Текст книги "Патриот. Смута. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Глава 15

Судя по лицам окружавших меня бойцов, даже сотня Якова не горела желанием лезть в это проклятое место. Ну а мне казалось, что лучше уж бояться живых, чем мертвых. Да, тот кто прошел через войны и смерть не может не верить в некую высшую силу. Но, здесь – то явно проявление обычной деятельности человека. Какая мистика?

Двинулся вперед. И понял что все прочие отстают, только Богдан, дрожа, шел шагах в трех позади. Даже Абдулла, шипя что-то про шайтанов и поминая Аллаха, чтобы тот защитил, прошел всего несколько шагов и замер.

Я повернулся.

– Если кто вылезет, бей из лука.

Судя по бледному лицу татарина, он точно пустит стрелу. Но вот дальше ступить не посмеет.

– Государь. – Проговорил шепотом казак. – Как тебе не страшно? Это же… Бесовское место, смотри камни, кровь, свечи.

Да, действительно, все здесь обставлено было как самое настоящее капище. И это приводило набожный народ в трепет. Не хотели они душой своей рисковать. На пули пошли бы по слову моему, а вот в такое место не позволял менталитет. Все то, что они знали о мире, говорило такие места надо обходить. Недоброе оно.

Может и вправду Лисовский такой же как я?

Вздохнул. Если так, то это очень и очень плохо. И нужно как можно быстрее с ним заканчивать.

– Живых бояться надо, а не мертвых, Богдан. Идем.

Он кивнул, посмотрел по сторонам, двинулся за мной.

– Спину прикрывай. Если что слева, справа, предупреди.

Я планировал осмотреть местность, и если здесь кто-то таится, то вот совсем не было у меня желания с ним биться один на один. Или пулю получать.

Сделал несколько шагов, замер.

С новой позиции вид открывался гораздо лучше, чем с дороги. Всмотрелся во всю эту отвратную, кровавую инсталляцию. Небольшой овражек, промоина даже, на краю которого стояло несколько камней. Вероятно часть из них оказались здесь естественным путем. Ледник принес, тысячи, миллионы лет назад. Но часть, как мне подсказывало чутье, были принесены позднее. Вряд ли нашими предками, скорее кем-то из тех, кто жил здесь давно, очень давно. Первыми охотниками? Может представителями каких-то уже более продвинутых цивилизаций, или финноуграми, жившими здесь и вытесненными славянами. Да кто знает?

Камни, как я мыслил, стояли в некоторой логике, указывая на светила. Восход, закат, полдень и полночь. Четыре основные точки в какие-то важные дни. Когда? Древние знали, а я мог только гадать. К тому же из-за небольшой промоины все эти камни могли за тысячелетия сместиться.

Но пугало моих людей не только и не столько это, хотя для меня именно сам факт наличия камней, как основы капища, казался более интересен – омытые дождями, чуть отесанные, с выбитыми на них какими-то древними знаками. Они поросли мхом. А поверх всего этого начиналась современная жуть.

Кости, приличное количество костей. Были ли здесь людские, старые? Да черт его знает. Вроде бы, судя по паре десятков насаженных на ветви черепов, должны быть. Но кроме видел я и черепа волков, медведей, коней. Один огромный череп лося смотрел на меня пустыми буркалами.

Помимо всего этого старого имелось и новое.

В ложбинке лежало три конских трупа. Не просто забитые, а разрубленные так, чтобы было больше крови. К камням были прислонены люди, еще несколько человеческих трупов с особым зверством были насажены на деревья. У самого крупного камня, что вроде бы должен был указывать на полночь, тлели угли костра. На еще трех, самых массивных, красовались огарки свечей и были разложены какие-то пучки трав.

Ведовство одним слово.

Двинулся вперед, осматривая все это с предельной осторожностью. Подошел к краю, внешнему периметру коней. Глянул на одну из жертв, болтающуюся в паре метров. Кровь стекала по стволу дерева, капала на покрытую мхом землю, запеклась.

– Государь. Не… Не надо. – Прошептал Богдан.

Я же не слушая его, уставился на покойника.

