Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
– Что вы, нет конечно…устала просто, день был суетный!—При упоминании фамилии Богдана нутро сладко сжалось. «Мой Давыдов». А ведь это может стать правдой.
– Иди, отдыхай!
Настя быстро помылась и пошла к себе. Мысли немного упорядочились. Решение, что она примет условия Богдана, согревало. Она представила, как придет завтра в больницу, как вновь увидит его, сможет продолжить работать, учится и будет постепенно все ближе узнавать его. Лежа в кровати, Настя смотрела в темный потолок изучая причудливые тени.
В их разговоре о будущем, точнее в монологе Богдана, не прозвучало ни слово о любви. Как странно, что обсуждая возможную дальнейшую жизнь, он абсолютно ясно озвучил, что они безраздельно будут принадлежать друг другу, но вот будут ли они любить друг друга, заботится, поддерживать? Перерастет ли обоюдная страсть в нечто большее… Что она чувствует сейчас? Интерес—безусловно, притяжение—однозначно, можно ли назвать это влюбленностью? С ее стороны—да! Без чувства влюблённости Настя не смогла бы испытать даже малой части тех эмоций, который есть сейчас. Что это? Любовь с первого взгляда? Такое бывает? Опять вопросы, море вопросов без ответов.
А Богдан? Ведь он говорил, что она сразу привлекала его. Но мужчины могут испытывать возбуждение без влюбленности, простая физиология.
Хватит ли ей, что Богдан будет желать ее, как женщину, но не любить?
Ответ—нет!
Надо спать, у нее будет полгода на попытки найти ответы…А дальше…Дальше неизвестность! За полгода ее влюблённость перерастет в нечто большее, а что если ее чувства останутся безответными? Как быть тогда? Компромисс невозможен, как бы она не относилась к Богдану, отношения, где любит только один—ущербные!
Настя никогда не задумывалась о детях. Представляя свое будущее она всегда думала о том, как станет хорошим хирургом. Все ее мечты, желания и стремления были связаны именно с профессий. Она вообще туманно представляла свою жизнь вне профессиональных интересов.
Безусловно, как и любая девочка, она хотела семью, мужа, детей, но это было абстрактно, как на картинке в женском журнале. Счастливые мама и папа, обнимающие пухлощёкого малыша, витрина без содержания, картонная экспозиция.
Надо спать, ничего она сейчас не решит, только вконец измотает себя. Богдан предоставил ей выбор, а это немало! У ее матери его не было. Да и у многих, кто бросается в отношения, как в омут, без оглядки, выбора нет, есть только последствия, с которыми надо смирится и жить дальше. Пан или пропал. Кому-то везет, кому-то нет.
Настя еще недолго покрутилась, устраиваясь по-удобнее, но усталость и нервное напряжение взяли свое, она постепенно погрузись в сон. Без сновидений, просто небытие, дающее передышку перед следующим днем.
Глава 21
(Богдан)
Несмотря на дикую усталость, Богдан никак не мог заснуть. Он постарался максимально правдиво и объективно объяснить Тасе свою позицию. Всю правду он открыть сейчас не готов, и пусть это не совсем честно по отношению к ней, зато остальное рассказал без прикрас. Возможно правда из его уст прозвучала совсем не романтично, а даже пугающе, для молодой девушки, но лучше так, чем никак…
Богдан мало чего боялся, жизнь научила его открыто смотреть в лицо опасности и рассчитывать только на свои силы. Сейчас же, решение зависело не от него и это пугало…Сможет ли он выполнить обещание отпустить Тасю, если завтра она ответит отказом? Зверь может взбунтоваться…И тогда все закончится гораздо быстрее…Не думать об этом!
Пока он может, надо делать что должен—спасать людей, чинить их сердца и существовать на границе двух миров, балансируя на гране. Пока нежная женская ручка не столкнет его в пропасть безумия или не вознесет на вершину абсолютного счастья.
