355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энтони Беркли » Убийства шелковым чулком » Текст книги (страница 12)
Убийства шелковым чулком
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:18

Текст книги "Убийства шелковым чулком"


Автор книги: Энтони Беркли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Было три часа. Прошло уже больше двух с половиной часов с тех пор, как увели бешено сопротивляющегося Плейделла, и в кабинете Роджера заседал квартет, состоящий из торжествующего хозяина квартиры и трех чиновников Скотленд-Ярда. Энн все еще лежала в соседней комнате после перенесенного испытания, покуда Мойра держала ее за одну руку, а Джерри Ньюсам за другую. Она провисела на двери всего сорок секунд (Роджер следил по часам) и пришла в себя куда быстрее, чем после вчерашнего удара по голове.

Страшный шок, вызванный разоблачением в присутствии стольких свидетелей, поверг расстроенную психику Плейделла в бездну полного безумия. Он был гением в финансовой области, а так как гений – само по себе явление ненормальное, грань между ним и безумием всегда тонкая. В случае с Плейделлом эта грань уже начала ломаться и любой шок – например, финансовый крах – неминуемо сокрушил бы ее полностью. Все восприняли этот факт со вздохом облегчения. Такой исход был наилучшим, так как если бы Плейделл остался в здравом уме, отказался от своего признания и заявил о своей невиновности, оставалось сомнительным, смогли бы его осудить на основе имеющихся Доказательств.

Заместитель комиссара, рассыпаясь в похвалах и поздравлениях, остался на ленч в Олбани, а оба офицера, сдав арестованного под охрану и выполнив необходимые формальности, вернулись послушать рассказ их коллеги-любителя. Для них, как и для сэра Пола, опознание в Плейделле маньяка, за которым они охотились, явилось полной неожиданностью.

– И мы не можем обвинить вас, мистер Шерингэм, что вы наблюдали за всеми и указали на него, как на самого вероятного,– признал Морсби,– так как вы написали ею имя в конверте, который передали комиссару заранее.

– Я так поступил именно с целью обезопасить себя от подобных обвинений,– усмехнулся Роджер.

– К тому же мистер Шерингэм в самом начале бросил мне на колени записку с предупреждением не спускать глаз с Плейделла,– добавил сэр Пол.

– Я боялся, что он впадет в буйство,– объяснил Роджер.– Вот почему устроил для вас наблюдательный пункт позади него.

– А когда вы начали его подозревать, мистер Шерингэм?– спросил Грин. После полудня инспектор успел немного оттаять, но явно все еще считал, что любитель не имел права преуспеть там, где потерпел неудачу Скотленд-Ярд.

– Вчера, после нападения на мисс Мэннерс,– ответил Роджер.– Не скажу, что такая возможность не приходила мне в голову и раньше, но я не воспринимал ее всерьез, а когда наконец сделал это, то подозрение быстро перешло в уверенность. Чем больше я думал о таком варианте, тем более очевидным он казался. Я знал, что у настоящего преступника, кем бы он ни был, должны иметься ключ от квартиры Ньюсама, фальшивая борода и очки в золотой оправе, не говоря уже об оружии из твердой резины в форме пестика, поэтому я указал в записке, которую отдал сэру Полу, что эти предметы поджидают вас в квартире Плейделла.

– Мы их нашли,– кивнул Морсби,– хотя, как вы сказали, они не являются подлинными доказательствами. Но я и сейчас не понимаю, как вам удалось опровергнуть его алиби, мистер Шерингэм? Каким образом Плейделл мог убить девушку в Пелем-Мэншинс, одновременно сидя с вами за ленчем в вашем клубе?

Роджер сделал большой глоток из стоящей перед ним кружки. Снаружи, в чопорном мире, полицейским возбранялось утолять жажду добрым старым пивом "ХХХХ", но в Олбани, с помощью круглого бочонка, этот мелочный запрет можно было обойти.

– Наливайте,– предложил собеседникам Роджер.– Остались еще один-два галлона, а я ненавижу застоявшее пиво. Вам следует подкрепиться, так как я намерен начать с самого начала.

Оба представителя власти повиновались с довольной усмешкой.

