе хоть слово. А чужие будут с трепетом ждать боевого столкновения с твоими людьми. Но стоит один раз найти косе на камень, тут начнется.

Среди своих такой лидер рискует стать нелегитимным. Люди побегут от него.

А те, с кем ты сражался причислив себя к нечистой силе, злу, поймут – раз побеждают тебя, значит что? Значит дело правое, бог на стороне победителей. И воевать будут усерднее в сто крат. Бить просто врага, предателя, изменника, вора, пана, татарина – это одно. А бить отступников веры, продавшихся бесам и самому князю тьмы, хоть и страшно, но богоугодное дело.

Одержи победу над нами сейчас, Лисовский закрепил бы надолго свой статус служителя тьмы или… Или кого там? Это он и хотел сделать. Но дело, как часто бывает на войне, пошло иначе.

Из задумчивости меня вывели отчаянные вопли противников у дороги. Тот отряд, что обошел нас и ударил последним, как думалось в самую мякоть нашего становища, оказался сейчас зажат между возов, откуда палили мои бойцы огненного боя, и людьми Валуева. Там бой быстро перешел в рукопашный, потому что мои опасались убить своих же. Перекрикивались, подбадривали друг друга, и зажав в клещи наступающих, все сильнее сжимали кольцо. Этому отряду повезло немногим больше, чем сражавшимся у реки.

А у леса, в том месте где атака шла перпендикулярно реке, все еще продолжался нажим. Не смотря на то, что пушки выдали залп, завалили несколько деревьев, а лучники, специальный отряд, стоящий в глубине обороны, дал градом огненных стрел, запалив частично местность, бой продолжался.

Может Лисовский там? Может сам пришел?

Или все же он у того места, где трубят рога? Шум и гам там на дороге, на взгорке, севернее моего лагеря, продолжался. Не такой зычный и стройный как раньше, но все же. Интересно, догадываются они, что сейчас за спинами основных сил лисовчиков к этим крикунам продвигается несколько наших сотен?

Думаю нет.

Да и в целом. Если Давыдов развернется и ударит, это будет даже лучше. Три из четырех направлений будут окружены, отсечены от основных сил. Бой превратится в бойню.

Взглянув последний раз на творящееся у реки, я понял что там врагу ловить уже нечего. Может прав Яков,стоит вылететь и ударить на трубящих? Но это последняя надежда, последняя сила Лисовского. Все сильно зависит от того, где он. А как понять в такой вражеской панике в темноте?

Будь я в начале пути, я бы рискнул. Не думая повел бы Якова и еще несколько сотен. Но не сейчас. Сейчас от того жив я или нет зависит слишком многое. Не время геройствовать.

Поэтому я ждал. Разослал вестовых ко всем местам боя.

У реки все затихало. Налетчики сдавались. Слышались их просительные выкрики. Те что били вдоль реки,отступили. Самые везучие, хотя и не без потерь ушедшие части. Ударили первыми, обломали зубы и удрали. В тылу, откуда мы спустились к этой безымянной деревеньке, тоже бой стихал. А вот основной сектор горел, погряз в дыму как проховом, так и начавшемся пожаре.

Люди продолжали палить друг в друга, орать что-то. Но лисовчики не отходили.

– Идем. – Холодно проговорил я. – Ванька здесь? Шлем давай.

Он протянул мне всю ту же помятую иерихонку.

Развернулись. Смысла стоять здесь не было. Ударной силы ни у одного вражеского отряда не хватило, чтобы добраться до моего шатра. И что самое забавное и приятное, враг не решился использовать пушки. У него не было луков. Войско достаточно хорошо снаряженное, судя по услышанному характеру боя. Но без артиллерии. Слишком уж налегке привык Лисовский воевать, да и, судя по всему, рассчитывал взять страхом и нахрапом. Поэтому и не притащил с собой. В городах – то они точно были. Только вот были ли среди них толковые пушкари? Другой вопрос. Ляхи никогда не славились качеством своей артиллерии. Смог ли он найти толковых наемников или найти кого-то из русских людей севера? Служили ли они ему за страх или за совесть?

Только двинулись мы, как почти сразу передо мной предстал Сапега.

Раздраженный, удивленный, малость ошалевший. Снаряженный в доспехи и со всеми своими ляхами,личными телохранителями и вестовыми. Его – то я особо в свои планы по противостоянию Лисовскому не посвящал. Нет, не потому что в этом плане не доверял ясновельможному. Просто, а зачем? Отдыхал бы пан Сапега в неведении или знал, что готовится, как бы это изменило ситуацию?

