Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава пятнадцатая
ПОСЛЕДНЯЯ БУКВА АЛФАВИТА

В первой поездке с сеном управляла «Кузнечиком» Лера, а Игорь сидел рядом с ней и делал всякие замечания в духе Сергея Павловича: «держись правой стороны», «не балуй газком», «смотри в оба» и так далее. Во втором рейсе «Перу сменила Нинка, а Игорь опять поехал как инструктор. Да, именно инструктор – есть отчего загордиться.

И действительно, Игорь – толковый, скромный парень, отличный товарищ, да на него это совсем не похоже! – вдруг загордился. А может, тут сыграла свою роль его давнишняя мечта: самостоятельно поехать за рулем? Ну и что же? Все ребята мечтают об этом, даже маленький Клим! Но из этого ещё не следует, что…

Словом, как бы там ни было, но, когда нагрузили сено в третий раз и вести «Кузнечик» наступила очередь Игоря, он сказал Симке, который хотел сесть рядом в кабину:

– Останься. Я поеду один.

– Как это – один?

– А так. Нечего зря раскатываться. Тут работы хватает. Помогайте колхозникам укладывать сено на телеги.

– А если с тобой что-нибудь случится в дороге? – спросила Нинка.

Игорь только скривил губы.

– Я ведь не твой Симка, у которого три с плюсом за вождение. Я и с «Волгой» справлялся. Я…

– Я, я! Чего это ты вдруг заякал? – спросила Лера. И Нинка тотчас же её поддержала:

– Даже рубаху поверх штанов выпустил, как бригадир Антонов. Подумаешь!

А Славка сказал:

– Я – это последняя буква алфавита.

Игорь пригнул остриженную голову, сжал кулаки, шагнул к Славке.

– Кто назначен старшим – я или ты? Что сказал Сергей Павлович? Подчиняться беспрекословно!

Что сказал бы именно в этом случае Сергей Павлович, осталось неизвестным, потому что его поблизости не было, он на грузовике возил сено с дальнего луга.

Хочешь не хочешь, пришлось форпостовцам подчиниться Игорю.

А Игорь сел за руль и включил мотор. Послушный «Кузнечик» запрыгал по стерне, переваливаясь с боку на бок, выбрался на дорогу и скрылся в лесу.

Чувство безраздельной власти над машиной овладело Игорем. Исполнилась его давнишняя мечта: он самостоятельно ведет автомобиль! Пять километров до колхоза и пять обратно – и никого рядом. Никто тебе не указчик, за все отвечаешь сам. Правда, дорога здесь простая: ни трамваев, ни светофоров, ни встречных автомашин, да и пешеходов не видно в этой лесной глуши. Но все равно, надо смотреть в оба, не то ещё наедешь на пень или забуксуешь в глубокой колее.

Резво скачет по колдобинам «Кузнечик». Он тащит на своем сильном горбу целый стог сена; его накидали вилами сами ребята, а колхозники умело придавили сено длинной жердью и крепко увязали веревкой. Что может случиться в пути с такой надежной машиной? Да ровным счетом ничего! Вон как славно гудит мотор, и нет в этом гуле никаких посторонних звуков. «Водитель должен уметь распознавать все посторонние звуки» – так учил Сергей Павлович. Ну что ж, Игорь распознает: вот это шуршат по земле покрышки, а это немножко поскрипывают рессоры. А это что брякнуло?

Раз, другой…

Игорь забеспокоился, поехал тише, прислушался напряженно. Нет, просто показалось.

Однако, едва он ускорил ход, бряканье возобновилось и уж больше не прекращалось; было похоже, что у машины отвалилось что-то и волочится по земле.

Игорь затормозил, выпрыгнул на дорогу, заглянул под кузов и сразу увидел: сорвался с кронштейна задний конец трубы глушителя. Ну ясно, он будет брякать.

А почему сорвался? Игорь протиснулся под машину. Ага, в хомутике нет болтика. Наверно, от тряски отвернулась гайка, и болт потерялся. Ну, это пустяк. Под сиденьем в кабине найдется такой запасный болтик, а поставить его – дело двух минут.

Игорь разыскал болтик, взял гаечный ключ и опять полез под машину.

Но тут возникло неожиданное препятствие.

Нагруженный сеном «пикап» очень низко сидел на распрямившихся рессорах; плечо Игоря упиралось в грязное днище кузова, голова – в карданный вал, а спина плотно прижималась к рессоре – попробуй в такой тесноте сделать что-нибудь.

Однако Игорь быстро нашел выход: достал домкрат, подставил его под задний буфер и принялся работать воротком.

«Кузнечик» начал подниматься над дорогой, словно постепенно привставал на одной лапе; освобожденная от нагрузки рессора закруглилась так, что между её листами даже образовались просветы.

Игорь снова залез под машину. Вот теперь можно работать. Правда, спина по-прежнему упирается в рессору, зато рукам и голове ничего не мешает. Игорь подтянул вверх глушитель, довел его до положенного места, вставил болт в ушко хомутика и, насвистывая веселый мотив «Запрыгает кузнечик коленками назад», принялся закручивать гайку.

Он был доволен собой. Сергей Павлович не зря назначил его старшим. Попади в такое положение Симка или Славка, они наверняка растерялись бы. А у него, у Игоря, дело идет как по маслу. Вот уж и гайка довернута, теперь только остается затянуть её потуже – и конец!

Игорь уперся спиной в рессору, поднатужился, налег на гаечный ключ, дернул его что было сил. Машина качнулась и вдруг – «кр-р-рак…» – днище кузова осело, надавило на плечо, нависло над самой щекой…

В первое мгновение Игорь не понял, что произошло, даже испугаться не успел. Испугался он, когда сообразил, что машина соскочила с домкрата.

Ошеломленный, оглушенный, он некоторое время лежал неподвижно. Потом с опаской втянул в грудь воздух, шевельнул рукой, ногами – боли нигде не чувствовалось. Он опять глубоко вздохнул – на этот раз облегченно. И вдруг подумал: «Если меня не убило машиной, то наверняка убьет Сергей Павлович. Ведь я поднял «Кузнечик» на домкрат, а подпорки под колеса подложить забыл. Даже на тормоз не поставил. А ещё хвастался перед всеми. Выходит, действительно «я» – последняя буква алфавита. Теперь-то поднимут на смех…»

Но тут же пришла в голову другая мысль: а почему кто-то должен узнать об этой дурацкой оплошке? Ведь все, к счастью, окончилось благополучно: Игорь цел и невредим, глушитель поставлен на место. Пока никто не проехал по этой дороге, надо поскорее убрать инструмент и, как ни в чем не бывало, шпарить в колхоз. До него осталось-то, должно быть, с километр, не больше.

Игорь хотел выползти из-под машины, но не тут-то было: сзади что-то крепко держало его.

Что же это такое?.. Он кое-как с большим трудом извернулся в тесноте, передвинул руку, пошарил за спиной и убедился, что его держит рессора: её листы, приняв нагрузку, сомкнулись и наглухо защемили рубаху.

Игорь задергался, попытался вырваться из неожиданного плена – куда там! Рубаха из какой-то чертовой кожи, черт бы её побрал! Крепкая, новая. Мама специально купила её для похода. Разве такую порвешь?

Вот тебе и раз! Только этого не хватало. С минуты на минуту здесь могут проехать колхозники с сеном. Позор! Пусть бы уж лучше кто-нибудь из своих оказался рядом – Славка или Симка, только не девчонки. А то лежишь тут беспомощный, как котенок в мешке…

А что если попытаться вылезть из рубахи? Игорь попытался.

Все ему мешало: впереди – глушитель, сзади – проклятая рессора, сверху – днище кузова, снизу – земля. Он извивался, изгибался, кряхтел, стонал. Но только набрал полный рот песка, набил на лбу шишку и рубаху порвал… Порвал, да не там, где надо, – на плече.

Обессиленный, тяжело дыша, он в полном отчаянье приник к земле и тут вдруг увидел рядом с машиной чьи-то ноги.

Пока Игорь раздумывал, кто бы это мог быть, ноги переступили, присели на корточки. Незнакомый мальчишеский голос спросил:

– Тебе там лежать не наскучило?

– Ещё как наскучило.

– Так вылезай.

– Ишь ты, умный какой. Надо сперва работу доделать.

– А что у тебя получилось? Хочешь – помогу.

