Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
Глава 10
(Богдан)
День стремительно заканчивался. В суете бесконечных дел, часы летели незаметно. Ковалёва стабилизировали, теперь главное ночь пережить. Операционную команду известили о возможной экстренной готовности. Все на телефонах. Заполнение бумажек, незаметно, почти полностью, взяла на себя Настя. За что Богдан был ей безмерно благодарен. Настя заполняла бумаги аккуратно, а главное, внимательно и с первого раза.
С поста заглянула медсестра.
– Богдан Тахирович, там дочь пациента из випки пришла, хочет с вами пообщаться.—Сегодня дежурила Вероника.
Богдан ее не очень жаловал, как и пациенты. Веронике было двадцать восемь лет. Невзрачная, полноватая, она все время была чем-то недовольна. Погодой, зарплатой, коллективом, пациентами. Веронике все мешали жить. Формально, свою работу она выполняла хорошо, поводов к увольнению не давала. А по факту, где можно было схалтурить-халтурила, где можно было уклониться от обязанностей или переложить их на других, так и делала.
– Нет, ну почему я должна напрягаться за такую зарплату?
Как-то в досужем разговоре в сестринской она проговорилась, что медсестрой становится не собиралась, но мать, которая ее растила одна, настояла. Вероника была из маленького периферийного городка в трех часах езды от Москвы на восток. Ее мать работала санитаркой в единственной больнице города. Вероника училась плохо, ей больше нравилось гулять и тусоваться в сомнительной компании за гаражами. Выбор рабочих мест в городе был сильно ограничен, нужен был либо блат, либо образование. А чаще и то и то. Минимальный блат был только в больнице. Вот мать и решила, что медицинский колледж обеспечит ее непутевую дочь профессией. Но учиться Вероника не хотела, промежуточные тесты в восьмом классе провалила.
Путем невероятных усилий и кучи нервов матери, в девятом классе Вероника смогла получить достаточно высокий балл, что бы поступить в медицинский колледж. По окончанию которого, мать пристроила ее к себе в больницу, где всегда нахватало медсестер. В целом, Веронику все устраивало, напряга особого нет, деньги платили стабильно, можно было подрабатывать уколами на дому.
Но случилась у нее «великая любовь», которая и привела ее в Москву. Любовь не выдержала испытания временем и через два года Вероника оказалась перед выбором: возвращаться в родное захолустье или пытаться как-то наладить жизнь в Москве. Она выбрала последнее. Вероника перебрала несколько мест работы, пока не пришла в этот центр. В частных клиниках она не прижилась из-за своего характера, лень и грубость не то, что любят состоятельные клиенты. В лабораториях по сдаче анализов она тоже не задержалась. По счастью для себя, каким-то чудом Веронике удалось задержаться в центре на Рублевке, что, впрочем, не изменило ее отношения к работе.
– Хорошо, пригласите ее, пожалуйста, Вероника. И найдите Анастасию Игоревну, попросите ее минут через двадцать зайти в випку.
– Я вообще-то не секретарь, мне еще вечерние назначения разносить…—Видимо заметив лицо Богдана, Вероника быстро исправилась.—Но для вас, Богдан Тахирович, сделаю.
Вскоре к нему зашла стильная, красивая женщина среднего возраста. Держалась женщина с достоинством королевы, но без надменности. Лицо с тонкими чертами, ухоженное, с легким нюдовым макияжем. Одежда явно дорогая, но без каких бы то кричащих надписей. Тихая роскошь. Волосы глубокого коричнево-медного оттенка, прическа каре с ровным краем. Она была неуловима похожа на своего отца, но скорее не внешностью, а манерой держаться.
– Добрый вечер, Богдан Тахирович, меня зовут Инна Ярославовна Ковалёва.—Голос женщины звучал тихо и мелодично.
– Очень приятно, присаживайтесь!—Богдан поднялся и вежливо указал на диван, Инна изящно присела на самый край, держа спину абсолютно прямо. Только после этого Богдан сел обратно в свое кресло.
– Отец в вас очень верит, поднял на уши всех знакомых, чтобы раздобыть Ваш контакт.—Богдан ощущал, как карие глаза Инны пытаются заглянуть у нему в душу.—Вы моложе, чем я представляла, простите меня за прямоту.
– Этим вы очень похожи на Ярослава Андреевича. Мы с вашим отцом вместе были в Сирии, так что его доверие объясняется тем, что он видел меня в деле.—Богдан не видел смысла скрывать факт их знакомства.—Вот только мне придется вас огорчить, какую бы лестную характеристику мне не давали, гарантировать успех я не смогу. Ситуация сложная, я согласен с коллегами из Бурденко по возможным процентам благоприятного исхода. Единственно, что я вам обещаю—операционная команда сделает все, что возможно для благоприятного исхода!
– Спасибо, за честность, я понимаю, что все в руках Господа Бога. Но мне будет спокойнее завтра, от сознания, что отцом занимается человек, которому он полностью доверяет.
Инна вызывала уважение, достойное поведение дочери кадрового военного. Богдан не сомневался в финансовых возможностях семьи, Ковалёв мог позволить себе и иностранную клинику и дорогостоящее медицинское обслуживание, однако ни он, ни его дочь не требовали никакого эксклюзивного обслуживания, доверяя государственному медицинскому центру. Перед встречей у него были опасения, что дочь может устроить истерику или требовать чего-то невероятного, тем приятнее было ошибиться в подозрениях.
– Давайте пройдем в палату. Ярослав Андреевич стабилен, чувствует себя достаточно хорошо, с учетом обстоятельств. Операция назначена на завтра на 10:00. Ориентировочное время проведения от четырех часов. Вы можете подъехать к 13:00, подождать в палате. Как закончим, я подойду и все вам расскажу.—Богдан вышел из-за стола и подал руку Инне.
Женщина элегантно поднялась и подхватила сумочку, которую в начале разговора пристроила рядом с собой на диване.
– Конечно, благодарю.
Инна была довольно высокая, Богдан невольно отметил, что с учетом небольшого каблука, она всего на полголовы ниже его. В целом, ее типаж полностью соответствовал его вкусу в женщинах. И фигура и манера держаться все, как ему нравилось.
Но вот не трогало, совсем.
Никак.
Однако, стоило только уловить запах земляники около вит-палаты, как кровь побежала быстрее, а чувства обострились.
Зайдя в палату, Богдан моментально нашел глазами Настю. Она стояла у изголовья и проверяла показания на реанимационном мониторе. Услышав шум обернулась. Богдан отметил, что она сначала посмотрела на него, а потом настороженно на Инну. Ярослав Андреевич дремал, утренний приступ утомил его. Тихим голосом, что бы не побеспокоить Богдан представил женщин друг другу.
– Очень приятно!—Вежливо откликнулась Настя.
– Взаимно. Как папа?
– Стабильно, он днем вспоминала про вас и очень ждал вашего прихода…—Настя мягко улыбнулась, совсем чуть-чуть, самыми уголками губ.
– Можно я посижу немного в палате? Постараюсь не шуметь. Мне страшно, я очень боюсь потерять его. Когда умерла мама отец сильно сдал, а я стала на половину сиротой. Сейчас мне очень страшно от сознания того, что папа может не справится…перестанет бороться, он скучает по маме. Простите…Мне сложно сдерживать эмоции…Папа всегда был гранитной скалой, в детстве я думала, что никого сильнее и отважнее нет. Он даже практически не болел никогда.
Глаза Инны Ярославны опасно заблестели, но она справилась с волнением и ни одна слезинка не испортила едва заметный макияж.
– Конечно, присаживайтесь, мы с Анастасией Игоревной пойдем, только прошу вас в 19:00 покинуть отделение…До завтра!—Богдан сделал знак Насте, что пора на выход.
– Очень приятная женщина!—Настя искренне восхитилась.—И какие у них трогательные отношения. А я даже не знала своего отца…
На последней фразе она запнулась и глянула на Богдана, как будто испугалась, что выдала слишком личную информацию.
– Согласен, приятная…Ярослав Андреевич может ей гордиться!—Богдан провел рукой по глазам.—Не каждый отец способен на доверительные отношения с ребенком. Иногда бывает, что с отчимом складываются более тесные привязанности, чем с родным отцом.
– Возможно вы правы, но у меня обратный опыт, отчим меня не замечал.—Настя пожала плечами.
– Если вас это немного утешит—отца я не знал, а мать умерла, когда мне было шесть.—Богдан никому добровольно не рассказывал о себе, а сейчас само как-то вырвалось.
Настя резко развернулась и посмотрела в упор:
– Возможно именно благодаря этому вы смогли стать очень крутым хирургом!
– Тем кто я есть я стал благодаря стечению обстоятельств и одному хорошему человеку.
– Один хороший человек, это уже не мало. У меня была таким человеком бабушка.
– Хочешь угадаю? Ее смерть повлияла на твое желание стать врачем?
– Вы правы, она умерла у меня на руках от сердечного приступа, скорая приехала через полчаса и только констатировала смерть.
– Мне жаль, соболезную.
– Спасибо…
Странный разговор, они стояли в конце длинного больничного коридора, перед дверью в его кабинет и не могли оторвать взгляд друг от друга. Богдан тонул, захлебывался в голубых озерах глаз. Он был не здесь, в пахнущем лекарствами, антисептиком и бинтами коридоре. Богдан стоял на лесной поляне чувствуя лапами упругий мох, жадно вдыхая пряный запах земляники. Руку протянуть и схватить, вжать в себя желанную добычу, расцеловать манящие глаза, пока они не пролились реками слез. Богдану казалось, что в отражении глаз он видит маленького себя, жалкого, грязного и испуганного, такого, как его давно-давно нашел Дмитрий Яковлевич Свиридов. Ему хотелось обхватить ладонями Настино лицо и прошептать прямо в манящие губы, забудь того ребенка, его больше нет, зато есть я—увидь меня, я тут.
Неизвестно, сколько бы они стояли, исследую друг друга фантомными прикосновениями, но в коридоре послышались торопливые шаги.
– Богдан Тахирович, хорошо, что вы не ушли! Мне необходимо у вас уточнить кое-то по вашему пациенту из випки.—Екатерина Владимировна тороплива шла по коридору, не забывая активно вилять бедрами.
Богдан аж поморщился, как не вовремя…И Настя смутилась.
– Анастасия Игоревна, идите домой, завтра сложный день, надо отдохнуть и выспаться. Приходите к 7:30. До завтра!—Богдан глянул на Екатерину, которая нетерпеливо переминалась,.
– Проходите. Какие вопросы вы хотели так срочно обсудить со мной, Екатерина Владимировна?—Богдан открыл дверь в кабинет и пропустил девушку вперед, сам же украдкой обернулся, провожая взглядом Настю, одиноко удаляющуюся в сторону раздевалок.
Екатерина Владимировна, не дожидаясь приглашения, села на диван и откинулась на спинку, положив ногу на ногу. Хищное выражение лица, глаза с прищуром. С таким настроем не вопросы задают, а допрашивают.
Что-то сегодня переизбыток женского внимания и зверь уже напрягся, даже рыкнуть хотел недовольно, но Богдан его сдержал.
– Екатерина Владимировна, моя смена закончилась час назад, задавайте свои вопросы и я пойду домой.—Богдан ждал любой ахинеи, но к такому был не готов.
– Богдан Тахирович, у меня скорее просьба, чем вопрос…—Девушка томно прикусила нижнюю губу.
– И?
– Возьмите меня завтра ассистентом на операцию, я отблагодарю!—Последнее слово Екатерина произнесла голосом с такой сексуальной хрипотцой, что если бы участвовала в конкурсе «Лучший голос секса по телефону», то заняла бы первое место.
– И как конкретно вы хотите меня отблагодарить, Екатерина?—Богдан присел на угол стола, скрестил руки на груди и выгнул темную бровь.
Екатерина выразительно посмотрела в область паха и сооблазнительно улыбнулась.
– Уверена, вы будите глубоко удовлетворены моей благодарностью.
– А что будет, если я останусь не удовлетворенным вашей работой на операции?
– Благодарность по двойному тарифу.—Екатерина надула губы.
– Ну, если вопрос с благодарностью мы решили, стоит прояснить еще один момент. Почему вы хотите участвовать в завтрашней операции?—Богдан подозревал ответ, но хотел услышать его от Екатерины.
– Честно, Богдан Тахирович?
– Безусловно, Екатерина.
– Хочу получить свой кусочек славы! Как вы недавно заметили, я всегда хочу призовое место. Более чем уверена, завтрашняя операция будет уникальная. Добронравов не упустит возможность описать результаты в научной статье, безусловно упомянув всю операционную бригаду. Это хороший вклад в карьеру.
– А если я скажу, что результаты этой операции никогда не будут преданы огласке? Это изменит вашу решимость получить место ассистента?
– А почему вам так интересно знать причину моего желания?—Парировала Екатерина. Двусмысленная фраза, предполагающая такой же двусмысленный ответ. Богдан начал уставать от диалога. Надо заканчивать. Примерно так он и думал, все дело в тщеславии.
– Вы глубоко заблуждаетесь, Екатерина. Мне совершенно не интересны ваши желания…—Богдан выпрямился и, обогнул стол, занял свое кресло.—Не смею вас больше задерживать—свободны!
Екатерина сузила глаза и если бы могла, зашипел бы как змея.
– Зря вы отказываетесь от хорошей сделки, Богдан Тахирович!
– Я не заключаю сделки на крови, Екатерина, и вам не советую—проиграете больше, чем приобретёте.—Устало ответил Богдан.
Екатерина фыркнула и, резко поднявшись с дивана, стремительно покинула кабинет.
Мстительная дама и обидчивая, и ты, Богдан, ее обидел. У тебя шкура толстая, никакая змея не прокусит, но теперь у тебя есть слабое место, и вот туда удар будет чувствительным. Развернувшись к окну Богдан распахнул створки настежь, надо проветрить кабинет. Смесь дорогих духов Инны и агрессивных Екатерины напрочь вытеснили тонкий аромат земляники. Зверь был недоволен.
Глава 11
(Настя)
Настя шла по коридору в сторону раздевалок и спину ей жег темный взгляд. Обернуться она не решалась. Внутри зрела злость. Мутное раздражение подкатывало к горлу, готовое выплеснуться то ли слезами, то ли злым криком. Еще минуту назад Настя покачивалась на волнах удовольствия внутри их с Богданом микромира, созданного из абсолютного внимания друг к другу. Мысленно Настя не могла прибавить к имени отчество. Он был Богдан. Она чуть не закричала, когда Екатерина своим появлением, разрушила его. И теперь Настя идет одна по коридору, а они там, в его кабинете, вдвоем! Ревность, банальная жгучая ревность выжигала нутро. Хотелось плюнуть на все и ринутся обратно. И что, Настя? Что ты сделаешь? Это глупо, очень глупо, Богдан тебя предупредил о правилах. Тебе нельзя никаких романтических отношений в стенах больницы, пусть даже и с ним. Тем более с ним…
В старших классах школы у Насти не было ни времени ни желания на отношения с мальчиками. У нее были слишком четкие приоритеты, что бы неловкие попытки прыщавых одноклассников пригласить на прогулку вызвали какой-нибудь интерес. В институте приоритеты только укрепились. Несмотря на то, что юноши стали более настойчивыми, а жизнь в общаге более свободная, Настя так и не заинтересовалась кем-то настолько, что бы двинуться дальше безобидной прогулки или похода в кино.
Был даже один однокурсник, который пытался ее преследовать. Мальчик-мажор, сын богатых родителей ни в чем не знающий отказа. Настя пересекалась с ним редко, только на потоковых лекциях. Красивый, дерзкий, всегда окруженный толпой друзей и легкодоступных девушек, он загорелся идеей покорить «неприступную нерд». Его осада длилась полгода. Но потом азарт иссяк, тем более, что Настя кроме поцелуев, больше ни на что не соглашалась. Не то что бы ей не хотелось, попробовать большего, хотелось, но во-первых, она не верила в искренность его чувств, а во вторых, были какие-то мелкие детали, которые ее отталкивали на физическом уровне. А самое главное, она не испытывала даже малой толики возбуждения, в котором сейчас тонет, при одном только взгляде на Богдана.
Константин Малахов, Молох, как его прозвали друзья, обладал природным обаянием и красотой, но крайне неприятным характером. Эгоистичный, самовлюбленный, мелочный в неожиданные моменты, тем не менее он был желанной «добычей» доброй половины студенток. Сначала Насте льстило его внимание, потом насторожило, а в конце стало раздражать. Молох упорно склонял ее к более близким отношениям иногда намеками, иногда провокационными прикосновениями. Хорошо, что все попытки происходили наедине. Настю крайне смущала и раздражала привычка Молоха к демонстрации отношений. Прилюдные поцелуи, нескромные объятия и другие проявления, больше уместные за закрытыми дверями, чем в институтских аудиториях. Молох не славился постоянством в отношениях, даже срок в полгода был непомерно длинным для него. Другие девушки с завистью и пренебрежением поглядывали на Настю и не стеснялись демонстрировать Молоху свой интерес. Молох отшучивался, женское внимание ему всегда льстило. Настя же испытывала досаду и немного обиду, страдала ее гордость, но не чувства.
Сейчас же бесконтрольная ревность захватила ее целиком. Ей было невыносимо думать, что у Богдана могли быть какие-то отношения с Екатериной. Что не она, а другая прямо сейчас может беспрепятственно обнимать его, тонуть в его запахе, наслаждаться прикосновениями, ощущать жар его большого тела. Нет, плакать, нельзя! Никогда ранее Настя так остро не реагировала на другого человека, мужчину. Иногда ей даже казалось, что она просто не способна испытывать влечение. Так бывает, какой-то гормональный сбой. Но нет…просто мужчины были не те.
Дома Настя прокралась в свою комнату, совершенно не хотелось ни с кем общаться. Хотелось забиться под одеяло и тонуть в жалости к себе, бесконечно прокручивая в голове те мимолетные касания и темные взгляды, что она ощущала все эти дни. А еще хотелось тепла человеческих объятий, до дрожи в руках, но нервного крика, до отчаянного порыва сорваться куда-то в ночь. Настя, вымотанная не свойственной ей эмоциональной бурей, провалилась в тревожную дрему.
Ей снилась операционная, Богдан, виртуозно проделывающий сложную махинацию, жужжание аппаратов, привычный запах антисептиков. И тут вдруг она поняла, что не слышит, о чем ее просит Богдан, она отвлеклась от хода операции, погрузившись в свои мысли.
– Что, Богдан Тахирович, повторите, пожалуйста!—В отчаяние кричит Настя, время уходит, а она не понимает, что должна сделать.
– Я вас предупреждал, Анастасия Игоревна, что так и будет. Ваши романтические бредни мешают работе!!! Мы теряем пациента по вашей вине!—Богдан с осуждением смотрит в упор.
– Нет… нет, простите, я просто задумалась.
– Поздно, я ведь вас предупреждал!—Богдан зол, огромные кулаки крепко сжаты, кардиомонитор истошно пищит на одной ноте.
– Нет…Нет, я не верю, вы не могли потерять пациента……нетттттт—слезы заливают глаза, дыхание частит.—Богдан…!
Настя рывком села на кровати. Пот градом катится по лбу, заливая глаза. Сердце выскакивает из груди, крик застыл на кончике языка. Сон, это всего лишь сон. Настя откинулась обратно на подушку, вот что бывает, когда непрошеные эмоции захватывают мозг. Так, надо выкинут все лишнее из головы! Она глянула на часы 2:35…Еще три часа спать…
В отделение Настя вошла ровно в 7:30 и сразу направилась в раздевалку. В ординаторской она сразу столкнулась с Екатериной. Она невольно пыталась понять по ее виду, как прошла ночь. Ревность с новой силой грызла нутро.
– Доброе утро, Анастасия, рада, что легла под нужного мужика?—Екатерина насмешливо глядела на Настю.
– Доброе…—Странное начало утра, Настя опешила.—Не понимаю о чем вы?
– А ты как думаешь? И чем ты его только привлекла?—девушка презрительно оглядывала Настю.—Мордашка симпатичная, а в остальным ничего особенного! Народ уже ставки делает, через сколько дней ты ему надоешь…
– Если вы про Богдана Тахировича, то его привлекают мозги, Екатерина Владимировна, а не пошлые интрижки, странно, что за два года вы этого не поняли!—Настю трясло. Никогда еще ей в глаза не выдвигали таких скандальных обвинений.
В ординаторскую один за другим вошли Степан и Расул. Настя с ними пересекалась очень бегло, все больше «привет-пока», хотя неоднократно ловила на себе заинтересованны взгляды обоих. Степан блондин с короткой стрижкой, умный, неконфликтный, Насте он нравился. Расул же, был очень галантным, но и очень «закрытым» молодым человеком. Общался в основном только с наставником и Степаном, с медсестрами разговаривал крайне вежливо, но без лишних вольностей. Екатерина вызывала у него интерес, он всегда находил ее глазами. Но с появлением Насти все чаще его взгляд останавливался на ней. Мужчины поздоровались и не отправились, как всегда в свой угол, а задержались около Насти.
– Тебе реально круто везет, совсем недавно у нас в отделении, а уже уникальная операция, хотя, с таким наставником, как Тахирыч, это не удивительно!—Степан, по-доброму завидовал Насте. Расул молчал, только пристально смотрел из-под густых черных бровей.
– Я очень хотел попасть к Богдану Тахировичу ординатором, но несвезло…—внезапно произнес Расул.—Удачи вам сегодня!
Настя с благодарностью смотрела на мужчин, после обидных слов Екатерины, приятно услышать добрые пожелания.
– О, группа поддержки организовалась!—Екатерина явно злилась.—Что, будите ей сопли наперегонки утирать, когда Богдан решит, что ему надоела игра в «наставничество»? Настя, ты сразу определись, чье утешение тебе больше понравится…
– Так!!По какому поводу собрание? – В ординаторскую стремительно ворвался Богдан.
Первое, на что упал его взгляд—мило улыбающаяся Настя в окружении Степана и Расула. А чуть поодаль Екатерина, с брезгливым выражением на лице.
– Анастасия Игоревна, у нас первая операция через 40 минут, а вы тут светские беседы ведёте!!!—голос Богдана звучал низко, с перекатами. Он навис над Настей.—Вы проверили состояния пациентов? А вы, Екатерина, уже передали смену Анастасии?—голос Богдана звучал язвительно и резко.
– Моя смена заканчивается в 8:30, Богдан Тахирович, потом обязательно передам!—Девушка дерзко улыбалась глядя прямо на хирурга.
Настя сжалась, ощутив, как Богдана, стоящего у нее за спиной, заливает ярость. Она не понимала, какая муха его укусила, что он с утра не в духе. Сон еще дурацкий никак не шел из головы. Привлекать излишнее внимание своей персоне совсем не хотелось, но и обойти его она не могла, он как будто окружил ее стеной.
– Значит, вам повезло, пойдете домой раньше! Анастасия Игоревна у вас десять минут принять смену, пока я проверю вип-пациента. Сегодня планерка и обход чуть раньше. Свиридов уже на месте. Молодые люди!—Настя вздрогнула, голос Богдана грохотал от сдерживаемой ярости, направленной на Степана с Русулом—Вам заняться нечем? Все карты заполнены? Устроили тут кружок по интересам!
Ординаторы молча удалились в свой угол, спорить с Богданом Тахировичем, когда он в таком состоянии, только себе навредить. От туда они с сочувствием поглядывали на Настю. Богдан, опалив ординаторскую огненным взглядом, развернулся на каблуках и покинул комнату, хлопнув дверью. Тишину комнаты нарушил насмешливый голос Степана:
– Чегой-то Горыныч сегодня лютует? Главное, что бы нас не задело, да Ресул?—Он толкнул соседа, хитро подмигнув.
Внутри у Насти боролось несколько чувств, страх начальственного гнева и неприязнь к Екатерине, с которой надо было как-то взаимодействовать, не переходя на бабские склоки. И еще удовлетворение от понимания, что ничего у Богдана с Екатериной вчера не было! Только это осознание и помогло Насте спокойно подойти к столу Екатерины для пересменки.
– Что-то ты плохо стараешься ночью, переоценила свои силы?—Екатерина практически шипела в ухо Насти, что бы расслышала только она.
– Не твое дело, как мы проводим ночи!—так же тихо с вызовом ответила Настя.—Твое дело смену мне передать—приступай!
Нехотя Екатерина выполнила все, что требовалось, и не теряя больше ни минуты, покинула отделение. А Настя думала о том, что сегодня ее первое дежурство, а еще о том, что проведет его с Богданом. Предвкушение смены вытеснило все страхи и опасения, связанные с предстоящими операциями. Тело звенело от приятного возбуждения.
Постепенно в ординаторской собрались все специалисты, Свиридов с Богданом подошли последние. Они были чем-то расстроены, Богдан опять злился, Настя ощутила жар и тихое рычание, когда он привычно занял место рядом с ней на подлокотнике дивана. Но теперь эта злость не была направлена на кого-то конкретного. Насте хотелось захватить длинные пальцы, которыми Богдан нервно перебрал по колену, сжать между свои ладоней и поцеловать. Погладить по щеке, успокоить. Но это в мечтах, а наяву, она могла только незаметно наблюдать за выражением его лица.
Планерку и обход Свиридов провел очень быстро. В воздухе чувствовалось напряжение и недовольство. Настя так и не поняла, с чем оно связано, все пациенты стабильны, ночь прошла спокойно, значит было еще что-то о чем знали только заведующий и Богдан.
Первая операция пролетела быстро и гладко. Было заметно, как Богдан, отбросив все ненужные мысли сконцентрировался на процессе. Настя любовалась выверенными движениями рук, наслаждалась спокойным голосом. Работать было одно удовольствие.
Когда после операции они мыли руки в предоперационной комнате, Настя следила в зеркало за Богданом. Они закончили одновременно и Настя решилась:
– Богдан Тахирович, когда вы чем-то недовольны—мне страшно. Я вроде ничего не сделала, что бы вызвать ваше недовольство, и мне не совсем понятно, почему утром, перед планеркой вы так ругались…Сами же предупреждали, что личные дела не должны влиять на работу…А сегодня набросились на всех ни за что…
– Если я чем-то недоволен, значит есть за что, Настя.
– Вы рычали, я слышала…Как дикий зверь…Страшно же, вы себя со стороны видели? Как будто медведя потревожили…—Настя смутилась и отвела взгляд в сторону.
Богдан странно усмехнулся.
– Может и потревожили…Настя, посмотри на меня!—его огромная ладонь аккуратно легла на подбородок и развернула ее лицо на себя.—Тебе нечего боятся, слышишь? Даже если я очень зол…Поняла?
Голубые глаза жадно смотрели на его губы. Настя, как цветок который тянется к солнцу, вдруг подалась на верх. Тихий вздох, пухлые губы приоткрыты…секунда, вторая…
– Что ты творишь со мной, девочка…?—И так темные глаза Богдана, стали практически черные. Он порывисто обхватил лицо Насти обоими ладонями.—Ты понимаешь, что ты просишь, смотря так на меня…?
Богдан говорил чуть слышно, взгляд и ладони обжигали. Настя ничего так не хотела в своей жизни, как по почувствовать его губы на своих…
– Пожалуйста…—прошептала она, розовый язычок мазнул по нижней губе…
– Ахррр…
Доля секунды и горячие губы впились в ее рот. Большие руки смяли женское тело, вдавив в твердый мужской пресс. Поцелуй, жадный, влажный с тихими стонами, оглушающий, невероятный! Тонкие девичьи пальцы запутались в густых мужских волосах. Правильно, это правильно! Настю топило в дичайшей эйфории, между ног мгновенно стало мокро. Что они творят? Кругом люди, сюда войти могут в любой момент, но разорвать поцелуй выше ее сил. Вдруг все закончилось. Настя рывком вынырнула из сладкого марева, осоловело хлопая глазами. Богдан, молниеносно вытер блестящие губы, и развернулся к выходу из операционной, полностью закрывая собой Настю. Дверь отворилась и в комнату зашли медсестры.
– Ой, Богдан Тахирович, а мы думали вы уже ушли? У вас же следующая операция через полчаса.
– Анастасии Игоревне ресница в глаз попала, как раз достали. Вы готовы?—Богдан отступил в сторону открывая Настю.
– Да, теперь уже все хорошо.—Настя усиленно растирала правый глаз. – Я пойду воды выпью…Мне к Свиридову подойти потом?
– Нет, в мой кабинет…