Конечно я не специалист, не хирург. Но было у меня впечатление, что этот гражданин, казак судя по одежде, вычурно богато одетый, но в кафтан явно не подходящий по размеру, был ранен, а потом добит. Причем добит одним ударом, ну а затем с ним проделали вот все это устрашающее.

Шаг.

Второй, уже ясновельможный. Что-то подсказывало мне, что именно он. Усы красивые, окладистые. Не носят у нас на Руси, да и на Дону так. Только вот лицо перекошено, бледное, даже синее. Его удушили, о чем свидетельствовал след от веревки, идущий через горло. Убили, а потом… Потом все вот это вот.

Продолжал разглядывать капище. Чем больше смотрел, тем больше понимал, это просто братская могила. Да, люди сделавшие это пытались запугать нас, внушить ужас. Но этих людей не казнили здесь. Уверен, если бы я начал исследовать окрестности как следопыт, то нашел бы тропу по которой их сюда занесли. Не завели на убой, а притащили уже мертвые тела.

С лошадьми сложнее. Но, судя по людским трупам, скорее всего тоже самое. Хромали, подвернули ноги, не хотели идти. Просто оставить не так интересно, сколько сотворить вот такое.

– Государь. – Чуть ли не простонал Богдан. – Государь…

Я услышал хруст, повернулся резко и понял, что зря. Метрах в тридцати из бурелома на той стороне небольшого овражка, разделяющего капище на две части, появился хозяин тайги. Это был не человек в медвежьей шкуре, не какой-то древний жрец или скоморох. Самый настоящий медведь. Большой, массивный. Как подобрался незаметно – так они же здесь у себя дома. Вот и удалось ему, пока я был занят осмотром тел. Надежда – то была, что Богдан по сторонам смотрит. Ну и он, конечно, смотрел, только страх притупил его внимательность. Видимо ждал он что упырь из-под земли явится, а здесь косолапый на запах крови пришел.

– Здравствуй, хозяин лесной. – Проговорил я спокойно. – Не стрелять. Ждать, готовить мушкеты.

Все это я сказал в надежде, что замершие позади люди из сотни Якова, ситуацию видят. Но это было неточно. Мою спину они примечали, иначе никак. А вот то, что творится за капищем, не факт.

Но массовый запах пороха, все же сто аркебуз заряжается, мог медведя отпугнуть.

Зверь уставился на меня. Расстояние – то приличное. Я медленно вытащил бебут. Поднял руки кверху и звякнул металлом об металл. Драться с косолапым казалось мне глупой, безумной затеей. Пускай идет восвояси. Хорошо бы здесь все поджечь. Но, раз пришел, то может он все и пожрет? Как воспримут это мои, сильно верящие в мистику, набожные и суеверные служилые люди? Тут вот черт его знает. У задонского монастыря, когда я со старцами про крест, про медведя говорил, все это было воспринято как чудо. Тут кто знает.

Я звякнул вновь. Еще и еще раз.

Услышал как бойцы за спиной готовились стрелять. Богдан, судя по звукам, замер и приготовил огнестрел.

Медведь был недоволен тем что мы его гоним. Но он не был идиотом. Понимал, людей здесь много. Запахи сводили его с ума. Вряд ли на своей жизни он часто ощущал столько добычи на своей территории. Запах крови будоражил ему мысли.

Продолжая звенеть клинком об клинок, я сделал шаг назад.

– Мы уйдем. Лесной хозяин. – Проговорил спокойно. – А ты тут прибери. Тут инородцы натворили дел. Но, ты ешь. Оно все в землю уйдет. В нашу с тобой. Родную.

Удар, еще удар, делал шаг за шагом назад.

Мишка взревел, поднялся на задние лапы. Махнул одной, потом второй, словно провожал нас. Ну а я отходил. Поравнялся с Богданом.

– Может… Пальнуть.

– Зачем? Он же не нападает. Полезет, бей. А пока, идем.

Мы вдвоем шаг за шагом пятились. Бойцы сотни Якова, поступившись своим страхом, постепенно двигались к нам и довольно быстро мы поравнялись с ними. Косолапый рыкнул еще раз, он явно обозначал что это все на капище его добыча.

– Раз косолапый пришел, то никакого колдовства тут нет. – Спокойно произнес я.

