Текст книги "Патриот. Смута. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Глава 9

В целом, как я и думал, Лисовский и его люди к нам большими силами подойти не успели. От Холма далеко. Даже для ускоренного марша.

А вот завтра. Завтра ночь покажет. Но гостей я ждал именно в следующую ночь.

Утром дозорные донесли, что видели некоторое движение. Разведчики были рядом, подбирались к лагерю, но держались далеко. Да и не много их было. Буквально три случая. А может это дикие звери хотели полакомиться нашими лошадьми. Кто из моих был следопытом, утверждали что все же люди. Но, возможно выдавали желаемое за действительно. Бывает такое.

Кони наши всю ночь нервничали. Все же лесная местность и река рядом не располагали к их спокойствию. Это не привычное им поле. Но, охраняющие наши табуны бойцы были опытными и утешали самых нервных.

Ночь прошла тихо, все хорошо отдохнули и новый день принес нам хорошую погоду и новый путь вперед, на север.

Выдвинулись мы чуть с задержкой, шли неторопливо. Я делал это специально, чтобы не давать большой нагрузки людям и коням. Впереди нас мог ждать ночной бой и усталость стала бы лишним козырем в руках врага.

Такого допускать нельзя.

Разведка и местные, взятые с собой великолукские служилые люди, докладывали что впереди, за рекой, будет огромное озеро Краснополье и относительно безымянный хутор. Именно к нему мы должны были выйти вечером. На мой вопрос, почему хутор вроде бы и безымянный, а вроде и нет, местный поклонился и пояснил, что хутор тот зовут Черпа, но название это так, в обиходе у великолукских помещиков только. Поселение небольшое. Живет там три семьи. Да и то, живет,это мягко сказано. Сейчас лето, все полесованием промышляют и за счет этого живут. Кто мог, ушел в леса или в город. Люди разбойничьи все заполонили, отбирают все что могут и простой крестьянин, рыбак, житель здешних мест, ему что у дороги жить, что в лесу,одна сложность. И если раньше дорога, это хоть какая-то возможность торговать с городом, то сейчас это больше беда, по которой приходят грабить.

– То есть брошен хутор?

– Да кто его знает, государь. – Пожал плечами докладчик.

Я расспросил его про местность.

Выходило, что мы сейчас вроде как по холмам идем. Так – то в целом да, некие изгибы местности были, опять же берега поднимались, опускались. А дальше, туда на север, за эту самую Черпу, начиналась все больше заболоченная низменность.

– А русло реки что?

– Ловать, река постоянная, спокойная. – Говоривший задумался. – Русло у нее твердое. Не меняется. Но низина дальше. До самого Холма. Он почему Холм-то, государь, потому что над землей торчит. Так-то не очень высоко, если подумать. Но, тут болот – то много.

М-да. Хаживали мы по Смоленщине, там их много было, а здесь судя по всему, еще больше.

– Сейчас конец лета. Конец года. – Продолжал говорить местный. – Сейчас посуше. Нам бы до дождей осенних управиться. А то тут потом река разольется, болота разойдутся и будет… Будет до морозов не пройти, особо. Большим войском так точно. Группами только.

Это я понимал.

– Получается с севера сюда проще добраться, раз холмов нет?

– И да и нет, государь. Дорогу знать надо, путь между болотинами. Но… Если по руслу Ловати, как мы ориентироваться, по этой дороге кое как, то да.

Я пожалел, что у нас не было большого числа лодок. По реке может быть и не так маневренно, но с иной стороны мы бы могли без проблем пересекать водную преграду туда и обратно, когда надо. Пока что на другом берегу был только небольшой отряд прикрытия и разведки.

– У этого… Этой Черпы. Там река как? Быстрая?

– Нет, там как раз плес. Рыбу ловить хорошо. Но вот чуть выше и чуть ниже есть два места. Если проводник толковый, то провести можно и на тот берег и обратно. Быстрина там, но мелкая. – Он помолчал, подбирая слова. – Государь. Ты же камни видел на берегах. Так вот, там, чем дальше на север, тем их больше. И быстрина вроде опасная с виду. Но если места знать.

– А ты знаешь?

