Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
Беременность…Конечно, вероятность есть, они не предохранялись, но Богдан говорил очень уверенно, как будто знал на сто процентов.
– Богдан Тахирович, она не адаптирована?
– Семёныч, не лезь. Мы пойдём, вечер был тяжёлый…
– Как знаешь, Давыдов…успокоительное, в случае беременности, всё равно не поможет…
Тася молчала, усталость навалилась непомерным грузом, все вокруг говорили загадками, в которых сейчас разбираться сил всё равно не было. Хотелось домой, в кровать и спать, уткнувшись в тёплый, родной бок. Положив голову на грудь Богдану, она задремала, сквозь дрему доносились какие-то слова, но увязать их в цельное предложение не получалось. Какое-то психологическое освидетельствование, межвидовой контроль, странные словосочетания, звучавшие совершенно бессмысленно.
Последнее, что Тася услышала, был голос загадочного генерала.
– Богдан, даю вам сутки. Потом приходите оба в центральный отдел. У вас двое суток выходных, одни отдохнёте, а вторые на решение административных вопросов. А тебе ещё отчёт писать по нападению…Хорошо хоть дорога пустая была, никого из людей не задело…Ты тут устроил бойню…Бери свой ценный груз и в вертушку, мне ещё за тобой подчищать…и задержанных хорошо бы допросить сразу, пока адвокаты не налетели…Как я понимаю, ты не выяснял подробности, кому понадобился?
– Хорошо, Дмитрий Яковлевич. Спасибо…Времени на расспросы не было…
– Пожалуйста…И, Богдан, попроси одежду у парней, вас добросят ближе к Москве, но до дома вы сами. Негоже в одеяле разгуливать. Машину в сервис где-то поблизости пристроим, контакты помощник сбросит. Всё что выясню, скажу, когда придёте в отдел! Будь аккуратнее…за домом, будут приглядывать мои люди…
Окончание разговора Тася не слышала, провалившись в глубокий сон. Ни короткий полёт на вертолёте, ни поездку на такси Тася не запомнила. Она ощущала заботливые руки и крепкое тело, дающее спокойствие и защиту.
Она проснулась, когда опять оказалась на холоде. Богдан бережно вытащил её из такси и нёс к дому.
– Кажется, я потерял свои ключи…– Богдан поставил Тасю на землю и растерянно хлопал себя по карманам чужих штанов.
И тут её прорвало.
На них напали, чуть не убили, они остались без машины и ключей. Тася начала смеяться. Сначала нервными отдельными смешками, а потом взахлёб, громко и искренне. Отдельно смешил растерянный вид Богдана, который, глядя на неё, тоже засмеялся. Так они и стояли перед закрытой дверью, громко смеясь, выпуская остатки напряжения и пережитого страха.
– Что делать будем?
– Пошли к задней двери…её проще «вскрыть».
Богдан уже хотел выбить стекло, как Тася крикнула, «Погоди» и резко откинула коврик у двери. В лунном свете ключ блеснул серебряным боком.
– Бабушка всегда оставляла запасной ключ под ковриком…
– Хах…я живу здесь много лет и не знал, что ключ лежал вот так просто…
– Ты не можешь знать всего, Богдан.
Они зашли на кухню, свет зажигать не хотелось. Сейчас нужно поговорить, открыто и честно. Свиридов, в нарушение всех правил, пошёл ему навстречу и дал время…Хороший он всё-таки мужик, правильный!
– Тася, нам надо поговорить обо всём, что случилось…Мне надо тебе всё рассказать…
– Давай я заварю чай, хорошо…? Мне страшно…Расскажи сначала про генерала…Кто он?
– А ты не поняла?
– Нет…но голос смутно знакомый…
– Свиридов Дмитрий Яковлевич, отец нашего доблестного Заведующего.
– Отец Кирилла? Не знала, что он из семьи военных…
– Не совсем…давай я лучше начну по порядку?
Тася разлила ароматный чай по кружкам и села.
– Хорошо…
– Что ты видела из произошедшего сегодня?
– Видела, как тебя ранило, как та собака большая на тебя бросилась, потом как в тумане, я потеряла сознание, мне чудилось странное. Медведи, сначала один, потом второй…Ещё две собаки откуда-то появились…Ну откуда в Подмосковье медведи? Видимо, подсознание опять подкидывало образы…
– Опять?
