Текст книги "Врачебная история (СИ)"
Автор книги: Ева Сакович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)
Глава 4
(Богдан)
На работу Богдан ехал в бешенстве. Раздражало все: требование Добронравова взять ординатора, вчерашний разговор с Кириллом, утренняя пробка на въезде в Москву даже сам воздух мегаполиса вызывал сегодня едва переносимое отвращение. Хотелось все бросить и ухать в уральскую тайгу, забраться как можно дальше от смрада человеческого жилья и взахлеб заполнять легкие кристально чистым воздухом, бродить по долинам мелких горных ручьев, утопая в мягком влажном мху. Скинуть с себя груз человеческих обязанности, вернуть себя в естественную среду обитания. Как давно он не был в полноценном отпуске? Год, полтора-это невыносимо долго для такого, как он. Рамки человеческих светских условности сдавливали его как тиски, все труднее становилось сдерживать внутреннего зверя. Иногда Богдан забывал, что его держит в Москве и бесконечно долго мчался на машине ради нескольких часов на природе где-нибудь в глух лесах Тверской или Ярославской областей, однако ему очень быстро напоминали о его не свободе. Срок контракта истекал через пять лет. Он станет свободным в выборе своей жизни и места обитания. К черту зловоние этого человеческого муравейника, через пять лет, если не сдохнет раньше, его поглотит тайга. И пусть в нем зверь победит человека, зверь будет на свободе, это не так уж и мало.
Резко вырулив на парковку, Богдан подрезал нерасторопного таксиста, едва не снеся бампер старенькой тайоте. Громкий, отвратительный звук клаксона был последней каплей, салон внедорожника вздрогнул от грозного звериного рыка.
– Да, блядь, сук-к-кааа – огромные руки ударили в руль с такой силой, что еще чуть чуть и он бы треснула как простая сушка.
Водитель такси, бородатый мужчина кавказской наружности, вылез из своей развалюхи с явным желанием устроить разборки, но увидев через лобовое Богдана, резко остановился и попятился назад. Поймав в зеркале заднего вида свое лицо, мужчина резко выдохнул. На искаженном злобой лице горели глаза бешеного зверя готового на убийство.
– Пиздец…Богдан уронил тяжёлую голову на руль и частно задышал, приходя в себя. В таком состоянии появляться в отделении нельзя, нужно успокоится. Но зверь внутри никак расслаблялся, тяжелое дыхание человека перемежалась с утробным рычанием медведя. Спина ходила ходуном, напряженные мышцы разрывали тонкую ткань рубашки, бицепсы настолько напряглись, что швы на рукавах опасно затрещали.
Продышавшись, Богдан вышел из машины и хлопнул дверью. Проведя рукой по лицу, как будто разглаживая, быстрым шагом направился ко входу. Утро было прохладным, но тело пылало, заряженно выбросом адреналина. Вечером надо попасть в зал, два часа усиленных тренировок и хотя бы поспать нормально, может завтра чуть отпустит. Либо сейчас выясниться, что подсунутая Добронравовым, ординатор совсем безнадежный вариант и он сорвется прямо в больнице. Тогда Кирилл, обеспечит ему больничный. А вот отец Кирилла – обеспечит очередные разборки со спецотделом. А это гораздо хуже, чем год терпеть под началом стажера женского пола. На ее капризы можно не обращать внимание, пусть стоит в сторонке на операциях, главное, что бы не мешала. Через год получит корочку, и, возможно, никогда больше не войдет в операционную, выбрав спокойную семейную жизнь и работу по нормированному графику в диагностическом отделении, где можно блистать маникюром и безупречной укладкой. Свиридов проговорился вчера, что протеже Добронравова не только весьма умна, но еще и красива.
В лифтовом холле собралась толпа, штурмую бедную кабину. Второй лифт уже неделю был на ремонте, так что время ожидания единственного средства передвижения в утренние и вечерние часы-пик достигло 10 минут. Ждать не хотелось, идти по лестнице, тоже, так что придержав уже закрывающуюся дверь рукой, Богдан нагло воспользовался преимуществом в габаритах и просто утрамбовал уже зашедших, расчищая себе пространство.
Концентрация человеческих запахов опять взволновала зверя, ненавистная парфюмерная какофония била по чувствительным обонятельным рецепторам. Сладкие женские духи, резкие мужские дезодоранты, тошнотворный запах табака, кислый привкус пота. Выходить на каждом этаже, выпуская сзади стоящих было суетливо, Богдан всегда старался встать у задней стенки, что он и постарался осуществить шагнув спиной назад.