Конечно Ян Петр не был полным идиотом, да и вообще не был глупцом. Он был толковым командиром, прошел через много битв и стоял лагерем с разными воеводами. Не мог он не понимать что мы к чему-то готовимся. К ночному бою, это уж точно. Иначе – то никак. Но что вот так оно все развернется, точно не думал.

Да и что настолько успешно все будет складываться, тоже.

Скорее он не верил в то, что Лисовский ударит всеми силами. Я раскусил план этого ляшского колдуна. А Сапега видно решил, что он несколько дней будет изматывать нас малыми уколами, страхом, всякими мистическими деяниями по типу горящих идолов, посаженных на колья или распятых людей. Может еще какими-то ужасами войны. А когда мы устанем, ударит.

Но был у этого плана важный негативный момент. И я обратил на него внимание.

Каждый день мы бы шли по их земле. По земле, которую они считали Рес-публицией. А это вредило авторитету Лисовского.

Нет, я конечно тоже мог ошибиться и был готов завтра весь день ожидать уколы от малых отрядов Лисовского. Но. Все же угадал. И враг решился на условно генеральное сражение.

Ян Петр замер, буравил меня взглядом. Я, как раз думая о том почему случилось так, а не иначе, довольно улыбался ему.

– Доброй ночи, ясновельможный пан Сапега. – На лице моем играла улыбка.

– Не… Не могу сказать, что она уж так сильно добра, государь московский. – Процедил он.

– Отчего же? Идемте с нами, поглядим что там творится? В дыму и огне. Не горит ли там сам Лисовский?

Он скрипнул зубами, уставился на меня. Во взгляде сквозь дикую злость, нарастающую ярость, я видел немой вопрос – «Как?», «Как, бог, черт или кто бы то ни был, этот москаль? Разгадал план Лисовского»!

Но на самом деле, конкретно в этот раз, удача. И подготовка. Я готовился. И если бы Лисовский не ударил, то потерял бы чуть времени и ресурсов. Мои люди сильнее бы устали к завтрашнему вечеру. Но, все это можно было бы кое как компенсировать увеличенным сроком отдыха после марша. Более ранней постановкой лагеря.

Однако ситуация и место располагали. Отчего не ждать?

– Ясновельможный пан Сапега. Мои люди почти везде отогнали каких-то разбойников. Сейчас только в одном месте.

– Государь! – Чуть ли не заорал он. – Это же ночной налет! Ночью добрые рыцари не воюют.

Это звучало все так же как и основной, незаданный вопрос – «Как⁈»

– Ты же сам сказал мне, что Лисовский, Юзеф. Далеко не добрый рыцарь. Ну а мы. Мы же русские, московиты, как вы нас зовете. Мы же, в ваших глазах. – Я усмехнулся. – Мы варвары.

– Как ты понял? – Наконец-то выдал он. – Нет я понимаю, место, время. Но…

– Повезло. – Пожал я плечами. Не стал говорить о том, что я был готов к любому исходу.

Он продолжал буравить меня взглядом.

– А про пушки на направлениях ударов? Ясновельможный. Так я даже ошибся. Думал основной удар пойдет сильно ближе к дороге. А они-то как пробрались.

– Ближе. – Процедил Сапега, помолчал. Вскинулся. – Они же хотели выкрасть тебя. Убить!

– Да. Но я не вижу здесь какого-то колдовства. Не горит синим пламенем лес. Не взрываются припасы с порохом. Не летают черти над моим воинством. – Вскинул голову к небу. Посмотрел. – Вроде бы обычный бой. Ночной только.

Сапега что-то прошипел. Он явно был зол. Не давало ему покоя то, что даже против такого налета я знаю что противопоставить, как дать отпор и как настроить людей. Ведь я сам воюю подобными методами. Мне тоже кое-что не нравилось. Сапега мог научиться. Но, пока он с нами, я отпускать его не собирался. Будет моим вечным личным ясновельможным паном и будет помогать в делах с его пановой братией.

– Ян Петр, так мы идем?

– Веди. – Процедил он.

Его отряд влился в сотню Якова. Правда так, что мои люди от ляхов меня теперь стали прикрывать с удвоенной бдительностью. Мало ли что задумал этот шляхтич. Лучше с ним поосторожнее.

Так и двинулись мы к месту, где еще гремели звуки боя.

Глава 13

Глава 13

Мы двигались через военный лагерь.

На удивление внутри все работало очень хорошо. Никакой паники, каждый занимался своим делом. Сотни выдвинулись к границе возов и походным укреплениям. Внутри остался резерв и лучники.

