Текст книги "Патриот. Смута. Том 17 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Патриот. Смута. Том 17

Глава 1

Глава 1

Я смотрел на новоявленного гонца. В отсветах костра выглядел он действительно павлином. Малость потрепанным, усталым, грязным, провонявшимся собственным, и еще больше конским, потом. Нечесаная грива волос была собрана сзади, что выглядело довольно непривычно.

Но одежда.

Я никак не мог привыкнуть к тому, что люди Смуты любят таскать на себе не просто удобную и подходящую по погоде одежду. Да, в походе кафтаны – дело толковое. Ночью, даже летом, может быть холодно. Но некоторые моменты, как бобровые шапки на боярах в Москве в жару, меня удивляли. Так и здесь. Расшитый серебром костюм из дорогого сукна. Кушак толстенный, парчовый, тоже с явными прожилками благородного металла. Шапка меховая с пером. Соболиная шкура, накинутая на плечи.

М-да. Сущий павлин. Такой, малость побитый жизнью, постаревший, потертый, но привыкший красоваться, любящий это дело и стремящийся показать себя при первом удобном случае.

Голова его была вскинута. Усы, явно уложенные воском, подкручены и торчали вверх. Габаритами высокий, вечно тянущий спину и желающий казаться еще выше. Плечи расправлены, грудь колесом, вперед.

Но глаза. Было в них что-то нездоровое, чудное. Будто осоловелые малость. А запах инородный, да его могли скрыть ароматы, источаемые этим паном после долгой скачки.

– Я, холопы московские, буду говорить только с вашим цариком. Вы что.? Не поняли? – Голос его немного гнусавил и признаюсь, я ждал большего. Эдакого бардовской напевности или поставленного декларациями и выступлениями тона. Но нет, не очень приятно говоривший в нос и слегка шипящий, что показывало в нем человека Речи Посполитой.

Богдан зло проворчал что-то. Рука его легла на рукоять сабли. Манера общения этого пана ему явно не нравилась.

– Ясновельможный. – Проговорил я. – Ты садись, говори. Я. – Не сулящая оппоненту ничего хорошего улыбка расчертила мое лицо. – Я и есть тот царик.

Он окинул меня взглядом, словно хотел купить породистую лошадь, но очень сомневался в том, что ему предлагали.

– Ты? – Посмотрел налево, направо. – А разговоров – то было. Даже шатра нет. Костер. Серьезно?

Казак мой заскрипел зубами и начал тащить свою саблю. Пантелей за спиной что-то зло прошипел под нос и поднялся, потирая кулаки. Даже Абдулла произнес недобро.

– Ты шайтан, сын шакала, что-то перепутал.

– Так значит у вас встречают посла доброй воли? Гонца из другого государства? Варварство. – Он вновь вскинул голову. Почему-то я не ощущал в нем страха и это было странно. Явился, хамит совершенно откровенно. Он же понимает, что тут один, вокруг него верные мне люди. Зачем провоцирует?

– Ты садись, поговорим.

– Насиделся. В седле. Трясся, торопился. – Проговорил он с вызывающей улыбкой. – Послание у меня к тебе, царик.

– Говори. – Говорил спокойно, холодно. А вот окружение мое было готово разорвать шляхтича на куски.

– Гетман Рес-публиции предлагает тебе мир. Ты уйдешь в Москву, твои люди останутся живы и ты останешься жив. А мы. – Улыбка расползлась по его лицу еще сильнее. – Мы сенаторы Рес-публиции, обязуемся, что не поведем против тебя войны, если ты будешь платить нам зерном дань. Весной платишь, мы войной не идем.

Казак мой хотел схватить его за плечо. Люди Якова, да и прибывшие с ним послы, переглядывались и были готовы действовать, но мой взгляд остановил их.

– Это все?

– А нужно что-то еще? Ты уходишь и остаешься жив. – Он продолжал дерзко улыбаться.

– А Гетман твой, это кто?

– Выбранный сенаторами ясновельможный пан, князь Александр, Юзеф Лисовский.

– Ну хорошо, что не Деметриус, а то этих Дмитриев…

Посол резко перебил меня, проговорил надменно:

– Его величество Император Деметриус поддерживает мир между нашей страной и московией. По крайней мере до весны. Смута слишком много жизней унесла. Так говорит он. Человек богобоязненный и скромный. – Шляхтич перекрестился, но выглядело это как-то уж очень сильно наигранно. – А весной он требует проведение переговоров.