Нет, так нельзя…Зверь слишком возбужден и недоволен…Надо его выгулять. И пусть на сон останется совсем мало времени, надо дать ему ту свободу, которая пока доступна Богдану.
Он откинул одеяло и встал. Голый мужчина спустился на первый этаж и замер перед большим окном в гостиной. Луна, призрачным светом заливала внутренний двор. Выйдя на заднее крыльцо, Богдан шумно втянул стылый воздух, хищно, по звериному вздрагивая крыльями носа. Все спокойно, опасностей нет. Где-то далеко лаяла собака. Мыши шуршали в сухой траве. В такой близости от Москвы уже давно не водились дикие звери, кроме оборотней!
Однажды, Богдан на своей ночной прогулке напал на след волка. Молодой самец, одинокий и потерянный, его след петлял между деревьев и терялся, уходя в сторону трассы. Богдан не пошел по следу, зачем? У каждого свой путь…Волки стайные животные, даже если волк наполовину человек. Они всегда сбиваются в группы. Именно поэтому криминальные банды состоят в основном из волкооборотней. Медведи, в целом, встречаются редко, среди волков они жить не будут, между ними существует негласное противостояние. Медведь всегда альфа. У волков альфа только вожак…
Спустившись с крыльца, Богдан с удовольствием ощутил босыми ногами влажную землю. Хорошо…правильно…сухая трава покалывала кожу. Холодная осенняя земля, жадно впитывала тепло человеческого тела. Но Богдан не чувствовал холод, он медленно шел через двор, мышцы большого тела напряжены, готовясь к обороту. Вот и калитка. Петли смазаны, ни один резкий звук не тронул прозрачную тишину ночи. Лес! Запахи, тихие шорохи, скрип деревьев, музыка природы, которую портил чуть слышный гул трассы. Ничего, пока и этого хватит, надо потерпеть еще немного…
Внезапно Богдан представил себя в бескрайней первозданной тайге, а рядом с ним Тася! Зверь рванулся во тьму, Богдан не сопротивлялся, оборот произошел в одно мгновение. Только что в проеме калитки стоял голый мужчина, секунда, и в лес косолапо удаляется огромный бурый медведь. Несмотря на гигантские размеры, медведь двигался практически бесшумно, аккуратно переставляя огромные когтистые лапы.
Ночь пролетела быстро. Под утро лес затянуло туманом. Природа затихала, даже птицы прекратили свои разноголосые переклички. Из серого марева показалась косматая тень. Вот уже и знакомый забор, открытая калитка, пора назад! Зверь ворчал…как мало времени, как мало леса, как мало свободы, но скоро он увидит ее, Тасю. Значит пора домой, он запасется терпением, сможет подождать и получить все, либо проиграть и тогда исчезнуть без следа…
Медведь плавно поднялся на задние лапы, шаг, другой, мужчина тихо прикрыл калитку и задвинул засов. От разгоряченного тела поднимался пар. Надо в душ, смыть пот, грязь и запах леса. На сон осталось два часа, несмотря на вторую бессонную ночь, Богдан чувствовал прилив сил. Зверь напитал его тело энергией природы. Новый день, новые проблемы и безумная надежда, которая согревала нутро.
Он зашел в дом, поднялся на второй этаж и долго стоял под ледяным душем. Воспоминания о Тасе будили голод, но не тот, который можно унять едой. Тело горело от возбуждения, она нужна ему, сейчас, завтра, всегда, нужна здесь, рядом. Протянуть руки в вжать ее маленькое тело в себя. Ощутить ее вкус на своих губах, услышать ее стоны. Одним плавным движением войти в ее лоно, почувствовать, как внутренние мышцы растягиваются, принимая его член. Тесно, будет очень тесно и мокро. И никого кроме него. С самого начала и до конца только он. Утробно застонав, Богдан сжал член, налившийся диким желанием. Ему требовалась разрядка, хотя бы так, пока невозможно по другому. Резкие движения вверх-вниз, быстрее, еще быстрее, яйца сжались до боли, набухшая головка члена пульсировала, тугая струя ударила в стену. Он тяжело дышал, продолжая слегка поглаживать все еще налитый член. Другой рукой он оперся о стену. Пот градом катил по лицу, спине и груди, застревая в густой поросли гладких темных волос. Мышцы пресса непроизвольно сокращались, бедра вздрагивали, продолжая извечный танец. Колени слегка дрожали, что же с ним будет, когда кончит в нее? Каково это, почувствовать Тасю без малейшего барьера? Он никогда не спал с женщинами без презерватива, но только не с Тасей, с ней он все будет не так! Ничто не должно быть между ними.