– Так как началом было Монте-Карло,– продолжал Роджер,– я начну оттуда. Правда состоит в том, что в Монте-Карло не произошло никакого убийства. Французская полиция оказалась права – это было настоящее самоубийство. Так что надобность в алиби номер один отпадает. Но это событие подало Плейделлу идею. Как вы помните, он прибыл туда вскоре после него и, должно быть, слышал много разговоров о нем. История воспламенила его фантазию. Возможно, Плейделл переусердствовал в работе, или его подвело здоровье, но он впал в весьма странное состояние. Могу вообразить, как он представлял в своих мыслях девушку, повесившуюся на двери с помощью собственного чулка. Ему нравилась эта картина. Он твердо решил лично увидеть подобное зрелище и, вернувшись в Англию, первым делом занялся этим.

Не забывайте, что Плейделл страдал сильной манией величия. Я подмечал это несколько раз. "Если я что-то говорю, значит, так оно и есть; если я говорю, что нужно совершить невозможное, значит, так и будет". Но он произносил эти фразы абсолютно спокойно, а не напыщенно, как обычно произносят их мегаломаны, поэтому они не привлекали к себе внимания. Однако Плейделл убедил себя, что для него нет ничего неосуществимого. Если ему хочется увидеть, как девушки умирают, вися на собственном чулке, значит, они должны умереть подобным образом для его удовольствия, а его при этом не то что не разоблачат, но даже не заподозрят.

Мы как-то шли вместе по улице, когда Плейделл встретил мисс Карразерс, и меня удивило, что он ее знает. Оказалось, Плейделл финансировал шоу с ее участием. Тогда мне это не пришло в голову, но, по-видимому, таким же образом он был связан и с Юнити Рэнсом. Возможно, Плейделл даже не пришел на Сазерленд-авеню с намерением убить ее, а просто воспользовался подвернувшимся шансом.

Что касается записок, оставленных после этого, и следующего преступления, то я не могу сказать с уверенностью, каким образом он заставил девушек написать их. Быть может, Плейделл предложил им новую авторучку и захотел посмотреть, как она подходит к их почерку, или притворился, будто умеет определять по почерку характер. В любом случае, он убедил их написать продиктованный им текст. Но, по-видимому, это было не так уж легко, так как в последнем случае, когда Плейделл не располагал лишним временем, он удовлетворился вырезанными строчками из подвернувшегося тома стихов.

Смерть Дженет Мэннерс разожгла его аппетит. Плейделл продержался шесть недель, а потом убил эту жалкую проститутку, Элси Бенем. Конечно, выбор жертв был для него достаточно безопасным, так как обнаружить какую-либо связь с ним было практически невозможно. Впрочем, сомневаюсь, чтобы его беспокоили такие вещи, так как следующей он прикончил собственную невесту.

– Не вижу, каким образом это могло навести на его след,– заметил Морсби.

– Никто из нас его не заподозрил, но это произошло потому, что мы оба допустили одинаковую ошибку – сочли само собой разумеющимся, что их помолвка была счастливой. В действительности все было совсем наоборот. На дознании об этом не упоминалось, но в кругу их близких друзей ходили кое-какие сплетни. Болван Ньюсам упомянул мне об этом только прошлой ночью, после того как я часа два приставал к нему с расспросами. Но вы допустили худшую ошибку, чем я, когда, узнав, что Ньюсам и леди Урсула одно время были довольно близки, подумали, что ее последовавшая помолвка с Плейделлом дала Ньюсаму мотив для убийства. Зная Ньюсама, я не мог предположить подобное. В действительности мотив появился у Плейделла.

Заместитель комиссара, уже слышавший все это, глубокомысленно кивнул.

– Насколько я понял,– продолжал Роджер,– леди Урсула всегда была влюблена в Ньюсама и обручилась с Плейделлом, лишь впав в отчаяние, так как думала, что Ньюсам не любит ее. Он до сих пор не имеет об этом понятия, но для меня это очевидно. Такая помолвка едва ли могла быть счастливой, верно? Очевидно, жених и невеста постоянно ссорились, и леди Урсула собиралась разорвать помолку. В ту ночь они случайно встретились (как вы помните, на это время у Плейделла не было подлинного алиби), снова поругались, и леди Урсула, чьи нервы были на пределе от головной боли, дала ему окончательную отставку. Очевидно, они зашли в студию, чтобы не привлекать внимание своей ссорой, и Плейделл, чьей мегаломании был брошен серьезный вызов, принял, по его мнению, надлежащие меры, дабы восстановить самоуважение. На сей раз не обошлось без борьбы, так как при нем не оказалось оружия, поэтому он был вынужден связать ей запястья и лодыжки, а также заткнуть рот таким способом, как я предполагал.

– Да, помню,– кивнул Морсби.– Шарфом или чем-то в таком роде. Но как насчет записки, мистер Шерингэм?

– Ах да, записка,– улыбнулся Роджер.– Я все время чувствовал, что записка увела вас на ложный след, Морсби, но вы все равно не стали бы меня слушать. Меня насторожило то, каким образом была сложена эта записка. Вы обратили внимание, что основная складка проходила не посередине, следовательно, кто-то отрезал верх, но упустили тот момент, что если бы это сделал тот человек, для которого предназначалась записка и который позже воспользовался ею в своих целях, то складка находилась бы как раз посередине, так как он бы срезал верх до, а не после того, как сложил записку. Когда я узнал от слуги, что записку оставили без конверта, я понял, что ею воспользовался не тот, кому она была адресована, а другой человек, который завладел запиской, сложил ее и унес, прежде чем срезать верх. Понимаете?

– Право, мистер Шерингэм!– запротестовал Морсби.– Это уж слишком изощренно.

– Я знал, что вы так скажете,– невозмутимо отозвался Роджер.– Потому и помалкивал об этом. Но благодаря столь изощренным умозаключениям, я пришел к выводу, что кто-то, по-видимому, завладел ключом от квартиры Ньюсама. Спросив слугу, я узнал, что один из его ключей действительно исчез. Ньюсам объяснил, что несколько недель назад кто-то обчистил его карман, забрав ключи и бумажник. Разумеется, это сделал Плейделл, который искал письма леди Урсулы и решил, что ключи ему тоже пригодятся.

Правда становится достаточно очевидной, если читать между строк. Плейделл безумно ревновал леди Урсулу к Ньюсаму. Он пытался получить доказательство, что между ними существовало нечто большее, чем близкая дружба – отсюда карманная кража. Не сомневаюсь, что Плейделл часто тайком следовал за леди Урсулой – во всяком случае, он наверняка видел, как она входила в квартиру Плейделла накануне убийства. По-видимому, тогда его подозрения перешли в уверенность. Как только слуга вышел из дому, Плейделл проник в квартиру с помощью украденного ключа и нашел записку. Он забрал ее, сразу поняв, что может ею воспользоваться, если подвернется случай. Почему вы не прислушались к моему намеку, Морсби, и не попробовали допустить, что Ньюсам говорит правду, а лгут факты? Не знаю, тогда или позже Плейделл осознал, что вольно или невольно сфальсифицировал убедительное дело против Ньюсама. Оставалось развить его должным образом. И здесь мы подходим к последнему убийству.

До сих пор мы сталкивались с убийствами по двум различным мотивам. Первые два были совершены только из жажды убивать. Причиной убийства леди Урсулы была месть или, если хотите, мания величия. Единственной же целью последнего убийства было сделать более убедительными доказательства против человека, которого Плейделл ненавидел. То, что леди Урсула предпочла ему Ньюсама, было со стороны последнего непростительным грехом. Ньюсама следовало уничтожить любой ценой, и ему расставили коварную ловушку.

Роджер сделал паузу, чтобы не дать застояться очередной порции пива.

– Плейделл был очень коварным человеком. Знаете, Морсби, что привело его в Скотленд-Ярд? Не смутные подозрения, как мы думали тогда, а заметка в "Ивнинг клэрион", которую вы мне показывали и которая сообщала об интересе полиции к смерти леди Урсулы. Плейделл отлично знал, что полиция интересуется смертью, только подозревая нечто вроде убийства. Он намеренно привлек к себе наше внимание и вел себя именно так, как мы ожидали от него, превосходно играя свою роль. Но ему хотелось идти в ногу с нашим расследованием и быть в курсе всех наших дел, мыслей и намерений. Должен признать, что я оказался простофилей и сам преподнес ему то, что ему было нужно.