– Да нет… Тут пустяки, сейчас кончу. Ты лучше подай нож. Там в кабине сумка с инструментом.

Ноги отошли, потом вернулись.

– Держи.

Игорь не взял – схватил спасительный нож. Кряхтя от натуги, просунул руку за спину и отрезал злополучный клок рубахи. Фу-ух! Наконец-то свободен!

Он вылез из-под машины грязный, исцарапанный, взъерошенный и принялся протирать засыпанные песком глаза.

– Ты – Игорь Соломин, по прозвищу Верхолаз, да?

– Пока что я лазаю только внизу, – хмуро ответил Игорь. Он посмотрел на своего избавителя, главным образом на его волосы, потом быстро оглядел пустынную дорогу. – А где твои папа и мама?

– Пошли в магазин за кефиром. А я познакомился на берегу с вашим бортмехаником. Он мне объяснил, где искать вас, форпостовцев. Мама столько нарассказала…

– Ладно, – сказал Игорь. – Поехали.

– Послушай, что это у тебя с рубашкой?

– Да ничего… Порвал, наверно.

– Порвал? Постой, да ведь она вся изрезана! – Ладно… Садись, ехать надо.

Мальчики собрали инструмент, уселись в кабину. Снова замурлыкал мотор, побежала навстречу извилистая лесная дорога; замелькали стволы сосен, зашуршали покрышки.

Игорь искоса разглядывал своего нового-старого знакомца. Так вот он какой, этот «знаменитый» рыжий Петька… А какой? Да никакой – обыкновенный пацан, только полно веснушек на роже, и вообще она у него какая-то хитрая. Заметил, пройдоха, что рубашка не порвана, а порезана. Теперь ляпнет при всех о том, что Игорь Соломин, по прозвищу Верхолаз, битый час ползал под «Кузнечиком»…

– Ваш «Кузнечик» мне нравится. Он симпатичнее папиной «Волги»!

– Да?.. Это он теперь такой. А совсем ещё недавно он был не такой.

– А какой?

– Сам знаешь.

– Откуда же я знаю?!

– Ну, так скоро узнаешь…

Игорь резко затормозил: на дороге стояла голубая «Волга». Из неё вышла Зоя Романовна.

– Вот он! Вот они. Посмотри, Мика, мальчики уже подружились. Как это приятно!

Глава шестнадцатая
БОЛЬШОЙ И ТРУДНЫЙ ДЕНЬ

Казалось бы, что трудного в том, чтобы помочь колхозникам вывезти сено? Да ничего трудного, наоборот, это очень интересно. Конечно, Симка, например, и раньше знал, что в совхозах и колхозах косят траву, заготавливают корм для скота, что это важное хозяйственное дело, и т. д. и т. п. Он помнил наизусть классическое стихотворение про то, как

 
Пахнет сеном над лугами,
Песней душу веселя,
Бабы с граблями рядами
Ходят, сено шевеля.
 

Так, в общем, Симка себе и представлял жизнь на селе. И ничего сложного в ней не видел.

На деле оказалось не совсем так.

Правда, сеном над лугами действительно пахло. Насчет песен тоже правда: колхозные девчата, а с ними Лера и Нинка горланили без умолку. Но вот что касается самого основного, тут не все совпадало с Симкиными представлениями. Сено пришлось не шевелить граблями, а убирать вилами, и в этом была существенная разница, хотя бы потому, что надо было не столько шевелить сено, сколько пошевеливаться самому.

Любая колхозная девушка с одного маха подцепляла на вилы целую копенку и ловко забрасывала её на воз. Симка тоже попробовал.

Подцепить-то он подцепил, а когда хотел забросить на воз, сено соскользнуло с вил и засыпало Симку с головой. Но не настолько, чтобы нельзя было услышать, как расхохотались колхозницы.

Это было очень обидно. И хотя Славка тоже засыпался, Симке от этого не стало легче. Вместе с колхозницами смеялись Нинка и Лера. Ну, это уж нечестно: стоять на возу и разравнивать сено каждый может. А вот попробовали бы сами покидать!

Колхозные девчата посмеялись, посмеялись, а потом показали ребятам, как правильно работать: надо, мол, не подцеплять сено, а всаживать в него вилы, тогда оно не свалится. И не нужно жадничать, захватывать помногу. И ничего, мол, смешного. Сразу ведь ничего не дается.

В конце концов мальчики приспособились, работа пошла. Завертелось над головой солнышко: взмахнешь вилами – оно справа, забросишь копенку на воз – оно слева. А потом солнце стало припекать все сильнее, ни ветерок, ни облака не спасали. У Славки заломило плечи, руки налились тяжестью, но он продолжал махать ими без передышки, старался обогнать Симку, потому что на высоком возу стояла Лера и насмешливо смотрела вниз.

Но зануда Симка не отставал от Славки, тоже взмахивал руками без передышки, хотя и у него уже давно ныла спина, перед глазами плыли разноцветные пятна, а рубаха вовсе прилипла к телу. Остановиться он не мог. Ведь на высоком возу стояла Нина и ревниво следила, как Симка работает.

Когда, наконец, отъехала последняя телега – Симке и Славке казалось, что она никогда не отъедет, – подошел бригадир Антонов и с чувством сказал:

– Спасибо, товарищи!

А товарищи посмотрели на свои руки и, не сговариваясь, принялись лизать выступившие на ладонях багровые мозоли.

Если уж хотите знать, Климу тоже было нелегко. Легко только бить баклуши, а выручать из них рыбью молодь – совсем другое дело. Ну-ка, попробуй потаскай ведро с водой, покидай лопатой мокрый тяжелый песок! Хорошо ещё, что помогали колхозные ребята, а то разве одному удалось бы ликвидировать столько баклуш и спасти столько рыб!

Сергей Павлович похвалил:

– Не зря тебя назначили ответственным дежурным.

– Нет, это фантастично! – сказала Зоя Романовна и развела руками.

– Гляди, Степка, учись. Небось не намного он старше тебя, – сказал бригадир Антонов.

А Степкина мама – высокая, румяная, с большим узлом светлых волос на затылке – все время посматривала на Клима и улыбалась. А когда все расселись за столом в её доме, она первую миску ухи налила именно ему, Климу, а потом уже всем остальным.

– Ешьте досыта, работники, не стесняйтесь. Никто и не думал стесняться. Симка и Славка изо всех сил восстанавливали потерянные силы, каждый был занят своей ложкой и своей миской. Славка изловчился, выхватил у Симки из-под носа румяную горбуху хлеба, а Симка придвинул к себе поближе кастрюлю с винегретом и все время пополнял запасы на своей тарелке.

Нинка покосилась на хозяйку:

– Как некрасиво, мальчики…

А Лера поморщилась:

– Обжоры!

Сергей Павлович сидел рядом с хозяином. Они говорили что-то про «перспективы улова» и про подвесные лодочные моторы, а утопленник Степка смотрел им в рот и теребил туристский значок на ковбойке Сергея Павловича.

Михаил Николаевич с ненавистью отодвинул от себя бутылку кефира, которую поставила перед ним Зоя Романовна, и навалился на уху. А Зоя Романовна почти ничего не ела, потому что рядом с Игорем сидел её рыжий Петушок; она по нему сильно соскучилась, и ей, видно, очень нравилось, что «мальчики так подружились».

После обеда пионеры отправились на берег, чтобы помыть и привести в порядок «Кузнечика», а заодно и размяться.

Игорь держал свою злополучную рубаху в руках, делал вид, что ему жарко.

Но Нинка все равно заметила:

– Ой, что с ней, Игорь! Где ты её так отделал? Игорь отвернулся, будто не расслышал.

А Петя хотел что-то сказать, но не успел, потому что едва он открыл рот, как Игорь выплеснул воду из ведра не на машину, а на Петю. По ошибке, наверное.

– Какой ты неловкий медведь! – сказала Нинка. Игорь промолчал. Даже не извинился.

Ребята мыли «пикап», выметали остатки сена из кузова, натягивали на стойки тент, а сами между тем присматривались к Пете. Он работал наравне со всеми, будто уже был законным участником похода.

А ведь его ещё не приняли в коллектив, да и вряд ли примут – вон какое у Игоря настроение. А Сергей Павлович тоже чего-то тянет, откладывает решение этого вопроса, ничего не советует, только строго-настрого запретил рассказывать Пете про аварию и про Николая Курочкина. В общем, положение неясное, не поймешь, как следует относиться к Пете. Впрочем, Сергей Павлович сказал: «Относитесь, как он того заслуживает». А как он заслуживает? Бес его разберет!

Вот о чем думали ребята, пока приводили «Кузнечика» в состояние боевой походной готовности.

А рыжий Петя, ничего не подозревая, весело участвовал в этом интересном деле: помог Климу перелить горючее из тяжелой двадцатилитровой канистры в бак, покачал штурвалом для Симки, пока тот, лежа под машиной, проверял соединения рулевых тяг. А когда начали грузить в кузов походное имущество, Петя хватал самые увесистые мешки, легко поднимал их и ловко укладывал на место.

Лера спросила:

– Ты, видно, занимаешься спортом?

– Занимаюсь.

– А каким?

– Ну, боксом.

– Аа-а… А я думала, плаваешь.

– Плаваю тоже.

– Может быть, плаваешь как топор?

– Ну, уж как топор… Тебя-то обгоню.

– Да? Попробуй!.. – Лера не долго думая скинула с себя платье и запрыгала в своем серебристом купальнике. – Ну, что же ты стоишь? Давай!

Заинтересованные ребята бросили работу, подмигивая друг другу и пересмеиваясь, окружили спорщиков.

Петя по-своему понял эти смешки: конечно, состязаться с девчонкой глупо. Он разделся с таким видом, что я, мол, тут ни при чем, сама напросилась.

А Лера уже натянула на голову желтую резиновую шапочку, схватила Петю за руку, потащила к причалу, потом на катер и там застыла на корме, приготовившись к прыжку.

Петя тоже согнул колени и отбросил руки назад.

Симка поднес к глазам ручные часы и с важностью, будто отправлял ракету в космос, скомандовал:

– Четыре, три, две, одна… Старт! Раздался всплеск.

Пловцы прыгнули одновременно, но первым вынырнул Петя; он встряхнул рыжей головой, молодцевато ударил ладонями по воде и огляделся. Леры не было видно.

– Не бойтесь. Я её вытащу, в случае чего! – крикнул он стоявшим на берегу ребятам.

А ребята и не думали бояться. И хотя уже прошло полминуты, Симка продолжал спокойно смотреть на часы.

Зато Петя начал беспокоиться. Он снова нырнул и снова вынырнул.

– Где же она?.. Ребята расхохотались.

– Не там ищешь.

– Вон туда смотри!

Далеко от берега появилась из воды желтая шапочка.

– Минута и шесть секунд! – торжественно провозгласил Симка. – Вот это так пронырнула!

– Ах, проныра!.. – крикнул Петя и, сильно загребая руками, поплыл к Лере.

Надо сразу сказать, плавал он совсем не как топор, наоборот, хорошо плавал. Его согнутые в локтях руки быстро и равномерно мелькали над водой, а ноги поднимали фонтанчики брызг, оставляя на поверхности озера пенистый след.

Но тем не менее Петя никак не мог добраться до Леры. Казалось, он вот-вот поравняется с ней, но в последнюю секунду вода вокруг Леры закипала белыми бурунчиками, а сама Лера вдруг оказывалась от Пети на расстоянии нескольких метров.

– Это она просто не дает себя догнать, – с гордостью за подругу сказала Нинка. – А что же будет, когда она поплывет по-настоящему?

Но Лера, как видно, не собиралась серьезно соревноваться с Петей, потому что неожиданно поплыла к берегу. Правда, очень быстро – так, что руки и ноги у неё действительно работали как «гребные винты».

Петя ещё плыл к причалу, а она уже прыгала на песке, задорно вертя в вытянутой руке желтую шапочку.

Петя добродушно и безоговорочно признал свое поражение:

– Я и не знал, что ты чемпион. Здорово же я отстал!

Игорь спросил небрежно:

– Ты, кажется, что-то там болтал насчет бокса?

– Почему болтал? – удивился Петя. – Я занимаюсь в юношеской секции на «Динамо».

– А не врешь?

– Зачем же мне врать? Давай, если хочешь, потренируемся, сам увидишь.