– Так хлеб и десять лет или переговоры? – Я спросил, стараясь быть серьезным, хотя ситуация меня все больше забавляла.

– Одно другому не мешает. Царик. – Он произнес это вызывающе. Совсем страха не знает человек. Может, такого наши и послали.

– А тебя как звать? Кто ты? А то нынче по лесам столько разбойников ходит.

– Это точно. Тысячами идут. И все на север. А имя мое тебе, царик, знать не нужно. Я не человек здесь, я представитель Рес-публиции. Ее длань, ее слово.

– А что это за Рес-публиция? Поясни. – Мне очень хотелось услышать его версию. Сказанное гонцом было понятно, но тут целый! Чертов республиканец, кому как не ему сказать мне от кого явился и что из себя представляет. Добавил, чуть помедлив, не получив ответа. – А то уже который раз слышу, но в наших землях слово – то новое.

Павлин-шляхтич вскинул подбородок еще выше, уставился в окружающую костер темноту.

– Рес-публиция, это объединение уважаемых людей, сенаторов собравшихся, чтобы пресечь Смуту на своих землях, выбравших над собой гетмана, человека достойного и в воинском деле умелого. Царя нам не надо, наелились мы царями московскими.

– Так ты же из литовских людей. – Рассмеялся я. – У вас царя отродясь не было.

– Мы русский народ и, когда Рес-публиция позвала нас, мы явились помочь против тирании царской.

Это что-то новое. Хотя параллели некоторые конечно есть. Видимо в Москве Семибоярщина не смогла укорениться, но некоторые мои действия там привели к ослаблению давления со стороны бояр и служилых людей московских на северные земли и туту какое-то помешательство началось. Сенаторы, гетман, русский народ. Интересная пропагандистская политика.

– Вот что я тебе скажу, шляхтич. – Я встретил его нахальный взгляд. – У меня есть встречное предложение.

– Вряд ли гетман, князь Лисовский, будет рассматривать его.

– Но я все же выскажу. В лучших традиция римского сената, где каждый сенатор имел право голоса.

– Ты не сенатор Рес-публиции, ты царик московский и… – Лицо его опять исказила самодовольная гримаса. – Возможно узурпатор. Тиран.

– Тиран значит. Видимо республика считает законным правителем Московского царства живущего в Пскове Деметриуса.

– Мы поддерживаем его. Но сенаторы не хотят войны. – Отчеканил посол явно заученную фразу.

– Так вот. Посол. Встречное предложение. Пан Лисовский идет обратно в Речь Посполитую, забирая с собой всех своих шляхтичей, и так уж и быть. – Мне было тяжело это говорить, но если наше противостояние разом прекратится, то не будет новых жертв, а с него я смогу спросить за все это упыриное зло, сражаясь на литовской земле за Сапегу. А не на своей, подвергая ее еще большему разорению. – Так вот. Пан Лисовский убирается в Речь Посполитую, а сенат Рес-публиции вашей спешно принимает постановление о том, что вся Рес-публиция перестает существовать и входит в состав московского царства. И тогда. Если сенаторы не замешаны в преступлениях против мирного населения, их не ждет кара.

– Что⁈ – Глаза его полезли на лоб. – Как смеешь ты…

Но я уже поднялся и встал против него. В целом хороший момент для удара ножом. И я увидел, что рука его дрогнула. Ага. Вот оно что. Вся эта болтовня была сделана, чтобы отвлечь моих людей от попыток разоружить шляхтича. Посол как никак. Кинжал, скорее всего отравлен и он специально выводит меня из себя. Пытается. А также провоцирует моих людей. Если начнется заварушка, то быстрым рывком у него получится пырнуть меня. Такой план.

Только. А как он потом выбираться собрался?

– Не советую. Пан. – Процедил я холодно,смотря ему в глаза. Нас разделял костер. – Не советую пробовать. Ты же понимаешь, что не жилец.

Несколькими днями позднее. Витебск. Особняк Гонсевского.

Как, как такое возможно?

