Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
Глава 30
(Настя)
Ожидание тянулось бесконечно. Настя то начинала захлёбываться слезами, то тупо смотрела в одну точку. Множество разных мыслей бродило в голове. За окном уже совсем стемнело, но зажигать свет она не торопилась. Настя услышала, как хлопнула входная дверь, вернулась хозяйка. Сил выйти поздороваться не было.
Незаметно для себя, она погрузилась в воспоминания. Как она первый раз увидела Богдана. Какую же бурю эмоций он вызвал. И страх, и интерес, и возбуждение. Постепенно страх ушёл, на его месте родилось уважение с примесью восхищения профессионализмом. А потом накрыла влюблённость! Боже, каким же удовольствием разливалось любое, даже самое незначительно касание его тела. Настя плавилась, глядя на его крупную спортивную фигуру, спрятанную за простым хлопком формы. На сетчатки глаз вытатуировался его образ, такой, каким она его увидела на парковке. Широченные плечи с тугими рельефными мышцами, тонкая талия с идеальным прессом, накаченные руки с выступающими венами, огромные ладони с красивыми пальцами. Упругие ягодицы сзади и внушительный бугор спереди, крепкие мускулистые ноги, покрытые густой тёмной шерстью. Но самое главное, за прошедшее время Настя узнала его, как человека. Честный до грубости, бескомпромиссный, справедливый, но такой бесконечно одинокий, Богдан не мог не забрать её сердце. И пусть у них не дошло до конца, но то удовольствие, которое он дарил ей руками и губами, возносило её на такую высоту, что страшно представить. Остался последний шаг с её стороны.
Сегодняшний разговор с Маргаритой поселил в её душе хаос. В памяти непроизвольно оживали немые кадры их общего с Костей прошлого, тусклые и пыльные, как старая киноплёнка. Несмотря на заверения в любви, он не хранил ей верность. А Богдан? Их нельзя сравнивать, но тоненький голосок всё равно нашёптывал разное.
– Думаешь, Богдан живёт монахом, ожидая, когда ты созреешь удовлетворить его по-настоящему? Дура, такие мужчины могут получить любую женщину, просто щёлкнув пальцами.
– А какие, собственно, такие?
– Охрененные, Настя!
– Вот именно! А я кто?
– А ты просто дура, которая сама не знает, чего хочет.
– Я хочу счастья, без условий и ограничений, а главное, боюсь страха, что наигравшись, меня сломают и выкинут, как надоевшую игрушку.
– Но без риска не бывает побед, а ты даже рискнуть боишься! Разве Богдан когда-нибудь давал повод усомниться в его мотивах, словах или поступках?
– Но Маргарита сказала…
– Маргарина прошлое, она обиженная, влюблённая женщина, отношения с которой уже стали историей!
– Сегодня Богдан бросил меня, хотя обещал поддержу.
– Он тебя честно предупреждал, что тяжело переносит потерю пациента.
– Где он сейчас? С кем?
– Ты сомневаешься в нём?
– Мне страшно и одиноко.
– Ты себе даже представить не можешь, какого сейчас матери, потерявшей ребёнка! Твоё нытьё смешно, по сравнению с её горем!
Внутренний диалог прервал звук входящего сообщения: «Выхожу из метро, буду через пятнадцать минут». Настя медленно поднялась с кровати, надо поздороваться с Зинаидой Петровной и предупредить её о госте. Едва переставляя затёкшие ноги, Настя выползла в коридор. Она не хотела, чтобы хозяйка увидела её заплаканное, опухшее лицо, поэтому сначала зашла в ванную и умылась ледяной водой. Это помогло не сильно, но как есть. Настя постучалась в гостиную и прямо через дверь прокричала:
– Добрый вечер, Зинаида Петровна! Ко мне брат сейчас зайдёт в гости, представляете, Ваня прилетел на соревнование!
– Добрый, Настенька, конечно! Мне будет очень приятно с ним познакомится!
Звонок коротко дзинькнул и Настя бросилась открывать. Распахнув дверь, она попала в крепкие молодые руки и взмыла в воздух.
– Привет, мелкая!
– Ванечка, родной мой!– Она, как обезьянка, висела на груди брата, уткнувшись заплаканные лицом в его шею.– Какой же ты стал большой!!!
– Это ты мелкая! А помнишь, как ты меня вот также таскала в детстве?
– Конечно!
Наконец, зайдя в коридор, Ваня поставил Настю на пол и прикрыл входную дверь.
– Раздевайся, Вань. Хочешь чай? Иди помой руки, а я пока чайник поставлю. Потом приходи на кухню.
– Чай так чай!
Настя заливала заварник, когда в кухню вошёл Ваня и помещение сразу стало маленьким. Высокий, широкоплечий, подвижный молодой человек занимал собой много места, его длинные руки практически доставали от стены до стены. Неловко устроившись на колченогом табурете, Ваня ссутулил спину и, как любил в детстве, поставив локти на колени, подпёр голову, внимательно изучая Настю.
– Тася, расскажешь, что всё-таки случилось, помимо пациента?
Настя вздрогнула и обернулась, посмотрев прямо в глаза. Перед мысленным взором возник Богдан, как бы он выглядел на их малюсенькой кухне, если даже Ваня поглощает собой всё пространство.
– Ты меня так никогда меня не называл…
– Зато бабушка только так, мне кажется, в тебе что-то изменилось, раньше тебе не подходило это сокращение, а теперь не подходит строгое «Настя».
– Наверное, Вань…я и сама уже запуталась, кем я стала, а кем хотела стать…
Она разлила ароматный чай по кружкам и одну придвинула к брату.
– Прости, к чаю у меня ничего нет…
– И не надо, у меня перевес в килограмм, до взвешивания, надо согнать.
Настя протянула руку и взлохматила тёмные, мягкие кудри, как делала раньше. Странное ощущение, она приготовилась ощутить жёсткую упругость мужских волос, а ощутила гладкость шёлка. Кудри брата были мягкие, тонкие, нежные на ощупь. Проведя рукой по щеке, внутри опять вспыхнуло разочарование – вместо грубой, колкой щетины, нежная, юная кожа с мягкими волосками.
Слёзы закапали сами.
– Тася! Ну хватит! А то я сейчас тоже зареву!
– Кажется, я влюбилась, Вань!
– И он оказался женат и с детьми?
– Нет, конечно.– Настя вспыхнула.
– Но он старше меня, опытнее. У нас…не знаю, как лучше сказать…Между нами искрит…Но он дал мне выбор: либо я сама делаю последний шаг и это навсегда, либо никак. Всё или ничего…
Ваня странно смотрел, изучая заплаканное лицо сестры, её глаза, заполненные тоской.
– Странная формулировка «навсегда»…маньячная какая-то. Ты уверена, что он нормальный?
– Да…Более чем, нормальный!
– Ты видишь его рядом с собой на долгое время?
– Мы из разных миров…Он шикарный, уверенный в себе мужчина…А я…
– Тася, ты красивая, умная и очень талантливая! Не смей принижать себя! Через год ты начнёшь собственную карьеру кардиохирурга, которой добилась не за деньги родителей, а своим потом и кровью! Может ли этот «шикарный» мужик похвастаться подобным? Чего он в этой жизни добился сам?
Настя изумлённо смотрела на Ваню, а потом грустно рассмеялась.
– Он может похвастаться гораздо бо́льшим, Вань…Как хирург, я ему и в подмётки не гожусь. Я влюбилась в Давыдова…
– Погоди, ты говоришь про своего начальника? С твоих слов жуткого тирана и шовиниста…
– Да, про него. Богдан он сложный, но невероятный мужчина…
– Он сделал тебе предложение, Тася?
– Нет…он никогда об этом не говорил…
– А ты так сможешь?
– Вчера перед операцией ко мне подошла его бывшая…наговорила кучу всего, теперь я, не знаю, что смогу, а что нет…Я расстроилась, конечно. Разговор случился крайне не вовремя, я и так была подавлена мелкими проблемами, а тут ещё это. Мне пришлось избегать Богдана, чтобы не волновать лишний раз. Нужно было время, чтобы всё обдумать и не пороть горячку. Я понимаю, что со мной говорила брошенная женщина, и она не может быть объективной, но несколько фраз всё же застряли…А потом мы потеряли пациента…Богдан исчез и не выходит на связь. Не знаю, что думать, что делать и как быть дальше…
– Тася, я не вправе тебе что-то советовать. Хочу только сказать, что я всегда буду на твоей стороне и порву любого, кто попробует причинить тебе боль.
– Спасибо…
Они ещё долго разговаривали, вспоминая прошлое, и делись планами на будущее. Заглянула Зинаида Петровна, Ваня понравился ей с первого взгляда, она ласково улыбалась, глядя на него. Потом, сославшись на плохое самочувствие, ушла к себе. Ваня глянул на часы и начал собираться.
– Тась, мне пора. Завтра с утра первая тренька, надо выспаться.
Понимая, что через пять минут опять останется наедине со своими мыслями и проблемами, Настя испугалась. Сейчас одиночество разрушало.
– Ваннннь! А ты можешь остаться? Пожалуйста!!! Я не хочу оставаться одна…Я уступлю тебе свою кровать, а сама лягу на полу, только не уезжай!!!
– Наберу Пеплу, попрошу прикрыть перед тренером на вечерней перекличке.
Настя вылетела с кухни и стукнулась к Зинаиде Петровне, предупредив её, что Ваня останется на ночь, бросилась собирать импровизированную кровать.
– Мне в шесть утра надо будет уже уехать, Тась.
– Спасибо тебе…Я встану в пять и приготовлю завтрак, что тебе можно?
– Не парься, перекушу в столовке.
– Мне будет приятно, Ваня! И совсем несложно!
– Ну, если приятно, тогда давай гречку с варёными яйцами.
– Договорились!
Ваня не дал Насте лечь на полу, аргументировав тем, что ему не привыкать спать на жёстком, а у неё потом будет болеть всё тело. И действительно, он отрубился мгновенно, широко раскинув длинные ноги и руки. Настя долго лежала без сна, слушая ровное дыхание брата. Даже такая малость, как живое человеческое дыхание рядом, сейчас разгоняло тягостные мысли и тоску.
Настя проснулась без будильника, осторожно вылезла из кровати, стараясь не побеспокоить Ваню, который ночью, видимо, подмёрз и уютно закутался в одеяле. Он мирно посапывал, лёжа на животе, обнимая подушку. Накинув лёгкий халат, поверх пижамы, состоящей из коротких шортиков и майки на тонких бретельках, прокралась на кухню. Поставив вариться гречку и яйца, она заварила себе свежий чай и села на табурет, обхватив горячую кружку двумя руками.
От Богдана по-прежнему не было новостей и даже не было СМС о том, что абонент появился в сети. Тревога с новой силой скрутила внутренности, а вдруг что-то случилось и ему нужна помощь? Да нет, не надо придумывать, просто сейчас ему не нужна её компания. И от этого становилось горько и обидно. Что делать сегодня весь день? Слоняться из угла в угол и изводить себя подозрениями? Пойти гулять? Уточнить у девочек, возможно, они смогут встретиться. Мысленно прикинув варианты, Настя поняла, что ни один из них её не устраивает. Она всё равно не сможет переключится. Может, поехать в отделение? Привычная рутина отвлечёт.
Залив яйца холодной водой, Настя ещё немного подождала и выключила кашу. В животе забурчало, оказывается, она зверски проголодалось. Тихо проскользнув в комнату, Настя аккуратно погладила брата по плечу.
– Ваня, вставай, половина шестого.
– Мрр.
– Просыпайся!
– Да, да, мелкая встаю. – Он сел на импровизированной кровати, собрав одеяло вокруг талии. Зевая и растирая глаза потянулся, хрустнув суставами.– Ммм, мелкая, дай мне одеться, отвернись, пожалуйста.
– Ой, прости – Настя покраснела и повернулась к стене.
Натянув джинсы и майку, Ваня чмокнул сестру в макушку.
– Пошли на кухню, завтрак готов!
Они быстро поели, Настя залила в раковине грязную посуду – проводит Ваню и вымоет. Она накинула куртку поверх халата, не замёрзнет на улице за пять минут. Уж очень ей хотелось ещё хоть пару минут побыть в компании.
– Ты куда собралась?
– Провожу тебя вниз…
– Так хреново?– Ваня с сочувствием смотрел на неё, понимая без лишних слов её состояние.
– Терпимо, просто не хочу оставаться одна…
Они неторопливо спустились по лестнице и вышли на крыльцо. Солнце пробивалось сквозь густую осеннюю дымку. Воздух был свежий, наполненный влажным запахом прелых листьев и выхлопных газов. В городе никогда не бывает действительно чистого воздуха. Ваня спустился по ступенькам на тротуар, Настя дёрнулась за ним, но замерла на последней ступеньке. Он как будто почувствовал её неуверенность, обернулся и крепко обнял, прижав к себе. Так она когда-то утишала его маленького.
– Не хандри, мелкая, всё пройдёт…
Тишину просыпающегося двора разрезал угрожающий рык. Настя дёрнулась и выглянула из-за его плеча. Из тумана на бешеной скорости неслась огромная тень.
– Руки убрал от неё!
Всё произошло за секунды. Ваня резко развернулся и мгновенно встал в защитную стойку, загораживая собой дрожащую Настю.
– Мужик, иди куда шёл!
Настя, смогла только тихо вскрикнуть, горло сдавило, сердце отчаянно билось бешеным ритмом. Она видела, как огромный кулак Богдана летит прямо в живот Вани.
– Нет, Богдан, не смей!!!-её крик всполошил ворон, которые с громким карканьем взмыли вверх с ближайшего дерева.
Ваня технично увернулся, кулак прошёл вскользь по его рёбрам, но сбил, чуть не опрокинув его. Только многолетний опыт бокса помог ему удержать равновесие. Он смотрел в лицо, искажённое безумной злобой и видел в тёмных глазах приговор. Крик Насти, остановил на полпути уже занесённый второй кулак.
– Совсем охуел? – Ваня опешил, весь его опыт ревел, что перед ним серьёзный противник.
– Тася?– мужчина смотрел прямо на Настю, больше не обращая внимание на Ваню, который морально готовился дать отпор, вот только исход поединка мог быть не в его пользу.
Одним плавным движением Настя вышла из-за его спины и без страха прянула дрожащие руки в огромному, пышущему злобой мужику. На её глазах дрожали непростые слёзы, а хрупкая фигура тряслась.
– Богдан, это мой брат-Ваня!
Лицо мужика дёрнулось, он приходил в себя. Жажда крови, горевшая в его тёмных глазах, отступала внутрь. Он молча протянул огромную ладонь в сторону Вани. Тот, так же молча, крепко пожал её, с облегчением поняв, что драки не будет. Настя внимательно следила за немой сценой не вмешиваясь. Потом соскочила с последней ступеньки и бросилась на мужика, хаотично ударяя маленькими кулачками по широкой груди.
– Нельзя так, нельзя так со мной!!! Ты пропал, бросил меня там одну!!! Как же обещание поддержать?– Она захлёбывалась словами, а злые слёзы градом катились из распахнутых глаз.
Богдан на мгновение прикрыл свои глаза и обнял её, прижав к груди.
– Тише, тише, Тася…– Он зарылся носом в её волосы и жадно дышал, пытаясь успокоить.
Ваня с изумлением наблюдал, как его хрупкая сестра расслабляется в медвежьих объятиях.
– Тася, иди в квартиру, холодно, я приду через минуту. Только перекинусь парой слов с твоим братом.
– Не трогай его! Он же почти ребёнок!
Богдан скептически глянул на опять набычившегося Ваню. Который сейчас меньше всего походил на ребёнка. Молодой мужчина, полный сил и адреналина, лёгкая щетина на красивом лице, внимательный цепкий взгляд.
– Обижаешь, мелкая, это ещё кто кого тронет!– В хриплом голосе звучал вызов.
– Всё хорошо, Тася, иди, мы просто поговорим…
Настя судорожно всхлипнула и, схватив ворот рубашки, потянула голову Богдана вниз. Быстро чмокнув в губы, вырвалась из объятий и бросилась к Ване.
Коротко обняв брата, забежала в подъезд.
Глава 31
(Богдан)
Дверь подъезда захлопнулась с тихим стуком. От его тела шёл лёгкий пар, никогда ещё в своей жизни он не испытывал такую дикую ревность, как несколько минут назад. Зверь ворчал, но уже без злобы, ночью он хорошо перебесился, человек взял его под контроль.
Взглянув на Ваню, который задумчиво разглядывал его, потирая ушибленные рёбра. Богдан решил, что достаточно успокоился для предстоящего разговора.
– Извиняться не буду. Как рёбра, не сломаны?
– Нормально, но синяк будет знатный. У тебя тяжёлая рука.– Ваня сразу обозначил себя, как равного.
– У тебя хорошие рефлексы.– Они опять замолчали, изучая друг друга.
– Если обидишь её – порву!
– Вот это вряд ли.
– Вряд ли обидишь или вряд ли порву?– Ваня нагло ухмыльнулся, глядя в нахмуренное лицо. Он был на полголовы ниже и легче килограммов на двадцать.
Огромная лапища пудовой гирей легла на плечо. Ушибленные рёбра свело судорогой, но на лице не дрогнул ни один мускул.
– А сам, как думаешь?– Богдан убрал руку.
– Ты её уже обидел…
– С этим мы разберёмся сами.
– Послушай, мужик, моя сестра не игрушка и не приз. Я знаю про условие. Ты понимаешь, насколько всё серьёзно для неё?
– Только потому, что ты для Таси много значишь – отвечу. Для нас обоих всё очень серьёзно.
– Она знает, кто ты?– Вопрос, заданный ровным голосом, камнем повис в воздухе. Ваня сузил глаза и очень внимательно следил за реакцией.
– А кто я?– Богдан старался, чтобы его голос звучал спокойно, но, зверь, почуяв опасность, поднял шерсть на загривке.
– Перевёртыш, оборотень, не человек.– Ваня говорил уверенно, но руки сжались в кулаки, ожидая удар.
– Интересная фантазия…
– Это факт, кто ты во второй ипостаси? Судя по размерам, медведь?
– И откуда ты это взял?– Богдану внезапно стало очень любопытно, никогда ещё, он не слышал правды в лицо от непосвящённого. А то, что Ваня не посвящён в детали, он мог гарантировать.
Понимая, что удара не последует, Ваня опять расслабился, но смутился.
– Встречался…– туманно ответил на вопрос.
– И где же?
– Друг у меня…из ваших…волк. Настя знает?
– Нет. Не советую трепать языком.
– Значит, правда…– Ваня растерялся, сам до конца не веря, что угадал.
– Правда бывает разной. Твой друг, он не в системе?
– Система?
– Система, организация, называй как хочешь. Запиши мой номер, может, пригодится. И запомни, Тася всё узнает, но от меня и только тогда, когда это будет безопасно. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга?– Богдан вскинул брови, ожидая ответ.
– Понял.
– Вот и хорошо, а теперь мне надо к ней.
Не прощаясь, Богдан скрылся в подъезде. Подойдя к двери в квартиру, он замер. От предстоящего разговора многое зависит. Выдохнув, Богдан легонько толкнул дверь рукой, она медленно распахнулась. На него обрушился запах Таси, погружая в пучину блаженства. Он ясно видел её хрупкую фигуру, застывшую во мраке коридора. А потом услышал протяжный вздох и не думая, шагнул вперёд, подхватывая на лету гибкое тело.
– Ты пришёл!
– Конечно, милая, я не мог по-другому! Пригласишь в гости?
– Богдан, Зинаида Петровна вот-вот проснётся, она ранняя пташка.
– Тебя волнует, что она подумает?
– Нет, что ты, просто неловко.
– Тогда угостишь меня чаем?
Тася кивнула, говорить не хотелось, тоска, глодавшая изнутри, отступила. Богдан нежно провёл губами от уха до скулы.
– Как же мне тебя не хватало. Безумие, какое же безумие…Тася, милая моя, хорошая.– Он осыпал лёгкими поцелуями лицо, шею, ключицы.– Прости меня, я не мог поступить по-другому.