М-да. Будь у Лисовского луки, нам бы могло прийтись похуже. Огненные стрелы по лагерю неприятный момент. Но от такого вооружения у поляков почти повсеместно уже все отказались. И, судя по всему, все те кто воевал за Лисовского, стремились к унификации. Как и я.

Только вот у меня была проблема огромного, бедного войска. У него людей меньше, а костяк изначально в разы богаче. Ну и тактика. Я не грабил, не жег деревни, а шел на Москву, потом и кровью создавая образ человека, собирателя Земли Русской. Того, кому плевать на власть. Важен Земский Собор. Важно выгнать всех иноземцев, которые могут повлиять на выборы царя. Приструнить бояр. Закончить Смуту и войны на границах. А дальше. Кто будет править, мне, в целом, даже сейчас плевать.

Хотя нет, сейчас уже не все равно. Потому что я понимал – не взойду на престол и разгорится новая Смута. Нужен либо сильный царь. А если его не будет, то вера пропадет и страна рискует вновь нырнуть во все те ужасы, через которые проходила в моей известной, не измененной истории. А может быть и похлеще.

– Ян Петр. – Я вырвал себя из раздумий и созерцания сражающегося с неприятелем лагеря. – Вот что думаю. У нас же будут пленные.

Он, идя шагах в десяти от меня, не сразу понял к чему я клоню.

– Подойди, ясновельможный. Мысль есть.

Он приблизился. Люди сотни Якова нехотя пропустили, но остальных панов чуть оттеснили. Пусть рядом идут, но к царю не лезут. Нечего подле него ошиваться. Раз главного вашего желает Игорь Васильевич,то его слово закон. А вас, всех прочих, это не касается.

Я отметил такое отношение и принял к сведению. В целом толково и логично.

– Так вот, друг мой рыцарь. – Шли мы между шатров, впереди кипел бой. А по флангам и за спиной уже все заканчивалось. Врагов добивали и брали в плен. – Я как раз про схваченных людей. За Лисовского же много ваших, шляхты, так?

– Все так, государь московский. И что ты с ними делать-то думаешь?

– Так я у тебя и хочу совета спросить. Так – то можно всех на колья посадить или сжечь. Они же пособники колдуна. Или… – Я глянул на Сапегу, тот явно не обрадовался моему первому предложению. Продолжил. – Или допросить, расспросить, и за обещание выкупа отправить воевать за твоего дядю.

Я специально сказал «воевать», потому что понимал фактор того, что в Речи Посполитой сейчас все немного затаится до весны, погаснет. Но угли раздора и недовольства будут тлеть. Переписка, гонцы, политика, дипломатия и подготовка. Кто за кого, кто какую сторону поддержит или в стороне останется, чтобы силы сберечь. А дальше Смута подобная нашей. Тут к гадалке не ходи. Не все будут рады тому, что Лев Иванович Сапега усомнился во власти Сигизмунда Вазы. Скажут, что предал его.

А значит война. Усобица. Рокош.

Сапега глянул на меня с сомнением.

– А если?..

– К Лисовскому вернутся? Или за эту нашу Рес-публицию? – Ответил ему взглядом на взгляд. – Или за Ходкевича, или кого еще из панов ваших, не так хорошо отнесшихся к идее твоего славного родича, как должно?

– Да, если так.

– Так ты на что? – Хмыкнул. – Ясновельможный пан, ты же с этими людьми по Руси ходил, хлеб делил. Да, они за Лисовским шли. Но в Тушино вы вместе стояли. Помнится, монастырь…

Он мотнул головой недовольно.

– Монастырь этот ваш. Троице-Сергиев. Как проклятие.

– Так может и проклятие для вас, раз среди вас колдун был?

Он засопел недовольно. Но сам же мне все это и рассказывал. Чего теперь – то негодует.

– Ян Петр. Я это все к чему? – Продолжил, чуть замедлившись, потому что до края нашего лагеря и до самого боя было нам уже рукой подать.

Звенела сталь, слышались хлопки выстрелов. Несколько отрядов наших выдвинулись за линию возов, раздвинув их. Перекрывали пути отступления к дороге. Справа сюда подступали люди Валуева, закончившие видимо со своей частью работы.

Крики, стоны, вопли и огонь, много огня. И в этом аду сновали силуэты. Кто-то перезаряжал аркебузу, вскидывал, стрелял. Кто-то колол копьем. Кто-то отмахивался саблей. Массы людей смешались. Но я понимал, наших больше и нанесенный нападающим урон велик. Цепные ядра и пламя усложняли отход.

Но это было еще не все.

Мои служилые люди все активнее продвигались дальше, пытались окружить наседавших. Держались строем так, чтобы бить перекрестно, но и под пули своих же из-за возов не попасть. А те уже и не рады были, что пришли. Но не отступали. Держались с какой-то фанатичной решимостью.

Бились у возов, рубили, кололи, отбивались что есть сил.

И тут я увидел его

За спинами первых рядов на коне, что меня невероятно удивило, гарцевал рыцарь. Его силуэт метался из стороны в сторону, наносил удары. Орал что-то невнятное, грозное, злобное. Перья за спиной, как у крылатого гусара. Как это они еще не горели, что было бы настоящим чудом. И я мог поклясться, что он не дает своим отойти.

Как он в такой местности не слетел еще с лошади? Что за дьявольский конь под ним. Вокруг деревья, огонь, стрельба. А зверь носит своего седока, поднимается на дыбы и вселяет ужас в тех, кто пытается отступить или попасть по нему.

И там, рядом с ним были те, кто не давал своим отойти. Слышались крики, дикие вопли. Закованные в доспехи шляхтичи, уверен это были они, теснили первые ряды, вынуждали их биться и не отступать. Напирали сами, поддерживали.

С каким-то безумным самопожертвованием, с полной нечеловеческой отдачей бились они и требовали от одетых попроще, обычных воинов, исполнения приказа об атаке.

– Лисовский? – Процедил я.

Он на мой тот еще вопрос о пленных ничего не ответил, тоже смотрел вперед. Процедил медленно.

– Не уверен.

– Бьется как сущий демон.

– Знаешь. – Лицо Сапеги исказила хитрая гримаса. – Я думаю он внушил своим полковникам, что они сражаются за… За что-то по-настоящему ценное. Может… Может показал им, что они сами всадники апокалипсиса и вот. Вот результат. – Он мотнул головой. – Лисовский хитер. Он сам колдун, это да. Но он не идиот, чтобы лезть вот так и жертвовать собой.

– Идем. – Процедил я.

– Что, государь, биться с ним будешь? – Я глянул ему прямо в глаза. В них увидел интерес, очень и очень большой. Сапега явно хотел увидеть как я сражаюсь, как умею фехтовать и на что в целом способен в бою. Только вот у меня никакого желания делиться такой радостью не было. Это раз. А второе, прорываться к какому-то упырю, чтобы вызвать его на поединок. А зачем оно мне? Даже если это сам Лисовский. В этом нет никакого смысла. Ничего я ему не хочу доказать в текущей ситуации. Вокруг идет бой. Столкнись мы с ним,иное дело, а так.

– Нет. Много чести.

Свернул с бойцами к пушкам, ускорился.

Быстро мы добрались до самой ближней к очагу сопротивления лисовчиков.

Артиллеристы ругались друг с другом, спорили. Завидев меня все вытянулись по струнке и главный над остальными выступил вперед.

– Го… государь! Мы, как вы и приказали… Залпом… С цепями.

– Вижу. Молодцы. – Ответил я. – Что спорите?

– Да… Вот. – Он махнул рукой на стоящих слева от пушки троих. – Предлагают пальнуть в этого… На скакуне.

– Отчего бы и нет? – Я вскинул бровь.

– Так э… Наши же там. Там же ж не разобрать ни черта.

– А если выше, над головами. Там же деревья, срубит цепью и на него.

Всадник действительно носился между деревьями, размахивал саблей. Его было хорошо видно, но почему-то пулями наши тоже не рисковали сбить его. Видно из-за того, что вокруг везде действительно были уже свои, и ляхов взяли уже почти в кольцо. В темноте можно было перепутать, не рассчитать, и залп пришелся бы по своим.

Такого нам точно не надо.

Командир орудия перекинулся парой фраз с остальными, поклонился.

– Сделаем, государь. Коли надо, сделаем.

– Наших не зашибешь?

– Ну… Если только бревно на голову.

Я скрипнул зубами. Черт, лучше уж бревно. Они же отбиваются и каждый миг, это потери моих людей. Хотя их мы конечно добьем, додавим. Но если положить всадника, лидера сопротивления, дело пойдет лучше.

– Готовь пушку.

Он вновь поклонился. А я махнул своим и повел бойцов сотни Якова через позиции к самым передовым возам, где кипел бой.

– Яков. – Обратился к сотнику. – Десяток бери и вперед. Быстро к возам и по команде садиться.

Он воззрился на меня с удивлением.

– Действуй. Только чтобы все поняли.

Он умчался, а я начал собирать его сотню и примкнувших к нему бойцов в мощный огневой кулак. В темноте и неразберихе первый и второй залп,аркебузы и пистоли, прошли на ура. А дальше началась толкотня и рукопашная. За возами враг, с этой стороны мои. Перезарядить массово пищали не получается, они же лезут. Те кто сзади не могут эффективно работать. Палить тоже не могут. Подойти-отойти, это маневр и риск. Вдруг враг прорвется, перелезет.

Вот и толчея.

Будь сейчас день, вряд ли такое случилось бы. Все же бойцы уже были опытными, бывалыми и вполне могли бы совершить маневр отхода, смены, стрельбы в несколько рядов. Франсуа их муштровал, да и в боях они уже побывали не раз. В массе своей.

Но в темноте такое проделать ощутимо сложнее.

Я через вестовых взял управление над теми, кто стоял в тылу у передовых, бьющихся с врагом у самих возов. На это ушла пара минут и шумная, громкая перекличка. В ней присутствовало мое имя, титул государя, поэтому бойцы слушались с полуслова.

Но и враг усилил давление.

Многие там понимали русскую речь и смекнули несколько не верно. Раз здесь государь, значит вот-вот и победа. Нужно поднажать. Ночная вылазка тоже сыграла с ними злую шутку. Паника и хаос на поле боя не особо были им понятны. Возможно тот безумный всадник считал, что это здесь у них так тяжело идет. А в иных местах уже горит лагерь московского государя. К тому же крики и вопли внутри продолжались. А костры мы жгли, не щадя топлива. Света нужно было много. И такое яркое освещение могло внушить ложные мысли в голову обезумевшего полковника или… Или самого Лисовского.

Хотя тут я готов был согласиться с Сапегой. Вряд ли это он.

Нажим усилился и тут слева грохнуло оружие, потом второе, третье. Артиллеристы переусердствовали. Я – то думал они жахнут из одного в район, где скачет этот крылатый черт.

Но нет, аж три выстрела по деревьям в его направлении.

Цепи со свистом ушли выше голов сражающихся. Врезались в деревья и началось. Хруст, скрежет. Словно огромная машина по заготовке леса въезжала в массив, выкорчевывая все на своем пути. Здесь эффект был конечно поменьше, но звук, о да. Он внушал ужас. Опять же в двух с половиной, трех метрах над землей и ветви были потоньше и стволы. Поэтому во все стороны полетели древесный ошметки. Завалилась одна обломанная сосна. Затем вторая, третья. Кто-то из них ударил еще по другим деревьем, прошелся по ним как теркой.

– Готовность! – Заорал я.

Собравшиеся бойцы, а их здесь было сотни три. Люди Якова и те, кто никак не мог смениться с передовыми отрядами, сражающимися у возов. Нас от них отделяло каких-то метров десять, может даже меньше. Я просто стоял далеко не первым. Да и построились мы не очень-то ровно. Некогда выравнивать линию. Ночь, не видать ни черта.

– Передать по шеренге, как сядут, стреляем. Не раньше. – Проговорил тихо. И это шепотом разошлось в две стороны. – Я с вами.

Последнее добавил для повышения морального духа. Все же там пламя, огонь, какие-то черти. Мало ли что в головах у моих служилых людей. А если я стою бок о бок с ними и самые мои близкие люди вступают в бой, значит победа будет за нами. Как иначе – то. Если царь бьется рядом,то не щадя живота будут биться и остальные.

«Я с вами» и я четко слышал это, чем дальше отходило, тем отчетливее приобретало звучание «государь и бог с нами». Кто добавил про бога неведомо, но разошлось оно по флангам именно так.

– Садись! Братья! – Заорал я, что есть силы. Аркебуза была вскинута, как и несколько сотен других. Мы были готовы.

Но передний ряд мешкал.

– Яков! Сажай их!

– Садись! Садись, дурни! – Взревели несколько глоток. К ним тут же подключались еще и еще.

Первая линия у возов кое как выполнила приказ, и как только освобождался прогал для стрельбы, нестройным залпом мы дали огня. Грохнуло. Аркебуза ударила в руку отдачей. Слева и справа гремели выстрелы.

– Второй ряд! – Я плохо слышал свой голос. Но данная команда была отработана до автоматизма. Мы сами приседали на колено и те, кто стоял за нами, делали шаг вперед.

Грохнуло еще раз. Мы уже не видели куда бьем. Но в ход пошли пистолеты. Это было уже мое изобретение. Да, линейная тактика не использовала короткоствол. Не было его столько в массах. Проще было построить по десять-двенадцать рядов бойцов, и это… Это веком позднее. А сейчас палили как могли, только-только прорабатывая все эти тактические навыки. Но здесь сейчас стояли спешившиеся рейтары. В массе своей. И у них были пистолеты. Поэтому третий залп нашего строя был сделан почти сразу же после второго. А уже за ним последовал четвертый.