Что-то слегка коснулось между лопаток. Богдан инстинктивно принюхался, пытаясь определись угрозу сзади. В нос наотмашь ударил насыщенный запах лесной земляники, рот мгновенно наполнялся слюной, а зверь беззвучно взвыл «ХОЧУ». Перед мысленным взором мелькнула лесная поляна, залитая желтым солнечным светом укрытая, как ковром, россыпями спелой лесной ягоды. Тело расслабилось, мысли унеслись далеко из переполненной коробки, тяжело ползущей вверх. Из мечтательного марева вывел мужской, смутно знакомый голос:
– Доброе утро, Богдан Тахирович
– Доброе – ответил он на автомате и тут же спиной ощутил осторожные, легкие движения. Аромат земляники усилился, пришлось напрячь все тело, готовое, наплевав на тесноту, обернуться, захватить в лапы источник запаха, несущего спокойствие и уткнуться в него всей мордой, ловя блаженное умиротворение. Звериные инстинкты схватить добычу боролись с человеческими условностями приличного поведения. Богдан посчитал самым безопасным вариантом покинуть лифт, как только двери открылись. Плевать, как этаж, дойдет по лестнице, это лучше странной сцены на глазах у толпы, тем более, что источник аромата он так и не увидел. Зверь был недоволен, его лишили добычи.
– Сука, да что ж это за ебаный пиздец – на лестнице было пусто и прохладно. Во рту ощущался фантомный вкус земляники, а теле бурлило совершенно не гастрономическое возбуждение. Тело требовало разрядки, здесь и сейчас, как в пик пубертата.
Может в качестве исключения зайти к Марго?
Знойная кардиолог Маргарита Алексеевна работала в соседнем отделении как раз на этом этаже. Богдан никогда не был обделён женским вниманием, но никогда заводтл серьезные отношения и никогда никого не пускал на свою территорию.
Он был одиночка, как и его звериная ипостась. По молодости, он мог себе позволить развлечься со случайными девушками из бара или доступными сокурсницами, которые сами прыгал к нему в койку, соглашаясь на условие секса без обязательств. С возрастом, и возросшей рабочей нагрузкой, желание ходить по вонючим барам пропало. А напряжение Богдан сбрасывал упахиваясь в зале. И телу полезно и мозг никто не трогает. Проститутки не вариант, природная брезгливость в комплексе с чутким, звериным обонянием отбивали всякую охоту только при одной мысли о них. Интрижки на работе Богдан не терпел, как класс. Очевидное негативное влияние на рабочий процесс и неизбежный головняк после окончания отношений. Исключение составляла Марго.
Знойная, яркая брюнетка модельной внешности, окончив Кубанский медицинский институт приехала покорять Москву в ординатуру. Ее целью было не только стать врачом, но и успешно выйти замуж в столице. Южная красавица знала себе цену и не разменивалась на романтические прогулки под луной со сверстниками, предпочитая немолодых состоятельных ухажёров. Хваткая, бойкая девушка обладала не только красивой внешностью, но и достаточными мозгами, для успешной карьеры кардиологом. На третьем году обучения она поехала на международную конференцию в Париж, там то и познакомилась с идеальным кандидатом в будущие мужья. Крупный чиновник из министерства здравоохранения курировавший делегацию, увидел выступление яркой девушки и влюбился без памяти. Не помешала ни большая разница в возрасте ни то, что он был женат. Из Парижа они вернулись вместе. Он снял Марго большую квартиру в центре Москвы, но быть просто любовницей не устраивало девушку. Путем изящного шантажа и хитрых интриг к окончанию ординатуры Марго получила заветный статус официально жены. Так что работала она для души, а не ради денег.
Шесть лет назад, ее муж перенес ишемический инсульт, и как следствие остался парализован. Год Марго стойко держалась, но молодой организм требовал свое, и на одном из корпоративов у них с Богданом случился искрометный секс в подсобке ресторана. Марго мужа скорее уважала, чем любила, но заводить постоянного любовника считала неэтичным, а вот изредка помогать друг другу сбрасывать напряжение оказалось хорошей идеей. Никто из них не хотел огласки, а самое главное, они оказались схожи в паралогической брезгливости к беспорядочным половым контактам. Единственное разногласие возникло на фоне пристрастия Марго к тяжелым люксовым духам, которые не переносил Богдан. Так что они договорились о компромиссе при встречах, Марго не пользуется духами, а Богдан всегда снимает раздельные гостиные номера. Обычно Марго склонялась к подмосковным СПА комплексам, совмещая релакс и качественный секс. Богдана это более, чем устраивало.
Решение найти Марго казалось все более заманчивым. Даже опоздание ко времени собеседования казалось не важным, хотя пунктуальность была еще одним пунктиком.
Богдан заметил высокую фигуру Марго в конце длинного больничного коридор. Она вышагивала, как по подиуму, а белый халат красиво повторял изгибы ее роскошного тела. В памяти всплыла их последняя встреча около месяца назад. Марго плавно двигается на нем сверху, подняв руками волосы, а его руки жадно сминают тяжелую грудь с аккуратной ареолой увенчаной ярко красными тугими сосками.
Уловив настроение Богдана, Марго закусила полную нижнюю губу и слегка ускорилась на встречу мужчине.
– Богдан Тахирович, доброе утро! Что привело вас в наше скромное отделение? – Марго нейтрально улыбнулась, а глазами жадно ощупывали широкую мужскую грудь. Она знала, какое роскошное тело скрывает строгая, простая рубашка, а так же знала, как это тело может высекать из нее искры, даря наивысшее наслаждение.
Обычно, естественный запах Марго вполне нравился и Богдану и зверю, сталкиваясь в коридорах больницы, он мог его отделить от аромата духов на теле и воскресить отголоски сексуального удовлетворения, после их встреч.
Но сегодня что-то пошло не так. Зверь, не уловив и намека на возбудивший его аромат земляники разочарованно рыкнул. Эта самка их больше не привлекала. Зато теперь встал вопрос, как объяснить его появление в отделении.
– Доброе, утро, Маргарита Алексеевна, хотел попросить вас проконсультировать одного из своих пациентов, очень мнительный попался клиент, просит второе мнение от другого кардиолога, хотя Михаил Олегович ему уже все разъяснил.
– Хорошо, не проблема, пришли мне на почту, результаты исследований, все что есть, и анамнез, если он уже есть в электронном виде, если нет, можно фотку рукописки, а так же заключение Михаила Олеговича. Посмотрю, но только к вечеру, сегодня много плановых консультаций.
– Не страшно, это не к спеху, если будет возможность, загляни завтра в 6 палату, я его предупрежу, что он получит свое второе мнение. Как ты понимаешь, это не будет проводится официально в карте, но можно провести, как платную услугу.
– Я тебя умоляю, Давыдов, какая платная услуга, зайду по дружбе, не волнуйся, не нужна Добронравному очередная жалоба на тебя, он и так, говорят сильно зол на недавний залет со страховой. Если у тебя все, побегу, у меня консультация через две минуты.
– Хорошего дня, Маргарита.
– И тебе, Давыдов -женщина проводила взглядом удаляющегося хирурга, задумчиво теребя крупную жемчужную сережку.
В свое отделение Богдан вошел опаздывая на десять минут от времени начала собеседования. Кивнув Вере Павловне, сразу направился к кабинету Кирилла. Наверняка тот уже решил, что он специально саботирует собеседование из чувства протеста.
Богдан распахнул дверь без стука и утонул в земляничном аромате. Глаза сами нашли его источник. У куллера стояла молодая девушка. Огромные ярко-голубые глаза, испуганно впились в его лицо, а ладное, маленькое тело замерло как в стоп-кадре, рука так и не донесла стакан до пухлых манящих губ.
Стремительный жар мгновенного возбуждения буквально разъедал изнутри. Зверь бесновался стремясь в один бросок приблизится к девушке, Богдану стоило невероятных усилий сдержать тело от отданного мозгом приказа.
– Богдан Тахирович, проходите – осознание, что Кирилл явно почувствует неладное, немного отвлекло.
– Мы вас уже заждались, Анастасия Игоревна, оставляю вас на милость, надеюсь, вашего будущего наставника, думаю, мое присутствие при вашем разговоре будет лишним.
Какой, нахрен, «мы» вас нет и не будет никогда, будет мы «я и она». Она «моя», вот так просто. Это девушка будет моя и только моя. Все остальные лишние. Богдан не понимал, что с ними творится, зверь отвлекал и сбивал с толку, мысли путались, какое собеседование, какие вопросы? Ему надо срочно сесть, иначе его стремительно увеличивающейся «интерес» будет заметен.