Плейделл отнюдь не возражал против полицейского расследования. Он приветствовал его, и оно ужасно его забавляло. О подозрениях в его адрес не могло быть и речи, поэтому ничто не мешало фабриковать дело против Ньюсама. Разработав план, Плейделл начал приводить его в действие. Он явился в облике "адвоката", на случай если его заметят снаружи, в дом девушки, участвовавшей в одном из его шоу (вчера вечером я узнал по телефону от мисс Дипинг, что Плейделл финансировал и "Жену своего мужа"), позвонил в дверь, быстро избавился от маскировки и вошел в квартиру. Несомненно, он заранее связался с Дороти Филдер по телефону или узнал каким-то иным способом, что до ленча препятствий не возникнет, и ловко организовал себе алиби. Первым делом Плейделл сообщил Дороти, что его друг Джералд Ньюсам очень ею интересуется (конечно, это всего лишь догадка, но, по-видимому" достаточно близкая к фактам) и советовался с ним насчет вложения денег в шоу, где она будет звездой. (Разумеется, Плейделл специально выбрал девушку, которая знала Джерри). Якобы Ньюсам собирался пригласить ее сегодня на ленч, чтобы обсудить предложение. Получала ли она от него какие-нибудь известия? Дороти ответила отрицательно. "Тогда, на вашем месте, я бы сразу позвонил ему и договорился о встрече,– сказал Плейделл.– Только не раньше часа, так как до этого я сам хочу с вами побеседовать". Возбужденная перспективой девушка, естественно, повиновалась. Таким образом, было обеспечено присутствие в доме Ньюсама в час дня, когда его должен был заметить консьерж. Я не сомневался, что Плейделл достаточно знал о Пелем-Мэншинс, чтобы быть в курсе графика портье. Это тоже подтвердилось вчера вечером, как я объясню позже.

Должен признаться, что я по-настоящему горжусь своей следующей дедукцией. В ее основе вмятины на ногах девушки. Я уже пришел к выводу, что мужчина, похожий на адвоката, был замаскированным убийцей, и хотя понятия не имел, кто он такой, не сомневался, что его целью было организовать себе алиби. Помимо этого, я был убежден, что Дороти была жива, когда Ньюсам звонил в дверь ее квартиры, но ее лишили возможности откликнуться на звонок. Кстати, мне не следовало говорить "дедукция", так как это была чистой воды индукция. Я пришел к общему выводу, доказав правильность отдельных предположений.

Поставив себя на место убийцы, я задал себе вопрос, каким образом я мог заставить эту девушку умереть ровно через три четверти часа после того, как я незаметно вышел из ее дома. Это озадачивало меня, покуда я не начал интересоваться, не существовал ли какой-то метод, с помощью которого я мог лишить девушку сознания и придать ей такое положение, при котором возвращение сознания неминуемо приблизило бы ее гибель? Главное было подумать об этом вопросе – ответ пришел скоро. Да, ударив ее по голове каким-нибудь упругим орудием, наподобие мешка с песком, достаточно сильно, чтобы вывести ее из строя примерно на час, но не повредив ей череп. Это не оставило бы никаких следов и было бы неразличимо при вскрытии, если бы не стали обследовать мозг, что казалось невероятным. Мне незачем объяснять вам, экспертам, что травма, нанесенная подобным инструментом, оглушает в результате удара мозга о противоположную сторону черепной кости. Тогда я еще не догадывался, что материалом служила твердая резина, но понял это, когда мисс Мэннерс описала оглушившее ее орудие, которое успела увидеть мельком.

Нанеся удар, преступник, очевидно, должен был пристроить жертву с чулком на шее, уже прикрепленным к крючку, на спинке стула, слегка откинутого назад и прислоненного к двери под таким углом, чтобы малейшее движение сразу нарушило баланс всего сооружения. Дверь начала бы закрываться, а стул наклоняться следом за ней, пока не упал бы на пол и девушка не повисла бы на двери в петле. Особое изящество этого плана состоит в том, что человек, которого нокаутировали, приходя в себя, сначала вертит головой, а потом пытается вытянуть руки и тело. Я бывал в нокауте неоднократно и хорошо это знаю. В результате жертва надавила бы ногами на сиденье стула, оттолкнув его от двери. Потом должна наступить тошнота, но немедленное удушение избавило девушку от этого.

– И вы пришли к таким выводам, благодаря вмятинам на ее ногах?– спросил Грин с чем-то похожим на уважение.

– Более или менее,– с гордостью ответил Роджер.– А также использованному стулу с очень высокой спинкой и тому, что на девушке не было халата. Если убийца потрудился снять его с жертвы, то но какой-то особой причине, а единственная причина, которую я мог придумать,– то, что халат мешал преступнику усадить девушку на спинку стула в нужном положении. Поняв все это, я обследовал дверь в поисках двух маленьких вмятин, которые должны были оставить в краске набалдашники по обеим сторонам спинки стула, и легких царапин, которые нанесли бы те же набалдашники, скользя к полу. Я обнаружил то и другое.

– Ну,– признал инспектор, великодушно сжигая за собой мосты,– это самые толковые умозаключения, какие мне только приходилось слышать.

– Благодарю вас. А все из-за индуктивного метода, которым вы не пользуетесь. Кстати, мне пришло в голову кое-что еще. Уравновесить подобным образом обмякшее тело не так легко, поэтому убийца должен был каким-то образом помешать двери закрыться преждевременно. Легче всего этого можно было добиться с помощью ореха, вставленного между дверью и косяком. Он бы поддерживал баланс, но треснул, когда давление усилилось. Я нашел в пыли на полу обломки скорлупы грецкого ореха.

– Ну, будь я проклят!– воскликнул старший инспектор.

Слыша похвалы официальных лиц, Роджер расцвел, как цветок на солнце.

– Именно халат,– продолжал он,– подсказал мне, что Плейделл, войдя в квартиру, первым делом сообщил ей возбуждающие новости, связанные с Ньюсамом, и ударил ее, как только она положила телефонную трубку. Это простейший вывод из того, что сообщила мисс Дипинг о привычках ее подруги, касающихся посетителей и халатов.

Убийце оставалось только снова замаскировать свою внешность и выйти из дома – консьерж подтвердил его алиби. Когда я начал подозревать, что "адвокат" – наш человек, то сначала подумал, что он, зная привычки консьержа, ускользнул, как только последний ушел на ленч, но потом понял, что убийце были нужны не только негативные показания консьержа, но и чьи-нибудь позитивные свидетельства. Последние предоставил ему я, угостив его ленчем. А когда Ньюсам позже звонил в дверь квартиры Дороти, она была еще жива. Это обеспечивало Плейделлу надежное алиби, и делало положение Ньюсама почти безнадежным.

Перейдем к вчерашнему нападению на мисс Мэннерс. Плейделлу следовало бы воздержаться от него, так как это наконец его выдало. Самое забавное то, что зрелище беспомощно лежащей перед ним девушки настолько поглотило Плейделла, что он не только забыл подать десятиминутный сигнал, что, конечно, собирался сделать, но даже наступил на установленный им же звонок, подав сигнал тревоги! Какая ирония судьбы! Удивительное сочетание сверхчеловеческого коварства и полного идиотизма! Да, последняя выходка была чистым безумием. Конечно Плейделл сразу это осознал и, выбежав из квартиры, спрятался на нижней площадке, пока я бежал по лестнице, но уже Успел испортить свою игру.

Относительно личности убийцы я долгое время был в тупике. Я никак не ожидал, что столь коварный паук попадется на нашу убогую приманку. Сначала я думал, что это кто-то из наших пяти подозреваемых – возможно, Беверли, как предположила в то утро мисс Мэннерс.

Это нападение прояснило некоторые пункты, все еще внушавшие мне сомнения, и подтвердило другие. Оно решило вопрос с оружием, объяснило отсутствие признаков борьбы во всех случаях, кроме убийства леди Урсулы, и показало, что я ошибался в моей первоначальной реконструкции насчет шарфа, однако все это не указывало на личность убийцы. Но затем мне пришло в голову, что в данном случае целью могло быть не только устранение мисс Мэннерс, но и усиление подозрений против Ньюсама, так как к тому времени я был убежден, что кто-то пытается это сделать с упорством, наводящим на мысль о личной мести. Кто мог испытывать столь сильную злобу к Ньюсаму? Насколько я мог судить, только Плейделл, но тогда, как я уже говорил, это предположение вызвало у меня только смех.

Тогда я подумал, зачем убийце избавляться от мисс Мэннерс? Даже если ему стало известно о существовании нашего следственного трио, она была наименее важным его членом. Почему бы не убрать Плейделла или меня? Могла ли иметься причина для ее убийства, помимо участия в нашем трио? Мне казалось, что это отнюдь не случайное нападение. И я сразу же вспомнил о нашем с ней разговоре в то утро.

Говоря вкратце, мисс Мэннерс предложила мне новую линию расследования постараться разузнать, не видели ли поблизости от студии мисс Маклейн после происшедшего там убийства мужчину, не соответствующего описанию Ньюсама, а носившего бороду и золотые очки. Независимо от меня, она пришла к выводу, что настоящий убийца – бородатый мужчина, побывавший в Пелем-Мэншинс, хотя думала, что это Арнолд Беверли, а я еще не сделал выбор. Но наиболее интересным мне показалось то, что мисс Мэннерс ранее упомянула об этом Плейделлу, а он попросил ее ничего не рассказывать мне, так как было бы забавно провести расследование за моей спиной. Следовательно, Плейделл не хотел такого расследования. Более того, он слышал, как мисс Мэннерс заявила вчера, что мы были слепы, что у нее есть новая идея и что она расскажет мне о ней на следующий день после чая. Если Плейделл – убийца, это давало ему веский мотив избавиться от нее, пока она ничего мне не сообщила. Тогда я всерьез задумался о кандидатуре Плейделла. И сразу же все встало на свои места. Плейделла не оказалось в его кабине те в Сити, когда мы позвонили ему сразу после нападения. Почему? Потому что он находился в Мейда-Вейл. Он прибыл на Сазерленд-авеню гораздо быстрее, чем мог бы прибыть с заседания совета. Почему? Потому что ему не терпелось проверить, не заподозрили ли его после инцидента с сигналом тревоги. Оставшись со мной наедине, Плейделл первым делом снова обвинил Ньюсама. Почему? Чтобы отвести подозрения от себя. Он заявил, что только Ньюсам был в курсе дела. Но ведь это не так. Плейделл намекнул о пребывании мисс Рэнсом в одиночестве в определенное время и другим подозреваемым. Зато о присутствии Ньюсама в доме знал только он.

Были и сотни других мелочей – не только в этом преступлении, но и в предыдущих, которым Плейделл соответствовал полностью. Я провел интересные десять минут, притворяясь, будто согласен насчет Ньюсама, и делая все возможное, чтобы вырвать обеих девушек из его когтей. Я сказал ему, что отвезу их в "Пиккадилли-Палас" (куда он, несомненно, последовал бы за ними и снова атаковал бы мисс Мэннерс среди ночи), но когда мы приехали туда, я велел им ждать в такси, вошел в отель и вышел через минуту, сообщив девушкам, что свободных мест нет. Я не хотел, чтобы они подозревали Плейделла, так как сам еще не был уверен в своей правоте, но решил, что им безопаснее провести ночь в Олбани.

Ну, если я не был уверен до обеда, то стал уверенным после. Помимо нескольких важных вещей, которые я узнал от Ньюсама и по телефону, я получил затребованные мною сведения о других жильцах Пелем-Мэншинс. Поговаривали, что одну из проживающих там девушек содержал Плейделл. Это решало вопрос.

Но затем я столкнулся с проблемой доказательств. Их попросту не было по крайней мере таких, которые было бы нелегко опровергнуть. Пытаться собрать убедительные доказательства за восемнадцать часов, чтобы помешать аресту Ньюсама, было безнадежной затеей. Поэтому я подумал о традиционном французском методе реконструкции преступления и проверки реакции подозреваемого. Чем больше я размышлял об этом, тем сильнее убеждался, что это единственно возможный способ и что нужной реакции можно добиться, сделав сцену достаточно достоверной и страшной.