– Все войско не пройдет, государь. – Мотнул он головой. – Точнее… Оно конечно пройдет, только долго. Очень долго. Там проход очень узкий. А севернее, там есть побольше.

Получалось, что мог нас враг обойти по воде, и ночью с разных сторон даже ударить.

– Спасибо за службу.

Проводник поклонился, ушел. А я крепко задумался.

Но в целом, предупрежден, вооружен.

Получалось, что место у этой деревеньки или хутора вполне хорошее для налета. Оно и для лагеря хорошее. Получается, судя по тому, что рассказал местный, низина там и коней напоить хорошо и встать лагерем хорошо. Но налететь на нас можно и по дороге, и с той стороны реки. Причем ударить можно с разных сторон. Если проводник говорит, что малый отряд может перейти к нам ближе, это значит что люди Лисовского могут зайти к нам в тыл. Навалиться со всех сторон.

Нехорошо.

Пока двигались, за полдень все чаще стали прибывать вестовые и говорить, что видят людей конных, но те появляются и как только моих служилых видят, сразу уходят. Ни боя, ни разговора не принимают, прячутся, скрываются. Преимущественно на север отступают или в леса. Чаще в сосновых рощах их примечают и на севере, по пути нашему.

Уже прилично за полдень, когда до стоянки оставалось часа два-три, примчался ко мне вестовой. Судя по лицу прилично напуганный, раздраженный. Лошадь тоже нервничала, хотя может быть это больше из-за настроения ездока и того, что гнал он ее не очень-то жалея.

Слетел с седла, подбежал, поклонился.

– Чертовщина! Государь! – Выпалил.

Те, кто были со мной рядом, телохранители и люди Якова, переглянулись.

– Так, давай по порядку, собрат мой. Что видели, что происходит?

– Мы это… Мы еще с полудня же в дальний разъезд ушли. Ну и к хутору тому.

Ага, он был из тех, кто в самую удаленную разведку отправлен, ясно. Кивнул, нахмурился, слушал.

– Так, государь. Едем, видим то коровий, то овечий черепа. То на земле, то на деревьях.

– Так. Черепа.

– Ну мы… Нам же Серафим… Да и сотник тоже.

– Да, я требовал, чтобы никакой чертовщине не верили. Продолжай.

– Так как не верить?.. – Выдал он испуганно.

– Ты продолжай. Что видели? – Буравил его взглядом.

– Потом вороны каркали. Волков видели. Приметы… – Он осекся, понял по моему лицу, что говорит не совсем то, чего я жду.

Приметы, черт, приметы! Ох и суеверный же народ в этом времени. Обмануть его Лисовский пытается, в заблуждение ввести. А может и правда нашел какую-то ведьму или колдуна. Мало ли их в северных землях обретается. Они же где дикая местность, там и живут. Конечно, колдовства – то в них особо никакого нет. Это тебе не Гендальф из Властелина колец, и тем более не что-то более современное… Как там в этом сериале – то… Еще из прошлой моей жизни, Игра Престолов, ходоки, жрецы огня и драконы. Нет конечно. Отвары всякие в первую очередь.

Но, народ – то суеверный и такой человек, обладающий необычными на грани понимания способностями, для простого люда считается колдуном. Зелье варишь, заговоры знаешь, скороговорки читать умеешь – вполне. Оно и скоморохов в это и чуть более позднее время порой к колдунам относили.

Я смотрел на вестового, думал, а он молчал, опустив глаза:

– А дальше что? Черепа, вороны. Волка кто-то видел?

– Так примета.

– Примета плохая. Перекреститься надо, «Отче наш» трижды прочесть. Что там? Через левое плечо плюнуть. Должно помочь от приметы и сглаза. – Говорил вполне серьезным голосом, чтобы не ввергнуть служилого человека в панику, мне нужны были сведения.

– А дальше… Дальше чуры.

– Чего? – Не понял я.

– Ну… Бабы деревянные. Или… или мужики.

– Идолы что ли? Резные?

– Да, государь. – Он перекрестился.

– И чего? В Москве видел, режут всякое, красивое из дерева. Разве нет? – Усмехнулся я.

– Так-то режут, а здесь… – Он опять перекрестился.

– Да не томи ты. – Процедил я. – Разозлюсь.