Александр Корвин Гонсевский смотрел на свою плачущую супругу и не видел. Не видел ничего. Его мысли были сейчас где-то не здесь. Далеко или наоборот, слишком близко – внутри.

Как вмиг все перевернулось? Почему?

Да! Он ошибся. Оставил далеко не лучших и не самых толковых шляхтичей в Велиже. Прикрывать его город, его землю. Да! Он решил, что его сын Кшиштоф уже может сам принимать решения. И это был хороший план, дать ему в руки власть, проверить делом. Эти проклятые московиты не должны были, не могли так быстро двинуться на север. Пройти скорым маршем под стены его города!

А если бы и могли, то взять, точно нет.

Он оставил в Велиже одного из самых опытных и толковых людей, которых когда-либо знал. Миколай Друцкий-Соколинский, почему ты допустил такое? И теперь не спросишь со старика, ведь он по словам Евы, мертв.

Ева! Дьявол. Почему она здесь, а его сын Кшиштоф в плену. Почему не наоборот.

Проклятый хитрый московит. Москаль! Пес! Сущий пес!

Но выть почему-то хотелось самому Гонсевскому, ведь его план шел прахом. Все его действия, предпринятые ранее, переставали иметь смысл. Что он скажет шляхте? Какие варианты? Нужно спасать короля Сигизмунда из плена московитов. Нужно собирать войска, поднимать всю Речь Посполитую. Он заявит это на сеймике. Он уже разослал несколько писем и собирался сделать еще. Но тут явилась она.

Его супруга принесла тяжелые, ужасные вести.

И что теперь? Что он мог сделать? Пожертвовать своим сыном? Не будь ее, он бы может и поступил так, но сейчас. Прямо при ней, в лицо женщине из знатного магнатского рода сказать – Речь Посполитая важнее чем Кшиштоф? Повернется ли язык.

Проклятый московит. Не будь сейчас Евы, он сделал бы это. И будь что будет. Он молод, горяч, славен. Если бы он встал против Сапеги, его сила только возросла бы. Был шанс. Ведь за его спиной поднялись бы иные люди. Сам Радзивилл, который сейчас, скорее всего колеблется, принял бы решение. Уверен, решение в его пользу. Спасти короля и бить предателя Сапегу.

Трус! Проклятый трус!

Гонсевский потер лицо ладонями приходя в себя.

Что он сделал? Письмо Радзивиллам и Ходкевичу ушло. Еще пара десятков вестовых, просто больше людей настолько толковых, что могли справиться с этим делом, у него не было. Все, кому он доверял, отправились с письмами вглубь Речи Посполитой. К друзьям полякам, к нескольким людям из Литвы. Паре человек на юге. Казаки, хоть и не шляхта, но толк от таких связей всегда был.

Но теперь все это становилось прахом.

– Что мне делать? Что делать, Ева?

Она всхлипнула, ничего не ответила.

– И как?.. Как скажи на милость, ты… Почему ты здесь, а он. Наш мальчик там. Как⁈

– А что я должна была? Умереть⁈ Александр! Что? – Выкрикнула она, растирая слезы.

Он знал, что Ева Пац та еще интриганка. Она сильная женщина, порой Александру казалось, что она принимает решения и толкает его туда, куда хочется ей. Не его выбор, а ее. Но сейчас он видел перед собой напуганную, уязвимую, угнетенную и лишившуюся почти всего, женщину. Супругу, которую он не смог защитить.

Дьявол! Какой позор! Он не смог защитить самое ценное. К черту город! К бесам Велиж! Ева, Кшиштоф! Как можно спасать короля, когда он не спас их⁈ Да его поднимут на смех.

– Ева…– Протянул он, беря ее за руку. – Ева. Расскажи, расскажи мне все.

– Я… Я не знаю с чего начать. – Она хлюпнула носом. – Они, они пришли в город, словно тени. Выросли из ниоткуда. Люди… Эти мерзкие кметы, холопы, чернь… Они хотели отдать меня, всех нас. Отдать, чтобы московиты не сожгли город. Выменять меня…

Сердце Гонсевского сжалось от приступа неимоверной злобы. Он представил, как десятки, сотни голосов выкрикивают постыдные слова. Лезут в его поместье. Пытаются коснуться ее. Дотронуться до его супруги, сорвать одеяния, вытащить на площадь и отдать на поругание московитам.

