Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава третья
СОБЫТИЯ НА СТАРОЙ СВАЛКЕ

Днем и ночью во всякую погоду движутся по улицам автомашины – грузовые, легковые, автобусы, почтовые, пожарные, оперативные милицейские, специальные медицинские; зимой – снегоуборочные, песочницы; летом – поливочные. Особенно много автофургонов с надписью: «Продуктовая». Сколько их – Климу даже представить себе трудно! Славка говорит: «Возьми, мол, для примера хотя бы только хлеб: надо, чтобы каждому и на каждом шагу был хлеб. А все остальное? Ведь в городе больше трех миллионов людей, и они должны ехать на работу, есть, пить, одеваться, читать газеты, отправлять письма. Вот, допустим, ты, Клим Горелов, вышел из своего четвертого «б», и захотелось тебе конфету или там мороженого – пожалуйста! На любом лотке купишь. Вот когда будешь слизывать с палочки свое любимое эскимо, подумай хоть раз, как оно попало на лоток и в рот тебе…»

В самом деле, если подумать, сколько надо автомашин и сколько шоферов, которые, пока ты спишь, учишься в школе или играешь во дворе, развозят по городу всякую всячину, чтобы жизнь шла по славной Славкиной формуле: каждому, на каждом шагу.

Любая машина везет что-то нужное, она торопится – ведь люди ждут. И вдруг какой-то несознательный мальчишка внезапно перебегает улицу, и машина выходит из строя. Пусть это всего лишь старенький, видавший виды полугрузовичок «пикап», похожий на кузнечика, но на его зеленом кузове написано: «Канцтовары, школьные принадлежности». Значит, какие-то ребята не получат вовремя карандашей и тетрадок. А веселый шофер Николай Курочкин перестанет быть веселым, потому что у него заберут водительские права, да ещё, может, судить будут, хотя он и спас рыжего от верной смерти. Ездить Николай пока не сможет, а будет маяться в гараже, восстанавливать свой «Кузнечик». А можно ли его восстановить? Это ещё вопрос. Ведь «Кузнечик» очень сильно разбит.

* * *

В каждом большом гараже есть такое место, куда, прежде чем отправить в утиль, свозят развалившиеся кабины, старые кузова, отработанные детали. Но это ещё не окончательное автомобильное кладбище. Шоферы нередко заглядывают сюда: нет-нет да и разыщут какую-нибудь мелочь для своих ходовых машин. Это место в шутку так и называют: «Самснаб».

В тот злосчастный день, когда вызванная Николаем Курочкиным «техпомощь» приволокла в гараж на буксире разбитый «пикап», главный механик Максим Назарович обозвал Николая вредителем, а потом поскреб в затылке и сказал, что в боксах места нет, все занято по ремонтному графику; аварии, мол, не планируются.

– Отправляйся, наседкин сын, со своей чертовой колымагой на задний двор, в «Самснаб». Людей у меня для такого дела тоже нет, сам и будешь чинить. Пока разберешь, промоешь детали, потом составим дефектную ведомость. А там видно будет, пусть начальство решает… Эх ты, куриная слепота!

Так вот и обосновался на гаражной свалке вместе со своим «пикапом» шофер Николай Курочкин. Здесь, неподалеку от глухого забора, среди лопухов и крапивы, он расчистил небольшую площадку под дощатым навесом, поставил разбитую машину на чурбачки и, скрепя сердце, принялся за работу.

Не сладкое и не веселое это дело – корячиться под исковерканным автомобилем. Присохшая под крыльями грязь сыплется в глаза, скрипит на зубах; капля масла нет-нет да и упадет за ворот. Исцарапаешься весь, измажешься. Но это полбеды, главное, – на душе тоскливо. «Составим дефектную ведомость, а там будет видно…» А что будет видно? Права забрали, настоящего заработка нет. Ковыряйся на заднем дворе в одиночестве, отбывай наказание… А кто виноват?

– Товарищ Курочкин! Дядя Коля! Здравствуйте! Что такое?.. Курочкин высунулся из-под машины, глянул вверх. Над забором торчали четыре мальчишечьи головы.