– Как мы с тобой познакомились, мне несколько раз снился медведь…Представляешь, у него были твои глаза…Видимо, подсознательно я боюсь медведей…вот и мерещится они, когда страшно…
– А ты во сне боялась медведя?
– Нет, что ты! Он хороший был…я боялась его потерять.
– Тася, я – медведь…
– Богдан, что за шутки?
– Никаких шуток, ты сама видела, как я из человека перекинулся в медведя…просто объясняешь себе это по-другому, вписывая в привычную картину мира.
– Ага, и собаки были не собаки, а волки-оборотни!
– Именно. На нас напали четыре оборотня, трое волков и один, как я, медведь.
– Ты сейчас серьёзно?
– Серьёзнее некуда. Посмотри на меня!– Богдан стянул толстовку, одолжённую у прибывшего подкрепления.– Ты видишь царапины? Они выглядят свежими?
– Нет, им как будто пара дней…
– Ты помнишь моё тело утром? Разве они были?
– Нет…
– Через пару дней и этих следов не будет. Мы быстро регенерируем. При обороте раны затягиваются, именно поэтому я сейчас здесь, а не там, на поляне, остываю…
Тася сжалась на стуле и с ужасом смотрела на Богдана.
– Ты боишься меня?– Богдан протянул руки через стол, пытаясь поймать женские ладошки. Но они взметнулись вверх, зажимая губы, сдерживая рвущийся крик. Из голубых глаз сплошным потоком катились слёзы…
– Тася, родная, моя…не бойся…Если бы мог, я бы держал всё в секрете…но скоро у нас будет малыш…мальчик…он будет таким, как я… ты должна быть готовой к этому…
Тася вскочила, опрокинув стул. Богдан был в панике…что если она сейчас выбежит отсюда, что если бросит его…не захочет иметь с ним ничего общего… Зверь рвался вперёд…дыхание человека вырывалось с утробным рычанием…
– Я не смогу без тебя…Тася…не уходи…
В какой момент она оказалась перед ним, Богдан не помнил. Маленькие кулачки колотили по свежезатянувшимся ранам, оставляя ручейки крови из лопнувшей кожи.
– Дурак! Какой же, ты дурак!!! Медведь толстокожий
Богдан сейчас был согласен с любым утверждением.
– Дурак, но твой дурак! И да, толстокожий…
– Я так испугалась за тебя…Какое счастье, что ты оборотень, и не остался «остывать» на той поляне!!! Боже, ты хотя бы понимаешь, что я пережила?Тебя убивали на моих глазах…!!!
– Иди ко мне! Тише, моя родная! Сладкая моя, девочка!!!
– У тебя опять кровь… прости меня…
– Затянется, не переживай…
– Богдан, а что они хотели?
– Свиридов выясняет…Точно не ясно, Тася.
– А если кто-то опять нападёт?
– За домом приглядывают, мы в безопасности.
– Я правда беременна?– Руки сами собой легли на живот, защищая ещё совсем крохотную жизнь.
– Правда, Тася…
– Но как? Откуда ты знаешь наверняка?
– Чую…Родная…для меня запахи, как анализы для других врачей…
– Боже! А же ничего не знаю про оборотней! А у меня будет такой ребёнок…Что делать?
– Любить его, Тася. Просто любить…
– У меня столько вопросов…
– Давай уже завтра, ладно?
Богдан подхватил Тасю на руки.
– Пойдём в кровать, я что-то вымотался, сегодня был длинный день…
– Я люблю тебя, Богдан, как же я тебя люблю!!! Не смей больше так пугать…Я не справлюсь с нашим сыном одна!
Вместо ответа Богдан впился жадным поцелуем. Поднявшись на второй этаж, он занёс Тасю в ванную и быстро раздел и себя, и её. Душевой кабины, как таковой не было. С одной стороны, в уровне пола был вмонтирован трап и стеклянная перегородка, оделявшая «мокрую зону» от остальной ванной. Они шагнули туда вдвоём. Смывая друг с друга грязь, кровь и пот, наслаждались взаимными прикосновениями.
Постепенно касания перешли в ласку. Они дышали одинаково рвано, жадно вдыхая запах друг друга. Богдан опять подхватил её на руки и, укутав в пушистое полотенце, понёс в спальню. Они любили друг друга неспешно, размеренно, наслаждаясь соприкосновением кожи, подстраивая ритмы сердец. Уже после пика, когда волны удовольствия схлынули, Богдан сполз вниз и поцеловал пока ещё плоский живот.
– Спи, малыш, папа рядом!
Тася молчала, только глаза заволокло непрошеной влагой. Её выбрал самый невероятный мужчина…Вот сейчас в это мгновение, она отчётливо поняла, что должна Добронравному очень многое…Она бы прожила пустую, блёклую, жизнь, если бы не та единственная встреча, которая изменила всё.
Они заснули, а их сон охраняла огромная, полная луна. Двое одиноких сердец, случайно нашедших друг друга, спаялись в одно огромное сердце, которое своим равномерным стуком успокаивало новую жизнь.
У их ребёнка всё будет замечательно… он будет тем редким оборотнем, который вырастет в любви и гармонии.
Кто знает, может, это изменит ход истории?
Глава 37
Тася проснулась от чувства зверского голода. Богдана рядом не было, но снизу тянуло умопомрачительно вкусным запахом. Она потянулась и с удовольствием притянула к себе соседнюю подушку. Родной запах успокаивал. Тася лениво сползла с кровати и залезла в шкаф на половину Богдана. Ей очень захотелось надеть его рубашку.
Она медленно спускалась по лестнице, наблюдая, как Богдан что-то колдует на кухне. Он был в домашних штанах, низко сидящих на бёдрах. На коже спины и груди выделялись бледно-розовые полосы, больше ничего не напоминало о вчерашнем.
– Доброе утро, малыш! Будешь завтракать?– Богдан широко улыбался, глядя, как его женщина, одетая в его рубашку, неспешно спускается на кухню.
– Доброе, милый! Я ужасно голодная!
– Это нормально в твоём положении! Ребёнок требует много энергии.
– А как же токсикоз?
– Он бывает далеко не у всех…С нашими детьми всё не так, как с обычными…
– Почему?
– Садись, расскажу, что знаю сам.
Тася села напротив Богдана и сложила руки перед собой. В широком, расстёгнутом вороте его рубашки отчётливо виднеется красная метка на шее. Он протянул руки и осторожно погладил пятно.
– Больно?
– Нет, хотя выглядит свежим укусом…что это Богдан?
– Метка…Знак того, что ты моя женщина, моя самка. Для других оборотней это однозначный сигнал, тебя трогать нельзя. Тот, кто осмелится на это, подпишет себе смертный приговор…
– В смысле, Богдан?
– Я начну сначала, Тася…– Богдан поставил перед Тасей глубокую тарелку, наполненную рукколой, сбоку лежали ломтики лосося, яйцо пашот и хумус. На отдельной тарелке горкой возвышались обжаренные тосты, а рядом пиала со сливочным маслом.– Ты пока ешь…
С рабочей поверхности Богдан переставил прозрачный чайник с травяным настоем и две кружки.
– Спасибо, Богдан, всё очень вкусно!– Тася разлила чай по кружкам.
– У нас нет своих женщин…странная прихоть эволюции. Оборотни мужчины, вынуждены выбирать человеческих женщин, и не всегда этот выбор основан на добровольном согласии самки…Инстинкт размножения заложен природой, как один из основных для сохранения вида, но всё не так просто…Для большинства из нас, выросших в интернатах или на улицах, отношения между мужчиной и женщиной, в человеческом понимании, недоступны.
– Как это?
– Мы не знаем семьи, Тася. Те, из нас, кому посчастливилось вырасти в полной семье, очень редко встречаются. Наш ребёнок будет таким…
– Но почему так происходит?
– Люди могут жить вместе по разным причинам, и это не всегда любовь…для нас так невозможно. Если зверь не выбрал конкретную женщину, то ничего, кроме удовлетворения сексуальных потребностей невозможно. Переспали-разбежались, всё. Вот от таких случайных контактов и рождается большинство оборотней.
– А если зверь выбрал женщину?