Не прерывая зрительного контакта, Богдан с усилием переставлял ноги отдаляясь, а не приближаясь к девушке. Тяжело опустился на стул, все так же не отрывая глаз, ловя каждую эмоцию на безупречном лице. Контролировать тело, с взбесившийся зверем становилось труднее с каждым вздохом. Запахи окружали, наслаиваясь друг на друга, переплетаясь в канат, который удавкой затянулась на шее медведя: сначала был испуг, он сменился оценкой, перейдя в женское одобрение, а потом ее тело настигло робкое возбуждение, которое вызвал именно он, а не похотливые мысли о сексе вообще. Девушка была, как раскрытая книга, весь мыслительный процесс сразу отражался на лице, и это не было продуманным шагом, это была она, бесхитростная, открытая, чистая.
Осознание, взаимного возбуждения, насколько сильно ударило по нервам, что пришлось воскресить перед мысленным взором самые отвратительные моменты жизни. Иначе он не удержит тело от решительных действий: бросок, лапы под аппетитную попку, поднять, скользя ее телом по своему, глаза в глаза, нос к носу, впиться поцелуем в сочные губы, облизать шею, навсегда впитывая ее вкус, вплетая в свою ДНК, поставить метку на тонкой ключице, сорвать ненужную одежду и, наконец, одним рывком насадить на себя, кожа к коже, ловить ртом ее стоны, залить ее своим семенем внутри и снаружи, утопить в своем запахе, утвердив перед всем миром-эта самка моя. Только она будет в моей берлоге, только она родит мне детей, только ее увидят мои глаза, закрывшись в последний раз.
Богдан разорвал зрительный контакт, тело кипело, член бился в ширинку, мозг был пуст. Зверь, выстроив цепочку вероятных событий и приняв ее за руководство к действию, успокаивался, довольно урча. Значит у человека есть шанс понять и осознать, что же так привлекло его в девушке. Зверь живет инстинктами, человек анализирует, потом принимает решение.
Махнув рукой в сторону стула, Богдан решил начать с провокации, только так человек может получит объективную информацию для анализа:
– Присаживайтесь, Анастасия Игоревна, не думаю, что вы сюда пришли играть в гляделки…
Оставшись в одиночестве, Богдан расслабился. Спокойно откинувшись на спинку стула, развернулся к окну. Надо попытался структурировать полученную информацию, упорядочит ее, а потом, когда тело перестанет отвлекать мозг на свои потребности, спокойно заняться анализом, понять: что это было и как с этим жить дальше.
Но это все вечером, а зале. Программа тренировки за многие годы проработана до совершенного автоматизма, идеальное время мыслительной деятельности, концентрация и собранность всего организма. А сейчас надо просто смотреть в окно, ловить взглядом яркие краски ранней осени, наблюдать, как по небу быстро плывут пока еще высокие облака. Скоро они набухнут стылыми осенними дождями и низко повиснут над огромным городом, ополовинивая блестящие пики московских высоток. Деревья полиняют и настанет время серо-бело-грязного царства. Зиму в Москве Богдан ненавидел, беспросветная серая хмарь, грязно-коричневое месиво из соли и снега с радужными масляными пятнами поверх.
В кабинет вернулся Кирилл.
– Мне не терпится услышать твое мнение об Анастасии? То, что ты снизошел до наставничества я уже знаю, встретил ее на посту. Что думаешь, сработаетесь?
Богдан нехотя оторвался от окна и развернул стул в нормальное положение. Кирилл сидел на углу стола, сложив руки на груди и с интересом его изучал.
– Судя по твое наглой морде, Кирилл, ты ожидаешь от меня какого-то откровения—спокойно ответил Богдан.
– Ну что-ты, никаких откровений-хохотнул Свиридов – не хочу знать, какие грешные мысли бродят в твоей уникальной башке.
– Хм…Ты уверен, что грешные, не боишься ошибиться?
– Дан, во первых я тебя знаю, как облупленного, во вторых я видел твой взгляд в сторону Насти, а в третьих, когда ты чем-то недоволен рядом с тобой находится опасно, загрызешь любого, непосмотришь, что друг. А сейчас ты спокойно сидишь в моем кресле и любуешься видами.
– Доволен я или нет в данной ситуации никого не волнует. Сопротивляясь бесполезно, только потрачу силы, Добронравов все равно своего добьется. Эта его протеже, хотя бы не размалевывает лицо и не обливает себя духами на работу.
– Аха-ха-ха, Дан, зная твои заморочки, смею предположить, что это уже немалый плюс в ее пользу.
– Ее мозги вы оценили и без меня. Навыки хирурга на собеседовании не проверить, остается только внешность и характер. Внешность вне всяких похвал, каждая свободная мужская особь отделения обязательно попробует подкатить к ней свои яйца. Характер боевой, но по крайней мере не стервозный, сработаемся или нет, будет понятно недели через две.