Его качало на волнах нежности. Он физически не мог отпустить её сейчас. Но сладкая нежность и ощущения манящего тела, раздували огонь вожделения. Не здесь и не сейчас. Но как же сладко. Впитывая их взаимное возбуждение, Богдан пытался «прочитать» Тасю. Он ещё перед операцией уловил изменения. Тася избегала его и прятала глаза, думая, что хорошо замаскировалась. Она не понимала, что он смотрит не глазами, а тем, что нельзя обмануть, просто изменив внешность. Запах, вкус, голос – вот что для него важно!
Богдану было тесно и неуютно в крошечной квартире. Занеся Тасю на кухню, он поставил её на пол и пошёл мыть руки. Микроскопическая ванная, в которой он с трудом развернулся, стукнувшись бедром о стиральную машинку. Приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой дверной проём.
Вернувшись на кухню, он прислонился к холодильнику, заняв собой практически всё свободное пространство. Наблюдая, как Тася в коротком халатике тянется к верхней полке, он любовался на стройные ноги. Край одежды задрался, обнажая шортики, обтягивающие аппетитную попку. Рот наполнился слюной, а руки сами потянулись к её талии. Он тесно прижал её, шумно дыша в затылок.
– Я помогу.– Но не сделал ни малейшего движения. Так они и стояли, наслаждаясь друг другом. Богдан был на гране. Его тело требовало большего, но чуткий слух улавливал присутствие постороннего человека за стенкой. Наконец, оторвав от неё одну руку, взял коробку, за которой тянулась Тася.
– Вот.
– Спасибо.
Вода закипела, чайник издал противный щелчок.
– Ты присядь, пока я готовлю.– Тасины рука заметно дрожали.
Богдан осмотрелся: крошечный стол, за ним кресло у окна и хлипкий табурет напротив. Кухонные шкафы старые, ещё советские, всё ветхое и хрупкое.
Аккуратно сев на, протестующе скрипнувший, табурет Богдан постарался убрать свои длинные ноги с прохода, но задел стол, который недовольно покачнулся.
Тася обернулась на звук и тихо засмеялась.
– Что?
– Вчера на этом месте сидел Ваня и знаешь, и я на секунду подумала, как было бы, если на его месте сидел ты.
– И как?
– Странно, ты не вписываешься в интерьер—Тася опять тихо засмеялась.
– Почему?
– Наша кухня жмёт тебе в плечах…
Они смотрели друг на друга. Такая обыденная, домашняя ситуация. Тася в пижаме, уютная и родная, собирает на стол. Богдан ни за что не променял бы эти мгновения на все богатства мира. Именно сейчас, находясь на крошечной кухне на окраине Москвы, они были ближе друг другу, чем когда-либо раньше. Простые бытовые мелочи складывались в важный ритуал совместной жизни. Тихий разговор ни о чём, случайные касания—время, принадлежащее только им.
– Я бы многое отдал за возможность видеть тебя каждое утро вот так, домашнюю растрёпанную и только мою. Мне неважно место, главное – ты рядом!
Хлопнула дверь гостиной, и через секунду на пороге кухни возникла старушка с аккуратным пучком седых волос. Она удивлённо смотрела то на Тасю, то на Богдана.
– Ваня за ночь подрос немного!– Лукаво улыбнувшись, она не делая даже попытки пройти дальше.
– А вы с юмором.– Богдан поднялся и выпрямился во весь рост, стараясь не смахнуть ничего со стола. – Меня зовут Богдан.
Тася покраснела и тихо произнесла.
– Доброе утро, Зинаида Петровна! Проходите на своё место, я уже чай заварила, сейчас налью.
– Спасибо, дорогая, но третьего моя кухня не вместит. Не буду вам мешать, дети.
Богдана уже давно никто не называл ребёнком, – он широко улыбнулся, ему понравилась старушка. От неё веяло теплом и какой-то особой нежность, свойственной очень немногим людям.
– Ух! Горяч! Будете так улыбаться, Богдан, уведу вас у Настеньки! Теперь мне понятно, почему она живёт на работе! – Посмеиваясь, она развернулась и ушла к себе.
От смущения, Тася закрыла лицо руками.
– Тася…
– Что?
– У тебя уши покраснели. Пьём чай и гулять, у нас внеплановый выходной, проведём его с пользой. Там и поговорим…
– Ладно, но учти, я ещё злюсь на тебя.
У Богдана не было чёткого плана, куда ехать, ему было важно только одно – Тася рядом. Обсудив варианты, они остановились на парке Архангельское. Атмосферно, недалеко и в будний день немного народу.
Гуляя по ухоженным дорожкам, разговор крутился вокруг нейтральных тем. Они как будто тянули время, боясь нарушить хрупкое равновесие.
– Давай присядем – Богдан решил за двоих.– Тася, скажи, что случилось перед операцией? Только не увиливай, я всё равно пойму, что ты говоришь неправду…
– А ты? Ты расскажешь всю правду?
– Я честно отвечу на твои вопросы.
– Вчера в столовой ко мне подсела Маргарита Сергеевна…– Богдан внимательно слушал, не перебивая, в целом, он ожидал чего-то подобного…– Она много чего мне высказала. Я понимаю, что за неё говорило уязвлённое самолюбие. Но тем не менее в её словах была правда.
– Только мы решаем, что правда, а что нет, если это касается наших отношений.
– Богдан, я не слепая и не настолько наивная, прежде чем я расскажу тебе свои опасения, хочу задать несколько вопросов.
Богдан утопил её ледяные ладошки в своих, больших и тёплых.
– Как ты видишь своё будущее?
– С тобой!
– Это очень абстрактно. Опиши!
– Я хочу засыпать и просыпаться, видя твоё лицо.
– Даже когда я покроюсь морщинами?
– Для меня это не имеет значения, Тася.
– Ты хочешь детей?
– Только, если это будут наши дети.– Богдан ответил сразу: ни секунды ожидания. Пальцы, покоящиеся в тёплой колыбели его ладоней, дрогнули. Глаза Таси светились, одухотворённое лицо сияло нежностью.
– Тогда всё, что сказала Маргарита Сергеевна, не имеет значения. И последний вопрос, Богдан, почему ты бросил меня вчера?
Это было самый сложным. Как передать то, что творилось у него внутри? Отчаяние, страх и бессилие. Немыслимый коктейль, безумный. Смесь человеческих эмоций и инстинктов зверя. Человек—врач, хирург, профессионал потерпел поражение в борьбе за жизнь. Смерть – это всегда финал. Миша был достоин прожить долгую жизнь, до финиша многое успеть. Именно поэтому Богдан никогда не оперировал детей. Они не умеют лгать и претворятся, он чувствовал их гораздо острее взрослых. Но желание отстоять Мишу, удержать его на этой стороне, было сильнее той боли, которую Богдан ощущал, глядя на его истерзанное болезнью тела. Он рискнул и проиграл. Как объяснить, что каждый умирающий нейрон Мишиного мозга, выжигал пустоту внутри его искалеченного нутра. Вселенная не терпит пустоты, на её месте рождается новый мир. Это может быть мир света, а может, тьмы. Свет не зажигается от отчаяния. Инстинкты Зверя, скрытого внутри человека, запускают программу самозащиты, когда контроль человека ослабевает. То секундное разочарование, мелькнувшее в глазах Таси, когда прозвучали слова: «Время смерти…», Зверь воспринял угрозой для себя. Он разорвал путы контроля и рванулся вперёд. Зверь жаждал крови! Неважно чьей, люди, стоя́щие вокруг остывающего тела, для него лишь помеха. Единственное человеческое существо, которое имело значение для него – Тася. И сейчас произошло то, что пошатнуло её веру в силу Зверя. Он ловил волны беспомощности и растерянности Таси, но был не в силах помочь. Это рождало тьму. Невероятными усилиями, человек принял решение за двоих – уйти, спасая ни в чём не повинных людей и своё будущее. Прошедшая ночь была страшной. Богдан гнал машину с бешеной скоростью, стараясь уехать как можно дальше. Дать Зверю выместить злобу и страх, тем единственным способом, которым он умел. Чудом не разбившись, доехал до Ржева. Бросив машину на обочине, углубился в лес и там отпустил контроль. Следующие несколько часов помнились смутно, как будто отрывки из чёрно-белого кино. Зверь бесновался, разрушая всё вокруг, потом напал на след и долго выслеживал добычу.