– Это навсегда, Тася. Такое бывает очень редко. Это великое счастье и проклятие одновременно…Моя жизнь, теперь, полностью зависит от тебя. Я не выживу, если с тобой что-то случится. Первым умрёт зверь, а за ним умрёт тело…
– Боже, Богдан! Это страшно!!! Я не хочу так…
– Родная, это не зависит от нас…Это просто факт…
– Ты поэтому давал мне время?
– Да…Пока не стоит метка, не произошёл половой контакт, шанс выжить есть. Будет плохо, да и существование не будет полноценным, но жизнь сохранить можно.
– И ты, зная это, всё равно рискнул?
– Тася…это не риск, это неизбежное…
– А дети, расскажи про них…
– Обычно беременность проходит очень легко, многие женщины узнают о ней случайно и уже после того, как прошёл срок возможного легального аборта…Это часть защитного механизма…– Тася при слове аборт, сцепила руки на животе, так бы защищая своё дитя.
– А дальше? Разве анализы не показывают какие-то отклонения? А УЗИ?
– Без отца-оборотня рядом, дети начинают оборачиваться поздно, и до этого момента, каких-то существенных отличий от обычных детей нет. В этом кроется основная угроза. Мать-одиночка, зачастую из неблагополучной семьи, внезапно обнаруживает, что её ребёнок не совсем человек. Дальнейшее развитие событий делится на три варианта. Первый, распространён для крупных городов—ребёнка начинают исследовать врачи, и тогда специалисты Особого Отдела получают нужные данные и вовремя успевают вмешаться. Ребёнка и мать забирают под юрисдикцию межвидового контроля. Второй, типичный для сельской местности, от ребёнка избавляются, не убивают, нет, просто увозят в лес и бросают…А третий,самый редкий, мать ото всех скрывает особенности ребёнка, воспитывает его сама, никому не доверяя, к врачам не обращается…
– А как же родные и близкие?
– Тася…оборотни, обычно выбирают сексуальных партнёров из своей среды, а это не высшее общество, и даже не средний класс…Зачастую это почти самое социальное дно, там нет благополучных семей…Те из нас, кому посчастливилось вырасти в интернате, очень тщательно следят за контрацепцией, вероятность случайного зачатия практически исключена. Счастливчики, выросшие в семье, тем более внимательно подходят к выбору партнёрши. Бесконтрольное размножение удел тех, кто вовремя не попал в систему. И очень многие из них по другую сторону закона…Подобное порождает подобное…
– А ты, Богдан? Какой вариант из трёх твой?
– Мой вариант…Он не типичный, Тася…
– Ты говорил, что потерял мать в шесть лет. А отец? Что ты про него знаешь?
– Я потерял её гораздо раньше…Про отца ничего не знаю. В целом, первые годы жизни, удалось восстановить примерно, со слов соседей. Свиридов нашёл меня на хуторе недалеко от маленького сибирского городка Радужный. Я сидел медвежонком на цепи в собачьей будке.
– Боже! А где была мать?
– В доме…Она сгорела вместе с ним.
– Что произошло?– Тася смотрела огромными глазами, в которых плескался страх и неприятие давних событий.
– Всё, что я знаю, выяснило следствие и Свиридов…Моя мать со своими родителями жила на хуторе. Они были то ли, староверы, то ли сектанты, вели затворнический образ жизни. Мать была очень красивая…но родители считали это большим грехом или типа того…Когда мать подросла, на неё стали заглядываться мальчики. В восьмом классе родители забрали её из школы и больше не пускали в «рассадник греха». Жили скромно: пасека, огород, летом грибы-ягоды, иногда охота или рыбалка. Излишки продавали на рынке. Мать была спокойной, покладистой, но «не от мира сего», как говорили соседи.
Когда ей исполнилось двадцать, отец скоропостижно скончался. Две женщины на лесном хуторе, но они остались. Где-то через год мать поздно возвращалась домой с торга. По дороге её изнасиловали. Никаких подробностей я не знаю, кроме того, что мать стала ещё более замкнутой и странной. Заявление в полицию написали, но особо никого не искали. О своей беременности мать узнала, только когда живот вырос. Делать было нечего, родила. В бане возле дома. Ни у каких врачей, естественно, не наблюдалась. Пришла, только для того, чтобы свидетельство о рождении сделать. Когда вернулась домой, нашла бабку, уже мёртвой. Обширный инфаркт…
Мать осталась сиротой, с младенцем на руках, в тайге. По всей видимости, вскоре я обернулся на её глазах…Это добило и так нестабильную психику. Эпизоды параноидального бреда сменялись минутами просветления. Я не погиб в младенчестве, именно потому, что оборотень. Когда сознание было ясное, она занималась мной, кормила, играла… в моменты помутнения становилась агрессивной, тогда я оборачивался и бродил вокруг дома. Соседи иногда приходили на хутор за мёдом, видели медвежонка, на все вопросы мать отвечала, что нашла в тайге сиротку, скорее всего, она действительно в это верила…Когда меня видели ребёнком, подозрения возникали, но никто не хотел вмешиваться и брать на себя ответственность. Я плохо говорил, боялся людей, из одежды, какие-то тряпки.
С каждым годом состояние матери ухудшалось. Она становилась всё более и более невменяемой. За собой уже не следила, в доме не убиралась. Кое-как что-то делала по хозяйству, но скорее это были просто рефлексы, отработанные годами, чем сознательные действия. В дом я перестал заходить, для чувствительного обоняния, вонь, стоявшая в доме, была непереносимой. Большую часть времени я проводил в шкуре. Особенно зиму…Питался мёдом, разоряя уцелевшие улья, куриными яйцами, ну и какими-то корешками. Животные инстинкты помогали выживать.
Мать бродила по округе, полуголая, безумная, практически седая. Зимой она наткнулась на приезжих охотников, те пытались расспросить её, что случилось, но она несла бред. Они решили отвезти её в город для разбирательств, но мать, испугавшись громких звуков снегоходов, убежала, скрывшись в самой чаще.
Охотники оказались сознательными гражданами, бросив лагерь, вернулись в город и заявили в полицию. Участковый сразу понял, о ком идёт речь. Договорившись с охотниками, что те подкинут его на хутор, поехал с проверкой. В дом зашли с трудом, но ничего, кроме залежей всякого мусора, не нашли. Я смутно помню их приезд. Наблюдал издалека. Искать безумную женщину по заснеженному лесу дураков не нашлось, участковый составил протокол, записал охотников в понятые и, попросив подбросить его обратно, уехал с чувством выполненного долга. Мать вернулась через день, нашла меня в будке, которая уже давно служила мне домом. Надела мне на шею ошейник и посадила на цепь. Потом зашла в дом, и через несколько минут он вспыхнул, как свечка. То, что огонь не перекинулся на будку, – чистая случайность. Не было ветра. Я рвался, на цепи, как безумный, но моих сил не хватало, чтобы что-то сделать с цепью, а обернуться в человека и снять ошейник у меня не хватило мозгов. Я был уже больше животным, чем человеком…
Тася давно переместилась со своего места на колени к Богдану. По её лицу текли слёзы, оплакивая страшную судьбу ребёнка, который, несмотря ни на что, выжил. Тонкие пальцы гладили лицо, покрытое колкой щетиной. Она внимательно слушала историю, переживая вместе с Богданом.
– А как тебя нашёл Свиридов?
– Дым от пожара заметили местные и забили тревогу. К тому моменту участковый разместил в базе протокол осмотра дома и заявления охотников о безумной женщине в тайге. Полицейскую базу отслеживают спецы Особого Отдела, сложив разрозненные факты, они сделали вывод, ребёнок безумной женщины, у которого есть только свидетельство о рождении и больше ничего, потенциально может быть оборотнем. Свиридов в то время был начальником медицинской службы, увлечённый учёный, который грезил экспериментами. Получив сводку, его заинтересовал ребёнок, который, судя по всему, жил практически жизнью Зверя, а не человека. Свиридов срочно вылетел в Сибирь. В полицейском участке он оказался практически в тот же момент, как поступил сигнал о пожаре в тайге.
Приехав на хутор вместе с пожарными, Свиридов сразу приметил будку. Пока тушили то, что ещё горело, он нашёл меня…С подпалённой шерстью, наглотавшегося дыма, обессиленного от борьбы с цепью, но живого…Так, он меня и увёз с хутора, в звериной ипостаси. Никого не интересовало, зачем заезжему спецу медвежонок…Всех больше интересовал вопрос, куда делся ребёнок. На пепелище нашли останки женщины и только. Обыскав лес в радиусе нескольких километров от дома, постановили, что ребёнок пропал без вести. Всё равно родных больше не осталось.
У меня началась новая жизнь…Со мной долго работали специалисты…Сложнее всего было с речью, но упорство Свиридова дало плоды. Через полгода я уже догнал сверстников, но на контакт со взрослыми шёл не очень охотно. И тогда в моей жизни появился Кирилл, став практически единственным и лучшим другом. Он старше меня и довольно рано определился с будущей профессией, а я тянулся за ним. На фоне моего интереса к медицине Свиридов-старший придумал интересный эксперимент. Он решил, что моё обучение на хирурга-кардиолога, в случае успеха, откроет новые горизонты. Остальное ты знаешь…
– Невероятно, Богдан! Теперь я благодарна не только Добронравову, но и Свиридову-старшему. Ведь если не они, мы бы не встретились…
– Только им об этом не говори…не надо тешить их и так непомерно раздутое эго…– Богдан потёрся носом о щеку Таси.– Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать…
– Не пугай меня, Богдан…
– Я связан контрактом, который истекает через пять лет, до этого времени я не имею права менять место жительства и место работы. Даже уезжать далеко от города и то не могу. У меня вживлён чип слежения, именно по нему наше положение выяснили без дополнительных координат. И последнее, Тася…теперь ты переходишь под юрисдикцию межвидового контроля…Когда мы завтра приедем в отдел, с тобой пообщается психолог, на предмет принятия ситуации. Будет несколько медосвидетельствований, также тебе надо будет встать на учёт по беременности к нашим врачам. Тебя обяжут подписать бумагу о неразглашении, это обязательное условие, никто из твоих родных не должен знать правды. Кроме Вани…
– Почему, кроме Вани?
– Он знает про меня, Тася. Скорее всего, Ваня уже подписал аналогичные бумаги. Помнишь его друга Лёшу?
– Да, симпатичный молодой человек, только всегда очень серьёзный…
– Симпатичный, говоришь?– Богдан подозрительно сощурил глаза. А Тася, проказливо хихикнув, погладила его по руке:
– Богдан, ну нельзя так…Я просто дразню тебя!
– Не надо так, Тася… Зверь, он шуток не понимает…Лёша тоже оборотень, Ваня давно об этом знает, но молчит…Когда мы с ним столкнулись, тогда утром, он сразу меня раскусил…
– А Лёша он как ты, медведь?
– Нет, он волк. Медведей мало…
– Скажи, Богдан, а твои неожиданные телефонные вызовы, также связаны с тем, кто ты есть?
– Да. Оборотни сильно здоровее обычных людей, но есть исключения. В основном это ранения в области сердца…Много наших работает в военных и полицейских структурах, иногда что-то идёт не по плану, тогда вызывают меня. Последнее время в городе неспокойно…Сейчас идёт передел власти, много жертв с каждой стороны.
– А обычный человек, хирург-кардиолог, не может помогать оборотням?
– Нет, Тася, таких специалистов просто нет. Обучать человека нашим особенностям долго, дорого и не рентабельно. Есть я, и меня пока хватает.
– Надеюсь, это всё, что мне нужно знать, Богдан?
– Всё, родная…
– У меня миллион вопросов, но я не готова сейчас к ответам…лучше буду задавать их постепенно.
– Как хочешь, Тася…Я всегда рядом…
– Богдан, а нападение на тебя больше не повторится?
– Не знаю…такого раньше не было…я не агент, не боец…Завтра Свиридов нам расскажет, что это было…если, конечно, узнаёт.
Они провели ленивый день. Занимались неспешным сексом, ели, спали и разговаривали. Обо всём на свете. Тася постепенно задавали свои вопросы, а Богдан очень обстоятельно на них отвечал. Уже, когда они собирались лечь спать, Богдану пришло сообщение: «Жду вас завтра к десяти, пропуска заказаны». Тася вздрогнула и неуверенно повела плечами.
– Тася, ты боишься?
– Немного.
– Не надо…ты со мной, тебя никто не посмеет обидеть!