Мысль о вероятной беременности, как логичном последствии, совершенно его не пугала. Внезапно он представил Тасю с округлившимся животом, в котором растет его ребенок, его сын, их продолжение…Картина была настолько яркая, что если бы он был сейчас зверем дом сотрясся бы от оглушительного рева. Мужчина же сжал огромный кулак и со всей силы ударил в стену. В месте удара треснула плитка. Возможно, за предстоящие полгода, это не последние разрушения, не страшно, он компенсирует хозяевам ущерб в любом случае.
Спать уже не хотелось. Обернув полотенце вокруг бедер, Богдан спустился на кухню и щелкнул кнопкой кофемашины. Она была единственным его приобретением в доме. Кофе он любил хороший, машина была профессиональная, зерна только свежей обжарки. Вскоре кухню заполнил густой, бодрящий аромат. Он выпил первую чашку в три глотка. Соорудив яичницу, нарезал салат и приготовил вторую чашку. Неторопливо позавтракав, Богдан прибрался на кухне. Он терпеть не мог беспорядка. Его кухня походила на операционную, все стерильно, ни пятнышка ни крошки, ни грязной посуды в раковине.
На часах половина седьмого. Богдан решил, что лучше он приедет пораньше на работу, чем будет слоняться из угла в угол дома. Переодевшись в костюм, Богдан вышел на улицу. Перед домом была оборудована крытая парковка, но не убогий навес из металлоконструкций и поликарбоната, а стильная конструкция на деревянных опорах с фальцевой кровлей, как и на самом доме. Хозяева, перестраивая дом, позаботились о гармонии, дом, сарай, навес, все было в едином стиле. Перед домом был разбит скромный, сад, который сейчас разросся, скрывая фасад от любопытных взглядов.
Богдан завел машину и подождав пару минут, пока прогреется двигатель, неспешно вырулил за ворота. На дорогах было свободно, до больницы он добрался быстро и заглушив двигатель на парковке, минуту сидел просто так. Он давно уже не ощущал волнения, его жизнь была замкнутым кругом повторяющихся событий. Дом, дорога, работа, операции, дорога, дом, срочные вызовы, операции, дорога, дом. Последовательность могла меняться, но события были неизменные. Редкие выезды на природу или редкие встречи с Марго, раньше, вносили небольшое разнообразие, но не меняли бесцельности существования.
На полупустую парковку въехала машина и заняла соседнее место, К его удивлению, Кирилл тоже приехал сегодня раньше обычного. Богдан подождал, пока он заглушит двигатель и выйдет.
– Привет, Кир!
– Ого, рано ты сегодня, Дан! Как утро, доброе или не очень?—Кирилл вылез из машины и протянул раскрытую ладонь.
Мужчины пожали руки. Они были, как инь и янь. Богдан—темноволосый, неулыбчивый, с неизменной небритость на суровом лице. Крупные черты лица и темно-коричневые, почти черные, глаза под густыми темными ресницами. Кирилл же—шатен с открытым приветливым лицом, на переносице очки в стильной оправе, серые глаза. Он всем свои видом располагал к дружескому общению, Богдан же скорее пугал, чем производил приятное впечатление.
– Утро, как утро, Кир. Что в отделении? Спокойно?
– Штатно…Анастасия справилась, если тебе это интересно.—Кирилл следил за реакцией Богдана.
– Не сомневался, и нечего меня просвечивать, как на рентгене.
– Не злись. Как я понимаю, прошлая ночь вышла сложной?
– И ночь и день, Кир. Сейчас не спокойно…меня могут вызвать в любой момент. Подстрахуешь, Настю, если что?
– Настю? Прости, что лезу не в свое дело…Между вами что-то есть?
– Знал, что рано или поздно ты спросишь…
– А как же Маргарита Сергеевна? Вас видел кто-то из сотрудников, не наш, но все же, слухи ползают по больнице. Тебя это не волнует, я знаю, но будь осторожен с Анастасией, молодая же девчонка. По ней это больно ударит, когда узнает…
– С Марго я поговорил пару дней назад…слухи утихнут, рано или поздно.
– Даже так? Значит все серьезно, Дан?
– Ты себе не представляешь как, Кир!
– А что Анастасия?
– Это наше с ней дело, не советую лезть!
– Да тише, ты, мужик! Втяни когти, я на твоей стороне, просто хотел понять, что ты понимаешь, что делаешь. Если нужна будет помощь, всегда можешь рассчитывать на меня.
– Ты, блядь, за словами следи…
– Мужик, спокойно, я не о том…Ай, ладно…мое дело предложить.
– Пойдем, Кир, в отделение. Хватит на сегодня откровений…
– Пойдем. Кстати, что там с расследованием? Мне вызывать медсестер?
– Да, давай сразу после планерки. И затем ординаторов. Кто сегодня из них дежурит? Предупреди, что бы не сразу сваливал домой, после смены.
– Ок!
Мужчины быстро пересекли двор и вошли главный вестибюль. Народу было мало, в лифте они ехали вдвоем. Отделение встретило их тишиной. На посту никого не было, зато из процедурной доносились негромкие звуки. Сегодня дежурила Вероника, значит уже начала готовить утренние назначения.
Богдан с Кириллом молча зашли в раздевалку и переоделись в медицинскую форму, накинув поверх белые халаты. Выйдя в коридор, разошлись по кабинетам. Богдан погрузился в рутину, изучая карты пациентов, мониторинг состояний и подготавливая документы для плановых госпитализаций. Его отвлек негромкий стук в дверь. Сердце пропустило удар. Тася! Он ощущал ее волнение и нерешительность даже через дверь, но больше ничего понять не мог.
– Войди!
Дверь медленно открылась, Богдану хотелось сорваться с места и рывком убрать преграду. Только усилием воли он удержал свое тело неподвижно.
Наконец он увидел Тасю. Она застыла на пороге, не решаясь войти. Огромные голубые глаза застыли на нем, изучая, как будто видят впервые. Она уже тоже переоделась в форму. Значит специально пришла по-раньше. Сегодня ее волосы были убраны в высокий тугой пучок, как при первой встрече, мелькнуло в памяти.
– Тася, проходи!—Богда говорил очень тихо, боясь спугнуть. Но она услышала и отмерла. Зашла в кабинет и прикрыла дверь.
– Богдан Тахирович…я подумала…
Богдан не выдержал, сорвался с места, взяв ее за руки, подвел к дивану.
– Сядь, пожалуйста.—сам же опять пристроился на углу стола.—Тась, говори, я тебя внимательно слушаю.
Настя смотрела на него, но не как обычно, а как будто пытаясь запомнить перед долгой разлукой. Богдану это не нравилось совершенно, про зверя лучше молчать. Он приготовился к прыжку. Черт, если она сейчас скажет, что уходит, он не удержит его. Идиот, какой же он идиот! Какой он выбор ей обещал? Нет его у нее…
– Богдан…я согласна попробовать.—Настя все так же смотрела ему прямо в глаза, а руки судорожно сжимали колени. Он видел, каких усилий ей стоило признание, видел и наслаждался ее ответом. Зверь расслабился…Он подождет, черт с вами, людишки, играйте в свои игры, все равно добыча его и он ее не упустит.
Богдан оттолкнулся от стола и единым плавным движением сел рядом и, подхватив Тасю, усадил боком к себе на колени. Он некрепко сжал ее в объятиях и уткнулся носом в макушку.
– Тасечка, ты не пожалеешь.– Он осторожно гладил ее по спине, успокаивая волнение и свое и ее.
– Только у меня тоже есть одно условие, Богдан…—Она осторожно провела по его лицу кончиками пальцев, слегка коснувшись указательным пальцем его плотно сжатых губ. Он не выдержал, зубами осторожно задержал движение пальца. Они смотрели друг на друга, Богдан провел языком по коже и разжал зубы, сжав палец губами. Тася потянула руку на себя и коснулась своих губ, пальцем, мокрым от его слюны. Богдан сгорал…его член упирался с мягкую женскую попку, разрывая тонкую ткань формы.
Если сейчас кто-то постучится, это будет пиздец…
Настя заерзала, усиливая давление.
– Тася, замри, богом прошу, не двигайся…—У оборотней нет богов…что он несет? Но если она пошевелится, он за себя не отвечает.—Какое условие?
– О нас никто не должен знать в больнице.
– Ахххррр—Зверь недоволен.
– Богдан, я не хочу никаких сплетен и пересудов за спиной. Ты понимаешь, что все решат, если узнаю?
– Да похеру, Тась.
– Нет, Богдан, я так не смогу, если через полгода у нас ничего не получится, мне придется искать другое место, я не хочу, что бы за мной тянулся шлейф грязных подозрений. На твоей репутации это никак не отразится, а мне будет тяжело…Я уже проходила через похожую ситуацию, больше не хочу.
– Я понял тебя, Тась…и соглашусь с твои условием…Я жуткий собственник, не надо испытывать мою стойкость принимая внимание других мужчин, ладно?
– О чем ты, Богдан? Я никогда не стремилась и не стремлюсь к повышенному внимаю со стороны мужчин…
– Просто не надо что бы около тебя кто-то «терся» из ординаторов или бывших сокурсников…Ладно?
– Богдан, ну я же не могу шарахаться ото всех?
– Просто помни, что я тебе сказал, хорошо?
Настя вырвалась из объятий в поднялась с колен.
– Дружеская взаимопомощь тоже считается ' трением'?
– Тась, не злись, я хочу что бы ты меня узнавала, поэтому прямо предупреждаю о своих недостатках…я собственник и этого не изменится, но я постараюсь контролировать реакцию. Единственная просьба, не провоцировать специально.
– А как мне понять, что может спровоцировать?—Настя заводилась все сильнее.—Как же доверие? Ты не доверяешь мне?
– Тебя я как раз доверяю, а вот другим—нет!
– Вот, раз доверяешь, то не надо рычать на всех вокруг…
– Тась, поцелуй меня?
– Не поцелую! У тебя щетина колючая, по мне сразу будет видно, чем мы тут занимались, Богдан.—Настя стояла, подбоченившись, а в глазах прыгали озорные чертики.
Богдан залюбовался, так и хотелось схватить и затискать, такая Тася сладкая!
– Тебе раздражает щетина? Тась, с ней ничего не сделать, только бриться два раза в день. Там уж я уродился, с повышенной волосатостью.
– Что ты, не раздражит, это часть тебя…—Настя подошла и опять ласково провела руками по щекам Богдана, и потом запустила руку в волосы и слегка взъерошила.—Мне нравится твоя повышенная волосатость.
Богдан прикрыл глаза и потерся, как большой кот, о ее руку, требуя еще ласки.
– Тась, у тебя очень нежные руки…
– А у вас «золотые», Богдан Тахирович. Пойду я в ординаторскую…надо подготовится и настроится на рабочий лад, наедине с тобой мне сложно думать о работе.
Богдан широко расставил ноги и притянул Тасю к себе, стараясь надышаться ей на весь оставшийся рабочий день.
– Създим вечером поужинать?
– Богдан, ну нельзя же каждый день по ресторанам ходить, дорого!
– Не думай о деньгах!
– Нет, я хочу просто погулять. Давай съездим в Мещерский парк?
– Куда хочешь, Тась.
– Только ты заберешь меня не на территорией больнице.
– Что за фигня???
– Мы договорились, Богдан!
– Ладно… я уже согласился на твое условие.
Тася ушла, а Богдан откинулся на спинку дивана и выдохнул, ему было так хорошо и спокойно, что он не помнил, когда такое было в последний раз. Да и было ли вообще?
Он решил, что самое время проведать Ковалёва, его как раз должны были перевести из палаты интенсивной терапии. Генерала он нашел в удовлетворительном состоянии. Посмотрев шов, он послушан сердце, ради правдоподобности надев фонендоскоп. Особой необходимости в этом не было, его слух, сам по себе был более чувствительный и улавливал любые возможные нарушения в ритме сердца. Поболтав с генералом минут десять, Богдан покинул палату и направился в ординаторскую, через пять минут планерка и обход.
Самое сложное было держатся с Тасей отстраненно, но договорённости надо соблюдать. Богдан постарался выкинуть все лишние мысли из головы и сосредоточится на рабочих вопросах. Тася держалась отлично, вежливо, но слегка отстраненно.
На сегодня было назначено несколько приемов в консультационно-диагностическом отделении. Планерка закончилась, но Кирилл не торопился начинать обход.
– Коллеги! Маленькое объявление, Вера Павловна, прошу вас направить всех медсестер, включаю дежурившую сегодня, кроме Алины, ко мне в кабинет, Вас это тоже касается. Через двадцать минут, прошу подойти ординаторов, так же в полном составе, кроме Анастасии. Спасибо!
Богдан смотрел в сторону Таси, она удивленно вскинула брови, но ничего не сказала. Он подошел к ней поближе:
– Анастасия, в одиннадцать нам надо в диагностическое отделение. У меня назначено несколько консультаций по будущим госпитализациям, составите мне компанию, это будет полезно, рамках обучения.
Тася послушно кивнула.
Кирилл сделал знак рукой и вся толпа двинулась за ним на обход. По окончанию, Кирилл подошел на пост и кивнул Вере Павловне:
– Я жду, собирайте медсестер.
Богдан двинулся за Кириллом. Зайдя в кабинет, он сел за свой стол, а Богдан отошел к окну, без спроса приоткрыл его и глотнул свежий воздух.
– Дан, у меня нет шкуры, а на улице не май месяц. Давай ты не будешь выстужать помещение?
– Да, прости, задумался.—Прикрыв окно, он присел на край подоконника.
Через минуту в кабинет, под предводительством Веры Павловны, гуськом зашли Мария и Вероника.
– Проходите, дамы. У сожалению, у меня не найдется стульев, придется постоять, не возражаете?
– Кирилл Дмитриевич—Вера Павловна заведующего уважала, но очень не любила, когда возникали ситуации, выходящий за рамки привычной рутины, а вызов всем составом младшего персонала был именно такой ситуацией—Прости меня великодушно, что стряслось то?
– Терпение, ВерПална! Сейчас Давыдов вам все расскажет! Прошу, Богдан Тахирович!
– Дамы, недавно в нашем отделении произошел неприятный инцидент.—Богдан следил за реакциями. Ни одно, даже самая незначительная эмоция не ускользала от него.—кто-то из персонала, имеющего доступ к медицинским назначениям, передал персональную информацию нашего вип-пациента журналистам.
Вера Павловна удивленно вскинула брови.
– Это серьезное обвинение, Богдан Тахирович!—девушки опасливо жались за ее внушительной фигурой.
– Я никого не обвиняю, пока, ВераПална, просто констатирую факт! Родственница пациента крайне расстроенна вопиющим фактом огласки личных данных, сами понимаете, больнице грозит судебный иск на круглую сумму и репутационные потери…Пациент пошел мне на встречу и согласился не писать заявление в полицию…все-таки я спас его сердце…Во избежание повторения ситуации, надо найти виновного, для этого требуется помощь каждой из вас!
– И что же от нас требуется?—Вера Павловна вела разговор за всех. Мария стояла бледная, нервные, тонкие пальцы непроизвольно теребили край формы. Вероника же наоборот смотрела с вызовом, явно готовая дать отпор.
– Вспомните, расспрашивал ли кто-то не из нашего отделения о пациенте из вип-палаты? Может кто-то из тех, кто посещал других больных проявлял интерес?
– Я ничего такого не заметила, Богдан Тахирович. Девушки?—Старшая медсестра обернулась и строго смотрела на своих подчиненных.
– В мою смену точно никто не интересовался випом.—Мария смотрела большими глазами то на непосредственную начальницу, то на Заведующего, Богдана она всегда боялась, а сейчас так и вообще он вызывал у нее панику.
Он чувствовал ее страх, но он не имел ничего общего с интересующим его вопросом. Его многие боялись, он уже привык. Ординаторы боялись его острого языка, провокационных вопросов и гнева на их тупые ошибки, медсестры боялись его осуждения, когда забывали или путали назначения, коллеги боялись и завидовали его профессиональным успехам.
– А почему это вы не допрашивает Алину, она что, вне подозрений?—Вероника не изменяла своему характеру, лучшая защита это нападение. Богдана она не боялась, скорее он вызывал в ней отторжение тем, что всегда ловил ее на малейшей халтуре и заставлял исправлять свои же недочеты. С ним не прокатывало «И так сойдет». Если повязка была повязана не аккуратно, или пластырь наклеен не правильно, Богдан никогда не пропускал такую небрежность. Работа должна быть выполнена идеально, точка.
– Вероника, во первых, допрашивают в полиции, у нас просто диалог между коллегами, во вторых, с Алиной я уже переговорил и получил все ответы, в третьих, порошу ответить на вопрос, а не пререкаться со мной!
– Ничего я не видела!—Зло ответила девушка.
– Спасибо, за уделенное время, коллеги, можете идти!—Богдан отвернулся к окну, теряя интерес к происходящему.
– Спасибо, коллеги! Вера Павловна, пригласите ординаторов, пожалуйста!—Кирилл первый раз, после вступительной речи вклинился в диалог.
Женщина кивнула и поторопила девушек на выход.
– Ну как? Твое мнение? Вероника? Она больше всех подходит…
– Нет, Кир, никто из них, если честно, я тоже изначально предполагал ее, но нет. Посмотрим, что скажут младшие коллеги…
Из ординаторов первой зашла Екатерина, она без спроса уселась на стул для посетителей перед столом Кирилла и уверенно закинула ногу на ногу. За ней пришел Степан и молча встал рядом с ней. Дверь стала открываться сново, только очень не решительно.
– Смелее, коллега!—Кирилл подбодрил Максима, который застыл на пороге красный как мак.—Мы не кусаемся, Максим, проходите, вставайте рядом со Степаном, к сожалению стульев на все нет, придется постоять, но мы не отнимем у вас много времени.
Последним зашел Расул, он уже переоделся, на нем были черные широкие джинсы и черная водолазка, поверх накинут белый халат.
– Итак, коллеги, передаю слово Богдану Тахировичу.—Кирилл махнул рукой в его сторону.
– Как вы все знаете, наша зарплата зависит не только от государственного финансирования больницы но и от платных пациентов. Больница лечит всех, но платные пациенты являются еще и существенной статьей дохода. А еще, есть особая категория пациентов, от которых зависит репутация больницы. Обычно, это весьма не простые люди, имеющие влияние в высших кругах власти, чье мнение может негативно сказаться не только на репутации медицинского персонала но и на финансировании комплекса в целом. В нашем отделении лежит действующий генерал Российской Армии, чья медицинская карта попала в распоряжение журналистов. Как вы думаете, каковы будут последствия данного происшествия?
– Богдан Тахирович, надо трясти младший медперсонал, наверняка кто-то из них продал за копейки фотографии карты.—Екатерина, кокетливо правила прическу, стреляя глазами в Богдана. Его всегда раздражало наигранное кокетство, в исполнении Екатерины особенно. Он устал отбиваться от ее настырных попыток привлечь к себе внимание. Она и раньше не привлекала его, а сейчас вызывала скорее отторжение, своей необоснованной самоуверенностью.
– Екатерина, я разве спросил кто это сделал? Будте любезны, отвечать на поставленный вопрос, а не выдвигать голословные обвинения!
– Насколько я знаю, информация о здоровье генерала не является гостайной. Обидно, конечно, что кто-то так подставил больницу, но юротдел отобьется, не впервой! В конце, концов они за это зарплату получают.
Остальные ординаторы молча наблюдали за странным диалогом, боясь прервать дискуссию и навлечь на себя гнев Горыныча. Богдан закипал, Екатерина откровенно бесила своей странной логикой и абсолютным отсутсвие профессиональной этики.
– С вами я поговорю позже, подключайтесь, молодые люди! Напомню вопрос: какие последствия для нашего центра будут всвязи с произошедшим?
Расул, до этого внимательно изучавший Богдана, оттолкнулся от стены, к которой прислонился в начале разговора, и совершенно спокойно произнес:
– По-мимо очевидного, такое происшествие может вызвать внеплановую проверку всех сотрудников.
– Молодец, Расул. Степан?
– Это что получается, какой то придурок немного заработал, а нам теперь писать кучу объяснительных?
– Не о том думаете, коллега. Максим?
– Я не знаю…—Он настолько волновался, что сильно вспотел, Богдан чуял кислый запах, с которым уже не справлялся дезодорант. Но это был простое волнение неопытного юноши. Он не понимал, что происходит и чем это грозит лично ему.
Екатерине надоело молчать.
– Кирилл Дмитриевич, а почему у нас Анастасия на особом положении? Чем она это заслужила, какими стараниями?
– Это вас совершенно не касается Екатерина!
– Богдан Тахирович, может отпустим коллег, если вы узнали, что хотели?—Кирилл видел состояние Богдана и пытался нейтрализовать грядущую бурю.
– Свободны!—рыкнул Богдан.
Первым сорвался Максим, он вылетел из кабинета, как пробка из бутылки, за ним последовал Степан. Екатерина изящно поднялась со стула, поправила форму, засунула пальцы за край карманов и неспешно выплыла из кабинета активно виляя бедрами. Расул, что внешне, что внутренне был абсолютно спокоен.
– До завтра! Если будут вопросы, я на телефоне.—он развернулся и с достоинством удалился, закрыв за собой дверь.
Богдан пытался перестать злится, Екатерина умудрилась испортить такое шикарное утро, что он был готов немедленно настоять на ее переводе в любое другое отделение, лишь бы она не мозолила ему глаза. Бывают же такие женщины—стервы до мозга костей. Была бы еще талантливой, куда не шло, так нет же посредственность с завышенным самомнением.
– Что скажешь, Дан?
– Никто из них!
– Что думаешь дальше?
– Расширю круг подозреваемых.
– Леша или Дима? Да ну, нет… ну не может быть. Может ты что-то упустил или кто-то отличный актер?
– Кир, не беси еще ты меня, а? Я блядский полиграф, что бы меня обмануть, надо иметь подготовку не ниже уровня внешней разведки. Вряд ли наши сотрудники могут похвастаться такими умениями.
– Остынь, мужик, я тебе доверяю.
– Прикину варианты, а пока, пора в диагностику.
– Лады, держи в курсе!
Богдан кивнул, и оторвавшись, наконец от окна, вышел в коридор искать Тасю.