– Государь. Не вели казнить. Мы к тому хутору, а там прямо на холме, как спуск начинается, чур стоит и, как полыхнет!

От его выкрика я аж дернулся.

– Ты не ори. Ну, поджег его кто-то, и что?

– Да как поджег, там же… – Парень замер, почесал голову. – А и правда. – Он улыбнулся глупой улыбкой. – Мог же поджечь кто. Мы же это… Мы же гранаты то видали как. И фитиль и… Порох…

До бойца стало доходить, что некоторую магию можно делать вполне себе более современным, прогрессивным оружием. Это все фокусы.

– Вот, соображаешь. И дальше что?

– Страшно стало, государь. А потом там еще… Мы с холма – то глядь, а там этих чуров двенадцать еще стоит и все кровью обмазаны.

– Прямо кровью?

– Ну…

– Горят?

– Нет государь, эти остальные, нет.

– Ясно, вздохнул я. – Посмотрел на своих бойцов. Выглядели они настороженными и удивленными. – Ну что. В авангарде пойдем. В первых рядах.

Богдан проговорил тихо:

– Государь. А если и правда… Если место…

– Собрат мой. Я когда в Воронеж пришел только, когда людей собирал, одну ведьму уже бил. Тоже там на деревьях чучела потрохами свиными измазанные висели. И даже пара покойников качалась. А разбойники под видом какой-то странной бабы развели там свою… – Вряд ли здесь люди знали слово притон или малина. – Свою вольницу развели. Баба, да. Чудная была. Но, сожгли мы ее, к чертям. А когда жгли, еще несколько разбойничков нам вредили. Один из-за церкви воронов пойманных выпустил, второй… – Что-то я уже и не помнил, чего они там все делали. Давно это было. Но общая суть была в том, что все это колдовство, лишь прикрытие темных дел вполне обычных разбойников.

Бойцы из сотни Якова кивали. Многие и них видели это все своими глазами.

– Так! – Воскликнул Богдан, уставившись на одного из них. – А говорил, что государь нашь сам ведьме кол в сердце вогнал, и орала та на костре, и изошла злым духом в землю.

Точно, там же еще змеи какие-то были… вроде. Но кол я не вбивал.

– И свет солнца и ангелы запели. – Продолжал Богдан.

– Так я это… я же для… – Тот служилый, кому предъявлял претензии мой верный казак, отпрянул. – Для красного словца.

– Красного! – Взревел Богдан.

– Уймись. – Рассмеялся я. – Там все попроще было. Но ведьму – то мы сожгли. Только была ли она ведьмой, кто знает. Может просто баба дурная, больная. По голове ей дали и она того…

Казак задумался, бойцы переглядывались уже более воодушевленно.

– У Мстиславского тоже ведьма. Чего она нам сделала?

– Так она… Ты же ее…

– Что? Крест на нее наложил? Распял, сжег?

– Ты с ней говорил и словом своим так напугал, что отреклась она…

– Нет. – Проговорил один из бойцов Якова. – Господаря она испугалась, потому что христолюбив он и силы ее покинули.

– Собратья. – Я даже не знал, смеяться или плакать. – У Мстиславского, князя, знахарка злая была. Злая, в том смысле, что книг у нее много опасных. Про яды там, про зелья всякие.

– Так бесовские книги.

– Бесов кто из вас видел там? Хоть одного? На метле? На помеле? Неуж-то она на кого их натравливала?

– Так ты ее государь…

– Ох. – Вздохнул я, покачал головой. – Собратья. Ладно. Открою тайну. Все колдуны меня боятся, поскольку христолюбив я и богобоязнен, как вы мне тут говорите. Сами. И поэтому. Силы их все слабеют пред войском нашим. И молитва будет хранить нас. А если какой черт на вас выйдет, то… – Я руку на рукоять сабли положил и вытащил ее на треть. – Вот у каждого из вас есть особое оружие. Отец Серафим же вас благословил, и оружие благословил. – Тут вспомнил еще. – Все войско наше. Все вы стояли со мной, с патриархом нашим Гермогеном в соборах московских. Неужто сила нечистая таким людям что сделать сможет, а? Собратья.

Они воодушевленно закивали. Каждый перекрестился.

– Храни господь патриарха и тебя, государь. – Проговорил один.

– Храни господь. – Начали повторять все остальные.

М-да, теперь бы еще по всему войску такое настроение разнести.

– Пойдем, поглядим что там и как. Только первыми не полезем. Вдруг засада. – Хмыкнул я.

С этими словами мы в составе передовых колонн авангарда, двинулись дальше к тому хутору.

Я дал важные распоряжения, касающиеся нашего резерва и переправы. Местный показал где можно перейти. Сказал, что это где-то в милях пяти от хутора.

Здесь я поставил заслон. Валуева Григория Леонтьевича и его конную тысячу. На них надеялся, как на своих людей. Все же родичи у него были из Великих Лук и должен был этот человек быть заинтересован в очистке земли от всякой шляхетской нечисти.

– Значит так. Если отрядом малым идут, не думая бей. Только тихо.

Он кивнул.

– А если тихо не получится. – Я криво улыбнулся. – Пропускай и сам по пятам.

– Ночью тяжело будет, государь. – Вздохнул он. – Понять – то. Сколько их.

– Ну ты уж постарайся, собрат. У тебя почти тысяча, часть на одном берегу, часть на другом. Вот запри их с двух сторон и бей.

– А если не придут?

– А если не придут, то стой и поутру к основным силам подходи. По прямой мимо нас они никак не пройдут. По лесам большими силами тоже не смогут. – Перед этим я поговорил с местными проводниками, и они заверяли, что ну человек пятьдесят еще как-то. Но вряд ли с конями по бездорожью. А вот по другому берегу реки, в целом можно пройти несколькими сотнями.

– се сделаю, государь. Если что. Сигнал подам.

– Рассчитываю на тебя, Григорий Леонтьевич. – Хлопнул его по плечу.

Он удивился немного такому жесту, поклонился.

Действительно на дороге стали встречаться черепа и головы скота. Где-то прямо на обочине, но преимущественно насаженные на обломанные сучья деревьев. Места были измазаны кровью. Мои бойцы поглядывали на это крестились. Но в целом народ то был опытный, и таким их не пронять. Я на это рассчитывал.

Колонны стали подходить к тому самому месту, о котором говорил вестовой.

Действительно полусожженный идол.

– Осмотреть все. – Приказал я. – Чтобы никого окрест не было. Каждую ямку, ветку кустик.

Бойцы сотни Якова, сторонясь обожженного деревянного изваяния, двинулись в лес.

А я сидел в седле, смотрел на обожженный остов чура и думал. На месте Лисовского, если бы я действовал так, страхом, против превосходящих сил противника, которого надо измотать, сегодня ночью я бы не нападал. Почему? Ну, надо вселить в людей страх, напугать их все сильнее и сильнее. Сегодня вот черепа, идолы.

Кстати, где двенадцать?

Глянул с той позиции, которую занял дальше вниз по дороге. Там у реки слева от дороги, прямо почти впритык к плесу, стояло несколько построек. Выглядели они обшарпанно и погорело. Явно разорили их местные разбойнички или люди Лисовского. Но также присутствовали следы некоторого восстановления. Стены целые, хоть и черные, подправлены, ну а крышу накидали по новой. Посреди пепелища виделся навес. Прямо свежий, недавно срубленный, но очень неказистый.

Так, а вон и они. Начал считать. Действительно двенадцать.

Примчался человек из сотни Якова, поклонился.

– Нет никого, государь.

Авангард остановился, ждал моего приказа. Дозоры к хутору не подъезжали, объезжали его чуть кольцом, стараясь не вступать в круг чуров, двинулись дальше. Остальные части медленно подтягивались. У них еще был запас хода.

Я спешился, подошел, уставился на опаленную древесину.

Горела она плохо. Слишком сырое дерево, недавно срубленное. Поэтому остались высеченные остовы рисунка. Глаза, нос, брови. Сделано топорно, явно на скорую руку. Принюхался, коснулся материала, посмотрел на место, где он был установлен и врыт. Достал нож, присел на колено. Аккуратно разгреб землю. Клинья свежие, прямо сырые. Их явно срубили совсем недавно. Враг готовился нас встречать, и он был здесь. Его передовые отряды сотворили это пугающее действо.

А по сути, чего страшного – то? Тут же никакого религиозного смысла. Бездумно вырублен чур, поставлен…

Посмотрел внимательнее, потрогал, принюхался. Изучил низ, там где дерево углублялось в землю. Хмыкнул.

Положили под него сухой лапник, чтобы полыхнуло хорошо, полили маслом. А когда заметили мой разъезд, подожгли. Дерево нехотя занялось, чуть обгорело, но внутри оно было сырым и не смогло гореть дальше без помощи растопки, без жара костровой ямы. Вот и всех дел.

Я копнул еще раз, второй.

Распрямился, обхватил идол руками, качнул раз, другой, третий. Прижался, загнал его подмышку и потянул. Ух… Не легко шло, но я старался.

Весь авангард. Сотни пар глаза стояли, смотрели на происходящее. Кто-то с благоговейным трепетом, кто-то со страхом. Но я понимал, это лишь уловка. Ничего здесь нет такого волшебного. Шло тяжело, но потом, когда я раскачал и уже размягчил землю своими действиями, вылетело. Я перехватил двумя руками, усмехнулся.

– Ну что, собратья! Это всего лишь столб! Лисовский со своими лисовчиками пугает нас.

Кинул его здесь же, на землю.

Не ударила молния, не врезал гром. Не произошло ровным счетом ничего.

Но от моих дозорных, находящихся около хутора, почти сразу поднялся человек. Не знаю, подъехал ли он когда я закончил с идолом, или ждал. Последнюю минуту я все внимание направил на эту деревяшку.

Кивнул ему, мол чего?

– Государь, там кто-то… Кто-то есть. – Проговорил он встревоженно. – На хуторе.

Глава 10

Глава 10

Может быть это местное население, запуганное вкрай?

Но с иной стороны чего гадать. Пойдем смотреть.

Я выдал приказ устранить все двенадцать столбов, но прежде осмотреть их. Мало ли. Возможно люди Лисовского обмазали их, облили чем-то. Вряд ли конечно нашлось у них такое количество яда, действующего на кожу. Но чем черт не шутит, лучше посмотреть, и если ломать, то используя веревки и лошадей, а не человеческие руки. Для надежности.

Сам думал. Мог ли Лисовский быть человеком из моего времени. Таким же попавшим сюда, только… Только не русским, а из Речи Посполитой. Но пока каких-то новаторских моментов не примечал. Да и как?

Будь мы в моем времени, можно было бы заложить под столбы мины, можно установить растяжки, облить токсичным веществом. Этого всего достаточно у нас в двадцать первом веке. Гадостей сделать в качестве засады ой как много всего можно. Но и народ у нас менее мнительный. Конечно, религиозность и некоторое мистическое осознание до сих пор у многих присутствуют. Когда неопытный юнец оказывается ночью в лесу, в малой группе знакомых людей, ему там такое может привидеться. А может и не привидится. Когда я смотрел еще в прошлой жизни ролики на разных площадках, то порой казалось что молодежь уже ничем не испугать.

Но, конечно видео и жизнь, они сильно отличаются.

Вышел из задумчивости, вновь взглянул на столбы, да ерунда какая-то. Просто деревяшки, ничего в них такого нет, а вот встречающий нас какой-то человек. Или прячущийся там в полусожженном хуторе, дело интересное.

Толкнул пятками коня, повел за собой людей.

Походные колонны авангарда, а за ними и все войско, начали двигаться с холма, где стоял обожженный идол, к хутору, огибать его кругом, осматривать место и готовиться к установке лагеря. На самом деле локация была очень удобная. Но я, двигаясь почти во главе колонны, понимал, это знает и Лисовский. Он точно знает, что мы остановимся здесь и понимает как мы встанем.

Ударит ли он сегодня всей силой, воспользовавшись хорошим местом, или наоборот будет давить нас ужасом? Подожжет лес, как вариант. Хотя… Слишком здесь сыро, чтобы разгорелось. Может что-то еще придумает.

Ну а потом, потом уже измотав людей чувством постоянной опасности, нанесет удар.

На территории хутора заметил движение и направил коня туда. Бебут под рукой, сабля, ее конечно достать не так быстро, аркебуза и пистолет тоже рядом. Да и верных людей вокруг много. Смотрел пристально, изучал строения.

Вокруг было сильно натоптано. Видно было что те, кто ставил идолов, не скрывались. А вот понять один там человек или десяток скрывается, сложно. Дома, хоть и малые, но их было три, неказистых, сложенных частично из обгорелых бревен, еще навес и полуразвалившиеся то ли входы в погреба, то ли какие-то сараюшки. При большом желании на территории и полсотни можно разместить. Только атаковать они будут через узкие двери домов. Казалось глупая затея.

Подъехали мы к околице. Сделана она была весьма импровизированно. Жрди забора уходили налево и направо, но почти сразу были обломаны и истоптаны.

– Кто здесь живой? Выходи!

Послышалось бормотание, хруст и шум, из одного домика пошатываясь вышло нечто. Нет, не чудище из сказок, человек. Но выглядел он до чудного дико. Причем я понял, что его внешний вид внушает некоторые опасения моим окружающим, а у меня вызывал больше улыбку.

Скоморох какой-то, косящий под древнего жреца. Примерно как и идолы. Когда я смотрел на тот что был на горе, то не чувствовал в нем ничего. Иногда видишь работу мастера, и кажется вложил человек частичку себя, частичку души. А тут быстрая топорная работа.

Вот и облик этого чуда-юда вызывал у меня смех, который с трудом удавалось сдержать.

– У! – Загудел местный. Поднял большую кривую палку. – У!

– Ты кто такой?

Меховые штаны или даже что-то вроде юбки. Меховой полушубок накинут на плечи. Все это украшено разными кисточками и костями, намотанными, подвязанными и пришитыми. На голове корона из костей и сучьев. Две торчат вверх больше прочих, что-то навроде рогов. Ну и посох.

Возможно все это должно было показать мне и моему воинству некую ужасную, звериную натуру человека. Сделать так, чтобы мы опознали в нем жреца каких-то древних языческих богов, которым поклоняются дикие местные и, возможно, сам Лисовский, но не чувствовалось в нем ничего. Вот совсем ничего. Ни мудрости во взгляде, ни какого-то проникновенного ореола тайны вокруг.

Вспомнилось, как я с отрядом выехал к строящемуся задонскому монастырю. Так вот там старцы, которые меня встретили, те двое были совсем иными. Им не надо было облачаться в шкуры, не нужно нацеплять шутовскую корону и хватать чудной посох в руку. В них чувствовалась сила. Заговори с таким и поймешь, что он за жизнь свою столько повидал, что и мне, человеку прожившему уже одну жизнь, есть что послушать.

А тут…

– У!!! – Загудел он еще сильнее. Затряс посохом.

– Тебя опоили? Ты кто? Чего орешь? – Спросил я спокойно.

– Уходите! Или вас ждет смерть! – Заговорил он нестройным голосом.

Господи, я в каком-то плохом театре.

– У… У… Уходите!

– Отец. – Я надеялся что не ошибся, прикидывал сколько лет может быть этому ряженому черту. – Отец, давай мы тебя разденем, помоем и поговорим по людски. Ты же семью позоришь свою, род свой. Обрядился… Ну какой из тебя жрец, а?

– У…– Голос его сорвался.

И я видел, как дрожал он всем телом.

– Государь. Это калик какой-то. Может… Может место – то не простое. – Проговорил Богдан, смотрящий на этого ряженого с некоторым напряжением.

– Казак мой. Да какой калик. Хотя… Может и калека. Но думаю заставили его сделать вот это все. Обрядили. Отец. Бросай все, давай снимай.

– У! – Но я понимал что человеку, говорящему с нами, чертовски страшно. – Место проклятое! Люди твои истину говорят! – Голос его дрожал, что выдавало фальш.

Я вздохнул тяжело.

– Были у нас воровские царики, а теперь воровские… Как тебя назвать – то?

– Хозяин леса и реки я. Не человек, но зверь. – Звучало это очень слабо.

– Ладно.

Я спешился, двинулся прямо к этому скомороху. Он дрогнул, начал отступать. Что же Лисовский таких слабых актеров – то берет.

– Не… Не губи… Молю… – Простонал он, тряся палкой и делая вид, что пугает меня.

Я остановился.

– Ты чего?

– Здесь везде глаза и уши. Я… Я должен тебя напугать! Обратно развернуть. – После чего взревел громко, очень показушно. – У! Убирайся! Откуда пришел!

Задергался, заозирался.

– Нет тут никого, кроме моих людей, человек. – Хмыкнул я. – Бросай все это. Раздевайся, мойся и поговорим. А то смердит от тебя потом, как от старого козла.

Казалось человек в шкурах вот-вот разревется.

– Они же… Они здесь. Вон птицы на деревьях сидят, вон… Вон рыба за мной приглядывает.

– Тут только мои люди. Нет лисовчиков.

– Есть. Они везде есть. Они словно тени. И… Они убьют их.

– Кого?

Я начал понимать, что это еще одна жертва Лисовского. Запуганный до глубины души и принужденный работать человек. Странно только то, что Александр Юзеф пытался остановить меня такими методами. Это же бред. Идолы, огонь, еще ладно, могу понять. Но ряженый в шкуры человек. Напуганный до глубины души сам. Что он может? Как страх внушит, если боится сам?

– Всех, всех убьют.

– Лисовчики.

– Пан гетман сказал. Если тебя не остановлю, то всех.

– Так кого?

– Вообще… Всех.

Я пока говорил, пристально изучал нет ли у этого чуда спрятанного ножа или пистолета. Опыт говорил, что дело опасное, в складках может быть все что угодно, но руки пытавшегося напугать нас, дрожали. Не похож он был на убийцу.

Бросил взгляд на своих людей, они сидели в седлах, настороженно смотрели на меня, на этого человека.

– Так, собратья. – Указал пальцем. – Спешится, втроем его раздеть, обыскать. Водой окатить, а потом сюда же вернуть.

Люди из сотни Якова замешкались на мгновение, но с суровыми лицами двинулись исполнять приказ.

– Нет! Нет! Убирайтесь! – Взревел ряженый.

Трое начали окружать его, потому что он выставил вперед свой посох. От хоть какого-то образа ни осталось и следа. Испуганный, забитый вкрай мужик, неопределенного из-за горы меха, возраста.

Противостояние длилось несколько секунд. Человека схватили, скрутили.

– Раздевайте, только. Не бейте особо. Скиньте все это скоморошное! – Приказал я.

Пока все это действо происходило, я объехал двенадцать установленных идолов. Бойцы авангарда смотрели на это все, накидывали веревки, раскачивали, вытаскивали. Основная масса занималась постановкой лагеря, выставлялись дозоры, расседлывались лошади. Готовились места для кострищ. Скоро сюда за передовыми колоннами будет втягиваться основной состав обоза, станет людно.

Я смотрел, как дозорные разъезжаются подальше. Здесь все же лес отступал от реки и был более редким. Сказалось наличие хутора. Подлесок уже конечно восстановился, но вырубка на топку и на стройку чуть оттеснила его опушку, дав больше простора для остановки лагеря и разведки.

Минут через пятнадцать я вернулся к домишкам.

Здесь уже вовсю ставился лагерь сотней Якова и моими телохранителями. Смотря на то как они работают, я не видел и тени былых сомнений. Казалось страх ушел. Вся эта мистика, как только наталкивается на решительные действия, сразу же стирается в людских душах, созданный ею ужас отступает, и приходит время для работы.

У стены одного из неказистых домиков сидел мокрый, малость чумазый, мужичонка достаточно неопределенного возраста. Не молодой, не старый, но явно побитый жизнью. Под глазом у него зрел старый синяк, на руках виднелись следы веревок. Уверен на ногах они тоже были, но там портки прикрывали даже ступни. Уж больно длинные они были.

Кроме штанов на нем не было ничего. Даже креста нательного, что меня несколько удивило. Хотя население этого времени зачастую носили крестики пришитыми, прикрепленными к одежде, чтобы не потерять. Может и здесь оно так же. Или сорвали с него, забрали. Сидел в луже воды, мокрый, сопел. Руки и ноги ему никто связывать не стал, не выглядел он хоть сколько-то опасным и боевитым. Но два человека из сотни Якова стояли рядом.

– Крест твой где? – Подошел, навис над ним. – Православный ты или кто?

Начинать с такого захода я посчитал верным, чтобы сразу выбить почву из под ног у допрашиваемого. Сразу отделить зерна от плевел и показать. Плевать мне, кто ты такой, но раз креста нет,то вопросов у меня к тебе очень и очень много.

– Пра… православный я. – Хлюпнул он носом. – Не губи, полковник, не губи. Не по своей воле я. Ой не по своей. Кручина. Лютая кручина на нас всех навалилась. Черною тучей налетела и что делать, неведомо.

– Ты…– Начал было Богдан, стоящий рядом со мной.

– Погоди, казак, погоди. – Проговорил я спокойно, уставился на этого несчастного. – Ты зачем все это нацепил? Зачем чуров вкопал? Зачем скоморошничаешь?

– Так то… Так то… Войско московского царика испугать должно и его самого. Чтобы сердце в пятки ушло. Приказ такой. А если не сделаю, то…– Он затрясся. – То ночью они придут и меня зарежут, как порося, и всех. Всех кто у них есть, людей мне близких. И по всему свету найдуть.

– Это как же они найдут? – Удивился я.

– Воронами черными, волками лютыми, молниями, громами, огнем и дымом. – Словно заклинание проговорил.

– Ох… – Вздохнул я.

– И как ты напугать его должен? Царика – то московского. Знаешь каков он?

Мужик сидел с совершенно несчастным видом.

– Мне теперь уже и жить – то только до полуночи, так что… А, черт. – Дернулся он, повел головой. – Да как? Лисовчики тут по лесам бродят. Они эти чуры установили и меня здесь посадили. Как приедет царик, должен я выскочить, выпругнуть и закричать диким голосом. Затанцевать, посохом ему в грудь указывая и проклятиями осыпая. Испугается он чертовщины… – Вскинул он глаза на меня, слезы в них стояли. – Только вместо царика ты, полковник, приехал. И что мне делать – то? Я – то готовился к карете подойти, заорать петухом, залаять псом и прочим зверем.

– Ты смышленый вроде человек. Не крестьянин же?

– Не… – Пожал он плечами. – Я это, из Пскову. Я там на площади скоморохом был. А как царя – то нашли во Пскове, так нас всех, кто потешался над этим… – Он опять мотнул головой. – Над этим чудесным явлением, всех – то и поймали. Кого в колодки, кого сразу на кол, а мне… Мне меньше всех повезло.

– Это отчего же, ты же живой?

– Живой. Лучше бы мертвый был. Лисовский меня к себе. Точнее не он, а его паны. И я у него. Неделю в Холмах ему и танцевал и пел, и все что ни попросит, делал. И каждый раз плеткой получал. – Скоморох дернулся, чуть боком повернулся, и я увидел немного зажившие рубцы на спине. Били его не чтобы забить до смерти, и не ради наказания. Судя по всему тому, кто наносил удары, причинял удовольствие сам факт того, что другому больно.

От этого понимания зубы мои скрипнули. Не то чтобы мне сильно жалко было этого человека. Я его видел первый раз. Но русский он был, можно сказать деятель искусства, и таким лютым репрессиям подвергся. Не хорошо. К тому же за правду. Ведь Деметриус – никакой не Деметриус.

– А что про царя – то скажешь?

Он нахмурился, на меня серьезно посмотрел.

– Про какого?

– Про того, что в Пскове.

Он долго, довольно серьезно, смотрел на меня. Взгляд действительно из убитого и напуганного стал злым и недовольным.

– Да что сказать? – Процедил сквозь зубы. – Сложно. То ли очень повезло Сидорке нашему, то ли наоборот. Я – то вот роль жреца дикого играть должен под конец всей этой муки у Лисовского. А он… Он роль царя. – Повел плечами. – Но думаю, его плеткой – то не бивают. Царь, как никак.

– Ты что, знаешь его? – Я усмехнулся.

– Да его пол Пскова знает. Сидорка, он на ярмарке нашей скоморошничал, но… Не из наших он. Вор он. Как есть вор. Но уж больно… Как встанет в позу, так сущий боярин. Вот… Прямо как ты, полковник, только… Только ты молодой, а он постарше будет. Уже такой… Солидный.