Ситуация как-то сама собой разрядилась. Все мы отступили из леса, стали седлать лошадей. Бойцы смотрели на меня как… Да примерно так же, как в те случаи, когда я творил очередное странное для них. Жигмонта выкрал,получай взгляд. Француза, шведа или какого-то еще толкового бойца одолел, тоже. Ну и сейчас уставились во все глаза.

– По коням, братья. Не будем мешать хозяину леса есть оставленное.

Подошел, взлетел в седло. Все остальные молча последовали моему примеру. И мы устремились вперед. Колонна нашего войска все еще шла мимо. Бойцы поглядывали на окровавленные деревья и тела убитых там, в лесу. Но это уже было не важно. Просто место, очередная попытка заморочить нам головы, внушить страх. А по факту они добили раненых, тех кто не мог держать темп. Оставили лошадей.

Возможно, конечно, Лисовский в это действо вкладывал какой-то мистический смысл. Тут сказать сложно. Но для меня это была обыденность. Мы видели на обочине дороги, по бокам гатей, в кустах также тела убитых и лошадей. Они встречались не часто, но с приличной периодичностью.

А войско двигалось вперед.

До полудня было еще прилично, как вестовые принесли хорошие известия. Отряд, уходивший от нас, встал отдохнуть. Приметили они его на холме, все на этой же дороге. Ни деревень, ни хуторов постоянных здесь не было. Может что-то удобное для стоянки они нашли. Но бойцы, вернувшиеся из разведки, докладывали что просто сосняк, где есть подлесок. Этим можно хоть как-то накормить коней. Хотя, конечно, вряд ли эти люди повели лошадей без запасов фуража. Без обоза ладно. Но тогда с заводными скакунами и припасами.

– Сколько?

– Версты три, может четыре. Тут же по прямой – то сложно, посчитать тяжело от этого. – Поклонился гонец. – На взгорке, в боре стоят. Числом сотни… – Он задумался. – Не знаю, государь, не гневись. Понять сложно. Коней-то у них много, а вот людей поменьше. Наш главный, что меня отправил, он решил что сотни три их. Но… но правда или нет, не ведаю.

– Но не тысяча же?

– Нет, думаю нет. Меньше. Раза в два точно. Может и сто быть и пятьсот. Близко – то мы подойти не смогли.

– Благодарю за службу. Весть хорошая.

Я роздал приказы, и мои походные колонны чуть замедлились, двинулись вперед пешком.

Почему так? Раз враг впереди, лучше чтобы кони не сильно устали на подходе. Да и люди тоже не так страдали от быстрой скачки. Если биться, то нужно использовать все преимущества, какие только есть.

Мы шли, и меньше чем через час вышли к тому самому бору. Враг был уже где-то совсем близко. Но атаковать здесь в конном строю было тяжело. Наскоком лететь через лес, даже более редкий чем лиственный, очень опасно. Вряд ли лесовички успели нарыть здесь волчьих ям. Но! Что важно, они могли быть здесь и до этого. Может это какой-то сторожевой рубеж. Территория – то нам не очень известная. Так что идти нужно очень и очень осторожно.

Я приказал походные порядки развернуть в боевые. Авангард спешивался, отряды, что шли за ним, следовали его примеру и расходились влево и вправо от дороги. Начинали заходить полукольцом в бор, чтобы начать давить тех, кто был на холме. Примут ли они бой или попытаются уйти? Если второе, то дальше это игра в выносливость скакунов. И мы рисковали ее не выиграть. Потому что заводных у врага больше. В разы больше. Но я не очень понимал насколько звери лисовичков устали. От этого зависело очень и очень многое. Принудить людей сражаться, бежать, отходить, не есть и не спать – задача посильная. Провернуть то же самое со своими табунами еще ни в одной армии не удавалось. Начнешь делать так, и боевые возможности сил сразу резко упадут.

– Отчего не удирают? – Процедил Богдан. – Заманить нас хотят, не иначе, государь.

– Может. А может сил удирать – то уже нет. Нас больше, сил у нас больше, кони свежее.

– И с нами бог. – Довольно улыбнулся Богдан. – Жаль, государь, капище то поганое не спалили.

– Ага. – Я ухмыльнулся. – Ты бы это медведю сказал.

– Я думал… Я – то думал… – Он перекрестился, уставился на меня.

– Чего? Медведь же был.

– Почудилось, думал. Ты же государь рассказывал, да и вся сотня Якова это все сама видела. Там, за Доном еще, в том монастыре что старцы строили. Про медведя и благословение его и крест.

Я открыл поясную сумку. Покопался. Давно я в нее не лазил. Деньгами я как-то не пользовался, записей не вел, хранил там какие-то мелкие монеты и что-то такое, больше личное. Как вот тот крест.

Нашел, коснулся. Казалось металл холодный был. Обжигающе холодный.

Насторожился. Странно это все было.

– Ты же его видел, Богдан. Сам меня предупредил.

– Может видел, а может и нет. – Пожал он плечами. – Может с духами ты говорил. Ты же… – Он бросил на меня взгляд. – Ты же сколько раз говорил, что не за царство, не за державу со скипетром, не за шапку, не за трон. Ты за Землю сражаешься и что Собор Земский должен решить все. Тебя венчать на царство.

– Ну. – Я не очень понимал, к чему он клонит.

– Может это сама земля тебе, сам лес, тайга. – Продолжал Богдан. – Вся сила эта показала, что она на твоей стороне.

– Ох, Богдан. Я и не думал про такое. Медведь, да медведь.

– Просто так медведи на войско в пару тысяч не выходят.

– Так там сколько крови было. Учуял, пришел, а тут мы.

Он вздохнул, перекрестился, покачал головой.

– Бой впереди. Тут уж я тебя не подведу. Держись за мной, государь. Если пуля, то…

– Ты, Богдан, не дури и себя не хорони. – Хлопнул его по плечу. – Мы же в первых рядах не пойдем.

Войско мое кое как построилось к атаке. Тяжело здесь было идти вперед широким фронтом. Лес, подлесок, деревья. Строем не стать, плечом к плечу не сражаться. Плотности стрельбы высокой достичь сложно.

Но, у врага такая же проблема. Отчего только не отходят лисовчики? Понять эту логику я пока не мог. Может засада, хитрость какая-то. У нас людей раза в четыре больше, чего они не сдаются и не бегут? Могли же раствориться в лесах, если уходили не массой, а малыми отрядами. Как бы мы их искали? Тоже бы делились? Но нет, не пойдет такое.

– Вперед! – Скомандовал я, и мы пошли во второй линии наступающих.

Наверху, хотя холм был достаточно пологий, раздался шум. Противник понял, что мы слишком близко. Донеслись с их позиций примерно в двух, двух с половиной сотнях метров выкрики.

Утомленные бегством лесовички готовились отбиваться.

Я разослал вестовых с приказами давить огнем. Не лезть на рожон, бить из аркебуз и продвигаться. Да, у них есть преимущество, ведь это мы их преследуем и пытаемся взять или перебить. Можно рассыпаться и удрать, выжить. Но тогда, что делать самому их лидеру?

Наблюдал, как мои сотни спешившись и оставив коней на попечение малому числу собратьев, двинулись вперед. По факту три группы – по дороге, слева и справа. Обойти по краю весь холм было идеей толковой, но сложно реализуемой. Там где-то везде были противники. И их табуны.

Донеслась громкая шляхецкая брань.

Первый залп с нашей стороны ударил в направлении их лагеря. Мои люди, как я и приказал, не спешили. Важно было чтобы наши потери не оказались велики. Додавить, рассеять врага, лишить воли к сопротивлению. Ведь, если не так, то как иначе можно одолеть колдуна? Либо его методами, таким же запугиванием и ждать у кого первого не выдержат нервы. Или, что более действенно, воспользоваться численным преимуществом и выбить из-под ног его людей уверенность в несокрушимости лидера.

К сожалению это работало и со мной.

Проиграй я сейчас здесь, на севере. И все для русского царства могло обернуться очень плохо. Но пока мы побеждали.

Махнул рукой, и сотня Якова, прикрывая меня второй волной, двинулась вперед вслед за передовыми наступающими рейтарами.

Мы тоже спешились. Абдулла озирался по сторонам.

– Не любить я деревья. – Цедил он. – На них как кукушки сидеть враги. Ой шайтан. То кровь, то трупы, то колдовство. И лес, бесконечный лес.

– Ничего. Через год. Весной, будет много дела в степи. – Проворчал я в ответ, поглядывая по сторонам. – Твои собратья, уверен, придут. Спросят, кто на Руси царь.

– Думаю. Мы им ответим так же, как и этим шипящим змеям. – Улыбнулся Абдулла.

– Не жаль тебе своих? – Глянул я на него.

– Свои… – Он вздохнул. – Ты мой хан. Я твой воин. Я должен тебе столько, что и за десять жизней не вернуть. Так что. Они твои враги, это мои враги.

– Ладно, не об этом сейчас, Абдулла.

– Не об этом, государь мой. – Он поклонился, поудобнее перехватил лук и тоже озирался по сторонам.

Грохнули аркебузы слева. Сверху, от деревьев за которыми стоял вражеский лагерь, началась неровная неразборчивая пальба. Миг и я понял что там, куда еще даже не дошли мои люди, идет яростный бой. Звенела сталь, орали казаки, шляхта. Смесь русского и польского, резали друг друга.

Черт! Кто же там за кого!

Исход – то в целом логичный. Лисовский проиграл и потерял много людей. Его колдовство, его удача, его силы покинули гетмана. Утекли, как вода сквозь пальцы. Ушли дымом и пошли прахом. И, те кто остался при нем и был достаточно высокого статуса и имел власть понимали – возможно это отличный момент чтобы сместить этого упыря. Скинуть. Или банально выжить! Ведь до того как мы подошли, ничего такого не было. А при угрозе боя с превосходящим в разы противником, все накопившееся внутри истощенного и разбитого войска выплеснулось наружу.

Я разослал вестовых, чтобы предупредили о возможно готовящейся какой-то хитрости. Пока не сдадутся официально, плевать на то, что там происходит.

Но в то же время, передовые мои отряды по моему приказу двинулись вперед быстрее. Я, сотня Якова и мои телохранители, двигались им след в след. Фактически дышали в затылок.

Шум наверху стих примерно так же быстро, как и начался. Что же там творится – то?

* * *

Отмечаю 40-летие! Скидки на все книги – 40%!

Подробнее в блоге —/post/890079

Глава 16

Глава 16

Мы двигались по склону. Он был невысокий. Холм сам по себе был не крутым, а пологим, однако крупным, поросшим лесом. Двигались медленно, удерживали строй. Те кто шел впереди нас, по моему же приказу особо не торопились. Раз там что-то происходит, пускай оно как-то закончится. И мы уже подоспеем к финалу и заберем свое.

Окружить врага все равно толком не получилось бы. Слишком тут местность сложная. Кто мог, кто в силах, удрал бы по дороге. Но в том и беда для них и радость для нас, силы иссякли. У людей предела побольше, а вот лошади. А бегом. Куда ты здесь денешься в этих просторах, лесах да болотах? Далеко ли уйдешь? И сколько проживешь?

Все же шляхта и казаки не охотники, а воины. Конечно это не современные люди двадцатого и тем более двадцать первого века. Когда банальный выход в лес уже ужас и катастрофа. Но даже им в такой глуши не просто.

Звуки боя впереди достигли апогея, а потом как-то пошли на спад.

Минута и идущие первыми замерли. Сотня Якова, с которой я двигался в тылу у передовых отрядов, тоже замерла. Примчался вестовой.

– Государь. – Он был взволнован, раскраснелся весь. – Сдаются. Говорят! Сдаются!

– Кто? – Так – то оно понятно, но меня интересовало кто от них пришел.

– Как…– Он опешил. – Так это, колдовское войско.

– Кто от них пришел? Кто сдачу предлагает?

– Так это… Вестовой, стало быть.

– Сам Лисовский?

Парень пожал плечами, ответа на этот вопрос он не знал.

Ладно, поглядим кто там сдаваться решил.

– Давай, пусть кто там от них – гетман, атаман, полковник или колдун главный. Что за черти там? Приходят пусть сами. Поглядим.

– Так они это… Они вас… Просят.

– Нет. – Ишь чего удумали. Меня к ним. Ага, сейчас. – Трех главных пусть шлют, с ними говорить буду. Здесь. Вот прямо. – Махнул рукой на более-менее свободную полянку. – Здесь.

Вестовой умчался. А я тут же разослал еще людей с приказами в центр и на фланги, чтобы произвели окружение. Никого не выпускали и сами вперед пока не лезли. Не расслаблялись. Это вполне могла быть уловка. Отвлекут внимание, пришлют каких-то дурных ряженых парламентеров, а сами под шумок всех этих переговоров на прорыв рванут, или. Или меня убить. Такое же тоже возможно. Обезглавить превосходящие силы противника и праздновать победу.

Потекли минуты.

Я со своими телохранителями и бойцами из сотни Якова осмотрел полянку, занял на ней место. Встал так, чтобы было куда, в случае какой подлости, отходить. Бойцов поставил так, чтобы они могли дать огня, прикрыть и друг по другу не пальнуть. Предусмотрел возможные неприятные варианты.

Минут через десять в сопровождении десятка моих людей из сотен Чершенского пришли трое. Лица злые, усталые у всех.

Но парни прямо колоритные. Этакие – лебедь, рак и щука.

Первым шел ясновельможный. Шляхтич, что было видно сразу. Лет сорока, уже седеющий, но крепкий, плотный, не полный, а именно такой боевитый. Были на нам упрощенные латы крылатых гусар. Этакая облегченная версия. Не рачий панцирь, а кираса как основа, ну а дальше тоже само снаряжение отличалось даже с виду отсутствием всякой излишней вычурности. Через плечо была перекинута волчья шкура. На голове вместо шлема шапка соболиная с пером и брошью. Сапоги с острыми носами. Усы. Казалось бы заправский жених. Только вот шрам через все лицо, кривой и устрашающий, скорее всего отпугивал невест.

– Эразм Стравинский. – Представился он, склонив голову, в говоре его слышалась некая присущая панам шепелявость и шипение. – Мы с товарисщами явилисшь осшудить усшловия насшей сдачши.

– Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович, господарь, воевода Руси, волею войска Русского государь Московский и Русский. – Я прилично исказил все титулы, потому что царем – то я был пока что только названным. А здесь вроде как официальный какой-то человек. Хотя и от непонятного новоявленного формирования Рес-публиции Псковской, насколько можно судить. – Кто это с тобой, ясновельможный пан?

Он вновь поклонился, указал на богато одетого в расписной, расшитый золотыми нитями красный бархатный кафтан, человека. Шапка набок, под глазом здоровенный синяк зреет. Такое ощущение, что он только-только получил прямо по лицу оглоблей. Или рукояткой сабли. Замер, поклонился, хлюпнул носом.

– Это Шкура. – Усмехнулся он.

– Шкурат. – Прогудел, зло зыркнув на него и оскалившись, этот расписной как лицом, так и одеждой человек. Добавил. – Атаман казацкий. Знают меня на Дону как Шкурата.

Я кивнул головой одному из замерших рядом вестовых, шепнул.

– Живо за Чершенским. Или братом его, кого найдешь. Знают его или нет и кто таков, узнать. – Тот метнулся быстро в сторону.

Пришедшие несколько напряглись, заозирались, но какой-то дополнительной угрозы для них не появилось. Так что можно было говорить дальше.

– Иван Федорович Наумов. – Сделал шаг и поклонился ниже всех прочих, в нашей традиции, третий. Долговязый, одетый богато, но не вычурно, средних лет заросший воин. – Полковник, командир… – Лицо его скривилось. – Командовал ополчением дворянским, конницей поместной. Кого из нас собирали в войско.

Судя по лицу, большая часть его людей осталась там, у реки, где мы ночью дали им бой.

– И чего пришли вы ко мне… – Как назвать – то их всех, кто знает? – Чего желаете от врага своего?

Решил сразу бить с козырей. Они же мне сколько раз уходить предлагали. Пугали. Власть какой-то Рес-публиции признавали.

– Жить хотим. – Быстро проговорил ясновельможный. – Судя по всему он в дипломатии был весьма хорош. Слышали, что Сапега в войске твоем. С ним говорить хотим. И… И ему сдаваться.

– Так сдаетесь вы мне. – Усмехнулся я. – Сапега там, у реки остался, где вы на нас налетели ночью. Как… – Прищурил глаза. – Как волки злые, а не как рыцари славные. А с волками пастух стада, за которым следит и обхаживает, что делает?

Выражение лица говорившего шляхтича стало еще более напряженным. Дернулся он, шрам на лице неприятно двинулся. Рука на пояс легла, рукоять сабли искать начала.

– Вы без глупостей. – Спокойно произнес я. – Я порядок уважают. Послов не тронем, если сами до беды не доведете. Но добра здесь вам особо – то искать смысла нет.

Они переглянулись. Пан скривился, отступил, и вперед сделал шаг дворянин.

– Государь мой.

– О как? – Перебил его я, усмехнувшись и вскинув руку. – Государь? А мне тут недавно говорили, что Рес-публиция государя московского и вообще власть Москвы не признает. Как же я твой государь? Как так получается?

Он кашлянул,смешался.

– Не… Не признали мы. – Вскинул глаза. – Колдовство! Колдовством он нас всех заставил! Ирод проклятый! Упырь чертов! Людоядец, кощей, аспид! – Наумов сплюнул зло. Но мне это все больше напоминало игру. Ведь совсем недавно все они ему служили, а теперь предали, поняв что дело повернулось к ним вообще не тем местом, каким хотелось бы.

– Это ты про Лисовского, служилый человек.

– А про кого же еще, государь мой? Про него, проклятого. Он нас всех смутил.

– А что Рес-публиция?

– Да как… Как не служить то. Мы же ему все, все верны были. Он наш полковник был, гетман. Кто же знал, что он колдовством черным всех нас – то. Ужасом каким. Он же и детей и женщин и людей. Сам я видел, как… прямо в чаны, на колы и кровь… Ей богу…

Что-то понесло этого «Остапа». Я вновь вскинул руку.

– Так! По порядку давай! – Сам уставился на казака. – Вижу, ты человек пострадавший в деле. Сказать что желаешь, раз третьим пришел.

– Я… – Протянул расписной атаман. – Помолчу пока. – Поклонился. – Благодарствую, го… Государь за… – Вновь поклонился, не зная что и ответить. Он в целом среди этих троих выглядел хоть и наиболее чудно, как павлин, но внушал мне больше доверия. Конечно. Вряд ли он был меньше прочих причастен ко всем творимым войском Лисовского злодеяниям, но если так рассудить. Ляхи интервенты. Служилые дворяне предатели. Можно конечно тут списать все на то, что мол ввели их в заблуждение подметными письмами, а потом запугали до невозможности слово сказать против. Но факт есть факт. Какой-то Рес-публиции присягнули и служили.

Ну а казак, он что. Он, по факту – то человек нанятый для войны. Немного грабитель, как и все здесь, немного профессионал своего дела. Но его интересы, это не интересы иной державы. У казаков с этим вообще сложно. У них же на Дону не царство, а вольница. Поэтому и договориться с ним, по идее, попроще будет.

– Продолжай по порядку. – Я уставился на дворянина. – Вопрос номер раз. Лисовский где?

– Схватили мы его. Самого Диавола. Схватили, государь. – Служилый человек перекрестился. – Он колдун, но… Мы смогли.

Я посмотрел на двух других, и они кивнули. Казак потупил при этом взгляд, а ясновельможный пан наоборот сделал вид, будто он один не убоявшись колдовства Лисовского, поборол и его и самых близких его людей.

Но что-то во всей этой ситуации меня беспокоило. Что-то здесь выглядело не так.

– А чего не привели?

– Убоялись, что… Ты и нас и его… Слово твое хотели услышать.

– Слово? – Я посмотрел на дворянина, потом на пана, и последним на казака. – А скажите мне, полковники колдуновские, чем же он таким вас прельстил? Вы же не первый год с ним, а тут на тебе. Раз, и решили предать. Он же проклянет вас, ваши души с собой в пекло заберет.

Наумов сделал шаг назад.

– Страшные вещи говоришь ты. – Перекрестился. – Страшные, государь мой. Мы – то. И я, и брат мой атаман, и ясновельможный пан Стравинский, хотим грехи наши искупить. – Он замотал головой. – Втянул во все это нас колдун. Но ты, сила твоя его превозмогла, ослаб он и мы… Мы.

