Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
Глава 12
(Богдан)
Кайф! Чистый кайф! Но и чистое безумство, их кто угодно мог застать. Сегодня им повезло случайно, зверь по привычке мониторил опасность. Только и выручили острый слух и молниеносная реакция. Но рвать пришлось по-живому. И как теперь быть? Он же сам себе противоречит
Сегодня утром, когда он зашел в ординаторскую и увидел Настю, в окружении подопечных Алексея, чуть не взорвался. Мозгами Богдан понимал, что она просто общалась с коллегами, но зверю это не объяснить. Он увидел заинтересованных самцов вокруг своей самки, инстинкт требовал порвать конкурентов.
Пиздец, конечно, ситуация…Как ни крути.
Через тридцать минут серьёзнейшая операция, а в голове полный бардак. Тело трясет от неудовлетворенного желания. И что делать? Трогать Настю нельзя, а не трогать невозможно.
Она придет с минуты на минуту и что? Что он должен сказать? Что сделать? Как объяснить, что поцелуй был ошибкой, если он сам так не считает? Никогда еще не было такого, что бы он нарушал свои принципы…
Да и не цеплял его никто так, как Настя, когда хочется не просто удовлетворить физические потребности организма, а удовлетворить их с совершенно конкретной женщиной.
Давным давно, еще будучи подростком, Богдан видел оборотня, который лишился своей самки. Это не жизнь, просто выживание на гране, выход из этого только один—смерть. Оборотень может спать со многими женщинами, но как только зверь выберет свою самку, он остается верен ей до самого конца. И если самка погибает или уходит, по какой-то причине, оборотень больше не может обернуться. Зверь, запертый в человеческом теле, как в клетке, медленно сходит с ума от одиночества и тоски. От человека остается просто тело, без эмоций, без души, без воли. Пустая оболочка.
Своих женщин у них нет. А человеческие женщины не всегда могут принять реальность жизни с оборотнем. Слишком многим приходится жертвовать. Но если женщина та самая, то пара проживает невероятно счастливую жизнь. Загвоздка лишь в том, что если человеческая женщина умирает раньше, мужчине проще последовать за ней, чем влачить жалкое существование овоща.
На практике же, счастливые союзы крайне редки. Зато трагических примеров множество. И это с учетом того, что оборотней в принципе не так много. На всю огромную Россию в системе зарегистрировано несколько тысячи особей. Не зарегистрированных особей, по прикидкам специалистов особого отдела, еще несколько тысяч. Сами по себе оборотни крайне здоровые, если доживают до взрослого возраста. Но в этом и есть основная трудность.
Подновляющее большинство беременностей наступает от случайной связи оборотня с человеческой женщиной и, как правило, заканчивается выкидышем или абортом. Если же женщина все-таки рожает ребенка, то очень быстро начинает замечать отклонения от нормы в развитии, а иногда случается спонтанный оборот ребенка. Дальше события могут развиваться по-разному, но итог, почти всегда один, ребенок-оборотень оказывается на улице в довольно раннем возрасте и либо погибает от лап реальных хищников, либо попадает в сомнительные криминальные компании.
В систему такие брошенки попадают крайне редко.
Так как полные семьи крайне редкое явление, то и оборотней, выросших в семьях очень мало. В большинстве своем, достигшие совершеннолетия особи не имеют никакого опыта проживания с семьей. Есть еще редкая категория детей, матери которых смогли принять их природу, растят их как могут, вынужденно скрывая от окружающих правду. Иногда, они выходят замуж, и у ребенка появляется отчим. Но вот только ребенок-оборотень воспринимает чужого мужчину, как конкурента и неизбежные конфликты, часто заканчивающиеся смертельным исходом.
Вот и получается, что практически все оборотни так или иначе сильно травмированы в детстве, попав с систему им не помогают преодолеть ментальные проблемы, из них делают нужные человечеству биологические машины. Особо удачные экземпляры, такие как Богдан, усиленно охраняются и оберегаются, остальных же просто эксплуатируют, предоставляя минимальные социальные блага, такие как медицина и трудоустройство.
Богдан с шести лет рос в специнтернате особого отдела, но бОльшее количество времени проводил на территории научной базы, будучи подопытным Свиридова старшего.
Он не верил в то, что ему выпадет шанс встретить свою самку. Богдан никогда не считал это благом, будучи реалистом, он слишком хорошо понимал, какой огромный процент того, что все пойдет не так. Уж лучше прожить пресную жизнь, довольствуясь случайными связями, чем познать великий кайф выбора, а затем падение в пропасть безумия, если выбор будет не взаимный.
Пока Богдан способен сохранять минимальную власть над зверем, удерживая его от опрометчивого шага, есть шанс выбраться из этой ситуации с минимальными потерями. Но если он потеряет бдительность и зверь победит, заклеймит выбранную самку, назад пути не будет. Только лотерея, выигрышем в которой будет его жизнь. С потерей Насти он потеряет не только смысл жизнь…он больше не сможет оперировать, никогда!
Готов ли он рискнуть всем? А если рискнет, сможет ли дать Насте все то, из чего складывается счастливая семья? Если у них будут дети, а она встретит другого и захочет уйти к нему? Что тогда?
Богдан так и не пришел к какому-то решению, когда услышал тихий стук и сразу в комнату просочился запах земляники, а за ним, тихо прикрыв за собой дверь, прошла Настя. Ей было явно неловки и страшно, она проплыла к дивану, села на самый краешек и сложила руки на коленях. На него так и не посмотрела, опустив голову внимательно что-то изучала на полу.
– Настя, посмотри на меня—Богдан старался говорить успокаивающим тоном.
Она медленно подняла голову и обреченно смотрела на него голубим, блестящими омутами.
– Давай решим, что ничего не было? Ладно? Просто сдали нервы, такое бывает…Ты очень красивая, я не железный…Признаю—виноват! И обещаю, что больше такое не повторится. Договорились?
– Богдан Тахирович…—Губы Насти задрожали, на глаза опасно наполнились влагой, еще чуть чуть и побегут влажные дорожки по щеками.—Я…простите меня…я не хотела…
– Настя…—Богдан устало вздохнул.—И ты и я, в тот миг, мы оба хотели, не уверен, что одного и того же, но все произошло по обоюдному согласию. Другой вопрос, что это не правильно и повториться не должно! Произошедшее просто еще раз доказывает, что постороннее эмоции очень сильно вредят работе. Я предлагаю все забыть и просто двигаться дальше. Сейчас надо оставить все постороннее мысли и сосредоточится на предстоящей операции. Важна только она! От этого зависит жизнь действительно хорошего человека! Так что, успокаивайся, вытирай слезы и вперед—делать то, что ты очень хотела, спасть жизни!
– Хорошо, Богдан Тахирович…я постараюсь забыть…очень постараюсь.—Настя утерла рукавом так и не пролившиеся слезы.
– Вот и хорошо…ну ступай…проверь готовность пациента, я подойду через минуту.
Настя выскользнула из кабинета так же тихо, как вошла. А Богдан пытался унять сердцебиение и расслабить, сведенные судорогой мышцы рук.
Вдох-выдох, вдох-выдох, Ковалёв рассчитывает на тебя, мужик. Богдан открыл верхний ящик стола и покопавшись в бумагах, достал потрёпанную фотографию. На ней был он совсем молодой, серьезный, в военной форме, рядом красивый блондин, так же в форме с широкой улыбкой на открытом лице. А сзади простиралась каменистая пустыня Сирии.
Через два часа, после того, как была сделана эта фотка, красивого блондина доставят в госпиталь с обширной осколочной раной. Богдан не смог его спасти. Отчасти потому, что за год совместной службы они сдружились, отчасти потому, что были задеты почти все внутренние органы, Его ранение Богдан воспринял слишком эмоционально, это повлияло на скорость реакции и на сомнения в принятии решений в процессе. Потом он долго разбирал с психологом этот случай. Так появился железный принцип—никаких личных эмоций внутри больницы, который до этого момента никогда не нарушал.
Спрятав фотографию обратно, Богдан поспешил на выход. Эмоции взяты под контроль. Из кабинета вышел собранный, готовый к любой неожиданности, гениальный хирург Давыдов!
Операция началось ровно в 10:00. Врачи и медсестры слаженно двигались в едином ритме. Реаниматолог тихо озвучивал жизненные показатели. Узист контролировал положение осколков. Переключение на искусственное кровообращение прошло в штатном режиме, хирурги в шесть рук колдовали в операционном поле. Спокойные голоса, мерное жужжание приборов, редкое звяканье металлических инструментов, скупые комментарии Богдана, все сливалось в мелодию жизни.
Начали с дальнего от сердца осколка, постепенно приближаясь к главной проблеме.
– Все в рубцовой ткани…—Богдан хмурился.
– Новый клапан получится закрепить?
– Сейчас оценю возможности тканей удержать швы—Тампон!
Тишина, стук приборов, равномерное жужжание.
– Показатели в норме!
Работа кипит. Медсестры быстро и четко передают инструменты, промакивают пот со лбов хирургов. Настя полностью погружена в процесс. Богдан сосредоточен на деле, но пару раз невольно скашивал глаза в ее сторону. Молодец, эмоции под контролем. Справимся…
– Дан, сможем нарастить недостающее?
– Именно так, но пока гарантий нет! Кир, устанавливаем фиброзное кольцо, готовимся к установке биологического клапана…
– Размер кольца есть, подбираю протез.
– Настя, поправь зажимы…
– Удлиняем хорду искусственными нитями…шью. Что с показателями?
– Нарушение сердечного ритма!
– Сушим, у нас кровотечение, надо найти течь….
– Не видно, Дан ты уверен?
– Да! Ищем, возможно, с обратной стороны….черт…Что с последним осколком?
– Он совсем мелкий…локализация сильно затруднена, возможно двинулся…
Руки Богдана мелькали с предельной скоростью…разрыв нашли, но слабые ткани не держали…
– Останавливаем сердце, охлаждаем!!!
– Удаляю последний осколок, он на гране выхода в полость. Там все в рубцовой ткани. Настя, подготовь заплатку, быстро.
Время летит…реки растворов текут по трубкам, опутывающим тело мужчины на столе. Врачи действуют быстро, медсестры, как заведенные кружат вокруг, незримые помощники магов! Богдан сосредоточен на задаче—спасти сердце генерала, вот его цель. Минуты складываются в часы. Заплатка стоит. За это время Кирилл установил клапан, Настя страхует. Они поочередно накладывают швы.
– Отсасываем воздух из полостей. Восстанавливаем кровообращение!!
– Разогреваем, кровь, пошла, вымываем кардиоплегический раствор…
– Показатели?
– Пока не норма…
– Ждем…
– Кислород в норме!
– Фибрилляция!
– Электроды! Разряд!
– Нет реакции…
– Еще, руки, разряд!!
– Нет реакции.
– Адреналин!
– Руки, разряд!!!
– Нет реакции…
– Тишина, начинаю прямой массаж сердца!—внешне Богдан спокоен, но пот, градом заливающий лоб, выдает его состояние.
Медсестра молниеносно промокнула лоб.
– Раз, два, три…давай, генерал…Инна ждет хороших вестей. Руки, разряд!
– Тишина.
– Богдан, надо возвращать искусственное кровообращение…время
– Нет…раз, два, три…адреналин! Руки, разряд!
Секунда…две…
– Возращаем ик, Богдан время!!!
– Тише!
– Есть ритм!!!
– Запустили…
Многоголосный вздох облегчения окрасил операционную яркой вспышкой. Настя стояла боясь двинуться и нарушить хрупкое равновесие показателей, как будто от ее неподвижности зависело состояние пациента. Ее огромные глаза над защитной маской замерли на Богдане. В них отражался восторг, страх и благоговение.
– Зашиваем, коллеги.
Кости скрепили проволокой, установили дренажи. Начали сшивать ткани: мышцы, подкожную клетчатку, осталась кожа.
– Настя, твое время!—Богдан кивнул. Кирилл лаконично подтвердил и тоже кивнул.
– Красивые швы всегда приятны!
Настя поменялась местами с Богданом и приступила. Ровные стежки, один за одним.
– Время операции пять часов двадцать три минуты.
– Спасибо, коллеги! Операция прошла успешно, считаем инструменты.
Все устали. Но результат того стоил. Генерала увезли в реанимацию, прогнозы благоприятные. Богдан вышел в предоперационную, через минуту его догнали Настя с Кириллом. Они сняли защитные халаты и молча приступили к мытью.
– Дан, это было круто…ну что, Анастасия Игоревна, не жалеете, что перешли к нам?—Кирилл подмигнул девушке.
Настя смотрела прямо на Кирилла, стараясь избежать любого зрительного контакта с Богданом.
– Как можно жалеть о том, что видишь чудеса хирургического мастерства?
– Чудеса случаются, но, к сожалению, не всегда…—Богдан смотрел на Настю, она устала, лицо бледное, только глаза лихорадочно блестят.
Богдан быстро ополоснулся в душе, после пяти часов в герметичном защитном костюме от него воняло пОтом, как после тяжёлой тренировки в зале. Наскоро вытеревшись и надев свежий медицинской костюм он поспешил успокоить Инну Ярославовну. Женщина нервно мерила палату шагами, заламываю тонкие пальцы. Услышав открывающуюся дверь, Инна бросилась вперед.
– Операция прошла хорошо, Инна Ярославовна, можно выдохнуть.—Богдан аккуратно коснулся огромной рукой сцепленных рук женщины.—Прогнозы хорошие, марафон ваш папа пробежать не сможет, а полноценно жить—вполне!
Губы женщины задрожали, из глаз хлынули дорожки слез.
– Спасибо, вам!—Инна порывисто обняла Богдана.
– Тише…—Он осторожно погладил ее по спине.—Все хорошо! Идите домой. Ваш отец пробудет в реанимации до завтра.
Инна изящно промокнула глаза и помахала руками перед лицом.
– Боже, я так вам благодарна…простите, что не сдержалась…последний час я что только себе не придумала…
– Инна Ярославовна, есть одна проблема, которую нам все-таки стоит обсудить сейчас.
– Нужны какие-то лекарства? Я все достану!!!
– Нет, нет. Проблема этического характера…Сегодня утром по «желтушным» новостным сайтам стали разгонять информацию о вашем отце. Фигурируют фотографии медицинской карты с личной информацией…Мы признаем, что утечка произошла при непосредственном содействии нашего сотрудника. Он будет найден и соответствующе наказан, это я вам гарантирую. Но так же, надо понимать, что без информатора в ближайшем окружении Ярослава Андреевича не обошлось…
– Понимаю, Богдан Тахирович!—лицо Инны стало серьезным, даже жестким.—Я передам информацию нашему юристу, он инициирует судебные разбирательства в адрес причастных к распространению информации. Юрист так же проинформирует службу собственной безопасности ведомства о случившимся…Если вы переживаете за репутацию больницы, то можете быть спокойны, она никоем образом не пострадает.
Инна покинула палату первой, Богдан запустил руку в волосы. Инна не подвила…Добронравов будет счастлив. А вычислить, кто продал фотографии медкарты не составит труда.
Он об этом позаботится лично…
Зайдя в свой кабинет, Богдан ощутил короткую вибрацию входящего сообщения. На экране высветилось имя абонента: Марго: ' Я соскучилась…'. Он совсем про нее забыл как будто между ними ничего и не было. Марго постепенно стиралась из памяти Богдана. Он уже с трудом мог вспомнить ее запах, голос, тело…У них были максимально честные отношения, если так можно назвать редкие встречи с совершенно конкретной целью. Теперь их не будет. Даже не так, они теперь невозможны. Богдан должен это как-то донести до нее не обидев. Все таки Марго ни в чем не виновата. Просто так сложилось.
Вздохнув, Богдан открыл сообщение:
Марго:«Я соскучилась. Давай никуда не поедем, не хочу стыковать выходные. ПОшло снимем номер в гостинице…А Дан?»
Богдан:«Сегодня дежурю, давай завтра вечером поужинаем где-нибудь, на твое усмотрение, там и обсудим все».
Марго:«Звучит совсем не как согласие…»
Богдан:«Я только с долгой операции…прости, мозги совсем не варят».