– Я знаю…
Утром, вызвав такси, они приехали в отдел точно к назначенному времени. Кабинет Свиридова, большая светлая комната с длинным столом для посетителей, и столом поменьше, за которым сидел генерал.
– Рад вас видеть, Анастасия, Богдан! Присаживайтесь. Богдан, ты поянил основное, я надеюсь?– генерал смотрел прямо в глаза, препарируя собеседника острым, как лезвие взглядом.
– Да, всё, что надо мы обсудили…
– Анастасия, вы все поняли?
– Да, конечно.– Она испуганно схватилась за руку Богдана, неосознанно прячась за ним.
– Хорошо. Тогда вас сейчас проводят к психологу, а мы пока с Богданом обсудим произошедшее.
Тасю увела красивая девушка-секретарь. Богдан непроизвольно дёрнулся за ней, но вовремя остановил себя, стараясь расслабить тело.
– Не дёргайся, ничего с ней не сделают, Богдан!– Свиридов устало провёл рукой по лицу и незаметно зевнул в кулак.– Прости, я ещё не спал…С вами закончу и поеду отсыпаться. Староват я уже не спать по двое суток…
– Удалось что-то выяснить, Дмитрий Яковлевич?
– Удалось, конечно…Вопрос, что теперь с этим делать…
– Поделитесь?
– А как же, Богдан. Ниточки тянутся на самый верх…тот, кому ты понадобился, не остановиться. У него власть, сила и влияние…причём по обе стороны закона…Имён называть не буду, это не имеет особого значения. Значение имеет следующее: его сын умирает, а помочь можешь только ты.
– Не понимаю тогда, зачем нападение, почему нельзя было просто обратиться за помощью?
– «Просто» ты бы отказал…Выслушай меня внимательно…потом хорошо подумай, и лишь потом дай мне ответ.
– Загадками говорите, генерал.
– Сын – оборотень. В системе не зарегистрирован. Отец, так ты понимаешь, тоже оборотень, поднявшийся на самый верх политического олимпа, обладающий огромными финансовыми возможностями и связями. Его сын далеко не положительный герой, а вечная головная боль влиятельного родителя. За ним только успевают подтереть один косяк, как он уже совершает другой, ещё более громкий. Досье я тебе дам почитать, чтобы не тратить время сейчас. Ко всему прочему, сынок ещё и наркоман со стажем.
– Разве такое возможно?
– Всё возможно, Богдан. Этот «золотой» мальчик гоняет по вене хмурого уже пару лет. Его зверь практически обезумел. На этом фоне он совершает невероятные по своей мерзости поступки…убийства, изнасилования, разбойные нападения. Много всего, Богдан. Но он неприкосновенный…дела разваливаются, свидетели забирают показания…А неделю назад у него отказало сердце. Его каким-то чудом успели посадить на ИК, но сам понимаешь, в обычную больницу его не отправишь. Тогда и взломали наши базы, искали конкретного специалиста и нашли – тебя. Но у тебя репутация та ещё, не желая терять время на разговоры, отец отдал приказ привезти тебя к нему любой ценой.
– Ни хрена себе…
– Это ещё не всё. Сын в критическом состоянии, ещё день, максимум два и конец. Попытаться помочь выжить откровенной сволочи или отказаться, выбор за тобой. Но, Богдан, не буду скрывать, если ты откажешься, отец будет мстить. Наших ресурсов хватит вас спрятать, но это всё, чем мы сможем помочь…вы будете жить в вечном страхе…
– Уж если всесильный Особый Отдел пасует перед возможностями таинственного «властителя» мира и толкает меня на помощь, откровенно преступному элементу, боюсь представить, кто же этот вершитель судеб…
– И не представляй, Богдан, поверь, тебе это не надо…Тем более сейчас…
– Я понял вас, Дмитрий Яковлевич, мне надо подумать. Отвечу, когда вернётся Анастасия.
– Хорошо…
Ещё месяц назад Богдан послал бы «лесом» всех, кто заикнулся о предложении помочь сыну, пусть и влиятельного человека, но наркоману и преступнику. А сейчас он задумался. Принципы– дело хорошее, но ему есть что терять…И если взвешивать на одной чаше весов жизнь никчёмного мажора, а на другой – жизнь Таси и его нерожденного ребёнка – выбор очевиден.
Скрываться всю оставшуюся жизнь Богдан вообще не рассматривал. Их загонят в угол как скот…Дмитрий Яковлевич чётко дал понять, силы Отдела не спомогут помочь.
Значит, надо торговаться…Пытаться получить максимум из «гнилой» ситуации. Потом все спрячут голову в песок…Слишком уж откровенно эта ситуация подрывает силу и авторитет руководства Отдела.
Вскоре вернулась Тася. Немного взъерошенная, с воинственным выражением лица и упрямо сжатыми губами. Обломали зубы, о его девочку…Внутренне усмехнувшись, Богдан обнял Тасю.
– Замучили тебя злые дяди?
– И тёти! Но всё прошло не так уж, и плохо…А как у вас со Свиридовым?
– А у нас в квартире газ, а у вас…Хорошо, всё Тася. Но я хочу у тебя кое-что уточнить. Скажи, когда ты сдашь аттестацию на хирурга-кардиолога тебе принципиально работать в одной из московских клиник? Или главное, помогать людям, а где неважно?
– Богдан, мне важно, чтобы рядом был ты и в будущем, наш ребёнок, а всё остальное совершенно неважно.
– Хорошо…
– Что опять происходит?– Тася устала, потёрла переносицу, изучая такое родное, такое любимое лицо своего мужчины.
– Ничего…Просто поинтересовался…Ты все бумаги подписала?
– Да, всё подписала, мне выдали направление в ваш медцентр к гинекологу…
– Ну вот и отлично, на днях съездим туда, а пока мне надо перекинуться парой слов со Свиридовым. Подождёшь?
– Конечно, Богдан, иди.
Генерал смотрел в окно.
– Что надумал Богдан?
– Моя ситуация весьма неоднозначная. Не буду лукавить, спасать откровенного ублюдка, мне совершенно не хочется, но и подставлять семью под удар ради принципов тоже. Я так понимаю, что Отдел находится в очень уязвимой позиции. Не знаю, кто этот человек, но он не только меня держит за яйца…Чем он может навредить Отделу? А, Дмитрий Яковлевич? Хотя…банально…деньги?
– Да, ты прав, в его власти урезать финансирование…
– Тогда, получается, что моё согласие полностью в ваших интересах…
Свиридов поморщился, но нехотя кивнул.
– У меня есть одно условие!
– Только одно?– Невесело отозвался генерал. Судя по тому, как он поджимал губы, ситуация не доставляла ему ни малейшего удовольствия. Большой удар по самолюбию, понимать, что ты далеко не всесильный начальник Особого Отдела, а простой человек, который вынужден прогибаться под обстоятельства.
– Я попробую помочь, но мне нужна свобода!
– Что ты хочешь?
– Вы убираете чип слежения, и я с женой переезжаю вглубь страны. У нас есть много профильных больниц, не в столице, где мы можем работать.
– Хм…Я ожидал чего-то подобного… Ты же понимаешь, что Отдел не может тебя отпустить совсем. Ты единственный специалист в своём роде. В Красноярске есть Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии, а в пригороде Восточно-Сибирский филиал нашего ведомства…Чип с тебя снимут.
– Приемлемо…Как только моя жена получит аттестацию, мы переедем. Мой сын должен родиться ближе к природе. На воле!
– Если мы все обсудили, отвези жену домой. За тобой приедут, чтобы отвезти к пациенту.
– Мы поедем вместе…Анастасия будет ассистировать.
– Даже так? Хорошо, Богдан, тогда лучше не терять время…вас могут забрать прямо сейчас.
– Договорились.
Богдан оказался прав в своих умозаключениях, но прав ли он, решив за себя и Тасю переехать из столицы? А если она будет против…Богдан знал наверняка, что его ребёнку однозначно будет лучше ближе к настоящему лесу, а не тому жалкому подобию, что можно найти в Подмосковье. Но полностью исключить нежелание Таси покидать Моску исключать нельзя.
Она встретила его тревожным взглядом. Тася сидела на стуле для посетителей, обхватив живот руками. Богдан мгновенно прощупал её на предмет самочувствия. С каждым днём он всё лучше и лучше чувствовал Тасю на ментальном уровне. С каждым днём беременности эта связь будет только укрепляться. Боли нет, только лёгкая тревога…
