Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)
– Продуло, наверное, шея побаливает и в лопатку стреляет. Старость не радость, как говорится.
– Это может быть симптомом. Как ваше давление?
– Под контролем – улыбнулась Зинаида Петровна.
– Все шутите! Назовите, пожалуйста, цифры?
–150/100.
– Вам терапевт разве не поднял дозу блокаторов?
– Поднял, но у меня уже болит желудок от этих таблеток.– старушка капризно поджала губы и отвернулась к окну.
– Зинаида Петровна, нельзя бросать приём препаратов, у вас высокий риск развития ишемической болезни сердца, а это прямой путь к инфаркту!
– Устала я, Настенька. Только и осталось в жизни, пить бесконечные пилюли, то одно заболит, то другое…Помереть уже охото скорее!
– Ну что вы такое говорите!– возмутилась Настя.– Рано вы помирать собрались!
– Настенька, да у меня в записной книжке уже никого не осталось, все номера вычеркнула, даже позвонить некому.
– А как же знакомый по даче, который передал вам ту чудесную настойку? А подруга, чья дочь вам помогала с уколами?
– Семён– старый бобыль, как раньше говорили, сложный он человек, с ним по телефону просто так не поболтать…он на даче окопался, сидит там теперь круглый год. Зимой совсем один, старый хрыч.– За словами Зинаиды Петровны Настя угадывала, что между стариками была какая-то история, но расспрашивать не решилась. Захочет – сама расскажет.– А Тонька… некогда ей вечно, то внуки, до дела, она моложе, сил много.
– Так, может, мы вам кружок подберём? В Московском Долголетии много всего на выбор, вот и дело будет и общение! Вам надо больше двигаться.
– Может, и подберём…Ты, Настя, учись на моих ошибках, молодость быстро пролетает, оглянуться не успеешь…Всё одна, да одна, хоть бы кавалера какого завела. Ну нельзя же одной работой жить.
– Может, и завела.– Ответила Настя, задорно выпятив грудь и уперев руки в бока.
– Уж не Давыдов ли это, часом?
Настя неопределённо махнула головой, но, видимо, её глаза настолько ярко блестели, что Зинаида Петровна, лукаво погрозив ей пальцем, добавила:
– Тронул твоё сердечко «необычный мужчина», помню, так ты его охарактеризовала в начале.
– Он невероятный…
– Рада за тебя, милая!
Ещё немного поболтав, пока Настя мыла посуду после готовки, они разошлись по комнатам. Она ещё немного почитала перед сном, а потом уснула.
Ей приснился странный сон, как будто они гуляют с Богданом по лесу. Не по парку, с облагороженными дорожками, а по настоящему, сибирскому лесу, как в её родной области. Сквозь кроны просвечивает яркое голубое небо. Они шли, взявшись за руки, и молчали. Слова не нужны, они были единым целым. Их босые ноги мягко ступали по густо усыпанной мягкой хвоей, земле. Вокруг кипела лесная жизнь, пели птицы, горделивый олень, плавно ступая, прошёл мимо, никак не отреагировав на людей, юркие белки без страха прыгали по деревьям. Ни тревог, ни страха, только -чувство безграничной свободы и гармонии. Настя слышала, как их сердца бились в едином ритме. Они шли без цели, без направления просто шагали вперед, обходя поваленные деревья. Постепенно лес начал редеть, они вышли на поляну и перед ними открылся захватывающий вид на горы. Тёмные, каменные пики терялись заснеженными вершинами в бескрайнем небе. Где-то там, в вышине, парили огромные птицы. Тёплый ветер ласково трепал Настины распущенные волосы. Богдан остановился, отпустив её руку. Она сделала шаг вперёд и обернулась. Он смотрел на неё с надеждой, губы шептали слова, которые сразу подхватывал ветер.
– Я не слышу!– Настя испугалась и протянула руку к Богдану в надежде коснуться его, восстановить пропавшую связь.
Богдан отупил назад, его тело начало меняться, обрастая густым мехом. Он упал на колени, а потом стал заваливаться вперёд, но земли коснулись не руки, а лапы. Перед Настей стоял огромный бурый медведь, сотрясая косматой башкой. Она не испугалась, они уже виделись.