Марго:«Ладно. Утром пришлю ссылку, где будем ужинать, забронируешь столик!»
Богдан:«Ок».
Глава 13
(Настя)
Ополоснувшись после операции, Настя не спешила в кабинет к Богдану. Хотя надо было писать протокол, да и текучку никто не отменял. Но ей нужен был передых. Пять-десять минут. Переодевшись в чистую форму, она замерла на лавке. Кроме нее в раздевалке никого не было. Сегодняшний день был абсолютно сюрреалистичным.
Настя еле отошла от утреннего поцелуя.
Это было так…Правильно!
Это было чертовски правильно!
Опасно, безрассудно, но так упоительно сладко! Жадные губы, горячие руки и восхитительно-твердое тело, которое Настя остро чувствовала через тонкую ткань формы. И желание бОльшего, прямо здесь и сейчас. Если бы Богдан не прервал поцелуй, она бы, наверное, запрыгнула на него, ища более тесного контакта. Форма не скрывала анатомических подробностей тела, Настя очень ярко чувствовала внушительную выпуклость к которой инстинктивно старалась прижаться как можно теснее.
А потом все закончилось! Реакция Богдана их спасла. Он прикрыл ее, дал время привести себя в порядок, а главное немного успокоится. Если бы ее медсестры увидели сразу, очевидность произошедшего было бы не скрыть. Она мельком оценила свое состояние в зеркале, взгляд безумный, губы красные и припухлые. Форма в беспорядке, волосы всклокоченные. Она выглядела именно так, как себя ощущала—невероятно!
Богдан быстро сориентировался, ей осталось только подиграть. Она сильно неуверенно, в том, что это сработало и медсестры поверили, но формальные приличия соблюдены. А если поползут сплетни, ну что ж, не впервой, переживет. Главное вести себя как обычно, а не как влюбленная дурочка, и все быстро затихнет. Да и мало кто поверит, что Богдан соблазнился на своего ординатора. Уж очень это невероятное событие…Да и не соблазнился он…сам же сказал, случайность…
У мужчин такой способ снять напряжение, а она, дура, растеклась лужицей…Бога приказал забыть…как такое забудешь то? Да и не хотелось ей этого. Хотелось запомнить все ощущения, как эталон, мерило того, что она должна ощущать, решившись на близкие отношения с мужчиной. Хотя попытки представить какого-то абстрактного мужчину на месте Богдана успехом не увенчались, скорее вызвали брезгливость.
Ну и как ей теперь жить? Видеться почти каждый день, вместе дежурить, стоять бок о бок на операциях и пытаться ничего не чувствовать? Это как? Может слегка нарушить, озвученные в первый день правила, и попытаться с кем-то познакомится вне больницы? Ну а как? Ей выйти с плакатом: «Желаю познакомится». Бред…
Да и она будет сравнивать всех с ним…И победитель известен заранее. Мало того, что Богдан роскошный мужчина, так еще его профессионализм «уровня бог» делали его недостижимым идеалом. Мечтой! В ее случае, несбыточной…
Ну, может это он на работе такой, а дома неряха и абъюзер? Настя пыталась хоть немного «заземлить» безупречный образ Богдана. Хоть что-то, что вызовет отторжение внутри нее. Но нет…розовый туман, старательно заполнял пространство черепной коробки, превращая ее аналитические мозги в густой кисель.
Ох…протокол сам себя не напишет…Настя встала и нехотя поплелась в кабинет к Богдану. Проходя мимо сестринской она услышала обрывок тихого разговора, перемежающийся дружным смехом.
– Прикиньте, похоже новенькая-то не так проста….Катька то рвет и мечет….
– А ей то что?..он же, говорят с Маргаритой Сергеевной мутит…тайно у них все, естественно…она же замужем…
– Говорят их видели в крутом СПА…
– Да тебе-то откуда знать, ты в таких местах никогда не будешь…там же дорого жуть
– … их сегодня застукали, прикиньте, прямо в предоперационной…
– Да ладно⁇…прямо процесс?
– Ну какой процесс…дура что-ли…Маринка говорит….видно же все…форма не скрывает…А Анастасия за ним была…как под самосвал попала….
– Так она ж ему по подмышку….реально, как под самосвал….
– Мне быть раз под такой самосвал…
Грозный окрик Веры Павловны пресек тихие голоса. Настя, замедлившая движение в попытке лучше все расслышать, ускорилась.
Не пронесло…И как быть…сказать Богдану или промолчать?
Ай ладно, ему-то что…
А Маргарита Сергеевна…это ж та шикарная кардиолог…
Поговорят, поговорят и перестанут. Особенно, поняв, что ничего между ними нет…
Тихо постучав, Настя зашла в кабинет. Богдан задумчиво смотрел на экран телефона.
– Богдан Тахирович, я протокол операции пришла сделать…
– Да-да, садись.—Богдан встал со своего места.—Ты начинай, меня в диагностику вызвали.
У Насти сложилось впечатление, что Богдан просто сбежал…
Закончив протокол, она поспешила в ординаторскую перекусить. Сегодня еще была лекция в учебном корпусе, на которую хорошо было бы попасть. Предупредив старшую сестру и написав сообщение Богдану, Настя покинула отделение.
Огромная больница с витиеватыми коридорами, дорога до учебного центра занимала почти десять минут. Когда Настя пересекала огромный холл перед конференц-залом, ее окликнул мужской голос.
– Настя, Настя Воронова!
Она вынырнула из своих мыслей и обернулась по сторонам. К ней стремительно шагал высокий мужчина в белом халате.
– Костя⁉—Настя опешила, кого она не ожидала увидеть, так это его, своего несостоявшегося кавалера, героя девичьих грез, Константина Малахова, Молоха. Она не видела его почти четыре года.
– А я смотрю, неужели ты!—Костя возбужденно потирал руки и лучезарно улыбался, сверкая явно керамическим зубами.
Настя растерялась, они расстались совсем не на дружеской ноте. После неудавшихся отношений, которые из романтической плоскости так и не перешли в горизонтальную, Костя повел себя совершенно неадекватно. С тем же рвением, с которым он добивался Настю в начале, после при любой возможности старался унизить словами. Вокруг него всегда хватало поклонниц, которые смотрели ему в рот и верили каждому слову. А почему нет? Богатый, красивый парень, ожившая мечта провинциальной красотки.
Вот только относился Костя к доступным красоткам весьма потребительски. Где-то через пару месяцев, после их неудавшегося романа по универу поползли нехорошие слухи. Молох, на одной из студенческих вечеринок, по пьяной лавочке, поимел одну такую периферийную красу без ее согласия…А она оказалась дочкой прокурора заштатного городишки. В общем, скандал замяли, а Молох из Универа внезапно пропал. Слухи ходили разные, но Настя ими не интересовалась. Только выдохнула с облегчением. Когда Молох исчез, она опять стала «невидимкой». Прекратились бесконечные сплетни и грубые комментарии.
– Костя, не ожидала тебя встретить, прости, спешу…
– Погоди, Воронова, уж не в учебный ли спешишь?
– Да, туда…
– Так ты у нас в ординатуре, что-ли?
– У вас?
– Ну да, я в первом отделении, заканчиваю ординатуру!
– Интересно…—Уныло заметила Настя.—Ну, до встречи, Кости!
– Так мне туда же, Воронова! Все, не отвертишься теперь!—Молох, как ни в чем не бывало подхватил Настю под руку и потащил вперед.
Не ожидая такого напора она растерялась и не сразу начала противится столько бесцеремонному обращению.
– Воронова, ну что ты опять сопротивляешься? А?
– Костя, пусти, А?
– Вот блядь, как была сложная, так и осталась! Расслабься! Не обижу ведь. Не чужие же люди!!!
Настя встала, как вкопанная.
– Костя, если ты забыл, то мы расстались четыре года назад и не по моей инициативе. Ты повел себя, как последняя скотина…
– Да ладно, тебе, старое вспоминать!! Ты ж сладкая, как конфетка! Тебе не идет злиться.—Молох явно пытался действовать, как обычно. А обычно девушки млели от его внимания.
Насте стало так противно, что захотелось вымыть руки. Ну как так-то? Почему именно он?
– Кость, давай не будем конфликтовать. – Настя активно пыталась вырвать свою руку из крепкой хватки. Стало страшно, она слишком хорошо знала Костю и его перепады настроения.—Просто отпусти!
По счастью их догнала группа ординаторов. Три красивых девушки и двое молодых людей. Они окружили Костю, вовлекая в дружескую беседу, поглядывая на Настю с интересом. Костя всех представил. Она не запомнила имен, просто кивала и улучив момент, когда Костя отвлекся на красивую девушку, картинно привлекавшую его внимание, ускорилась. Быстро оставив позади шумную компанию, Настя решительно зашла в аудиторию и привычно заняла место на первом ряду.
Лекция прошла нервно. Настя все время ощущала липкий взгляд Кости. Он ее нервировал. Не то, что бы она его действительно боялась. Они в больнице, вокруг огромное количество народа, это не сомнительная студенческая вечеринка. Но в тоже время ей, были крайне неприятны его прикосновения. До дрожи! Как она вообще могла им увлечься? На краю сознания мелькнул темный, строгий взгляд и массивная фигура.
Кышь, кышь из ее головы!
Слова профессора пробивались сквозь туман усталости и тревоги…Тема была ей знакомая. Но Настя любила внимательно слушать и записать основные положения. Да, нудно, да ботански, но это доставляло ей моральное удовлетворение. Но сегодня уже было две операции и она объективно устала, мерная речь профессора настолько усыпляющее действовала, что Настя отчаялась, что либо записать. Все силы уходили на то, что бы просто держать глаза открытыми. Кто вообще ставит лекции в середине дня? Но такое случается, когда лектор-практикующий врач.
На сегодняшней операции Настя воочию увидела ряд приемов, о которых сейчас вещал лектор. Как же ей повезло! У нее есть уникальная возможность видеть, а не только читать применение редких техник и методик! Богдан уникальный! Внезапно Насте захотелось в тишину отделения. Почувствовать присутствие Давыдова, зарядиться его силой и уверенностью. Он может все! Даже силой воли запустить неработающее сердце!
Конечно, это не так, но внутри у Насти все выглядело именно так. Ему подчинялись не только люди но и их сердца.
Из своего пограничного состояния Настя едва уловила сообщение профессора о том, что со следующего занятия у них новый лектор. Он будет читать цикл из пяти лекций и делится индивидуальными дополнениями к стандартным методикам, которые он уже применял на сложных, не рядовых случаях. По этому циклу будет промежуточный зачет. Профессор настоятельно рекомендовал не упустить возможность получить знания из первых рук. К тому же, сдать зачет, без посещения, будет практически не возможно. Так, обычно, всегда говорили, для стимуляции интереса в усталых от больших нагрузок мозгах ординаторов.
Тихий шепот по рядам и общее волнение присутствующих заставляли Настю прислушаться. А сочетание слов: Давыдов, лекции, зачет, запустили толпу мурашек по телу!
Она активно пробиралась к выходу. Хотелось максимально незаметно покинуть аудиторию, не привлекая лишнего внимания Кости. Уже одно то, что они опять оказались в одном учреждении, не сулило ничего хорошего. Однако, ей не повезло, в дверном проеме столпилось много народу и пришлось пристроится в конце очереди. Там ее догнала компания, во главе с Костиком.
Он бесцеремонно закинул ей руку на плечо и притянул под бок.
– Насть, ну куда ты опять сбегаешь?—Костя шумно дышал Насте в ухо.
Как всегда, от него пахло смесью табака и дорогого парфюма, но теперь к этим запахам подмешивался едва уловимый больничный запах лекарств и антисептиков. Настя сморщила нос.
– Костя, мне в отделение надо! Я сегодня еще в ночную дежурю.
– Да переживет без тебя отделение часик! Пойдем, кофе выпьем, сто лет же не виделись!!!—Костя!—Несмотря на ее отчаянные попытки скинуть руку, он все так же крепко прижимал к своему боку.
– Молох, да отпусти ты девушку! Не хочет она кофе пить…А я хочу!—Высокая брюнетка, Юля, возможно, Настя не помнила точно, демонстративно поджала крупные, явно накаченные губы.
– Молох, да что ты как пещерный человек, Настя, простите его…—Молодые люди, Стас и Тимофей, почему то ржали, пихая друг-друга локтями.
Вот ведь репейник…Насте удалось, наконец сбросить лапу Кости. Она быстро отошла на безопасное расстояние, а ее место моментально заняла невысокая рыженькая Оля. Настя на это и рассчитывала. У Кости ничего в жизни не меняется. Все так же окружен вниманием…
– Приятно было познакомится!—Бросила Настя ни к кому конкретно не обращаясь.—Пока, Костя!
– Эй, какой «пока», до новых встреч, куколка!—Костик пожирал ее глазами, а его рука спокойно лежала на плече у рыженькой.
Настя стремительно удалялась от компании. Безумно хотелось поскорее в отделение…Там ее огнедышащий Змей Горыныч стоит на страже!
Тьфу, не её!
Не её он и никогда её не будет. Он Маргариты Сергеевны…
Отделение встретило ее тишиной и покоем. На посту Вера Павловна тихонько инструктировала новенькую медсестру, которая сегодня заступала в ночную смету. Рабочий день закончился минут десять назад, в ординаторской остался только Максим, который опять что-то сосредоточенно печатал и звучно прихлебывал чай из кружки с надписью «Гений—просто гений».
– Все разбежались, а ты чего тут?—Настя приветливо улыбалась.
– Да я опять переписываю карты…никак не могу заполнить их правильно с первого раза. Борисыч ругается страшно…—Максим привычно краснел.
– Попросил бы парней помочь, Степан и Расул вроде нормальные, не откажут!
– Да они сегодня сами сидели, кучу бумаг переписывали…Врачи сегодня все какие-то нервные, Свиридов ругался на кого-то в коридоре, громко так…Про твоего Горыныча вообще молчу…он тут рвал и метал…С чего—непонятно. У вас же сегодня удачно операция прошла?
– Удачно…может бури какие магнитные? Не знаю… Давай проверю, твою работу, что бы завтра Дмитрий Борисович не ругался.—Настя взяла стул и присела рядом.
– Блин, спасибо тебе, спасительница, просто!!! С меня шоколадка и кофе!—Максим благодарно улыбался и открыто смотрел на Настю.
– Вот! Ловлю на слове и утром буду ждать свой капучино!—Настя пробегала глазами по строчкам.—Вот тут и тут надо поменять местами слова, а тут добавить уточнение. А…еще тут…Хм…проверь показатели…странные числа.—Настя поднялась со стула и ободряющее потрепала Максима по плечу.
– Анастасия Игоревна! Вы уже совершили вечерний обход? Или решили подработать еще и репетитором?—Богдан опять не в духе. Голос с рычащими нотками заставлял невольно сжаться!
– Бескорыстная помощь младшему коллеги, Богдан Гары…ой Тахирович!—Бодро отозвалась Настя. Он же сам сказал, что ей боятся нечего. Вот, она и не боялась…
– Бегом на обход, помощник!—мужчина расслабился. Настя прямо ощутила, как напряжение уходит из его большого тела.
Странно все…И день сегодня странный…А еще ночь впереди!
Больных обошли быстро, Настя уже не стесняясь зевала, прикрывая рот ладошкой.
– Анастасия, на минутку в мой кабинет.—Богдан внезапно подхватил Настю под ту же руку, что ранее Костя. Она сначала растерялась, потом словила кайф, ощущая как перекатываются крепкие мышцы, как жарко становится в месте контакта их рук, пусть и через одежду. А потом она вспомнила подслушанный разговор в сестринской, с решила благоразумно увеличить дистанцию между ними.
– Куда! Не дергайся!
– Богдан Тахирович… не удобно же, медсестра на посту увидит!
– Не удобно, Настя нарушать правила!
– Да какие правила я опять нарушила!—Настя резко остановилась, вернее попыталась. Богдан останавливаться не собирался, и под руку держал ее крепко.—Стойте, вы! Не надо меня волочь!!!