Пока Николай разглядывал их, за забором кто-то пропищал:

– Ну, что там? Я тоже хочу посмотреть. Симка, противный, помоги же!

Над забором вспорхнул лиловый бант, потом показались румяные щеки с ямками, и Николай сразу же узнал девочку, которая перевязывала ему руку. Рядом появилась ещё одна девочка – золотоволосая, синеглазая.

Курочкин удивился:

– Сколько же вас там?

– Весь актив форпоста! – звонко ответила золотоволосая и первая бесстрашно перемахнула через забор.

За ней перелезли остальные. Симка и Славка помогли толстухе Нинке, а Клима просто сняли с забора.

– Я сам, сам! Пустите… – вырывался Клим.

– Мы хотели через проходную, да вахтер нас прогнал, – сказал Славка.

– О! Ваша ссадина на руке совсем уже зарубцевалась, – заметила Нинка.

– Мы пришли вам помогать, – сказал Игорь.

– Мы не маленькие, не думайте, – сказал Клим. Пионеры окружили «пикап», принялись осматривать его с деловым видом. Симка присел на корточки и зачем-то покачал рулевую тягу, как тогда инспектор Щепкин на набережной. Игорь и Славка начали перебирать разложенный на подножке инструмент, а Клим сразу же нырнул под кузов.

– Бедный «Кузнечик»! Как ему досталось!

– Ну, попадись мне только, рыжий!

– Чего же мы ждем? Надо работать! Дядя Коля, командуйте!

Николай озадаченно смотрел на ребят. Теперь он заметил, что все они в старых потертых одежках, в том числе и девочки.

– А вам не попадет?..

– От кого? – удивился Игорь. – Если хотите знать, нам посоветовал прийти сюда автоинспектор Сергей Павлович Щепкин. А ещё мы все обсудили с нашей учительницей. Она целиком «за». И наши родители тоже «за».

– Да вы не бойтесь, дядя Коля, – сказал маленький Клим, – мы справимся. Игорь знаете какой сварщик! Мы все будем делать, как вы скажете. Не бойтесь.

– Я не боюсь, – сказал Николай. – Спасибо…

Отобранные права, ругань механика, упреки жены, обида на рыжего мальчишку – все это словно отодвинулось куда-то, потеряло остроту. Даже унылый двор, заросший бурьяном и лопухами, перестал быть унылым с тех пор, как на нем появились эти мальчишки и девчонки.

– Смотрите, что я нашел! – кричал Клим, вытаскивая из груды железного лома большое ведро. – Дно совсем целое. Пригодится, дядя Коля?

– Вы покажите нам, что отвинчивать, и дайте инструмент, – сказал Игорь.

Пришлось Николаю Курочкину идти в склад, выпрашивать дополнительный инструмент, ветошь и керосин.

– Куда тебе столько? – спросил кладовщик. – Тут же хватит на целую бригаду.

Николай улыбнулся, впервые за эти три дня.

– У меня и есть целая бригада.

Действительно, получилась самая настоящая ремонтная бригада. Когда на свалку невзначай заглянул механик, он глазам своим не поверил: вокруг «пикапа» ползали взлохмаченные, измазанные ребята. Из-под машины в разные стороны торчали ноги; кто-то отвинчивал болты картера, кто-то снимал глушитель, кто-то соскребывал грязь с днища кузова. Вразнобой звенели гаечные ключи. А две девчонки, сидя на корточках возле большого ведра, терли керосиновыми тряпками листы разобранной рессоры и, раскачивая головами, распевали:

 
Больного доктор лечит,
Больной ужасно рад.
Запрыгает «Кузнечик»
Коленками назад…
 

На голове у круглолицей девчонки дергался в такт песенке лиловый бант.

– Вот дьявольщина! – сказал механик. – Кто такие, откуда?

– Оттуда, – сказал Николай и ткнул отверткой в сторону забора. – Такие ребята, прямо орлы!

Максим Назарович хорошо понимал: мальчишки любят возиться с техникой, особенно с автомобилями – хлебом не корми. Но чтобы так дружно! И откуда такая сноровка? Механик-то не знал, что эти ребята привыкли иметь дело с железом в мастерских. Энергостроя.

– И впрямь – орлы. