Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Глава 23
(Богдан)
Богдан вырулил с парковки с нетерпением ожидая, когда Тася окажется опять рядом, на расстоянии вытянутой руки. Для него, в последнее время, это стало необходимым. Раньше, одиночество всегда было его спасением. Даже с Марго, с которой у него были самые долгие, хоть и не самые нормальные отношения, никогда не хотелось продлить время, проведенное вместе. Они встречались, занимались сексом, иногда разговаривали, но никогда у него не возникало желание растянуть свидание на несколько дней. Его напрягало присутствие другого человека на его территории. Когда он жил в интернате, сотрудники центра старались учитывать особенности подопечных. У каждого воспитанника была своя комната, личная территория на которую можно было попасть только с разрешения хозяина. Границы очень важны для оборотней. Волки проводили много времени разделившись на группы, в каждой из которых был свой лидер. Но обязательно наступало время, когда они разбредались по комнатам и наслаждались тишиной. Богдан был единственным представителем оборотней с медвежьей ипостасью на территории подмосковного интерната. Дмитрий Яковлевич однажды рассказал Богдану, что медведи были еще в отделении на Урале, под Красноярском и на Камчатке. Они не любили соседство с людьми, выбора более дикие, глухи места. Как и люди, по характеру оборотни медведи были все разные, но объединяло всех одно—нелюдимость.
Никогда медведи не собирались в группы, это противоречило их природе, на территории интернатов они существовали параллельно. Иногда возникали конфликты, на фоне борьбы за территорию. Им мало было только комнаты, как личного пространства, именно поэтому территории интернатов за пределами Подмосковья, были огромные. Хотя бы в этом, люди не ломали природу оборотней-медведей, позволяя сохранять природные инстинкты.
Пока Богдан слабо представлял себе, что они будут делать с Тасей на прогулке. Его просто радовал сам факт того, что она будет рядом. Завидев ее маленькую, ладную фигурку, ожидавшую его чуть в стороне от остановки, он резко свернул к обочине. Огромная машина, подчиняясь приказу владельца, с шипением затормозила напротив Таси. Богдан вылетел со своего места и помог ей забраться в салон.
– Ну, что, в парк? Не передумала?
– Нет! Погода отличная!—Тася радостно улыбалась.
– Пристегивайся, погнали!—Богдан, от нетерпения, гнал как сумасшедший. Наверняка привезет пару штрафов. Тася испуганно вжалась в сиденье.
– Можешь помедленней? Мы никуда не опаздываем, Богдан!—не выдержала она.
– Да, прости…
Сбавив скорость до разрешенных значений, он старался унять кипучую энергию, которая требовала выход. До парка, с учетом вечерних пробок, навигатор предрекал тридцать минут пути. Они доехали за двадцать. В машине разговор не клеился, но тишина не напрягала. Каждый из них старался отвлечься от рабочих вопросов и настроится на прогулку.
Оставив машину на парковке, они пересекли проезжую часть и неспешно двинулись по пешеходной дорожке в сторону парка.
– Какие у нас планы, Тась? Что ты хочешь?
– Не знаю, просто пройтись? Хотя…
Они подошли к арке, с красивой вывеской «Мещерский парк», рядом стояло несколько домиков: «кофе с собой», туалет и домик с табличной «Прокат велосипедов».
– Знаешь, я бы с удовольствием прокатилась на велике! Сто лет не каталась в Москве!—Тася посмотрела на него с надеждой.—Ой, прости! Ты же в костюме…не удобно будет…
– Ерунда!—Богдан заметил, как Тася вмиг расстроилась.—У меня в машине лежит спортивная форма. Давай возьмем велики, вернемся на парковку, я переоденусь.
Богдан с удовлетворением заметил, как лицо Таси разгладилось, опять расцветая улыбкой. Как ей мало надо для счастья!
– Я тоже сто лет не катался…Выбирай, какой тебе нравится?
Пока Тася примерялась к велосипедам, Богдан с раздражением наблюдал, как молодой парень, оформлявший прокат, крутится вокруг его Таси, предлогая свою помощь. Он как будто не замечал, грозно пыхтящего рядом Богдана, весело улыбался и шутил со смутившейся, от его внимания Тасей. Терпение Богдана лопнуло, когда парень решил, что будет хорошей идеей придержать Тасю за талию, пока она забиралась на понравившийся велосипед.
– Руки убрал!—буквально рыкнул Богдан, мгновенно оказавшись рядом и оттеснив своим огромным телом, спортивного, но более худого парня.—Твоя помощь не требуется.
Парень смутился, в голосе Богдана звучала явная угроза. Решив что безопасней будет не вмешиваться, он переключился на других клиентов. Тася вздрогнула и замерла, стыдливо покраснев.
– Богдан…он же просто помочь хотел, это его работа…
– А нечего лапать чужих девушек! Тебе подходит этот вел? Или другие примеришь?
– Этот нормально…—Тасе явно было не удобно, за публичную сцену.
– Хорошо.—Под себя Богдан смог подобрать только один вариант, и то, максимально подняв седло. В высоком росте были свои недостатки…
Быстро оплатив прокат, они поехали обратно на парковку. Наверное мужчина в деловом костюме на велосипеде смотрелся бы комично, если бы не выражение лица. Тася не удержалась от комментария.
– Богдан, ты сейчас всех клиентов распугаешь, рычишь, как медведь, смотришь зверем, вон, все подальше отошли, ждут пока мы уедем…
– Прости…не сдержался…но я же сразу честно предупредил, я ужасный собственник!
Тася ничего не стала отвечать, развернулась и молча поехала в сторону парковки. Они вернулись к машине в тишине. Богдан понимал, что перегнул палку, но нет никаких гарантий, что он сможет сдержаться в следующий раз. На его счастье, Тася не стала раздувать из произошедшего, проблему. Поставила велосипед на подножку и спокойно ожидала, пока он переоденется.
Богдана поднял дверь багажника, раскрыл спортивную сумку, достав спортивные штаны и футболку. Его не смущала нагота. Сняв пиджак, а затем и рубашку, он развесил их на плечики, которые были в специальном чехле. Услышав тихий вздох он оглянулся на Тасю. Ее взгляд блуждал по его волосатой груди, спускаясь к кубикам пресса, который он непроизвольно напряг. От интереса, который она старательно пыталась замаскировать, внутри разливалось приятное тепло. Он инстинктивно повел широченными плечами, перевитыми крепкими мышцами. Богдану, как зверю в пору гона, хотелось продемонстрировать свое преимущество перед другими самцами. Это был чисто животный инстинкт. Ощущая робкий взгляд Таси, он спокойно снял брюки и неспешно встряхнув их, расправляя складки, развесил под пиджаком. Она покраснела ярким румянцем, но отвести взгляд, от его почти обнаженного тела, не могла. Тася жадно изучала мощное тело, стараясь не останавливать взгляд ниже пояса. Только один раз ее взгляд мазнул вдоль дорожки черных волос, спускавшихся от пупка к резинке трусов, бегло пролетел по внушительной выпуклости плотно обтянутой черным трикотажем и резко исчез.Тася отвернулась и старалась больше на него не смотреть, разглядывая парковку. Заметив, как девушки у соседней машины, заинтересованно наблюдают внезапный стриптиз, Тася придвинулась ближе, в попытке загородить им обзор. Богдан удовлетворенно хмыкнул и быстро натянул спортивную форму, демонстрировать свое тело другим женщинам не входило в его планы.
– Поехали?
Тася вздрогнула.
– Тебя совершенно не смущает демонстрация тела?—она задумчиво смотрела на него. В голосе не было возмущения или недовольства, просто вопрос, скрытого смысла.
– Нет, Тась, мы все, когда-то, оказываемся обнаженными перед другими людьми. Зачем стеснятся своего тела? Все мужчины и женщины одинаковые, разница только в физической форме.
– Я бы так не смогла…
– Тебе бы я не позволил, Тася…
– Но ты ведь сам сказал, что не стоит смущаться своего тела?
– Смущаться, особенно меня, тебе точно не стоит. А вот демонстрировать тело другим, особенно мужчинам, не позволю…
– Однобоко звучит, не находишь?
– Почему?
– Только что другие девушки разглядывали тебя, только что не облизывая…
– Тась, ты ревнуешь?
– Не знаю, Богдан.
– Тебе не стоит переживать по этому поводу, меня не волнует другие женщины, кроме тебя.
– Не вижу разницы, между тем, что тебя увидели посторонние девушки и тем, если бы меня увидели посторонние мужчины…
– Разница в том, что я не позволю никому приблизится к себе, не то, что коснуться, ни женщине, ни мужчине. А у тебя нет физической возможности предотвратить насильственное мужское внимание. Закон сильнейшего.
– В этом есть логика, но я все равно не до конца согласна с тобой…
– Давай поедем кататься, скоро начнет темнеть…
– Ты прав, поехали!
– Я всегда прав!
Тася засмеялась, покачала головой, но не стала развивать тему. Они неспешно въехали в парк и покатили по главной алее. Разговаривать на ходу было не удобно, молча крутили педали, наслаждая теплой погодой и открывающимися видами.
Доехав до конца основной аллеи, свернули налево и вскоре оказались у большого пруда, с организованными деревянными дорожками и небольшими пирсами. Народу было не много, что очень обрадовало Богдана. Покатавшись вокруг пруда, они остановились у больших качелей.
– Хочешь покачаться?
– Да!—Тася с восторгом захлопала в ладоши.
Оставив велосипеды в стороне, они сели на деревянной сиденье, подвешенное на крепких стальных тросах. Высота качелей была около трех метров, Тася с Богданом плавно раскачивались, как огромный маятник, синхронно наращивая скорость за счет инерции.
– Расскажи о себе, Богдан? Где ты рос?
Он ожидал вопрос, в конце концов это нормально, узнавать прошлое человека с кем зарождаются отношения. Проблема в том, что он не совсем человек. Ему надо рассказать о себе так, чтобы не раскрыть всей правды, это довольно сложно. Что ж, он сам хотел, что бы Тася узнала его, по крайней мере его человеческую сторону.
– Я тебе уже говорил, что моя мать умерла, когда мне было шесть лет. Других родственников нет, ну или я о них не знаю. Я вырос в подмосковном интернате.
– В детском доме? И тебя никто не усыновил?
– Не совсем в детском доме, в обычном понимании. Скорее интернат для детей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Совсем малышей там не было, это закрытое учреждение под патронажем Научно Технической Службы ФСБ России.
– Не понимаю…
– Нечто среднее между кадетским корпусом и научной базой. Туда попадают трудные подростки, мальчики, которых обучают военной службе или научным специальностям, необходимым в ФСБ.
– А девочек там нет?
– Нет.
– Никогда не слышала о таком месте…
– Оно не на слуху…Наши доблестные органы не любят огласки своей деятельности.
– Хочешь сказать, что это засекреченное заведение?
– И да и нет, Тася. Но лучше об этом никому не рассказывать.
– Поняла…Получается, что на хирурга ты там обучался?
– Нет, я закончил Военно—Медицинскую Академию им. С. М. Кирова в Питере, там же проходил ординатуру. В интернате нет привычной системы образования, скорее индивидуальный подход.
– Поэтому ты был в Сирии?
Богдан удивленно обернулся.
– Ковалёв проговорился, когда я его навещала.—Тася улыбнулась.—Только не ругайся на него. Он просил тебе не говорить.
– А наш генерал, оказывается, тот еще болтун.
– Ты ему очень нравишься, Богдан. Он с такой гордостью рассказывал о тебе.
– Ковалёв достойный человек, такое отношение с его стороны, не может не вдохновлять.
– Тебе было страшно там?
– Тася, война всегда страшно, я делал свое дело, чему меня учили и что я умею лучше всего. Чинил сломанные тела.
– А как ты оказался здесь, в нашем центре?
– Не сразу…после окончания контракта в Сирии, меня необходимо было отработать несколько лет в отделении неотложной помощи, но, как оказалось, служба в зоне боевых действий не прошла бесследно…
– Богдан, можешь не рассказывать, если тебе не хочется.
– Нет, Тася, ты должна это знать. Работа в неотложке, сродни роботе в госпитале, счет идет на минуты, решения принимаюсь мгновенно, иначе пациента можно потерять. А я не люблю проигрывать. Однажды, к нам в отделение поступила группа людей, после страшной аварии. Водитель-дальнобойщик заснул за рулем и на полном ходу протаранил экскурсионный автобус. Несколько человек пострадали очень серьезно. Их стабилизировали и успели доставить к нам, мне просто не хватило времени спасти всех…Тогда я потерял двоих пациентов, молодого пацана и пожилую женщину. А потом не смог справится с эмоциями…пацан чем-то напомнил мне одного сослуживца по Сирии, его я тоже не смог спасти, случился нервный срыв. Меня отстранили от операций, рекомендовав пройти курс психологической помощи. Психолог диагностировал ПТСР средней тяжести и рекомендовал перейти в более спокойное отделение.
– Мне жаль, Богдан.—Тася доверчиво прижалась к его боку, обняв одной рукой за талию. Второй рукой она крепко держалась за трос.
– Я рассказал это не для жалости…и сейчас бывает, что я теряю пациентов…Иногда мне нужно время, что бы нормализовать состояние. Я могу быть более резким, чем обычно, агрессивным, это крайне не профессионально для врача, но к сожалению, ничего поделать не могу.
– Слава богу, мне еще не приходилось испытать такое…Я с ужасом думаю, как я отреагирую, когда такой момент наступит…
– Очень надеюсь, что буду рядом и смогу тебя поддержать, Тася.
– Спасибо, Богдан. Давай еще прокатимся?
Длинными ногами он остановил движение качелей, слез и подхватил Тасю на руки. Легко поцеловал и опустил на землю. Они продолжили путь. Ехать легко и приятно, закатное солнце пробивалось последними лучами сквозь деревья, создавая причудливый узор на земле, тени удлинялись. День стремительно заканчивался, переходя в сумерки, зажигались фонари, окрашивая дорожки теплым желтым светом.
– Давай зайдем перекусить? Около парковки есть чайный домик.
– Хорошо, Богдан.
– Тогда поехали к выходу, сдадим инвентарь.
Постав велосипеды на место они решили прогуляться до чайной пешком, а потом уже забрать машину с парковки. Разговор продолжился.
– А ты, Тася, где ты росла?
– Я родилась в маленьком городке под Кемерово. И нигде не была, до поступления в Москву.
– Даже на море в детстве не ездила?
– Нет…никогда не видела море.
– А тебе хотелось бы?
– Знаешь, в детстве я очень хотела, а сейчас, даже не знаю…Не очень люблю воду, плаваю плохо. Зато каждое лето мы ходили в походы! Отчим любит…любил охоту. Когда братья немного подросли, он стал брать нас с собой. Мама не любит походные условия, поэтому выбиралась с нами всего один раз, когда Тимофей был совсем маленький. Но она так страдала от комаров, что на следующий год предпочла отпустила нас одних, при условии, что я буду следить за братьями.
– А сколько их всего?
– Двое, Ваня старший, ему восемнадцать скоро и Тимофей, ему шестнадцать.
– У вас хорошие отношения?
– С Ваней—да! Он классный! В пятнадцать стал КМС по боксу, сейчас готовится сдавать на Мастера спорта. А с Тимофеем мы не очень ладим. Когда я поступила, ему было восемь, совсем малыш. Последние время я редко приезжаю домой, мы плохо знаем друг друга.
– Как так получилось, что ты отдалилась от семьи?
– Я не была желанным ребенком, мама родила меня в восемнадцать, но так и не смогла полюбить, в отличии от братьев. Отчим, он простой человек, ему ближе его сыновья, чем чужая девочка. Меня он замечал, когда была нужна помощь с ними, например на охоте, или посидеть, когда болели. Пять лет назад он попал в аварию, лишился ноги. С тех пор все поменялось в худшую сторону…он стал пить. Недавно я разговаривала с Ваней, ситуация только ухудшается, он втягивает Тима в свои пьянки…Возможно это не правильно, но у меня нет сил и желания вмешиваться, это приведет только к лишним обидам и ссорам.
– Ты права, Тася. Каждый сам решает, что делать со своей жизнью. Алкоголь это не выход, это тупик.
– Знаешь, мне кажется, ты бы очень понравился моей бабушке!
– Это комплимент?—Богдан лукаво улыбнулся.
– Еще какой! Она была мудрой женщиной, мне ее, порой, очень не хватает! Я всегда стараюсь поступать, как она бы посоветовала. Иногда даже выстраиваю воображаемые диалоги с ней, когда не знаю, как быть.
– Мне жаль, что ее больше нет с тобой, Тася…
– Спасибо!
За разговором они дошли до кафе. Открыв дверь чайной, он пропустил Тасю вперед. Богдан не удивился, когда она опять выбрала травяной сбор, он уже начинал узнавать её привычки. Например, когда волнуется—начинает тереть пальцы, задумавшись, теребит пряди волос у лица, накручивая их на палец, когда чем-то недовольна—кусает губы. Ее запах он узнает из миллиона…в вкус не спутает ни с чем.
Выбрав к чаю легкую закуску они сели за столик у окна.
– Чем планируешь заниматься в выходной?—Богдану ужасно не хотелось отпускать ее от себя на такое долгое время, но так было правильно.
– Если честно, пока не думала. Но за последние время я совсем забросила научную работу. Надо прочитать несколько новых исследований и немного поработать над статьей, которую, между прочим, я передам тебе на рецензию. К сожалению, у нас пока не было подходящих клинических случаев, придется проанализировать уже опубликованные материалы.
– Да, у тебя перспективная тема, но я специализируюсь больше на открытых операциях. Постараемся подобрать кого-то из диагностики, кто подходит под твои исследования.
– Богдан, я давно хотела уточнить у тебя…Ты замечательный специалист, о результатах твоих операций ходят легенды, среди ординаторов. Попасть к тебе считается редкой удачей. Но твои заслуги всегда презентует Свиридов. Ты не пишешь статьи, не участвуешь в конференция, информации в сети о тебе нет…Почему?
– Это простой и сложный вопрос одновременно, Тася. Начну с простого. Я тебе уже говорил сегодня, что несколько лет назад мне диагностировали ПТСР. У меня сложности с нахождением среди большого количества людей, поэтому, конференции отпадают, не люблю публичности, да и людей, по большому счету, недолюбливаю…Идеальный человек для меня тот, который на операционном столе. Что касается научной деятельности, наверное, мне просто неинтересно. Я практик. Меня всегда привлекало действие, а не теория.
– А сложное?
– Сложное это наставничество, Тася. Подавляющее большинство ординаторов—весьма посредственные специалисты. У меня не хватает терпения на глупость и бездарность. Те несколько специалистов, которых я подготовил, ничем не отличались от остальных, но Добронравов поставил ультиматум. По итогам, мы пришли к консенсусу, он не настаивает на ординаторах, а я регулярно читаю короткий курс лекций ординаторам третьего года.
– Тогда я не понимаю, зачем Добронравов настоял, что бы взял меня?
– А это, Тася, вопрос со звездочкой!—невесело усмехнулся Богдан.—Отвечу одно, причины совсем не важны! Важен результат…
– И какой же?
– Мы сейчас сидим здесь, с тобой. И только от тебя зависит наше будущее. Разве этого мало?
– Не знаю, Богдан.
– Я подожду, пока узнаешь.
Они допили чай, разговор плавно сошел на нет. Тася заметно устала, Богдан понимал, что надо везти ее домой, но оттягивал момент расставания. Наконец, он протянул руки через стол и поймал ее ладони. Они были ледяные.
– Тась, ты замерзла?
– Наверное, даже не заметила.
– Пойдем в машину?
– Да…
В машине он включил обогрев что бы Тася согрелась. Богдан никуда не торопился, медленно плелся в правом ряду, растягивая время в пути. Заехав во двор, воткнул машину почти у подъезда.
– Тася, ты бы знала, как я не хочу тебя отпускать…—Богдан смотрел в лобовое стекло, но чувствовал, как Тася рассматривает его профиль. Наконец, он вышел из машины и открыл дверь с ее стороны. Она сразу потянулась к нему и утонула медвежьих объятиях.
– Милая моя, девочка. Ягодка моя.—он покрывал ласковыми, легкими поцелуями Тасины щеки, шею, губы. Она доверчиво ластилась, глядя его плечи.
– Богдан, мне с тобой невероятно хорошо, так хорошо, что я боюсь проснуться и понять, что это всего лишь сон.—Тася поймала руками его лицо и внимательно смотрела в глаза, выискивая что-то, что Богдан пока не мог осознать, но он обязательно сделает это позже.
– Пойдем, я провожу тебя, пока еще могу мыслить трезво…
Они окончательно распрощались у дверей квартиры. Тася опять провожала его взглядом, пока он медленно спускался вниз. Тихий щелчок двери он услышал, когда спустился на два пролета.
Глава 24
(Настя)
Проснувшись утром, Настя долго валялась в кровати, нежась в приятных воспоминаниях о вчерашнем вечере. И сама прогулка и разговор, были настолько созвучны её внутреннему пониманию нормальных отношений, что она с трудом представляла, как жила без этого раньше.
Решив, что отличным началом дня будет утренняя йога, Настя вскочила с кровати и побежала умываться. Тело переполняла кипучая энергия, требующая немедленного выхода. Она расстелила коврик и начала с разминки, потом, сделав несколько кругов Сурьи намаскар, приступила к балансам. Они как нельзя лучше стабилизировали душевное состояние. Помогая сосредоточиться над предстоящей изыскательской работой.
Завершив упражнения шавасаной, Настя мысленно начала выстраивать будущую структуру текста. Помимо учебной работы, накопилось много мелких домашних дел, стирка, уборка в комнате, да и вымыть места общего пользования не мешало. Зинаида Петровна чем-то гремела на кухне, Настя вспомнила, что так и не зашла за продуктами, чтобы приготовить обеды, которые будет брать с собой в рабочие дни. Вчера к вечеру на карту упал небольшой аванс, очень кстати, сегодня можно не высчитывать рубли, а спокойно закупиться всем необходимым.
Настя зашла на кухню, поздороваться с Зинаидой Петровной, а также уточнить, не нужна ли ей стиральная машинка в ближайшие время. Получив отрицательный ответ, Настя собрала светлое бельё и запустила стирку, теперь можно час потратить на чтение. Так, постепенно, чередуя задачи, она справилась с большей частью дел. На часах половина пятого. Подумав, Настя решила, что сейчас как раз самое время созвониться с Ваней, в Кемерово половина девятого, он наверняка ещё не спит, но уже не занят.
Присев на кровать, она слушала гудки. На четвёртом – жизнерадостный крик Вани оглушил.
– Малая! Привет!
– Привет, Ванька. Как дела у тебя? Как спортивная подготовка? И что, в итоге, с поступлением?
– Как раз хотел тебе звонить, помнишь, я говорил, что у меня есть план, как попасть в Бауманку в этом году?
– Да, конечно, помню! Рассказывай, Великий комбинатор…
– Я сейчас в Новотроицке, моих баллов с лихвой хватило для поступления в филиал МИСИС.
– Пока не понимаю, как это связано с Бауманкой?
– В этом институте есть похожий по программе факультет биоинженерных технологий, значит, я смогу, при условии хороших оценок, перевестись в Бауманку, если будет место на бюджете.
– И ты уверен, что оно будет?
– Это следующий виток моей схемы, сеструха! При Бауманке есть клуб по боксу, они заинтересованы в сильных спортсменах. Я связался с тренером и рассказал о своей ситуации. Он обещал, что место мне предоставят по спорт квоте! Так что, моя задача сводится к нормальной успеваемости!
– Обалдеть! Ваня, это невероятно!
– Кстати, я зарегистрирован на отборочный турнир в середине октября, знаешь, где он будет?
– Вань, ну где я и где бокс…говори уже, не буду гадать!
– В Москве, мелкая! Так что, жди в гости!
– Обалдеть, Вань!
– Буду ждать с нетерпением! Может даже смогу прийти посмотреть, как мой младший брат всех побьёт!
– Крутяк! Если будешь смотреть, я точно не проиграю! Как там твой новый начальник? Жестит или терпимо?
– Хорошо всё, Вань.– Настя поняла, что не хочет ничего рассказывать.
Бабушка всегда говорила: «Запомни, Тася, счастье любит тишину». Сейчас она поняла это в полной мере. Ей не хотелось ни с кем делить мгновения, принадлежащие только ей и Богдану.
– Ну вот, а ты боялась! Кто же будет обежать мою умницу-сестру! Таких надо холить, лелеять и на руках носить. Это я тебе как мужчина говорю!
– И когда это мой младший брат успел вырасти?
– Ха-ха, Настька, мы давно не виделись…я подрос ещё на пять сантиметров, тренер переживает, что я могу не вписаться в средний вес. Придётся сушиться перед турниром.
– Вот это да…Вань. От девушек, наверное, отбоя нет, признавайся.
– Сначала ты, мелкая, колись, у тебя наконец кто-то появился?
– Да, только никому, Вань!
– Давно пора, а то ты старая уже стала, а по меркам Москвы, вообще пенсия.– Ваня часто подкалывал Настю на тему отсутствия личной жизни, но, по-доброму.– Ты передай ему, если обидит – я приеду и глаз на жопу натяну!
– Фу, Вань. Что за лексикон. Пришли лучше свою фотку! А то у меня только годичной давности. И ты тоже, колись, есть кто?
– Не, Насть, никого серьёзного, так, разовые варианты всё.
– О предохранении не забывай, а то разовый вариант станет постоянным!
– Обижаешь, малая, я же не утырок, какой-то. У меня железобетонные планы! Ладно, сеструха, был рад, надеюсь, скоро увидимся! Слышь, мелкая, ты, может, наберёшь матери как-нибудь? Я как уехал, батя совсем с катушек слетел…Тима жалко, пиздец.
– Хорошо, Вань. Обязательно позвоню! До встречи!
Настя действительно давно не общалась матерью, осадок от последнего разговора в июне, неприятно царапал внутренности. Решив, что незачем тянуть, она ткнула в нужный номер. Гудок, второй…пятый… седьмой. Когда Настя уже подумала отбить вызов, на другом конце раздался явно нетрезвый голос:
– Глядите, какие люди звонят! Совсем о семье забыла в своей столице! Тима, слышь, сестра старшая о нас вспомнила!
– Здравствуй, мам, зачем ты так! Я не хочу опять ссориться!
– Да кто же с тобой ссорится-то?
– Как у вас дела, мам, как Данила Сергеевич?
– Плохо, Данила Сергеевич! Он о тебе всю жизнь заботился, а ты раз в три месяца, «как дела?» Зачем на врача выучилась, если не помогаешь со здоровьем родным?
– Мам, просто скажи, что случилось?
– Приступ у Данилы был, неделю, как из больницы вышел, сердце сдаёт.
– Ты можешь прислать фото эпикриза?
– Да, чуть позже вышлю, может скажешь что-то толковое, а то наши местные коновалы одно твердят!
– Что мам?
– Пить нельзя, а как не пить-то Настька? Дети разъехались, помощи никакой, с работой тяжело. Младший двоечник, хоть бы шабашить, что ли, пошёл, всё толк был бы, а так, жрёт, как слон, да на диване бока отлёживает. Одна я кручусь как белка в колесе. Сдохну, ведь никто на могилу не придёт…– Настя услышала натужные всхлипы, странный монолог переходил в пьяную истерику.
– Мам, послушай, пришли эпикриз! Я посмотрю и послезавтра утром по кемеровскому времени наберу, как раз дежурить буду. Тебе бы тоже аккуратнее с алкоголем быть, не сто́ит злоупотреблять.
– Да кто злоупотребляет-то! Я так, чисто расслабиться, день тяжёлый был…
– Ладно, мам, пока, жду фото!– Что-то советовать на расстоянии было без полезно, а затевать ещё одну ссору совершенно бессмысленно. Ничего, кроме неприятного осадка и раздёрганных нервов, это не принесёт.
Телефон дзинькнул входящим сообщением, Ваня прислал фото. Настя открыла сообщение и ахнула. На фото он был с другом, оба стояли в боксёрской стойке с поднятыми руками в огромных перчатках. На обнаженных торсах четко прорисовывались напряженные мышцы. Высокие, серьёзные, ни Ваня, ни его друг, про которого Настя часто слышала, но видела всего один раз, совсем давно, ещё до отъезда, не походили на юношей. Это были молодые мужчины. Оба смотрели в камеру, как будто перед ними настоящий противник. У Вани модная стрижка с плaвным пepexoдoм oт кopoткиx вoлoc к бoлee длинным нa вepxнeй чacти головы. Несколько темных, кудрявых прядей падают на глаза. Ваня смотрит в камеру с лёгким прищуром, скуластое лицо с внимательными карими глазами под тёмными бровями вразлёт. Губы пухлые, как у Насти, только уголки опущены. Красивый, опасный и такой взрослый, – у Насти невольно навернулись слёзы, в её памяти он всё ещё был подростком.
Во втором парне Настя с удивлением узнала Лёшу. Несмотря на то, что были совершенно разными, они подружились с первого дня в секции. Ваня – обаятельный, улыбчивый мальчик с умилительными кудряшками вокруг детского лица, а Лёша серьёзный, ершистый и угловатый. Его острые коленки и локти всегда покрывали многочисленные синяки и ссадины. Лёшу от других пацанов отличал не по-детски взрослый взгляд. Фото было, видимо, с летних сборов, но Лёша выглядел сильно старше своих восемнадцати лет. Тяжёлый, мужской взгляд, даже через экран пугал. Стальные глаза зло смотрели в камеру, брови сведены у переносицы, короткие волосы были почти белые, на фоне загорелого лица. Он чем-то напоминал волка, готового в любой момент прыгнуть и разорвать противника мощной челюстью. Верхняя губа чуть выгнута, как будто в оскале, обнажая крупные зубы с выступающими клыками.
Настя закрыла фото, задумавшись, как же быстро пролетели восемь лет…Казалось, ей только исполнилось восемнадцать, меленький Ваня помогает задувать свечи на именинном торте, настаивая на самом большом куске.
Отметив фото сердечком, Настя быстро сделала селфи и сбросила брату с подписью: «Старушка сестра гордится тобой». У её фотографии сразу появился значок огня, а потом ответ: «Я пошутил, Настька, ты молодая и красивая, люблю!»,
«И я тебя, Ваня!»
Посидев ещё немного в задумчивости, Насте ужасно захотелось услышать голос Богдана. Она ещё ни разу не звонила ему, но сейчас руки сами потянулись искать его номер. Богдан ответил со второго гудка, как будто ждал звонка.
– Привет, Тася.
От звуков его голоса тело наполнилось теплом.
– Здравствуй, Богдан! Извини, что беспокою, просто захотела услышать тебя…
– У тебя что-то случилось?– Вопрос прозвучал спокойно, но Настя всё равно уловила взволнованные нотки.
– Нет, всё хорошо, ничего не случилось.– жаловаться на неприятный разговор с матерью Настя посчитала неуместным.
– Я рад, что звонишь просто так, без повода, Тася. Действительно, рад, но мне сейчас не очень удобно…
– Конечно, прости!
– До завтра, Тася.
Насте показалось, что на заднем фоне она услышала рычание и металлические звуки, как будто кто-то уронил мелкие стальные предметы и они, падая, задевали друг друга. Странно, на телевизор не похоже.
Самое время прогуляться до магазина за продуктами. Настя решила натушить мяса с картошкой и разложить по контейнерам. На три дня точно хватит. Вместо салата брать овощи целиком. Можно ещё сделать творожную запеканку, на завтрак будет отлично. Составив список, она отправилась в ближайший супермаркет.
Готовка заняла весь остаток вечера. Зинаида Петровна периодически заглядывала на кухню и одобрительно осматривала Настину суету. Вскоре начался её сериал, и она надолго исчезла в гостиной, но потом вновь вернулась выпить свой неизменный вечерний чай. Заняв кресло в углу, Зинаида Петровна молча сидела, изредка потирая левое предплечье.
Настя, заметив такой самомассаж, решила опять напомнить о записи к врачу.
– Как ваше самочувствие? Вы записались к терапевту?
– Записалась, Настенька. На следующей неделе пойду.
– Вас беспокоит левая рука?