– Ты нашёл меня?
Медведь осторожно подошёл и ткнулся мордой в её протянутую руку. В голове зазвучал голос Богдана.
– Конечно, Тася, я не мог тебя потерять, ведь ты часть меня.
– Ты уверен?
– Тебе нужны доказательства? В двух шагах за тобой обрыв – прыгай!
– Я разобьюсь, Богдан!
– Прыгай! Смелее, Тася!
Настя развернулась и прошла вперёд, замерев на краю. Далеко внизу виднелись острые камни, а между ними петляла бурная река, белые шапки пены скапливались перед огромными валунами, создана смертельные водовороты. Раскинув руки в стороны и поймав порыв ветра, она бесстрашно оттолкнулась от края. Безумный прыжок, верная смерть, но Настя не разбилась, прямо в полёте её обхватили огромные лапы, вжимая в мохнатое тело. Она не почувствовала удар, только воду, которая затягивала их тела всё глубже, унося бурным потоком. Настя отчаянно гребла, пытаясь выбраться на поверхность, глотнуть спасительный воздух. Почувствовав толчок, она резко вынырнула, жадно наполняя кислородом горящие лёгкие. Медведь плыл рядом, тесня её к берегу. Почувствовав дно ногами, Настя поднялась, зверь фыркая отряхнулся и подошёл, подставляя мокрый бок для опоры. Она ухватилась за мех и, тяжело дыша, медленно переставляла дрожащие ноги выходя на сушу.
– Я не дам тебе погибнуть. Нельзя потерять часть себя и продолжать жить, Тася.
На берегу Настя устало села. Медведь лёг вокруг неё, стараясь согреть. Она откинулась назад, запустив руки в густой мех, и, прикрыв глаза, наслаждалась ровным дыханием зверя.
Настю переполнял восторг, и пусть тело не слушалось, выплеснув все силы, душа парила, отбросив груз ненужных сомнений.
Глава 25
(Богдан)
Неожиданный, но такой желанный, звонок Таси, прервал Богдана в не самый удобный момент. Выходной день у него был только в центре на Рублёвке, особые пациенты с спецгоспитале требовали внимания. Посвятив утро домашним делам, к обеду Богдан поехал проведать пострадавших бойцов. Из поступавших отчётов, было ясно, что возникла проблема с тем пострадавшим, который успел обернуться в момент ранения.
Крупный, серый волк, никак не мог вернуться в человеческую ипостась. Специалисты центра растерянно поводили плечами, такого раньше не было. Спасение и в то же время опасность крылась в том, что Зверь восстанавливался быстрее, однако, человек тоже должен участвовать, иначе более сильная сущность может взять верх, над более слабой. Чем больше времени проходило, тем меньше было шансов, что оборот произойдёт без необратимых последствий для человека. Обычно при сильных ранениях, процесс обратного оборота происходил на вторые сутки, и человек без труда перехватывал контроль над телом. Но не в этом случае.
По всей видимости, ранение произошло в критический момент метаморфозы. Зверь изо всех сил сопротивлялся, не желая уступать главенство. Человек был слишком слаб, чтобы взять верх, зверь становился всё более агрессивным, бросаясь на всех, кто находился рядом, пытаясь вырваться на свободу. В истории наблюдений был описан один случай, когда человеческая сущность настолько ослабла, что погибла, запертая внутри зверя. Оборотень не может существовать в одной ипостаси, потеряв половину себя, он вскоре умирает во второй. Процесс схож со смертью нераздельных сиамских близнецов. Когда умирает один, второй неизбежно следует за ним. Мучительная смерть от медленно отказывающих внутренних органов.
Когда Богдан зашёл в госпиталь, по коридору бегали встревоженные медсёстры, а из отделения интенсивной терапии раздавался грохот и шум борьбы, перемежаемый громким воем. Он не стал тратить время на переодевание и бросился на шум. Открывшаяся картина поразила даже его. Четверо крупных мужчин в защитных костюмах, которые обычно используют при натаскивании собак, вооружённые ружьями с транквилизаторами, стараясь нейтрализовать волка, который бешено метался по комнате, пытаясь проскочить к двери из палаты.
Растерянные врачи, все люди, опасливо жались в коридоре, наблюдая за происходящим через окно в стене.
– Всем замереть!– Оглушительный рёв Богдана заставил волка остановится и вжаться в угол, поджав пушистый хвост. Трое мужчин, подчиняясь прозвучавшему приказу, опустили ружья, а один, улучив момент, когда зверь остановился, выпустил заряженный шприц в волка.
– Я, блядь, что сказал? Вышли все на хуй отсюда! Я не для того спасал бойца, чтобы вы его угробили своими варварскими действиями.– Богдана колотило от злости.
Глаза волка помутнели, он из последних сил удержал тело в равновесии, но лапы подгибались, и он тяжело опустился, с громким стуком ударившись лохматой башкой о каменный пол.
– Пиздец!– Богдан вылетел в коридор и грозно осмотрел врачей.– Чего стоим? В палату быстро, приводите в сознание!!!
В этот момент зазвонил телефон, он не глядя ответил, наблюдая за суетящимися врачами. Голос Таси прозвучал неожиданно, но он был рад её слышать, вот только времени было мало. Как только зверя приведут в чувство ему надо действовать.
Удостоверившись, что у неё всё хорошо, он поспешил закончить разговор. Очень вовремя, зверь оживал и уже начал проявлять агрессию. Опрокинув лоток с инструментами, он грозно рычал, готовясь прыгнуть на ближайшего к нему врача.
– Лежать!– хоть Богдан и был сейчас в человеческой ипостаси, в его голосе звучал Медведь.
Альфа.
Вожак.
Более сильный зверь.
Волк заскулил, не смея ослушаться приказа вожака, ему пришлось лечь, только хвост метался с бешеной скоростью, выражая протест.
– Все вышли!
Дважды повторять не пришлось, они вылетели из палаты и заперли дверь на замок. Врачи через стекло наблюдали странную картину, они видели спину Богдана, который молча стоял и смотрел, как большой волк скребёт когтями по каменному полу. Для них ничего не происходило.
– Ты хочешь умер-р-реть, волк?– губы Богдана не шевелились, он вгрызался в сознание волка, транслируя слова напрямую в его мозг. Ответы также звучали только у него в голове.
– Нет!
– Тогда тебе нужно обер-р-рнуться!
– Нет!
– Отпусти человека, волк!
– Я его не держу!
– Ты хочешь бр-р-росить мне вызов?
– Нет! Я уже принял его от другого!
– От кого?
– От того, за кем мы пришли!
– Он мёртв!
– Нет!
– Ты мне не вер-р-ришь?
– Он жив!
– Никто не выжил, из тех, за кем вы пр-р-ришли!
– Всё не так, как кажется!
– Что ты знаешь?
– Люди слабы, их привлекают лёгкие деньги, всегда найдётся тот, кого можно подкупить. Те, за кем мы шли, были готовы, это была засада.
– А тот, кто бр-р-росил тебе вызов?
– Его там не было, но он наблюдал, а потом бросил мне вызов, и я его принял!
– Ты хочешь победить?
– Я хочу отомстить!
– За кого?
– За свою семью!
– Тогда тебе нужны силы, твой человек ослаб, ему нужна помощь! Мне надо его осмотр-р-реть!
– Потом ты нас отпустишь?
– Это не мне р-решать! Твой человек сможет договор-р-риться.
– Ты гарантируешь это?
– Я спасаю твою жизнь, остальное зависит от твоего человека.
– Я тебе верю…
Тело волка сотрясалось в конвульсиях, лапы, выворачиваясь в суставах, удлинялись, тело вытягивалось. Через минуту на полу, лицом вниз, лежал голый мужчина, он не шевелился, только бока подрагивали от неровного дыхания. Богдан бросился вперёд и аккуратно усадил его на кровать. Мужчина открыл глаза.
– Ты обещал, альфа!
– Я обещал тебе жизнь, ты её получил, волк. Остальное зависит от тебя.– Богдан вслушивался в ровное биение здорового сердца. Он успел. Дальнейшее решать командирам бойца.
Оставив мужчину на попечение прибежавших медсестёр и врачей, Богдан вышел в коридор. Мысли вяло копошись в мозгу. Он устал, как будто провёл многочасовую операцию. По сути, так и было, только действовал он не скальпелем, а словами, подавляя чужую волю и одновременно контролируя обе свои сущности. Так могли далеко не многие альфы, для этого нужно иметь колоссальную выдержку и силу воли.
Второй пациент, за прошедшие дни, полностью восстановился. Богдан нашёл его в спортивном зале, расположенном в цокольном этаже. Он неспешно тренировался, больше разгоняя скуку, чем, напрягая тело. Богдан подошёл, и они молча пожали друг другу руки, с минуту просто изучая друг друга. Мужчина, как и только что спасённый пациент, был молод, лет двадцати пяти.
Он не выдержал первым.
– Спасибо, док!
– Пожалуйста! Сегодня можешь ехать домой. Но ближайшую неделю особо не усердствуй с нагрузками. В целом, ты в полном порядке, но с учётом тяжести ранения, сердце лучше чутка поберечь.
– Макар.
– Богдан.
– Как там Савва, док? Сестрички шептались, он застрял в звере.
– Всё хорошо с Саввой, если не будет считать себя бессмертным и включать мозги, проживёт ещё долго и, надеюсь, счастливо.
– Он всегда был горячим, сначала делает, потом думает. Мы вместе росли в интернате, только не здесь, а за Уралом.
– Хорошей службы, Макар, постарайся больше не подставляться. Ты не кошка, девяти жизней у тебя нет, считай, и так проскочил в игольное ушко.
– Есть!– мужчина вскочил и бодро отдал честь.
– Вольно…иди собирайся.
Богдан поднялся на первый этаж и вышел во двор, как он и ожидал, там уже стояла машина Свиридова старшего. Ему наверняка доложили о ситуации, только вот подробности знал исключительно Богдан. Информация, которую рассказал Савва, явно не для всеобщего достояния. Он спустился с крыльца и подошёл к машине. Водитель вышел и распахнул пассажирскую дверь, из салона раздался низкий голос Дмитрия Яковлевича.
– Здравствуй, Богдан, присаживайся! Миша, погуляй пока!
– Рад видеть, Дмитрий Яковлевич!– Богдан залез в машину и захлопнул дверь.
Свиридов-старший взглянул на Богдана и протянул руку. У него было волевое лицо, покрытое сеткой морщин, по-военному короткие, седые волосы и тонкие губы, с заломами в уголках. Его серые глаза, которые унаследовал Кирилл, как ледяные стрелы пригвождали собеседника и тщательно препарировали слой за слоем, не упуская ни единой детали.
– Смотрю, ты не удивлён моему появлению?
– Обижаете, я вас даже ждал!
– Есть что доложить по сложившейся ситуации?
– Есть, но информация спорна.
– Это я сам решу, слушаю!
– Сначала, если позволите, вопрос.
– Тебе, позволю.– Усмехнулся Свиридов старший.
– Вы знаете, кто руководил операцией, в которой пострадали наши пациенты?
– Знаю.
– Вы ему доверяете?
– Это уже второй вопрос, Богдан.
– Значит, это моя премия, за отличную работу.
– А ты уверен, что она отличная? Мы чуть не потеряли бойца элитного подразделения.
– Моя работа более, чем отличная, а вот в спецподразделении явные недоработки.
– Считай, заинтриговал! Ближе к делу, Богдан, у меня ещё совещание вечером, есть желание поболтать, приезжай к нам с Томой в выходные, будем рады тебя видеть. Может, и Кирилла уговоришь, навестить мать, она скучает, он домой наведывается раз в полгода.
– Спасибо, за приглашение, Дмитрий Яковлевич, как-нибудь обязательно приеду! А по ситуации следующее: группа попала в засаду, но это, думаю, Макар уже доложил, как и то, что информацию о готовящейся операции, продал кто-то свой.
– Уверен?
– Значит, не доложил…интересно. Савва, из-за которого сегодня было шумно, завис в звере не просто из-за ранения, но об этом чуть позже. В ночь операции в наш морг поступило шесть тел двуликих. В том числе и вожака, которого определили, думаю, по косвенным признакам: фотографии, которая сделала наружка. На них наверняка заснято, как ему беспрекословно подчиняются двуликие из банды. А вот наш Савва утверждает, что вожак жив-здоров, знаете почему? Потому что они знают друг друга в лицо. Более, чем уверен, операция готовилась с обеих сторон. Кто-то из спецотдела сливал информацию, и наружке показали отличный спектакль, разыграв его, как по нотам, включая гибель подставного вожака. И никто бы ничего не заподозрил, нет анализа, который идентифицирует мёртвого альфу. Но тут на сцене появляется Савва и путает все карты. Вожак, наблюдавший за спектаклем под прикрытием снайпера, понимает, что подлог не удастся, если не ликвидировать Савву. И снайперу это почти удаётся ранение, практически смертельное, но наш герой, каким-то чудом, успевает обернуться. Шансы на успешный выстрел тают на глазах. Вожак решается на отчаянный шаг, он бросает вызов Савве, уверенный, что тот его тоже узнает и примет вызов без размышлений. Месть, жирная приманка, Дмитрий Яковлевич. Вожак хитрый и опытный, его расчёт был простой, вызов принимает зверь, и до результата поединка он перехватывает контроль над телом. Но вожак не собирался биться, его задачей было удержать человека в звере, пока тот не умрёт. Как вам детектив?
– Интересно. Это многое меняет.
– Я бы, на вашем месте, прошерстил и медицинские ряды тоже. Кто-то же подсказал альфе, как можно убить оборотня, естественным путём, так сказать. Это не та информация, которую знают все.
– Я учту твой совет, Богдан, а теперь, мне пора ехать. Не забудь напомнить Кириллу, чтобы навестил мать!
– Конечно!
Богдан вышел из машины и сразу заметил водителя, который почти бежал к машине, придерживая фуражку. Умеет Дмитрий Яковлевич напугать сотрудников. Несмотря на то что между ними сложились особые отношения, Богдан, крайне редко, позволял себе давать какие-либо советы Свиридову-старшему. Но сейчас был особый случай.
Вернувшись в палату интенсивной терапии, Богдан проверил Савву. Он смирно лежал под капельницей и глядел в потолок. Молодой, симпатичный, парень, если бы не взгляд. Бывает, так могут смотреть пожилые мужчины, много пережившие на своём веку. Тяжёлый, немигающий взгляд, в котором не найти смех и веселье, только разочарование и потери.
– Как ты, Савва?
– Нормально.– не поворачивая головы ответил мужчина.
– Сегодня я останусь дежурить в ночь.– Богдану пришла это мысль спонтанно, но казалось очень правильной, а он привык доверять своему чутью.– Если, вдруг, захочешь поговорить – найди меня в комнате дежурного персонала. Итак, на всякий случай, ближайшие пару дней никаких оборотов, понял меня?
– Понял, – равнодушно ответил Савва.
– Я ведь могу и приказать!– Богдан слегка надавил на волчка, равнодушие к себе, не лучшее состояние для оборотня.
– Без сомнения, мужик! Это всё?
– Опусти шерсть, волчок.
– А то, что, придёт медведь и раздавит меня? Так, я и сам готов себя раздавить…
– Я всё сказал, дальше решай сам, что тебе лучше, прийти и выговориться или разглядывать потолок, утопая в жалости к себе.
Богдан развернулся и вышел, для первого раза он достаточно ущипнул волчка, может, мозги на место встанут быстрее? Пока не нагрянуло его непосредственное начальство с добровольно-принудительным предложением промыть мозги у штатного психолога. Зайдя в комнату дежурного персонала, Богдан развалился на длинном диване, который выбрал под свой немалый рост. Этой комнатой никто, кроме него, пользоваться не смел. В госпитале он мог вести себя естественно, а ненависть к посторонним запахам была одной из самых естественных вещей для оборотня.
Невольно прокручивая в голове события сегодняшнего дня, Богдан зацепился за одну фразу, прошеную Саввой в момент переговоров. «Всё не так, как кажется». А если добавить к этому «всегда найдётся тот, кого можно подкупить», в голове начинал крутиться неясный образ, но Богдан никак не могу уловить суть. Что-то неправильное, что он увидел недавно, но не придал этому значения, просто отметил про себя несоответствие и тут же выбросил из головы. Вспомнилась Тася, какой она была вчера на прогулке, демисезонная бежевая куртка, чёрные джинсы, чёрные кроссовки, через плечо перекинула небольшая сумка, красивого горчичного оттенка. Образ стильный, но не броский, вещи хорошего качества, но не фирменные, без кричащих надписей или модных логотипов.
Внешний вид людей занимал Богдана мало, это не тот критерий, который имел для него значение. Однако именно сейчас он мысленно представил, как обычно, выглядела Марго. Её одежда, включая бельё, всегда была дорогая. Стильные модели, идеально подогнанные по фигуре, сочетали в себе актуальные цвета сезона и классические элементы. К каждому образу своя сумочка, но не просто безымянное, кожаное изделие, а дорогущий аксессуар на любой цвет, форму и размер. Однажды, Марго похвасталась новым приобретением, микросумкой, в которую влезал только телефон и кредитки, зато из страусиной кожи. Сумка, по её словам, стоила такую сумму, которую некоторые работники их больницы не зарабатывают и за три месяца. Он ещё пошутил, что обычно из сумки воруют кошелёк с деньгами, а у неё могут украсть сумку без кошелька.
И тут пазл, наконец, сошёлся.
Глава 26
(Настя)
Настя искренне верила, что сны – это реакция подсознания на события, происходящие в реальной жизни. В первый раз ей приснился медведь после собеседования. В тот день она первый раз увидела Богдана. Тогда же она испытала очень сильные, но полярные эмоции: страх, неуверенность, но одновременно и яркое сексуальное возбуждение. Именно этот безумный коктейль породил медведя, как визуальное воплощение, объединяющее все эмоции. Судя по сегодняшнему сну, подсознание решило связать в её голове образ Богдана с медведем, получается, эмоционально она зависит от него? Значит ли это, что влюблённость перерождается в нечто большее?
Решив, что нет необходимости с утра забивать голову психологий, Настя собралась на работу, сегодня предстояло суточное дежурство, а это значит, у неё будет время всё обдумать.
Как она и предполагала, женщину, которую срочно госпитализировали из диагностики, подготовили к операции. Она была внесена в список на 10:30. Настя как раз села заполнять бумаги, спеша успеть до планёрки, когда из коридора понеслись звуки скандала. Грозный мужской голос, в котором она с удивлением узнала Богдана, и визгливый женский, с истеричными нотками, о чём-то спорили.
Настя выскочила в коридор, когда Богдан прогремел:
– К Свиридову в кабинет, немедленно!
– Вы ничего не докажете!– Настя с удивлением поняла, что женский голос принадлежал одной из уборщиц.
Её звали Светлана Валерьевна, ей было около сорока пяти лет. Она хорошо делала свою работу, никогда не отказывала, если напарницы просили поменяться сменами. Настя знала, что Светлана Валерьевна, любила выпить чай с медсёстрами и обменяться последними сплетнями. С ординаторами и, тем более врачам, она держалась вежливо, но отстранена. Тем удивительнее был гнев Давыдова, не иначе как Светлане не повезло опрокинуть что-то из инструментов. Настя испытала лёгкое сочувствие к провинившейся, но тем не менее верила, что Богдан не стал бы срываться по пустякам.
– Богдан Тахирович, может, нужна помощь?– Настя робко попыталась разрядить обстановку.
– Анастасия, не вмешивайтесь, лучше проведайте пациентку перед операцией…– Богдан обжёг Настю взглядом и, развернувшись на пятках, двинулся за уборщицей к кабинету Свиридова.
Ей не понравилось, как Богдан осадил её, но делать поспешные выводы не стала. Лучше получить ответы в спокойной обстановке, возможно, всё совсем не так, как кажется.
К планёрке все собрались в ординаторской, не хватало только Богдана и, собственно, Заведующего. Настя одиноко сидела в углу дивана, когда к ней подсел Расул. Остальные были заняты своими делами. Екатерина демонстративно переписывалась с кем-то по телефону, отойдя к окну. Степан, наконец-то сжалился и помогал Максиму с обходными листами. Дмитрий Борисович, после ночной смены, развалился в кресле и отчаянно зевал, пытаясь не упускать нить разговора с Алексеем Ивановичем и Верой Павловной.
На них никто не обращал внимания, чем и воспользовался Расул. Тихо, так чтобы расслышала только Настя, но тем не менее сохраняя достаточную дистанцию, он обратился к ней с вопросом:
– Давай сегодня вместе на обед сходим?
Настя повернулась и удивлённо смотрела на Расула. Он ей нравился больше, чем нагловатый Степан, но тем не менее она никогда не давала повода к более неформальному общению, чем необходимо для работы.
– У меня сегодня обед с собой.
– Тогда просто выпьем кофе?– голос Расула звучал спокойно, однако Настя уловила в его взгляде тщательно скрытый мужской интерес. И это было проблемой.
– Расул-это плохая идея, прости, я не смогу.– Настя постаралась, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо.
– Почему?– Расул не пытался как-то физически контактировать, однако его взгляд, был настолько вещественным, что казалось, он держит её за руки.
– Я в отношениях…
Её слова прервал утробный рык, раздавшийся где-то за её спиной. Расул внимательно смотрел ей за спину. Несколько секунд его тело было напряжено, как будто перед прыжком.
– Понял…– Он моргнул и расслабленно встал с дивана, протягивая руку, тому, кто стоял за Настей.
Сообразить, кто рычал, было несложно, слава богу, всё происходило так тихо, что никто больше не услышал. Что понял Расул, Настя тоже догадывалась, но была уверена, что он не будет разносить слухи по отделению.
Мужчины пожали друг другу руки, как будто скрепили достигнутую молча договорённость, и Расул ушёл на своё место.
Свиридов, зашедший немного позже, привлёк к себе внимание громким приветствием. Богдан всё также молча занял место на подлокотнике дивана возле Насти. Его рука, как бы случайно, расположилась на спинке прямо за ней. Настя ощущала жар его тела, отчего руки и шея покрылись гусиной кожей.
Она сердилась, сначала Богдан щёлкнул её по носу в присутствии обслуживающего персонала, потом проявил неуместные собственнические замашки, хорошо ещё, что никто не заметил.
Планёрка и обход прошли, как обычно. Ни Свиридов, ни Богдан никак не прокомментировали утренний инцидент с уборщицей. Умом Настя понимала, что сейчас ни время и не место устраивать разборки, но сконцентрироваться на предстоящей операции не получалось. А это плохо, Богдан обязательно заметит её рассеянность и сделает ещё одно замечание.
Зайдя в предоперационную, Настя постаралась выбросить все лишние мысли. Она сосредоточенно тёрла руки мылом, когда услышала тихий голос.
– Что случилось, Тася?– Богдан стоял за её спиной и внимательно рассматривал её лицо со сведёнными на переносице бровями.
– Ничего!– резче, чем требовалось, ответила Настя.
– Так не пойдёт!– Богдан развернул её на себя.– Рассказывай, быстро!
– Богдан, давай не сейчас!
– Именно сейчас, Тася. Задержка операции на несколько минут не критично, а вот нестабильное состояние хирурга – очень даже критично!
– Я разозлилась. Сначала ты поставил меня на место в присутствии уборщицы, потом агрессивно среагировал на Расула…
– Прости, если тебя задел мой тон, я был в бешенстве…Это Светлана Валерьевна продала журналистам фотографии карты Ковалёва.
– Уверен? Как ты это понял?
– Уверен, да она и сама уже призналась. Её выдала дамская сумочка.
– Как это?
– Ты можешь себе позволить сумочку за сто тысяч рублей?
– Нет, конечно!
– А Светлана Валерьевна приобрела такую недавно, причём за наличные. С Расулом…знаю, что не прав, но он так смотрел на тебя…
Время поджимало, Настя, глядя на Богдана снизу вверх, наблюдая за его непроницаемым лицом, внезапно поняла, что больше не злится. У них ещё будет разговор на тему собственнических замашек, но сейчас. Когда они закончили мыться, зашла операционная медсестра и помогла одеть стерильные костюмы.
Операция прошла без происшествий, команда работала чётко и слаженно. По окончании Богдан всех поблагодарил и первым направился переодеваться. Настя поспешила за ним, но больше они не разговаривали, молча выбросили перчатки и защитные халаты, вымыли руки и вышли в коридор.
– Ну что, пошли писать протокол?– вопрос Богдана вывел Настю из задумчивости.
– Да, только за кофе зайду, вам принести что-нибудь?
– Чай, если можно.
Дневная смена и ночное дежурство пролетели быстро. В какой-то момент Настя осознала, что они с Богданом интуитивно понимают друг друга, действую как единый организм. Богдан не успевал озвучить, что ему надо, а Настя уже протягивала нужный инструмент или называла показатели.
Насте не хотелось портить тёплую атмосферу глупыми разговорами о доверии в отношениях. Но на этой неделе Богдан будет читать первую лекцию, на которой будут присутствовать практически все ординаторы центра, в том числе и Костя. Без сомнений, он может спровоцировать Богдана, проявив совершенно ненужное внимание к ней. Причём Костя будет действовать назло ей, просто потому, что очередной отказ ущемил его непомерное эго. Кто говорил с ним по телефону Константин не знает, но заметив бурную реакцию Богдана вполне сложит два и два, и тогда уже избежать грязных сплетней не получится. Всем рты не заткнёшь, так что Настя опять окунётся в болото всеобщего осуждения. Именно страх повторения ситуации подтолкнул Настю попросить Богдана задержаться после окончания дежурства.
– Богдан Тахирович, можно с вами переговорить в кабинете?
Он посмотрел на неё, молча кивнул и открыл дверь, пропуская вперёд.
Настя зашла, но садится не торопилась, ждала, когда Богдан закроет дверь. Так, они и стояли посреди комнаты, сверля друг друга взглядами.
– Давай, всё-таки сядем, Тася, ты явно хочешь мне что-то сказать, но никак не подберёшь слова. Как мне тебе помочь?
– Богдан…я не люблю ссоры и разборки, но сейчас мне надо с тобой обсудить кое-что. – Настя погладила его по колючей щеке.
– Надо – говори, Тася!
– Скоро ты будешь читать лекции, будут почти все ординаторы третьего года, в том числе и Костя. Я всеми силами буду стараться пресекать его ненужное внимание, но он такой человек, его заводит чужой дискомфорт. Если Костя поймёт, что это ты говорил тогда с ним по телефону, он не остановится, пока не спровоцирует тебя. А потом раздует скандал и распустит грязные сплетни, я это всё проходила уже.
– Ты хочешь, чтобы я молча наблюдал, как он тебя достаёт?
– Нет, Богдан, я прошу не вестись на возможные провокации. Мне гораздо тяжелее будет от сплетен, чем от его внимания.
– Так не пойдёт, Тася. Я не буду терпеть и подстраиваться под какого-то пиздюка, и тебе не позволю.
– Да как ты не поймёшь, Богдан!– Настя опять закипала.– Тебе совершенно нет смысла тратить время и силы на человека, который и мизинца твоего не стоит!
– Давай поступим так: если я увижу, что он переходит разумные границы, я вмешаюсь, тем способом, как посчитаю нужным, и ты воспримешь это как должное. Договорились?
– Договорились…– Всё равно спорить было бесполезно, Настя видела упрямо сжатую челюсть Богдана, он не уступит.
– Тася, поцелуй меня!– потребовал он, затаскивая её к себе на колени.
Настя сначала покрывать его лицо лёгкими поцелуями, вороша руками волосы. Богдан не выдержал и, поймав момент, когда она остановилась, целуя его в уголок губ, захватил руками её лицо, накрывая своими жадными губами её. Они неистово целовались, пока Настя не вырвалась и не спрыгнула с колен.
– Богдан, не здесь!
– Увлёкся…Ну что, по домам? Или поедем обедать?
– По домам…
Насте не хотелось расставаться, но, во-первых, надо было доделать по научной работе часть, которую она не успела в выходной, а во-вторых – надо держать хотя бы минимальную дистанцию, иначе ей захочется большего, а будет ли это правильным решением, она пока не поняла. Выбор либо всё, либо ничего пугал отсутствием полутонов.