Матёрый медведь, нагулявший жир, перед зимней спячкой. Они схлестнулись в кровавом поединке силы. Бой равных. Зверь победил. Он перегрыз противнику глотку, оставляя его тело на растерзание более слабым хищникам. У кого-то сегодня будет пир. Около двух ночи Богдан очнулся на берегу маленькой речушки. Смыв с тебя кровь и пот, оценил стояние. Терпимо. Надо назад, к Тасе, теперь можно. Обратная дорога была гонкой со временем. Он оставил её в переломный момент, хотя обещал поддержать, из двух зол выбрав меньшее. Теперь надо успеть. Если бы его кто-то спросил, «что ты хочешь успеть» он бы не ответил. Голый инстинкт, а ему он доверял.
Когда он увидел её в объятиях другого, незнакомого мужчины, Зверь с новой силой рванулся. Ваню спасло только одно, Тася шагнула к нему без раздумий. Он чуял радость и облегчение в её порыве. Ни страх, ни сомнений, только надежда.
– Тася, я не мог поступить по-другому…Не прошу понять, только поверить! Когда-нибудь я обязательно расскажу всё, но не сейчас. Ещё не время, родная.
Тасины глаза наполнялись слезами. Голубые бездонные озёра. Там в глубине было скрыто их будущее.
– Верю тебе, Богдан.– Она подняла их сцепленные руки и прижалась губами. А потом обняла, крепко прижав его голову к груди.
Богдан ощутил тёплые капли, упавшие на шею.
– Не плачь, Тася…
– Я так за тебя испугалась…– Она порывисто отстранилась и, схватив руки, стала внимательно рассматривать костяшки пальцев.– Богдан, я слышала удар, а потом увидела след на стене и кровь…Ты мог повредить свои пальцы!
– Мог, но, как видишь, не повредил…
– Странно, царапины выглядят старыми…
– На мне всё быстро заживает…– Полуправда лучше, чем ничего.
Он действительно раздробил две костяшки у основания на указательном и среднем пальце, лучезапястный сустав треснул, но боль помогала оставаться в сознании. Пока он мчался от города, рука опухла, любое движение причиняло невыносимо боль, но Богдан терпел. Только бы доехать, не потерять сознание, не отключится. Это того стоило. После оборота всё зажило, кости срослись, кожа затянулась, только светлые рубцы напоминали о травме. Через неделю не будет и их.
– Давай ещё пройдёмся или ты замёрзла? Хочешь, поедем обедать?
– Давай обедать…ты, наверное, голодный!
– Как дикий зверь – невесело усмехнулся Богдан.
Они нашли маленькое кафе неподалёку, не модное, но уютное, семейное. С детским уголком, где возилась пара малышей, пока родители отдыхали. Пока несли их заказ, пара за соседним столиком расплатилась и начала собираться. Мужчина подошёл к детской площадке и с улыбкой позвал маленькую, белокурую девочку. Подхватив её на руки, он засмеялся и состроил ребёнку глупую рожицу, отчего девочка восторженно залепетала. Красивая, молодая женщина держала на голове тёплый комбинезон. Они слаженно одели ребёнка и, усадив в коляску, направились к выходу.
Тася безотрывно следила за ними, кусочек невольно подсмотренной семейной идиллии. На её лице застыло мечтательное выражение, она как будто примеряла на себя чужую жизнь.
– Ты хочешь так же?
Тася смутилась, но не стала отнекиваться или переводить тему.
– Я никогда раньше не задумывалась о семье и детях, Богдан. На первом месте всегда была учёба и желание стать хирургом.
– Никогда не фантазировала о семейной жизни? А как же девичьи мечты о красивом белом платье?
– Я мечтала о красивом белом халате…Всё остальное…Как тебе объяснить, конечно, я представляла себя замужем, но абстрактно, не имея в виду никого конкретного. Идеальная картинка, муж, ребёнок, все безлико.
– А сейчас?
– А сейчас они обретают лица…
Расставание далось Богдану тяжело. Пустой дом, тишина и одиночество…он так больше не хотел. Да и не мог…Тася, закрыв за ним дверь квартиры, как будто лишила его света.