– Так его и Репнин Александр Андреевич бивал. На Волге еще. И тогда вы ему верны оставались. А сейчас чего?

Смотрел пристально. Искал подвоха в их речах. Все меньше мне нравилось то, что они говорят и что происходит. Вроде бы и правда. Скорее всего Лисовского они схватили. Вряд ли врали они. Только такие же как и он, они упыри. Только размером поменьше. А здесь, решили коли власть меняется, быстро переодеться. Один к Сапеге намылился, лях. Второй сейчас поклонится и в войско вроде как вступит. Может не полковником, а сотником, но останется при земле, титуле и людях. И власть кое-какая будет. Ну а казак. Казаку – то что. Если браты его поддержат, ведь среди моих людей прилично казацкого воинства, то и жизнь его наладится.

А как? Как простить? Как понять?

Ведь каждый из них, и я был в этом уверен смотря в их глаза,жег, грабил, убивал. Да, формально по приказам Лисовского. Да, время смутное, тяжелое, страшное. Если не ты, то тебя. Но все эти трое, да и все окруженные сейчас, причинили столько горя нашей земле, что на сотню человек хватит, если не на тысячу или даже больше.

– Что про Рес-публицию скажете? – Спросил холодно.

Они чувствовали что я, судя по всему, не очень-то доволен разговором, переглядывались. Переговоры пошли в какое-то иное русло. Видимо думалось этим троим, Лисовского скрутят, схватят, мне сдадут, и молодой царь-государь смилуется и простит. Но, чем больше смотрел, тем больше думал,с прощением здесь все очень сложно.

Вновь вперед выступил шляхтич.

– Госшударь мосшковский. – Как Сапега заговорил. – Мы жше люди гетмана, мы…

– Только не говори, что служите просто и не ведаете. Вы воины, рыцари, никогда без служилых не обходилась власть. Вашими именами, вашей силой держится она. Говори! Кто задумал ее? Кто людей на это все подбил? – Я повысил голос и говорил громко, зло, отрывисто.

Подметил что мои бойцы стали поудобнее, чтобы в случае чего, быстро все закончить с этими тремя. Ну и пока с этими говорил, слушал. Звуков боя вроде не было. Но воинство мое, судя по всему, томилось в ожидании. Что-то нужно было сделать. Либо смириться и всех этих оставшихся упырей как-то отфильтровать. Как с Сапегой договорено было. Он за ляхов отвечает, ну а с наемниками и русскими мы как-то сами решим. Либо что-то уже делать.

Если они предали одного. То…

Да что тут говорить. – Смута. Ляхам вообще веры нет. Они за деньги воюют. Служилые Рес-публиции этой присягу дали. А казаки. Казаки в это время люди очень и очень разные.

– Что Рес-публиция?

– Так это гетман. – Вновь заговорил Наумов. – Гетман с Плещеевым сговорились. Шаховской. Корнозицкий, Просовецкий и еще многие. И дворяне псковские, что себя боярами… Сенаторами. – Лицо его перекосилось от страха. Видел он в моих глазах нарастающий гнев и никак не понимал, а что говорить можно, а что нет. – Все они сговорились. Нашли Деметриуса, чудом спасшегося.

– Какого? Деметриуса? – Процедил я.

– Так того, что в Тушино… Что Скопин.

– Ложь! – Я рубанул по воздуху ладонью. – Тот в Москве. Матвей, сын Веревкин, из Северской слободы. Вор, лжец и самозванец.

Они вновь начали переглядываться.

– Так мы же что же… Как же мы же…

– Мы его и не видели вовсе. – Проговорил побитый казак, встревая в разговор.

– Вы же все из Тушино! Как не видели? Вы что! Обмануть меня тут решили, а?

Ясновельможный уперся рукой в саблю.

– Мы воины, а нше диплшоматы.

– Что Псков? Отделиться решил? – Продолжил я давить. – Вольницу почувствовал? Сил набрался и вас кормить решил, а? Говорить.

– Колдун чертов… – Начал было дворянин.

– Я у него сам спрошу. Чего не привели? Боитесь?