Игорю только того и надо было. Он подмигнул Климу:

– А ну, бортмеханик, достань-ка мои перчатки. Они там, в мешке.

– Перчатки? Значит, ты тоже занимаешься?.. – Петя вдруг пустился бежать.

– Куда же ты? – крикнул Славка.

– Так и знал, что он струсит, – презрительно сказал Игорь.

– Возьми перчатки, Клим, убери на место.

Но убирать перчатки не пришлось. И Петя вовсе не струсил. Он добежал только до голубой «Волги» и сразу же вернулся: принес свои перчатки. Пока он их надевал, Славка заметил, что эти перчатки изрядно потерты, значит, они не раз побывали в бою.

Дело принимало интересный оборот.

Симка нарисовал на песке черенком лопаты большой квадрат – ринг. Игорь и Петя заняли соответствующие углы этого ринга и принялись разминаться, то есть прыгать без толку, размахивая перчатками перед собственным носом. Симка вызвался судить: взял в одну руку гаечный ключ, в другую пустое ведро и скомандовал:

– Сходитесь! Прошу обменяться рукопожатием. Так, разошлись. Теперь – бой! – и звякнул ключом по ведру.

В ту же секунду Игорь сделал резкий выпад и ткнул прямой правой в лицо противника. Удар был внезапный и жесткий, он расквасил Пете нос.

Девчонки пискнули, Клим охнул и с обожанием посмотрел на Игоря. А тот молча стоял, опустив руки, и ждал, даже не считая нужным прикрыться.

И просчитался.

Петя сделал ложный выпад, отскочил назад, повторил выпад, ударил Игоря правой под ребра. Но это был обманный прием. Настоящий удар, нанесенный в скулу полусогнутой левой, отбросил Игоря за черту и сбил с ног.

Девочки опять пискнули. Славка выругался: «Вот дьявол!», а Симка начал отсчитывать:

– Раз, два…

Игорь вскочил на ноги и, набычив остриженную под короткий бобрик голову, двинулся на Петю. Но тот уклонился от удара и сам перешел в атаку. Игорь едва успел прикрыть лицо, потом живот, потом опять лицо.

– Довольно, хватит! – закричали в один голос Лера и Нинка.

Но боксеры и не думали прекращать бой. Они затанцевали, пружинисто отталкиваясь ногами от земли, закружили по «рингу», не подпуская друг друга ближе чем на вытянутую руку; глухо зашмякали перчатки, встречаясь в разведывательных ударах.

Внимательно наблюдая исподлобья за Петей, Игорь думал: «Умеет драться, не врал. И не трус. Тем лучше…» И тут же, улучив момент, попробовал применить апперкот – удар правой снизу от пояса к подбородку противника.

Но Петя был начеку. Неуловимо быстрым движением откачнулся в сторону. Перчатка Игоря встретила пустоту.

– Ловко! – похвалил Славка. А Лера вдруг крикнула:

– Зоя Романовна идет!

На этот раз мальчики сразу же опустили руки. Петя поспешно вытер перчаткой нос. Игорь окинул взглядом берег, улицу – никакой Зои Романовны не было видно.

– Зачем ты обманула?

– Затем, что это была не тренировка, а обыкновенная глупая драка! – возмущенно сказала Лера.

И Нинка тотчас же её поддержала:

– Как нехорошо, Игорь! Посмотри, что ты сделал! – Она достала из кармана платок, намочила его в ведре и принялась обтирать разбитый Петькин нос. Участливо спросила: – Больно тебе?

Ребята поспешно взялись за тряпки и начали усердно драить «пикап».

А Симка, чтобы перевести разговор на другое, сказал:

– Глядите-ка, сколько народа возле антоновского дома! Интересно, что там случилось? Пошли, ребята, посмотрим.

Действительно, в садике бригадира Антонова собрались колхозники. Они сидели на бревнах, на вынесенных из дома табуретках, на ступеньках крыльца, а кто помоложе – те устроились прямо на траве. Тут и там вспыхивали огоньки папирос.

