Текст книги "Патриот. Смута. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Старик замотал головой. Недоволен он был, но смирился, ничего не сказал.

– Тебе тут надо было быть, князь. Знает враг, что ты уже давно подле города стоишь. А Якова – то и знать никто не знает. Простой сотник.

Все молчали.

– Все готово?

– Государь, я проверил. Думаю да.

В этот момент пушки дали залп. Первые выстрелы по крепости. Да, это далеко не те могучие проломные орудия, которые стали моими трофеями близ Серпухова и были возвращены в Москву. Это обычная полевая артиллерия. Но и здесь не Смоленск, не каменный кремль, а пускай и хорошая крепкая, но деревянная крепость.

Огонь я потребовал вести по надвратной башне. Вдруг удастся ее подорвать. Мало ли, везение, удача, собьем какую-то цепь или попадем в механизм управления ворот. Кто знает.

Но, это делалось больше для показухи. Здесь есть пушки. Вот смотрите, ляхи и защитники города. Мы будем вести по вам огонь. А на самом деле вся артиллерия сейчас грузилась на подводы, маскировалась пологами. Туда же помещались спешенные, самые опытные мои бойцы рейтары. А имущество, имущество выгружалось под видом того, что лагерь нам нужно здесь устанавливать.

Повторил еще раз наш план.

Наемники, большей частью, пикинеры Серафима и нижегородцы, все,и пехота и конница остаются здесь. С собой я брал Чершенского и Давыдова, людей с Дона и Поля. Малую часть наемников, лучших для огненного боя и могущих биться в лесах вне строя. Имеющих опыт действия разрозненными отрядами. Выходило около трех сотен пехоты и примерно столько же конницы французов. Их я сотнями прикреплял к моим полковникам.

Еще почти всю артиллерию, сделавшую сейчас залп, брал с собой. Четыре тюфяка, которые таскались со мной еще чуть ли не от Воронежа. Может конечно не те самые, но они не раз выручали меня. Казалось бы бесполезная в полевом сражении штука. Но если заманить на нее врага, как это было под Серпуховом и на безымянном Поле у руин монастыря, где картечь хорошо сработала. Конечно те самые цепные ядра я тоже припас. А еще запасы гранат, какие были, большую часть обоза. Только с хитростью.

Сейчас, как только лагерь встанет, большая часть припасов будет сгружена, оставлена здесь под Великими Луками. А крытые подводы будут использованы для моего хитрого плана.

Полковники хмурились, переглядывались. Не нравилось им что разделяю воинство.

Почти завершив военный совет, я потребовал пригласить сюда Валуева. Того самого местного служилого человека, что к князю Репнину пришел и многое о Великих Луках поведал. Явился он быстро, поклонился, замер. Смотрел на собравшихся с лицом человека готового работать.

– Здравствуй государь. – Он поклонился. – Здравия вам, бояре.

Видимо не очень понимал он, как звать собравшихся. Тут лучше повыше чего сказать, польстить, чем принизить.

– Здравствуй Степан Андреевич. Дело у меня к тебе, важное.

Он поклонился еще раз.

– Я всем, все что могу. Говори, сделаю, государь.

– Первое, показать надо все выходы тайные, которые знаешь, чтобы не смогли жители Великих Лук ни нам в тыл ударить, ни гонца послать.

Он закивал, поклонился.

– Все что знаю, все покажу. Мыслю, многое сокрыто уже, засыпано. Но, то что знаю. Только… Государь, туда людей опасно посылать. Очень опасно. Ловушки могут быть и подрывы туннелей. Как бы не завалило.

– Это уже наша забота. У нас наемники есть опытные в этом деле. Им и покажешь. Но! – Я повысил голос. – Главное не то чтобы мы туда, а чтобы они оттуда не смогли выйти и сообщить ничего. Ясно.

– Сделаю. Все покажу. – Он вновь поклонился.

– А потом, это важно Степан Андреевич, очень важно. Нужно тебе будет в Псков ехать.

– Как? Там же… – Он вскинулся, удивился. – Но, если прикажешь, готов я голову сложить свою. Коли надо. – Перекрестился служилый человек и увидел я в его глазах решимость действительно отдать жизнь за меня и мою идею.

– Нет. Ты с хитростью ехать должен. – Кивнул ему. – Хвалю за то, что не убоялся. Только жизнь твоя тебе пока принадлежит, а не мне. И жертвы я не прошу. Хитрости прошу.

Он насторожился, брови сошлись, насупился.

– Так, что сделать надо, государь?

– Предать нас. Надо.

Глава 8

Глава 8

Лицо Валуева показывало невероятную степень удивления.

Он чуть помялся, пал на колени.

– Государь, не казни. Как предать? Я не предатель. Нет! Я же…

– Встань. – Проговорил ему спокойно. – Хитростью врага побить надо. Ты здесь все знаешь, все видел. Землю северную знаешь хорошо. С тобой малый отряд, который нам проводниками станет. Ну а ты должен в Псков ехать и все им рассказать.

Он не поднимался, стоял на коленях, смотрел на меня ошалевшим взглядом.

– Скажешь, что к Великим Лукам государь московский, Игорь Васильевич, с войском подошел. И малую часть оставив для охраны, ушел к Новгороду.

– Так… Так они же…

– Скажешь, что видел. Все расскажешь, что спросят. – Проговорил холодно. – Уверен, войско они соберут и ты это войско поведешь. Путями добрыми, но медленно. Как думаешь, сколько все это времени займет? Да и встань ты. Хватит колени отбивать.

Он поднялся, посмотрел на моих полковников. Они молчали, внимали.

– До Пскова верст… Верст двести с полтиной. Туда мне дня четыре. – Начал он задумчиво. – Ну там. Государь, не знаю сколько там войско собираться будет.

– Думаю оно там стоит готовое. Они же нас ждали. – Проговорил я.

– Ну тогда за две недели, это самое быстрое, войско Пскова должно подойти к Великим Лукам. Но… Думаю побольше, конечно, выйдет.

– Действуй. – Улыбнулся я.

– Но государь. Я не понимаю… – Проговорил он.

– Главное, что я понимаю. Действуй. Бери заводных коней и иди ко Пскову. Благословение мое с тобой.

Он поклонился и не очень понимая, что происходит, вышел.

– Государь, зачем? – Репнин смотрел на меня пристально.

– Заманим силы. В поле их бить проще. – Улыбнулся я.

– А если не выйдут? Или… Если мы не выстоим? Здесь под Луками.

Не хотелось мне вдаваться в подробности своего плана. Он был многогранен, и по факту различных событий, мог резко начать подстраиваться под ситуацию. По-другому в нашем деле никак. Жесткий план ломается, всегда нужен такой, который можно скорректировать. Знать ответы наперед. Именно скорость реагирования на ситуацию, выигрышная стратегия и могучий плюс. Сложно привыкнуть к быстроте, когда войско от города к городу идет не часы, а сутки, а то и недели.

– Все будет, с божией помощью. – Я вновь повернулся к Серафиму. – Молитву перед выступлением прочесть. Войско на поход благословить, отец. И вы. – Это уже относилось ко всем собравшимся. – Довести до сведения всех сотников и десятников, а они уже до остальных служилых людей, что против нас хитрый и искусный враг, который умеет обманывать и прикрываться всякими хитростями, запугивая и выдавая это за колдовство. – Повысил голос. – Именно выдавая! Собратья! Никакой он не колдун! Не ведьмак! Хитрый, опасный полковник, который решил, что весь наш север теперь его вотчина. Нет! Этому не бывать! – Я поднялся. – Это наша земля! Это наша Россия!

Они закивали в ответ.

– Все свободны. – Проговорил я, выдержав паузу. – Яков, останься.

Полковники кланялись, выходили, это заняло некоторое время, но очень быстро я остался наедине с сотником своей ближней охраны. Если не считать еще постоянно присутствующих при мне телохранителей и незримо находящегося рядом Ваньки, верного денщика моего.

– Собрат мой. Яков. – Улыбнулся ему. – Сотню предлагаю поделить на три части. Каждая по восемь часов дежурит, остальные отдыхают. Уверен, Лисовский попытается устранить меня. Ночью сделает вылазку. И мы должны быть готовы. А не спать несколько суток. Так никто не сможет.

Он кашлянул, нахмурил брови.

– Да, государь. Верно все. Все так. – Кивнул после короткого раздумья. – Если он, как ты действует. То…

Я усмехнулся.

– Что, думаешь чтобы я сделал?

– Перво наперво дозоры бы послал, и узнал что за сила против тебя стоит. Далеко разослал бы и следил за продвижением. Мы всех не найдем, леса, болота. Они здесь местность лучше знают. Давно здесь, да и местные у них в услужении.

– Верно, что дальше?

– Дальше бы… – Он задумался. – Думаю, либо тебя бы убить ночью. Либо ударить по войску всему. Либо и то и другое. Разом. Нашел бы место удобное, низинку. Пушки бы подтащил…

– Как думаешь, есть они у них?

Этот момент меня тоже беспокоил.

– А вот не знаю. Скорее есть. Как не быть. В тех же Великих Луках они имеются. И в Пскове. А вот сможет ли он их быстро до места боя доставить…

– Вот и думаю. Мы – то все это еще под Воронежем опробовали. Филко толковый инженер, вместе с ним крепили к лошадям. Смогут ли люди Лисовского так сделать? Да и решат, надо ли оно им?

Насколько я вспоминал Александр Юзеф со своей конницей не таскал пушки, они ему были не нужны. Налетал, жег, грабил, врывался в города, старался взять нахрапом. И уходил. Осады и тяжелые огненные штурмы не его стиль. Но, все могло измениться и надо быть к такому готовым.

– Значит, думаешь ночной налет?

Яков вновь задумался, прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он выдал:

– Как вариант, то, что ты под Серпуховом проделал. Передовой отряд налетает вечером или утром. Отходит. Потом еще и еще и еще. Измотать нас. Мы в погоню если кинемся, то налетим на крупные силы, а лошади уже усталые. Вытянуть на бой, заманить.

– Хорошо ты мыслишь, Яков.

– И что же мы делать – то будем, государь? Как против такого воевать?

– Хитростью и умением. – Улыбнулся я. – Только так.

Где-то через час мы двинулись по берегу реки Ловать на север. Великие Луки оставались за спиной. Воинство и крупный обоз шли достаточно плотно. Впереди авангард, дозоры, вестовые. Но беда была в том, что местность из-за болот и густых лесов не позволяла далеко отступать от дороги передовым отрядам. Разведка здесь была очень осложнена.

Мы прикрывались слева рекой, ее достаточно широким руслом. Ну а справа был смешанный лес, но преимущественно лиственный. Деревья росли стеной, словно крепость, не позволяя крупным отрядам проникать внутрь. Но кое где встречались сосновые боры. Почва там, где они росли, менялась на песчаную. И вот в таких местах, как я прикидывал, были хорошие места для засад. Вычислить их сложно. Конница могла прятаться в глубине таких сосновых вкраплений, по их краям. А через сосняк атаковать и встречать нас огненным боем было гораздо проще, чем в душных, непролазных лиственных зарослях, где подлесок высокий и пройти на коне почти невозможно.

Что бы сделала я?

Быстрым маршем от точки нахождения, тот самый Холм, нашел бы хорошее место и не одно. Желательно два или три. Разместил там несколько отрядов с идеей того, что они атакуют из вот этих самых боров, не связываются боем, бьют из всего, что есть и отходят. Укусил, удрал.

Еще можно атаковать от реки, откуда удара не ждут.

Пока ехали, я приметил что река, хоть и широкая, все же ее форсировать при желании можно. Берега обрывистые, кое где там, ближе к берегу, торчат крупные камни, а лес подходит почти к воде. Переправился опять же малым отрядом и ударил из низины.

Пока ехали, я раздумывал.

Гонец от Великих Лук до Холма дойдет в лучшем случае завтра к вечеру. Лисовский вряд ли будет выступать без точных сведений. У него на востоке противостояние с Новгородом и Григорием Константиновичем Волконским. Просто так взять все войска и пойти биться со мной – риск получить удар в тыл. Но уверен, он уже собрал в кулак большую часть своих сил и ждет. Понимает, что если не разбить меня, то всей его Рес-публиции, которая его подкармливает и может стать вотчиной – конец. А побьет, там может и Новгород волю к сопротивлению потеряет.

Так что все здесь на севере напряглось и ждет моих действий. Победа или поражение. И второе я допустить никак не мог, потому что страна опять скатится в новую Смуту, только теперь весь север от нее отколется. Сапега, жадный до власти, вгрызется в Смоленск, и вряд ли тот сможет устоять. Ну а юг. Юг весной подвергнется налету татар.

Нет, нельзя мне проигрывать. Никак нельзя. Права я такого не имею.

Пока шел, раздумывал над далеко идущими стратегическими планами. Земский Собор, дальнейшие изменения. Что там в Москве? Надо бы, как вернусь, самому за многое взяться, да только… Только вряд ли выйдет. Григорий там без сна и отдыха пашет за десятерых. И придется ему это все делать еще долго. После Рес-публиции шведы, потом татары, потом помощь Сапегам. Такая, чтобы они и их противники измотали себя и поняли, лучше уж замириться с нами навеки, а то и вассалами стать. Не сразу конечно, со временем. Довести их до состояния Руины, которая случилась на несколько десятилетий позднее восстания Хмельницкого, тринадцатилетняя война, Потоп. Все это привело Речь Посполитую к тяжелым потерям и тому, что уже никогда она не смогла подняться так высоко, как была на карте мировой истории.

А еще на востоке Сибирь с ее огромными ресурсами, но с очень! Невероятно сложной логистикой. А еще нам нужны железо, серебро, прочие руды! Нужны мануфактуры и производство, нельзя же постоянно все за рубежом заказывать.

Еще Турция, что давит на Крым и стоит за его спиной, натравливая на нас. Но против всего этого есть Персия. Туда уже ушли мои послы, но удастся ли договориться. Какие условия выставят тамошние элиты.

А в Европе тридцатилетняя война на носу. Иезуиты… Как много всего.

Улыбка расчертила мое лицо. Политика – это вам не игрушки. Здесь столько факторов, столько ниточек. И это только экономика и внешняя сторона, а еще же внутри реформы – армия, бояре, проклятые местнические книги. Земский Собор, на котором я должен выдать людям новый курс существования. Второй Романов, Тишайший принял Соборное уложение. Так вот по-хорошему мне надо сделать то же самое. Смута завершена будет, власть нужно концентрировать и формировать все по-новому. Единый закон. Единый устав на территории всей России.

В таких мыслях я трясся в седле где-то в арьергардных частях своего воинства до самого вечера.

Солнце стало закатываться за реку, за лес на той стороне Ловати. Нужно было вставать лагерем. А это не так-то просто, когда вас несколько тысяч человек и еще столько же коней. Но люди были опытные, Смута закалила походами и постоянными стычками, да и наше постоянное движение еще от Поля тоже дало свои плоды.

Я глянул как ставится лагерь. Все четко и смысла вмешиваться нет. Люди действуют по выданному плану, работают, мешать не надо. Отошел, встал на краю обрыва. Внизу Ловать несла свои воды. Вода лизала торчащие со дна камни, пенилась. Слева и справа по берегам были разбросаны огромные валуны. Видимо ледник принес их сюда тысячи лет назад, а потом отступая, оставил. Солнце последними лучами играло на перекатах водной глади. Ветерок поднимал небольшую рябь.

Красота неописуемая. Если так посмотреть, то в каждом месте моей необъятной, уже в начале семнадцатого века, Родины можно встать и вот так вот наслаждаться моментом. Не ценим мы этого, не умеем. Привыкли.

За спиной моей стоял Богдан. Была его очередь быть рядом. Ванька, Абдулла и Пантелей занимались лагерем. Еще пятеро служилых из сотни Якова тоже были рядом. Минута, и вниз к воде потянулись вереницы бойцов за водой. Сейчас будет готовка еды, нужно напоить коней, много коней.

Посмотрел налево, направо. Лагерь раскинулся далеко вдоль дороги. Немного мы ушли вглубь леса. Но дальше наткнулись на непролазную чащу, и там ни людям ни коням уже было не разместиться.

Подошел Луи дэ Роуэн. Мы не говорили с ним еще с Серпухова. Там он проявил себя не должным образом. Слишком уж запальчивый был и самонадеянный. Но, верой и правдой служил мне, дав слово. И с каждым днем, видя его на тех советах, куда он был приглашен, мнение мое менялось в положительную сторону. И у него, судя по всему, отношение к моей Родине и русским людям тоже сменилось.

Он сделал реверанс, косясь на настороженного Богдана.

– Здравствуй, инфант. – Он вновь поклонился по-своему, по-европейски. – Или уже надо говорить, кесарь?

– Это роли не играет. – Я повернулся к нему, улыбнулся. – Чего хотел, полковник мой?

– Я… – Он немного смешался. – Я. Дозволено ли мне будет говорить с тобой?

– Ну ты же пришел. – Смотрел на него пристально с некоторым удивлением. – Пришел, говори.

Казалось бы нахрапистый и самодовольный человек, явился и говорит со мной совершенно в нехарактерной для него манере. Что-то терзало, что-то мучило этого человека. Но почему он пришел ко мне?

– Инфант. – Он вздохнул. – Я… Я увидел, как ты стоишь и смотришь на красоту твоей земли и решил поговорить.

Да говори ты уже, черт. Смотрел на него.

– Я давно не был у себя на Родине. Не помню уже, как… Как там. Помню лишь смех наших гулящих девок и как пахнет виноград. – Он вздохнул. – Знаешь. Когда все здесь закончится, я бы привез тебе, инфант, нашего винограда.

Не такого я ждал от заносчивого француза, совсем не такого, а он продолжал:

– Инфант. Я наемник, я… – Он невесело улыбнулся. – Я один из лучших клинков франции, но с того момента, как ты одолел меня, что-то изменилось. Вы… Сложно подобрать верное слово.

– Варвары? – Усмехнулся я.

Он дернулся, опешил немного, опустил взгляд.

– Так вас зовут, но… Знаешь, я долго думал, а когда увидел как ты смотришь на закат, то… Я понял. Вы так любите свою землю, цените ее. По – своему. И, я же тогда давал тебе клятву, служить. Я ненавидел себя за это, за слабость, за трусость, за то, что не смог пасть на поле брани. Ненавидел и проклинал тебя, инфант. – Он начал говорить быстрее и быстрее. – Я боялся, ненавидел эти леса и эти ваши… Мне сложно назвать это городами. Но потом я вспомнил Москву. А еще, в какой-то миг я начал понимать вас. Мне показалось, что начал.

– Ты, это к чему? Луи. – Не то, чтобы мне были интересны душевные терзания наемника, но человек изливал душу, стоило понять, как и почему он пришел к таким мыслям.

– Инфант, я говорил с Франсуа, не раз и не два. Мы несколько раз болтали, я никак не мог понять почему он решил остаться. Почему ему ты, эта земля, эта страна, стали милее нашей Франции. Там же он…

– Он там изгой. – Улыбнулся я. – А здесь он… Скажем так, очень ценный специалист, который может говорить напрямую с инфантом и… С будущим царем.

– Да. И я подумал… Я же дал тебе клятву.

– Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя после того, как… – Договаривать я не стал, потому что после того, как мы одолеем Рес-публицию клинок этого человека и его люди могут быть очень полезны на иных фронтах, и отпускать их я совершенно не собирался. Наоборот, я думал как бы их оставить при себе, посадить на землю, и за несколько поколений вырастить из их потомков обрусевших французов.

– Да… Нет. Когда все это кончится, ты отпустишь меня и я… Я вернусь и привезу вам сюда виноград. Чтобы ты увидел часть моей Родины.

– Это хорошее предложение. – Улыбнулся я. – Только боюсь холодные зимы убьют его. – Но… Но, если мы одолеем татар и сможем растить его на юге. То попробовать можно.

– Инфант. – Он вздохнул. – Спасибо.

– Я надеюсь, что твоя клятва со временем станет из обременительной, наоборот… Достойной. Ты будешь черпать силы из служения кому-то и чему-то.

Он вздохнул, улыбнулся грустно.

– Ты знаешь. Мне кажется я начал понимать твоих людей, инфант. А раньше не понимал. Не думал, как так можно служить не за деньги. Зачем? Это же жизнь, это риск. Но я видел, что твои люди не думают о выплатах, они…– Он замолчал.

– Луи. Они служат за землю. Даже нет. Они служат Земле. – Пожал я плечами. – И они дали… Скажем так, дали обет, примерно как и ты мне дал клятву. Это немного разное, конечно, но в целом схоже. Думаю, то, что ты решил привезти из своей страны нам сюда виноград, говорит о том, что ты, как и мы, понимаешь идею ценности земли, ее важности. И ценность слову для тебя очень важна. – Я усмехнулся. – Возможно, Луи, ты стал русским.

Это конечно была шутка, но в глазах француза я увидел удивление и уважение. Сам усмехнулся.

– Нет, конечно ты француз, Луи.

Мы помолчали, и он задал еще один вопрос.

– Скажи, ирфан, кто учил тебя клинку?

– Тебя это так волнует?

– Да! – Выпалил он. – Даже больше чем виноград. – В его глазах я видел невероятный интерес. Он хотел приоткрыть завесу тайны. – Я один из лучших мечей Франции, как и Франсуа. Но он сказал, что ты одолел его.

Я усмехнулся.

– Луи. Ты же не знаешь в каких обстоятельствах мы бились с ним. Ты… Ты был не в лучшей форме, когда я одолел тебя.

– Но… Делагарди.

– Мне везло, Луи. – Я пожал плечами. – Мне просто везло.

Он понял, что я не дам ему ответа. Сделал реверанс.

– Спасибо за разговор, инфант.

Я кивнул, и он ушел. Интересно, но раз так все строится, то у меня появилась одна, хоть и небольшая ниточка, которую можно закидывать далеко на запад. Франсуа, конечно, тоже. Но у него, насколько я помню, некоторые проблемы с французской аристократией. Некая щекотливая история, в которой, как это часто бывает, замешана женщина. Чья-то женщина. А вот Луи, связанный клятвой, это уже хорошо.

– Государь, чего хотел этот фряг? – Проворчал Богдан. – Говорит, словно в нос кулаком получил. У, да у… Дивлюсь я как ты на ихнем тоже… Прямо как на нашем.

– Учителя. – Я вздохнул. – Учителя, Богдан. – Бросил последний взгляд на прекрасный багряный закат. Виделось мне в нем что-то из прошлой жизни, что-то вечное.

Повернулся, двинулся к войскам. Нас ждала первая ночь на пути к Холму. И, возможно, первые люди Лисовского.

* * *

Я погиб в современном бою, а очнулся в 41-ом в теле бойца, в одиночку остановившего танковую колонну врага. Теперь фрицам противостоит настоящий «Мастер огня»/reader/604985