Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава тринадцатая
СОБЫТИЯ НАЗРЕВАЮТ

Так, совершенно неожиданно и довольно удивительным образом, Клим Горелов нашел виновника аварии и всех бед, выпавших на долю Николая Курочкина. То есть пока ещё не нашел, а только напал на след, но теперь-то след верный, тут уж ошибки не будет. «Считайте, что рыжий пойман и изобличен», – так сказал Игорь и похлопал по плечу Клима. Да и все ребята дружно хвалили его, даже Сергей Павлович. Он сказал: «Вот видите. А вы ещё сомневались, брать ли в поход Клима».

Но это было вчера.

А вот сейчас – странное дело – Клим не испытывает особой радости, несмотря на то, что утреннее солнце затопило лес потоком ослепительного света; крупные росинки радужно блестят и переливаются на листьях придорожных кустов, а на дороге шевелятся светлые тени березовых ветвей, по ним скачут солнечные зайчики.

Ровно гудит мотор, но он не заглушает птичьих голосов, наоборот, сливается с ними; басовитый гул всех четырех цилиндров напоминает мягкое воронье «кар-р-р…», а встречный ветер остро посвистывает под крыльями – «фью-ить… фью-ить…» Дымок из глушителя уносится назад – туда, где в некотором отдалении голубая «Волга» послушно следует за «Кузнечиком». «Мы надеемся, что в вашем чудесном «Кузнечике» найдется место и для нашего сына».

Клим вдруг отчетливо представил себе две черносливины в шоколаде, которые дала ему Зоя Романовна, даже почувствовал во рту вкус конфет, хотя они уже давным-давно съедены. Потом подумал про Михаила Николаевича и его подзорку: «Бортмеханик имеет на мой телескоп особые права».

Он поднял глаза, осмотрелся.

Его товарищи молча сидели в кузове и тоже смотрели назад, на голубую «Волгу».

– Зоя Романовна так охотно помогала, от всей души. Такая хозяйственная, веселая, – грустно сказала Нинка. – Просто не представляю, как мы скажем ей, что её сын – малодушный трус и бессовестный тип?

– А может, он перебежал дорогу и вовсе не видел, что из-за него разбилась машина? Это тоже возможно, – сказал Славка и с надеждой посмотрел на ребят.

Клим вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы это было именно так. Но увы…

– Не-ет, ребята. Рыжий оглянулся и все видел. – Жаль… – сказала Лера.

– Да вы что?! – короткий бобрик на голове Игоря ощетинился. – Чего вы распустили слюни? Вот жалельщики нашлись, родителей нарушителя вам жаль! А Курочкина забыли? Он ведь тоже родитель, у него маленькая дочка. Её кормить, одевать надо и так далее. А что если бы у дяди Коли Курочкина совсем отобрали права да ещё присудили уплатить за ремонт?

– Но ведь все окончилось хорошо, – тихо сказала Нинка.

Игорь только отмахнулся от неё.

– Это не от рыжего зависело, а от людей! От Сергея Павловича и от механика Максима Назаровича. И даже, если хочешь знать, от тебя, хотя ты и споришь сейчас.

– Я не спорю, Игорь. Я только подумала, что хорошо бы…

– Нечего здесь думать! Такого Петьку простишь, а он в другой раз ещё какую-нибудь подлость устроит. Нет, я уже сказал: надо его поймать и изобличить… Ну, что ты, «профессор», грызешь ноготь? Что я – не прав, да?

Славка наморщил лоб, задумался. А уж если Славка напрягает свою кибернетику, так уж обязательно изречет нечто сверхумное.

– Ребята, Рабоче-крестьянская инспекция не столько ловила и изобличала, сколько умела поправить.

Наступило короткое молчание. Стало слышно, как шуршат по песчаной дороге покрышки «Кузнечика».

Нинка спросила: «А что такое Рабоче-крестьянская инспекция?» Лера одобрительно смотрела на Славку, прищурив свои синие глаза.

– Но ведь мы-то не Рабоче-крестьянская инспекция, – неуверенно сказал Игорь. – При чем здесь это? Ты что-то перемудрил.

– Дурак! – сказал Славка. – Не понимаешь ни фига. Я хочу сказать, что этот Петька скорее всего совершил не преступление, а ошибку. Надо разобраться. Давайте посоветуемся с Сергеем Павловичем!

Сергей Павлович не слышал этого разговора, потому что сидел в кабине и наблюдал за тем, как Симка ведет автомобиль. Извилистая лесная дорога, на которой попадались корни деревьев и глубокие колдобины, требовала особого внимания. Приходилось частенько тормозить.

– Не тормозами, а двигателем надо притормаживать. Так и ход плавнее и меньше изнашиваются тормозные накладки, – учил Симку Щепкин. – Ну ладно, ставлю тебе три с плюсом. Больше ты пока ещё не заработал.

Симка сделал обиженное лицо – небось Игорю вчера на шоссе поставил полную пятерку. На шоссе-то рулить просто, а тут… Он от досады сильно надавил на акселератор.

– Брось газ, – сказал Щепкин, – выжми сцепление. Теперь тормози, да, смотри, не резко.

«Кузнечик» остановился.

– Не годится, – сказал Щепкин. – Вспомни правило: «Транспорт надо останавливать на краю дороги, по правой стороне». А ты где остановил?

Пришлось Симке снова включить мотор и отвести «пикап» к обочине.

Пионеры высыпали из кузова на дорогу, принялись прыгать, играть в пятнашки для разминки.

Вдруг Лера закричала:

– Осторожно! Берегитесь…

Из-за поворота вылетел грузовик. В его кузове, держась за кабину, стояла женщина в развевающемся белом халате. Грузовик пронесся мимо и скрылся в облаках пыли.

– Ну и шпарит! – сказал Клим. – Разве так можно, Сергей Павлович?

– А вдруг больного повезли? Тогда можно, – сказал Симка.

А Щепкин посмотрел на него и спросил:

– Теперь тебе понятно, почему надо всегда останавливать транспорт с правой стороны?

Подъехала «Волга». Михаил Николаевич открыл дверцу.

– Почему задержка? Случилось что-нибудь?

– Нет, – сказал Щепкин. – Мы остановились для смены водителя. Чья следующая очередь?

– Игоря!

– Игоря Соломина!

– Все ребята водят машину. Какая прелесть! – сказала Зоя Романовна.

Михаил Николаевич потер лысину и вдруг решительно отодвинулся от руля и ещё шире распахнул дверцу «Волги».

– Сергей Павлович, ребята помогали мне мыть машину. Игорь отрегулировал натяжку вентиляторного ремня: я и не знал, что этот ремень может пробуксовывать. Разрешите Игорю, пожалуйста, Сергей Павлович.

Как?.. Не может быть! Игорь даже побледнел немножко. Ему предлагают вести эту прекрасную, сверкающую машину? Он ещё вчера страстно мечтал об этом, когда Михаил Николаевич позволил ему сесть за руль и подвигать рычагами «Волги». И вот теперь…

Он умоляюще посмотрел на Щепкина.

– А если Игорь ненароком поцарапает вашу «Волгу», Михаил Николаевич?

– Ну и что? Я уже сам сделал две царапины. Так будет третья.

Щепкин усмехнулся.

– Разрешаю. Но учти, Игорь, мотор у «Волги» мощнее, чем у нашего «пикапа». Так что с газком поаккуратней.

Зоя Романовна поспешно вылезла из машины.

– Я поеду на «Кузнечике» с девочками… Мне веселее будет. Можно?

Щепкин опять усмехнулся.

– Конечно, можно. Но учтите, за руль сейчас сядет Вячеслав, а он ездит значительно хуже Игоря.

Зоя Романовна покраснела.

– Но ведь с ним рядом будете сидеть вы. Правда?

– Идите же к нам, Зоя Романовна! – закричали Нинка и Лера.

– Поехали! – сказал Щепкин.

И вот автомобили снова идут по лесной дороге, огибающей озеро. Впрочем, «идут» – не то слово. «Волга» плывет, гордо и величественно покачиваясь, как большой корабль; презрительно пофыркивает двигателем да мягко приседает на амортизаторах двойного действия. А до чего послушная! Прямо наслаждение держать в руках штурвал такой машины, чувствовать под правой ногой целый табун лошадиных сил – прижми, и полетит, как птица! Но Игорь не прижимает: «С газком поаккуратней».

Рядом сидит Михаил Николаевич и понимающе подмигивает:

– Хорошо?

– Здорово хорошо! Спасибо вам…

– Вот чудак.

– Не бойтесь, я не поцарапаю.

– Вот чудак! Да ты ездишь лучше меня. Я бы хотел, чтоб мой Петька так же ездил… Ты чего нахмурился? Спускайся смело с этой горушки, не бойся, у «Волги» отличные тормоза.

Эх, да при чем здесь горушка? Игорь не боится и десятка таких спусков. Гораздо хуже другое. И зачем только этот Михаил Николаевич такой симпатичный и добрый? Лучше уж он был бы злой и жадный! Тогда другое дело. Тогда не было бы так тяжело…

Легко и плавно идет машина. По-прежнему светит солнце и щелкают птицы, но Игорю уже не радостно и не весело: легко только сказать, а попробуй изобличи рыжего, когда у него такой отец…

– Ты чего, брат, приуныл? Устал, может быть? Сейчас отдохнем. Вон видишь, впереди какие-то дома.

Действительно, вдали на берегу озера раскинулся небольшой поселок.

«Кузнечик» стоял на обочине возле вбитого в землю свежего колышка с уже знакомой ребятам фанеркой, на которой было написано:

«Товарищ! Здесь есть чудесный магазин. Можешь в любое время пополнить запас продуктов».

– Нам нужен хлеб, – сказала Нинка.

– Я хочу эскимо, – сказала Лера.

– А почему «чудесный»? – спросил Клим.

– Наверное, потому, что «в любое время», – сказал Славка.

– Это интересно, – сказала Зоя Романовна. – А вдруг там есть ацидофилин?

– Надеюсь, что нет, – буркнул Михаил Николаевич. На дороге далеко впереди появился белобрысый пацан, попрыгал, как заяц, и шмыгнул куда-то.

– Да ведь это утопленник Степка, – сказал Игорь. А Симка продекламировал:

– Утопленник – пацан Степан, его отец – Д'Артаньян! Неплохо звучит.

– Внимание! – сказал Щепкин. – Бригадир Антонов приглашал нас в гости. Давайте посмотрим, как живут люди в этом колхозе, и заодно пополним запас продовольствия.

Михаил Николаевич посмотрел на часы, а потом на жену.

– У меня есть идея: пока наши друзья будут гостить в колхозе, поедем в лагерь, заберем Петьку и привезем его сюда. Это займет всего два – три часа.

– Мика, ты гениален! – радостно воскликнула Зоя Романовна. Но тут же забеспокоилась: – А вы не уедете отсюда, не дождавшись нас, Сергей Павлович?

– Ну нет, – сказал Щепкин, – мы обязательно дождемся вашего Петю.

– Мы все просто жаждем познакомиться с ним, – сказала Лера.

Зоя Романовна так и расцвела.

– Правда?!

– Ещё бы, – сказал Игорь.

Глава четырнадцатая
ОТВЕТСТВЕННЫЙ ДЕЖУРНЫЙ

Над поселком клубились облака, ветер поднимал в воздух клочки сена, разбросанные по широкой улице; в палисадниках около домов трепыхалось на веревках белье, шумели березки. Улица шла вдоль берега, у причала на мелкой озерной волне раскачивались несколько больших лодок и знакомый катер «Рыбак». На заборах, старых пнях, на вбитых в землю кольях – всюду были натянуты для просушки рыболовные сети. Дальше тянулись крытые горбылем навесы, бревенчатые сараи. Напротив одного из них стоял пустой грузовик, брошенный прямо поперек дороги.

Щепкину пришлось затормозить, и Симка сразу же сказал:

– А этот шофер?.. По каким правилам он поставил машину? Надо бы его оштрафовать, Сергей Павлович.

Но шофера поблизости не было видно. Лишь на крыльце ближайшей избы играли двое пацанят да в огороде копался старик.

Среди домов один выделялся новой кирпичной кладкой. Над дверью, правда, не было вывески, зато в окнах виднелись пирамидки консервных банок, вязанки лука и ещё плакат: пышноволосая девочка, вроде Леры Дружининой, держит перед румяными губами вазочку и ест из неё что-то с ложки, наверное, мороженое.

– Сейчас я куплю тебе эскимо, Лера, – сказал Славка и побежал в магазин.

Пионеры направились следом.

Эскимо в магазине не нашлось, но там оказались другие, более существенные продукты: хлеб, колбаса, печенье, баранки, крупа, соль, сахар и даже ириски «Тузик».

Все это и многое другое в расфасованном виде было разложено на полках, везде обозначены цены. А на дверках холодильного шкафа висела картонка с надписью: «Здесь находятся мясо, масло, кефир».

– А где, интересно, находятся продавцы? – спросил Симка.

– А вот, – сказал Щепкин и указал на металлический ящик.

Этот ящик, похожий на большую копилку, стоял в углу магазина. На нем было написано: «Деньги опускать сюда». Пионеры удивленно переглянулись.

– Значит, бери что хочешь.

– И плати сколько хочешь.

– Ну как тебе не стыдно?

– Да ведь я пошутил…

– Теперь понятно, почему магазин «чудесный»!

– И почему он открыт в любое время!

– Раз нет продавца, так приходи хоть ночью.

– Ну, на ночь-то мы, положим, закрываем.

Это сказал старик, тот самый, что давеча копался в огороде. Ребята и не заметили, когда старик вошел в магазин.

Симка ужасно покраснел. Но старик или не слышал глупых Симкиных слов – «И плати сколько хочешь», – или не придал им значения.

Он сказал просто:

– Не стесняйтесь, граждане. Берите, что понравилось.

Щепкин спросил:

– И давно работает этот ваш необыкновенный магазин?

– Да уж скоро год как выстроили.

– А недоразумения случались?

– Нет. – Старик погладил бороду, поглядел на Симку, усмехнулся. – Лишние копейки находили в кассе – это бывало.

– Но если нет продавца, кто же подсчитывает выручку?

– Лавочная комиссия. Из пенсионеров. Сегодня, к примеру, я дежурный. Утром из торга привезли товар, я принял, а выручку сдал. Вся недолга. Так и торгуем.

– Вот это да! – сказал Игорь.

– Вот тебе и деревня! – сказала Лера. – Да у нас в городе таких магазинов нет.

– Здесь проще, – сказал старик. – Все друг дружку знают. Вот однажды такой случай вышел: считаю деньги, вижу – записка: «Я, Анна Мешкова, задолжала семнадцать копеек. Завтра донесу»… Однако, извините, заболтался я с вами, граждане. Морковку надо прополоть, вовсе сорняк заел.

И старик ушел из магазина.

Приступили к закупкам. Нинка-повар подавала команду, чего брать и сколько; Игорь складывал продукты в сумку, а Славка расплачивался. Обычно он подсчитывает в уме мгновенно и без ошибок, но тут взял блокнот и карандаш, проверил счет и только после этого опустил деньги в ящик.

Лере вместо эскимо пришлось довольствоваться леденцом на палочке. Клим взял два таких леденца – один себе, другой Степке-утопленнику.

Степка вскоре объявился. И не один – привел с собой Д'Артаньяна, который, впрочем, сегодня вовсе не был похож на мушкетера: ни высоких сапог, ни широкополой шляпы. Ситцевая рубаха навыпуск, лицо озабоченное, запыленное, а в волосах запутался клочок сена.

Бригадир поздоровался, как вчера, с каждым за руку. Потом кивнул на Степку:

– Вот с ним идите. Располагайтесь отдыхать, гулять… А меня уж не обессудьте – неполадка в хозяйстве получилась. – Он улыбнулся Щепкину смущенно и как-то нерешительно.

– Какая неполадка?

– Да сено у нас в лугах скошено. Хорошо подсохло за эти дни. – Бригадир хмуро посмотрел на хмурое небо. – А тут, как на грех, шофера схватило. Сестра думает, на аппендицит. Повезла его в город на одной машине, а другая вон – брошена. Пришлось лошадей запрягать. Да скоро ли на возах-то справишься? – И он опять посмотрел на небо.

А Игорь посмотрел на пустой грузовик, переглянулся со Щепкиным и снял с плеча сумку с продуктами.

– Возьми-ка, Симка.

– Почему я – «возьми-ка»? Что я, хуже тебя умею ездить, что ли?

– Ясно, хуже. Скажите ему, Сергей Павлович.

– Не спорьте, ребята, – сказал Щепкин. – Вам с этим грузовиком не сладить. Я буду сам на нем работать.

Лицо бригадира Антонова прояснилось. Он звучно хлопнул Щепкина по загорелому плечу.

– Спасибо, товарищ!.. Я ведь сразу хотел тебя попросить. Да неудобно – гости.

Форпостовцы всполошились. – А мы, Сергей Павлович?

– Как же мы?

– Мы не хотим быть гостями!

– Мы тоже хотим…

– Слушай мою команду, – сказал Щепкин. – «Кузнечик» осадить вон к тому навесу, разгрузить и снять тент. Только стойки не снимайте – легче будет укладывать сено. Как вы скажете, товарищ Антонов?

– Спасибо… – сказал Антонов.

– Игоря назначаю старшим. Слушаться его беспрекословно. Соблюдать осторожность, газком не баловать, на шоссе не выезжать ни в коем случае. Понятно?

– Понятно, – сказал Игорь. – А ну, взялись, ребята!

Клим между тем взобрался на буфер грузовика, кряхтя поднял капот, сунул нос в горловину радиатора, вытянул масляный щуп. Потом спрыгнул на землю и доложил:

– Машина осмотрена, товарищ старший техник-лейтенант. Воды – уровень, масла – уровень!

– Спасибо за службу, товарищ бортмеханик.

– Ишь ты, бортмеханик! – удивился Антонов и сказал своему Степке: – Вот гляди, учись.

– Клим, иди сюда, – позвал Игорь. – Назначаю тебя ответственным дежурным. Смотри, здесь остается все имущество форпоста.

Сторожить имущество? Да ведь это совсем неинтересно. Но что поделаешь – ведь Игорь назначен старшим. Приказ есть приказ. Клим ответил: «Слушаюсь» – а про себя подумал, что одному ему тут будет, пожалуй, скучновато.

Он вспомнил про леденцы на палочках и вытащил их из кармана.

– Степка, на тебе конфету. Оставайся со мной дежурить.

Степка взял леденец, лизнул его и сказал:

– Не-е, я с батей.

Он тут же забрался в кузов грузовика и встал, держась за кабину.

Автомобили уехали. Клим остался один. Впрочем, не совсем один. Вон там, в огороде, копается старик. Он тоже дежурный, только по лавочной комиссии.

От нечего делать Клим попробовал сочинить стишок. Вышло что-то вроде считалки:

 
Он дежурный,
Я дежурный.
Он культурный,
Я культурный…
 

А при чем здесь «культурный»? Нет, не получается. Вот Симка, тот сочинил бы по-настоящему, а это – чепуха какая-то… Эх, и скучища же! И зачем только ребята оставили его тут? «Ответственный дежурный» – подумаешь! Чего тут охранять, когда вон магазин – и тот не запирают! Кто здесь возьмет? Разве что воробьи расклюют хлеб? Но весь груз «Кузнечика» надежно укрыт брезентом, который придавлен с одной стороны лопатой, с другой – ведром. Чего здесь дежурить?

 
Он дежурный,
Я дежурный…
 

Тьфу! Вот привязалась глупая считалка! Теперь все время будет лезть в башку.

Клим затряс головой, словно хотел отмахнуться от мухи. Потом попрыгал на одной ноге, на другой. Нет, прыгать тоже неинтересно. Он скинул тапки, спустился к озеру и принялся бегать по лужам, разбросанным там и сям на низком песчаном берегу.

Вода в этих лужах удивительно чистая и теплая. Приятно босыми ногами шлепать по ней: она взлетает брызгами и блестит на солнце.

А это что блестит?..

Клим остановился. На песке лежали две рыбешки – крошечные, меньше мизинца. Клим потрогал их, рыбешки не шелохнулись.

А вон там – ещё. Ещё блестит. Сколько их тут, и все дохлые. Клим начал осматриваться и увидел: в луже плавают и живые рыбки, крохотные-прекрохотные, так и кишат. Как же они попали сюда?

Он поднял голову и посмотрел на солнце.

Клим, конечно, не мог знать, что летом в жаркие дни уровень воды в реках и озерах понижается, а на берегах остаются вот такие лужи – «баклуши», и в них тысячи тысяч мальков рыбы. Но зато он сообразил другое: вода в этой луже испарится на солнышке – и конец! Все мальки передохнут. Вон как те.

Так думал Клим и уже бежал к навесу. Там он взял лопату и вернулся на берег.

От лужи до кромки воды было метра четыре, но это не смутило Клима. Он поплевал на ладони и принялся копать. Песок мягкий, лопата острая, знай себе копай да отбрасывай. Раз, два! Раз, два-а!

 
Он дежурный,
Я дежурный!
 

Вот теперь другое дело. Теперь эта считалка не кажется глупой. Наоборот, под неё легче и удобней копать. И даже новые слова подбираются:

 
Он копает
В огороде,
Я копаю
Тоже вроде.
Он копает,
Я копаю,
Рыб на волю
Выпускаю!
 

Забулькал, зажурчал ручеек в узенькой канавке и побежал к большой воде.

Клим воткнул лопату в песок, обтер вспотевшее лицо. Особенно прохлаждаться нельзя, работа ещё не закончена. Вон ещё лужа и в ней тоже полно мальков. Только та лужа расположена подальше от озера – копать не перекопать!

Клим подумал немножко и опять сообразил: сбегал к навесу, принес ведро, зачерпнул воду вместе с мальками и выплеснул в озеро.

Дело пошло на лад. Он довольно быстро одолел и эту лужу, потом принялся за следующую.

Солнышко припекало. Волосы на голове взмокли и лезли в глаза, а ведро как будто сделалось тяжелее, оно сильно оттягивало плечи. Клим поставил ведро на песок, потянулся, разминаясь, и вдруг увидел Степку-утопленника, а с ним ещё мальчишку.

Они стояли, заложив руки за спину, и смотрели на Клима с любопытством.

– Ты чего делаешь?

– Чего, чего? Не видите, лужу вычерпываю.

– Это не лужа, а баклуша.

– Ну и что? А зачем в ней рыба?

– Это не рыба, а молодь.

– Ну и что? Все равно её спасать надо. Тогда она потом вырастет.

Мальчишки переглянулись.

– Давай и мы поспасаем.

Клим отдал ведро – не Степке, а другому мальчишке, тот был постарше, а сам взял лопату, отошел к соседней луже и вновь принялся копать канавку.

Степка протянул руку.

– Дай мне лопату.

– Вот ещё! Тебе её не поднять.

Степка обиженно шмыгнул носом, заложил руки за спину.

– Чего стоишь? – сказал Клим. – Сходи домой, принеси ведерко. Будешь тоже вычерпывать.

Степка убежал.

«Не такой уж он маленький. Зря я его обидел, – подумал Клим. – Не вернется, пожалуй».

Степка вернулся. Да ещё привел с собой троих босоногих ребят с черепками и ведерками.

– Вот молодец! – обрадовался Клим. – Назначаю тебя старшим. Эй, вы! Подчиняться ему беспрекословно. Не баловать. Слушай мою команду: становись по лужам! Взялись, ребята!

Как тут не взяться, когда выискался такой командир. У него голос звонкий и решительный; красный галстук повязан прямо на загорелую шею, а рубашки вовсе нет.

Пацаны тоже поскидали рубахи. Каждому хотелось показать себя перед новым командиром. Двое даже чуть не подрались из-за одной баклуши.

– Это моя!

– Нет, моя!

– Накось, я первый её занял!

– Нет, я…

– Не спорьте, ребята, – сказал Клим. – Это лужа большая, вам с ней не сладить. Здесь буду работать я.

Старик перестал копаться в огороде и пришёл на берег. Сначала он удивился: что это за новую игру затеяли ребята – переливать из пустого в порожнее? Но когда разобрался, удивился ещё больше: ну, молодцы!

– Как же ты сообразил рыбу спасать? – спросил он у Клима.

Клим подумал немножко и сказал:

– Так ведь я – ответственный дежурный.