– «Попробуют подкатить», то есть ты уверен, что им ничего не светит?
– Я уверен в том, что если она ослушается моего прямого запрета на неуставные отношения на рабочем месте, то может попрощаться с этим отделением и искать себе другого наставника.
– Ладно, мужик, развлекайся как хочешь, но что бы жести. Мне не нужны разборки с Трудовой инспекцией, если Настя подаст жалобу на психологическое давление – Кирилл отбросил весёлость и сурово сверлил Богдана взглядом.
– Блядь, Кир, я устал, как собака, час назад чуть не убил мудака-таксиста на парковке, зверю противен город так, что меня каждое утро по дороге сюда чуть не выворачивает на изнанку. Ты как никто, знаешь как я люблю свое дело. Операционная мой храм, а команда служители культа. Я лучший, среди кардио хирургов этой больницы, а может и всех больниц города. Быстрота реакции, слух, намного острее человеческого, сверх тонкое звериное обоняние в комплексе с отработанными годами практическими хирургическими навыками – все это делает меня уникальным специалистом, но не человеком. Я – зверь с человеческим телом. Вы все свободны, меня же поймали в клетку и дергают за поводок, как циркового медведя.
На лице Свиридова мелькнуло сочувствие, он уважал Богдана, как человека, но полностью осознать и прочувствовать его внутренние противоречия не мог. Да и никто из людей не мог, он принадлежал к другому виду, случайная эволюционная аномалия, чудом сохранившаяся на земле. Многие тысячелетия такие, как Богдан, выживали на гране, редкие соприкосновения с человеческим миром, оставались в народном фольклоре, постепенно становясь мифами. С наступлением бурного технического прогресса двадцатого века, развитием науки и медицины, некоторые ученые занялись развенчанием мифов во благо искоренения невежественных предрассудков в массах. Тут то они и столкнулись с тем, что, далеко не все мифы являются вымыслом. Возникли первые отделы по изучению, а главное подчинению, редкого вида животных аномалий. Что бы остановить утечку информации, такие отделы очень быстро покрылись броней секретности. В советское время, разрозненные научные группы объединили в 'Спецотдел изучения биологического разнообразия и анализа вероятных эволюционных угроз закрепив его в подчинение Особоуполномоченного отдела НКВД. Шло время, страна менялась, но неизменным оставалось одно – строгая секретность.
Отец Кирилла многие годы занимал руководящую должность в НИЦ ФСБ России, в его непосредственном подчинение был отдел, занимающийся изучением оборотней. Шестилетнего Богдана нашли в первый год работы Свиридова Дмитрия Яковлевича, тогда он был простым куратором интересного исследования возможностей оборотней в сложных медицинских профессиях. Общее количество подопытных отдела было не велико и среди них не было детей. Тогда у Дмитрия Яковлевича родилась идея подключить своего одиннадцатилетнего сына к эксперименту. С того момента началась странная детская дружба, которая постепенно переросла в профессиональное сотрудничество.
– Дан, может наберешь отцу? Нельзя допустить второй срыв…
– Кир, это не поможет, у меня железобетонный контракт, который действует еще пять лет. Пять лет и, возможно, я получу хотя бы свободу выбора места жительства…
– А если будет срыв, ты получишь пулю в свою упрямую башку.
– Я контролирую ситуацию, если Яковлевич услышит хоть бы намек на возможную нестабильность, мне не избежать цепких лап штатного психолога отдела. Это никак не облегчит состояние, зато исключит ту минимальную свободу, которая у меня есть сейчас.
– Как, знаешь, Дан. Предупрежу еще раз, не пытайся использовать Анастасию Игоревну для психологической разгрузки, она показала высшие результаты на комиссии, девочка умная, сама пробилась из такой глубокой провинции, что на карте страны, город из которого она приехала, можно найти только с лупой. Наше дело обучить полноценно специалиста, все остальное ее личный выбор.
– Да не волнуйся ты так, Кир, проверка показала, для защиты у нее в наличии острые зубки, да и удар она держать умеет. А вот скрывать эмоции-нет, но это нарабатывается тренировкой.
– Ну, раз все хорошо, поднимай жопу с моего стула и проваливай в свой кабинет. Сегодня тебе еще самому заполнять карты. Вот и займись этим. Кирилл помахал кистями рук перед носом Богдана.
– Слушаюсь и повинуюсь – подражая голосу джинна, мужчина поднялся и плавно обтек Кирилла.
День объективно налаживался.