На садовой скамейке сидел Михаил Николаевич. Когда пионеры подошли поближе, они услышали его отчетливые слова:

– … и получается, товарищи, что в наше время астрономия из древней наблюдательной науки превратилась в науку опытную, прикладную. Ведь теперь практические работы ведутся не только в наземных лабораториях и обсерваториях, но и в космических. Например, космическая станция, пролетающая относительно близко, скажем, от поверхности Марса, поможет нам окончательно выяснить природу загадочных каналов, о которых вы только что задали мне вопрос… Пораженный Славка шепнул Пете:

– Ого! Твой отец, оказывается, настоящий астроном?..

– Тс-с-с… – колхозники обернулись, зашикали на мальчиков.

А Михаил Николаевич между тем продолжал:

– Придет время – оно не за горами, – когда на Луну отправится автоматический межпланетный корабль, сначала без людей. Этот корабль плавно опустится на почву Луны и сообщит нам такие сведения, которых нельзя получить даже с летающих лабораторий.

Михаил Николаевич провел рукой по лысине и задумчиво посмотрел на небо, где между бегущими облаками уже слабо мерцали звезды.

Кто-то спросил:

– А когда же полетит человек?

Михаил Николаевич улыбнулся какой-то «неземной» улыбкой.

– Дела наших ученых, инженеров, рабочих и, конечно, ваш труд, товарищи, приближают час, когда нога отважного, мирного советского человека впервые ступит на Луну. Её отдельные участки будут приспособлены для пребывания людей, будут созданы лунные города, появятся шахты для разработки ископаемых.

Михаил Николаевич помолчал, опять улыбнулся своей «неземной» улыбкой, а потом достал из кармана обыкновенную земную сигарету и закурил.

Старик – тот самый, что дежурил по магазину, – поднялся с табурета и громко сказал:

– Спасибо вам, товарищ, за лекцию. Михаил Николаевич махнул рукой.

– Какая же это лекция? Просто побеседовали по душам.

– Вот за это и спасибо.

Колхозники начали расходиться. Где-то заиграла гармонь. Парни и девушки сразу же поспешили на её веселый голос. В толкучке пионеры не заметили, как около них очутилась Зоя Романовна. Она, конечно, тут же обратила внимание на распухший Петин нос.

– Боже мой! Откуда это? Кто тебя так?..

– Да никто, мама. Это я сам. Споткнулся и хрястнулся.

– Петенька, что это за выражение – «хрястнулся»? Ребята расхохотались.

Даже Игорь – и тот усмехнулся одобрительно. А Славка сказал:

– Этот глагол очень выразительный, Зоя Романовна. И вообще ваш Петя… Ну, кажется, он стоящий парень.

– Стоящий? Значит, вы принимаете его в свой коллектив?

Нет, этого ещё никто не сказал. Конечно, теперь ясно, что Петька не трус и не ябеда. Больше того, он действительно стоящий парень. Но вот так сразу – взять и принять, когда за ним числится ещё нерасследованное, дрянное дело… Нет, главный вопрос ещё не решен.

Ребята замялись.

Но тут, к счастью, подошел Сергей Павлович.

– Отставить все разговоры. День вы провели большой и трудный. Сейчас пора ложиться спать. И сразу! Подъем в шесть утра. За завтрашний день нам предстоит проехать много километров.

На крыльце появилась Степкина мама с бидоном в руках.

– А ну, работники, выпейте перед сном по стакану парного.

Девочки ушли ночевать в дом, а мальчишки с Сергеем Павловичем устроились на сеновале, на душистом сене, собранном своими собственными мозолистыми руками. Засыпали усталые, но гордые и довольные собой.

Только один Игорь, должно быть, не очень был доволен собой. Он все что-то ворочался, сопел и мешал Климу уснуть.

А потом по толевому навесу забарабанил дождь. Ну и пусть идет себе – сено убрано, а рыбам в оставшихся баклушах дождь не страшен, наоборот, они, может, сами выплывут в озеро. А если не выплывут, – тоже не беда: ведь Клим организовал колхозных пацанов. Завтра они будут работать под командой Степки-утопленника, которого Клим назначил старшим. А Клим уедет дальше – навстречу гулу морского прибоя и свежему ветру путешествий…

И Симка, засыпая, думал. Думал о том, что куда бы человек ни приехал, все равно, если он сделал что-нибудь по формуле ЧЧ, всюду он – дорогой гость. Его угощают замечательным винегретом, его укладывают спать на душистом сеновале…