– Чернь. – Процедил он сквозь зубы. – Падаль.

– Но… но московиты повели себя не как варвары. Этот их царь. Этот Игорь Васильевич, он… Они спасли нас, разогнав толпу.

– Сколько погибло этих ублюдков?

– Никого. Он, они договорились. Как-то сговорились и все. Все разошлись.

– Безумие.

– Я сама не поверила. Я поняла. – Она сжала его руку. Слезы вновь выступили на ее глазах. – Я поняла, мой милый Александр, что наш сын, наш мальчик у него в плену. А может… – Гонесеквскому пришлось переждать минуту рыданий, прежде чем она смогла продолжить. – Может он вообще мертв.

– Он жив. Наш мальчик жив.

– Да, я знаю. И. Я решила выменять его. Я, я сотворила ужасное. Я…

Александр насторожился, но он понимал, что мать ребенка могла пойти на все что угодно. Да что там. Будь он на ее месте, он не раздумывая и не смотря на ее слезы и плач, обменял бы ее и ее честь на Кшиштофа. Он наследник, а она. Он скрипнул зубами от таких отвратительных мыслей, но. Но она просто женщина.

– Я… – Нет нет… – Рука ее дернулась. – Ты не думай. Я верна тебе, верна как прежде. Нет…

– Я не смел думать такого, Ева. Как ты… – Он запнулся. В душе клокотала буря эмоций. Да, он врал. Но врала ли она ему?

Какая разница.

– Я хотела отдать этому молодому московиту нашу Анну. Мою племянницу.

– Хороший обмен. – Кивнул Александр. – И что?

– Мы пришли к нему. К нам, в твое поместье в крепости, в наш дом. – Она вновь хлюпнула носом. – Я видела там пленных шляхтичей. Их держали, держали как скот, но. На удивление никого не секли и не вешали. Я, я не могла поверить.

– Что дальше?

– Мы ждали. А потом. Потом он принял нас.

– Каков он, этот московит?

– Он молод, и. – Она дернулась, сжалась. – Он красив и страшен. Его глаза. Когда он смотрел на меня, то казалось… Ты не поверишь, но мне почудилось, что мой старик, еще мой дед, который был у нас пару раз в имении, когда я была совсем еще маленькой. Это он смотрит на меня с твоего. Твоего места.

– Ублюдок. – Процедил Гонсевский. – Это мой дом.

– Это наш дом, дорогой мой муж. Наш, но.

Но я не смог защитить его. Пронеслась в голове мысль от которой Александр был готов схватиться за саблю и мчаться во весь опор со своими людьми освобождать Велиж.

– Что было дальше? – Выдавил он с трудом после небольшой паузы.

– Мы говорили и он. Он хоть груб и неотесан, но разумен и старается казаться настоящим рыцарем. Таким, таким как мы.

– И он взял Анну?

Гонсевский ощутил резкий приступ похоти. Эмоций было слишком много. Слишком много всего клокотало сейчас в нем. Ярость, злоба, безумие. А эта девчонка, невинный цветок, что жила в его доме. Сколько раз он думал, хотел сорвать его. Думал об этом. Он любил свою жену, но он славный рыцарь, без страха и упрека. Такие как Анна созданы, чтобы радовать его. Но, он знал что за таким действием будет кара. Будь он на лет пять помоложе… Да и в походах он не сдерживал себя. А вот с ней, прямо в поместье. Сорвать этот цветок было очень рискованно. И от этого его чувства только еще больше бурлили в душе.

А здесь, проклятый московит получил то, о чем он думал уже пару лет. С тех пор, как девушка созрела.

– Нет. – Ева пожала плечами. – Он проявил невероятное благородство. И. Ты не поверишь. – Гонсевский действительно не верил своим ушам. – Его люди не разорили наш дом, не убивали, не грабили. Я слышала, они. Они разыскивали семьи шляхты. Кого-то хватали,выводили. Они вели допросы и готовились вешать только тех, кого обвиняли в убийствах московитов.

– Господь всемогущий, такое возможно? На войне?

– Я бы не поверила, если бы не видела сама. Вся захваченная шляхта. Почти вся. Была жива.

Александр вздохнул.

– Мда. Миколаю. Нашему ротмистру не повезло. Старик за свою долгую жизнь наделал дел.

– Говорят. – Она понизила голос. – Говорят сам московский государь убил его на дуэли.

– Сам?

– Не знаю. Слышала так. Говорят он любитель биться на саблях.

– Московиты не бойцы. – Хмыкнул Гонсевский. – Но, молю, дорогая Ева, рассказывай дальше. Не держи в себе. Поделись тем ужасом, что ты пережила.

Она всхлипнула вновь.

– Он отослал меня, но просил явиться утром с Анной.

Ага. Все же взял ее. Но не вечером. Чудно как-то. Но черт знает этих набожных московитов.

– Когда я явилась вновь, взяв дары, там был Ян Петр Сапега.

– Этот скользкий дьявол. Он же в московии? Откуда?

– Он служит московскому государю. Он при нем что-то вроде. Вроде советника.

– Советника?

– Я не знаю. Мы говорили. Я подарила господарю икону, а Сапеге цепь. Помнишь ту, тяжелую, золотую.

Зараза! Гонсевский чуть не взревел. Этот предмет стоил целое состояние. Черт с ней, с иконой. Да, дорого, но можно было заказать новый список. Но вот цепь! Если это та, о которой он подумал, то передача ее резко ударила по благосостоянию рода. Но, если бы благодаря ей удалось выкупить Кшиштофа… но Еву? Из-за нее супруга здесь? Черт. Равноценный ли это обмен?

Голова Александра от всех новостей шла кругом. Хотелось сбить пробку с пары бутылок и насладиться багряной кислой пряной жидкостью. Освежающей в жару и дающей отдых его утомленному разуму.

– Что. Что дальше? – процедил он.

– Мы ели, Анна пела. А потом… потом, когда я попыталась договориться с московитом, он выгнал нас. – Она вновь всхлипнула, но на этот раз уже больше наигранно. – Сапега, этот хитрый лис, остался. Он каким-то чудом договорился с московским государем. И. Меня и тех шляхтичей отпустили к тебе.

– Господь всемогущий. Как же я рад. – Гонсевский, говоря это, прилично кривил душой. Да, информация была нужная и важная. Да, то что Ева здесь, вероятно не так уж и плохо. Но то, что ей не удалось выторговать Кшиштофа, это сильный удар. Останься они там вдвоем, он бы мог представить ситуацию, как вероломное нападение, пленение и супруги и сына. А так. Как он обернет дело себе в пользу? Сапега, этот старый дьявол, тоже получил сведения из Велижа. Он все знает и про Еву в том числе. Московит освободил ее не просто так. Он хитер, он сущий дьявол.

– Ева. – Александр уставился в заплаканные глаза супруги. – Мне надо подумать.

Его рука коснулось ее щеки, провела под глазом, спустилась чуть ниже к шее. Она дернулась и задышала неровно.

– Мне. – Он чуть сдавил ей горло. Смотрел в глаза и наполнялся желанием. – Надо. – Поднялся и повлек ее к себе. – Подумать.

Прижал ее и вцепился губами в ее губы.

* * *

Мои люди вокруг посла резко напряглись, а он широко раскрыл глаза. То, что намерения его были раскрыты, несколько шокировало шляхтича:

– Я. Я посол! Вы не посмеете!

– Обезоружить нашего гостя. – Процедил я. – Поговорим по…

Не успел договорить, как он дернулся вперед.

* * *

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно – добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии —/work/464355

Цикл постепенно развивается, идей еще много, как и врагов. Игорь в этом томе столкнется с Лисовским, человеком по настоящему страшным и опасным. А потом… потом еще много всего заготовлено. Шведы, ляхи, венчание на царство, свадьба и многое иное.

Глава 2

Глава 2

Глупейшая затея. На что он рассчитывал, этот шляхтич?

Богдан врезал ему в бок. Выхватить кинжал он даже не успел. Я подшагнул, ударил встречным в корпус. И от души левой зарядил знатную оплеуху.

– Я посол! – Загундосил пан отлетая. – Я посол!

– Черта лысого ты посол. – Богдан не дожидаясь меня, навис, замахнулся кулаком. Мои люди окружили поверженного шляхтича.

– Разоружить, раздеть, разуть. – Спокойно проговорил я.

– Я посол!

– Бить без дела не надо. Действуйте.

Шляхтич орал, пытался отбиваться, но получив пару тумаков, смирился, ныл, но перестал противодействовать. Через пару минут все имущество лежало у костра, а бывший павлин, ставший ощипанной курой, стоял на коленях и хлюпал разбитым носом. От высокомерия не осталось и следа.

– Скажи мне, посол. Ты что, действительно думал что сможешь все это провернуть?

Он хлюпнул носом, промолчал.

Я аккуратно вытащил кинжал. На лезвии была какая-то смазка. Яд.

– Собратья. Осмотрите его лошадь и сумки. Думаю, там тоже в котомках что-то есть.

Шляхтич дернулся, заныл еще сильнее. Значит точно найдется там яд.

– Как-то глупо. – Я смотрел на него, разместившись обратно у костра. – Что скажете вестовые, кто он и откуда?

– Государь. – Доселе молчавшие посланцы от Репнина переглянулись. Оба были бледными. Как никак привели убийцу ко мне. За такое можно и головы лишиться. – Мы. Нас князь Репнин, Александр Андреевич к тебе с этим ляхом послал. Лях к нему пришел. Вел себя спокойно. Не как тут. Мы. Мы не знали.

– Не виню. Рассказывай. – Уставился в глаза одного, того что посообразительнее выглядел. – А ты если что не так, помогай.

Оба кивнули.

После краткого рассказа выходило, что прибыл к ним в лагерь почти сразу после отправления первого гонца, в районе полудня, этот человек. Пришел один. Представился послом той самой Рес-публиции и сказал, что есть у него от императора Деметриуса и от гетмана Лисовского разговор к воеводе и к государю. Репнин с ним говорил. О чем, оба вестовых не знали, что в целом было логично.

После разговора красный как рак Репнин позвал их. Злой был он сильно, но держался. Старик вообще был яростный и оба думали, что если бы так, как здесь с ним говорил этот посыльный, то не дожил бы он до сегодняшнего дня. Но видимо панская гордыня дала о себе знать, и даже держа себя в руках, пан довел моего воеводу до белого каления.

А дальше приказ. Сопроводить. Ну они и помчались. В седле этот павлин держался хорошо, даже отлично. Хорохорился постоянно. Посмеивался. Грубо, неприятно, но терпимо. Дозоры наши встретили к концу второго дня пути. Неслись быстро, поэтому преодолели расстояние ощутимо быстрее, чем мое воинство могло выдать скорость.

При встрече объяснили ситуацию. Павлин смотрел высокомерно, но говорил по делу, кратко.

А тут. Незнамо отчего его так разорвало. Они сами стояли ни живы ни мертвы, слушали и не понимали что происходит.

– Ну что, павлин ощипанный, ты как думал выбираться?

– Я…– Прогундосил он. – У меня приказ. А кто приказа ослушается, тому не жить.

– Так тебе и так не жить. Ну пырнул бы ты меня. Допустим. – Говорил спокойно. – А как дальше выживать? Выбираться? Тебя бы на куски порвали.

– Пусть. – Проворчал он. – Пусть. Но зато семье моей князь денег даст. Жену не тронет и детей.

– Они у него в плену что ли?

– Избави бог. Лисовский пленных не держит. – Он повел связанными за спиной руками. – Но. Ослушаться его, верная смерть.

Нес он какую-то околесицу. Что-то здесь было не так.

– Так. Давай по существу. Тебе Лисовский поручил меня убить?

– Да. Ножом пырнуть.

– И ты, понимая что тебя убьют…

Он перебил меня.

– Да! Да! Да! – Сорвался. – Боже! Ты не знаешь его. Вы все не знаете. То, что он скажет, так и будет. Нет ничего, чего он не мог. Нет никого, кого бы не достал.

Хм. Если меня сюда закинула судьба каким-то чудом, может и Лисовский какой-то монстр из моего времени? Мало что ли на работе в иных спецслужбах людей? Погибнуть, попасть. Да нет, бред какой-то.

Первый раз за все то время, что я пребывал здесь, я задумался. Если меня закинуло сюда, то могло же еще кого-то отправить. Как я тут оказался? Это же мистике какая-то. Вещь непонятная, неведомая. Фантастика.

Но, если так случилось со мной, то почему бы не произойти с иными людьми?

А может быть. Может этот Лисовский настолько хорошо умеет манипулировать и запугивать, что все его окружение буквально верит в его избранность. Раз готовы на жертвы пойти, то что-то здесь не так.

– Слушай, пан. У тебя же семья. Сам говоришь. – Я пытался поймать его взгляд, но он чуть покачивал головой и смотрел в землю. Казалось, что я говорю сейчас совсем с другим человеком. До этого был наглючий, плюющий на все пан, а тут сломленный, напуганный, ничего не понимающий и растерянный. Причем минут пять назад он вообще не боялся за свою жизнь, а сейчас. Сейчас уверен, очень хотел выжить.

– Есть. Есть! То-то и оно. Он их всех. Сказал, что если не сделаю. – Он качнулся. – Теперь им всем конец.

– Они же не в войске.

– Он может. Я видел, мы все видели. Он слово говорит, а потом люди умирают. А если приказ не выполнят, даже если сбегут. Я видел как головы привозили. Всадники.

– Всадники?

– Его…– Голос говорившего стал тихим. – Его лисовчики.

– Так все войско Лисовского, это лисовчики.

– Нет. Нет. Они среди других. До поры не знаешь кто из них кто. Но если… – На глазах его выступили слезы. – Мне конец. Я уже труп. Лучше бы ты убил меня, государь московский. Лучше бы убил и тело сжег. Или в болоте утопил. Может так они не найдут и по следу не выйдут на детей моих.

Бог ты мой. Да что же это за ужас такой? Он же просто человек. Да, тот еще упырь, но знатный шляхтич. Рыцарь, с весьма сомнительными моральными устоями. Убийца, злодей и истязатель. Но, чем больше я слушал этого человека, тем четче понимал, что вокруг фигуры этого Юзефа сложился какой-то ареал тайны.

– Может еще скажешь что он богу не молится и не крестится?

Шляхтич вскинул взгляд.

– Нет. То есть. Да, так и есть. Знаем мы. Знают многие в войске его, что в чащу он уходит и там с тенями говорит. Говорят… – Бывший павлин вновь понизил голос. – Говорят сама смерть с ним сделку заключила.

– Смерть значит.

Я увидел что Богдан и еще один боец возвращаются, тащат седельные сумки.

Пара мгновений и они сгрузили их рядом с костром.

– Что там?

– Да все как обычно кроме двух бутылей. Даже нет. – Богдан пожал плечами. – Фляги и бутыли.

Так.

– Вестовые. – Я обратился к мнущимся служилым людям, сопровождавшим шляхтича в пути. – Пил этот господин из них.

Махнул на принесенные емкости.

Двое переглянулись.

– Да. – Начал тот, что выглядел более смышлено. – Да, точно. Вот из фляги пил. Прямо как мы подъезжать стали. А до этого, вроде и нет.

– Что это? – Я перевел взгляд на стоящего на коленях с глазами навыкат, пана.

– Подарок. Бутыль в дар государю от гетмана, а второе. Второе, это для храбрости.

– Яд. – Я даже не спросил, а утвердительно произнес.

– Не знаю.

– Почему не подарил? Почему говорил так, как говорил? А не льстиво?

– Так… Так зелье оно само за меня говорит. Оно внутри когда, слова само подбирает. Его сам. – Он вновь стал говорить тише. – Его сам Лисовский в тенях заговаривает.

Да что же там в этом войске лисовчиков творится. Главарь, судя по описаниям, не просто упырь, а еще и колдун. Или очень хочет таким казаться. Нагоняет на всех страх и ужас. Творит невероятные вещи и прикрывается эдакой магией. Да, люди этого времени очень и очень суеверны. Может он и правда такой же как и я?

Подумал миг. А что это меняет?

У меня есть враг. У моей земли есть враг. Его надо уничтожить. Мало я в прошлой жизни других разведчиков, диверсантов и прочих граждан иноземных одолел? Да не то чтобы прямо мало. Были сложные случаи.

Не так важно кто он и что он. Важно то, что делает. Но ничего, поборемся.

– Так. Ванька!

Слуга мой появился откуда ни возьмись.

– Да, государь мой.

– Забери у Богдана и флягу и бутыль. Под страхом смерти никому не давать, спрятать. Это яд. Но. Но! – Повысил голос. – Черт знает, что сгодится в борьбе против этого колдуна Лисовского. Пока не поймем как он людей до такого состояния фанатичного ужаса доводит, храним.

– Может вылить? – Неуверенно проговорил Богдан. Ему явно не нравилось то, что он услышал. И держать в руках яд он опасался. От доброй стали смерть принять, в бою. Это одно. А от яда погибнуть, не доброе дело.

– Вылить успеем. Разобраться надо.

Ванька осторожно принял, посмотрел в бутыль, на просвет. Потом на флягу. Бултыхнул.

– Ух. Мерзость.

– Спрячь, чтобы никто не нашел.

– Сделаю, государь.

Дальше я допросил в корне поменявшего свое отношение к жизни шляхтича. Он боялся за себя, за своих близких. Мямлил. Гористость и отвага исчезли, словно их и не было. С каждым словом ему становилось хуже. Он впадал в какое-то депрессивное состояние. Стонал, трясся, плакал. Дергался, когда потрескивал костер, отбрасывая неровные длинные тени. Смотрел в них и исходил потом.

– Так. За этим глаз да глаз. Поить настоем горячим и… – Я решил, что так надежнее будет. – Отведите его к Серафиму, расскажите вкратце. Пускай иконой чудотворной его осенит, крест ею положит и помолится.

– Он же враг. – Проворчал Пантелей.

– Враг. Но негоже, чтобы душа человека колдовством каким пропитана была. Кто бы он ни был. А тут дело не ясное.

Пантелей перекрестился. Все трое моих телохранителей выглядели задумчиво. Следующим действием было то, что я собрал всех присутствующих при разговоре и допросе и наказал строжайше, под страхом смерти, молчать. Никто не должен знать про колдовство Лисовского. Почему? Да потому что бред это все и выдумки. А этот упырь, еще до противостояния с нами, пытался нагнать на нас ужас.

Послал какого-то хмыря подставного, которого не жалко. Опоил, по глупости посланного опять же. И тот вывалил на нас весь ужас и страх, что полнился в его душе.

Зачем?

Чтобы меня убить?

Бред.

А вот чтобы страха нагнать,это да.

Тот еще упырь этот Лисовский. Он отлично понимал натуру человеческую. Воевал не числом, а наводя ужас и на своих и на врагов. Не просто будет, но надо.

Обдумывая новую информацию, я тотчас же послал за Сапегой. Вообще странно, что никто мне во время военного совета не говорил о таких странностях в действиях Лисовского. Ведь Трубецкой должен знать его по Тушинскому лагерю. Заруцкий так же, по идее, с ним знаком, да и Сапега. А мой воевода нижегородец Репнин Александр Андреевич бился с ним.

Хотя. Скорее всего эти люди не очень хорошо понимали, что творит Лисовский. Отношение – то к Юзефу было у всех не положительное. А все эти мистические моменты могли проявляться вскользь. А здесь, когда он ощутил себя гетманом той самой Рес-публиции, разгулялся в полную меру. Опять же. Шляхтич действовал все больше индивидуально. Дальний рейд к Волге, потом обходной маневр по приволжским городам, заход на север, и вот он вышел или пока только выходит, не очень ясно, к Великим Лукам.

За такое время можно прилично измениться. Особенно в условиях, когда ты ведешь околопартизанскую, совершенно грабительскую жизнь и войну. Добыча еды, грабеж. Поддержки нет. Вокруг все враги. Как сплотить людей и не позволить им даже думать разбежаться? Как настроить железную дисциплину?

В тех условиях, в которых оказался Лисовский, нужно иметь по – настоящему стальную, несгибаемую волю и очень острый разум. Одна ошибка, и тебя могут свои же порешить. Разбежаться. Или сдать каким-то боярам.

Пока ждал Сапегу, который должен пролить хоть какой-то свет на фигуру этого шляхтича, думал больше о стратегии выбранной противником.

Лисовский значит подошел к Великим Лукам. Или? Только подходит.

Введение противника в заблуждение хорошая тактика, толковая, заставляющая нервничать и тратить больше сил на разведку и прикрытие. А распыление сил – шанс просчитаться и открыться.

Это военная хитрость и желание сдержать нас именем этого упыря.