Я завербовал маленькую, но отважную мисс Мэннерс – за нее и за Джерри Ньюсама, который собирается на ней жениться, хотя и не заслуживает того, я поднимаю эту кружку,– уговорил представителей Скотленд-Ярда присутствовать на спектакле, провел самые неприятные десять минут в моей жизни – и вот вам результат. Разумеется, я не мог даже намеком предупредить Плейделла о реальной цели происходящего, поэтому состряпал историю о собрании респектабельных граждан.

Но мне жаль, что Плейделл помешался окончательно. Я бы хотел иметь возможность исследовать его психологию. Уверен, что он не считал себя убийцей, а находил для своих действий какое-то иное определение. К тому же Плейделл был не лишен чувства юмора. Должно быть, он здорово позабавился, не только наблюдая за тщетной охотой за собой, но даже участвуя в ней. Да, очень жаль, что столь интересный мозг оказался пораженным безумием, но, полагаю, нельзя получить сразу все. А на сей раз это, кажется, в самом деле все.– Допив остатки содержимого кружки, Роджер облизнул губы.– Facilis descensus taverni {Легок спуск в таверну (лат.). Очевидно, перифраз изречения из "Энеиды" Вергилия (6:126): "Facilis descensus Avemo" – "Легок спуск в ад"}.

Он окинул взглядом три задумчивых лица и широко усмехнулся. Роджер Шерингэм был доволен собой более чем когда-либо и нуждался в жертве. Его выбор пал на Морсби. Он встал и хлопнул старшего инспектора по плечу.

– Знаете, в чем беда детективов из Скотленд-Ярда?– осведомился Роджер.Вы читаете слишком мало детективных романов.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: "Убийства шелковым чулком"

Четвертый по счету роман "Шерингэмовского" цикла помимо хорошо проработанных сюжетных линий ярко демонстрирует социальную направленность. Кроме того здесь присутствует и некий эротический душок, который в наши дни не воспринимается как таковой вообще, но в год написания книги являлся достаточно крепким.

Интересно отметить, что почти во всех романах цикла Шерингэм далеко не всегда опережает Скотленд-Ярд в деле разоблачения преступников, что в принципе весьма редкая вещь для английского детектива.

В романе много юмора. К примеру забавно, что, со скрипом соглашаясь на нетрадиционные методы следствия (характерные, кстати, для Шерингэма, чья авантюрная жилка всегда дает себя почувствовать), профессионалы в свою очередь жалуются на консерватизм британского общества. "Англичане предпочли бы оставить всех убийц на свободе, чем что-либо изменить в способах им поимки". Тем не менее в расследовании дела про шелковые чулки Шерингэм берется за слишком уж рискованное предприятие.

Нужно подчеркнуть, что английские детективы всегда делились на две категории: те, где подозреваются все поголовно, и те, где представители "своего класса" считаются изначально выше подозрений. "Шелковые чулки" явно относятся ко второй категории, и хотя нельзя утверждать, что Шерингэм постоянно будет полностью доверять своим классовым чувствам, он таки склонен делить мир на безусловно хороших людей и людей сомнительного типа. К сожалению, в данном романе эти его слабости налицо вкупе с не очень приятным душком расовой дискриминации. Читая английские романы, можно быть уверенным, что "джерри ньюсамам" всегда будет отдаваться предпочтение перед "плейделлами". Кроме того, Шерингэм будет часто демонстрировать характерное для него кокетство по отношению к девушкам, хорошо рассчитанное, чтобы оно, не дай бог, привело к сближению.

В общем же главного героя неплохо характеризует шутка, отпущенная в начале этого романа: "попытавшись кивнуть так же снисходительно как портье и потерпев неудачу, Роджер направился к лифту и поднялся в высшие сферы". Вот таков он, герой серии.

Вышел в Англии в 1928 году.

Перевод выполнен В. Тирдатовым специально для настоящего издания и публикуется впервые.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю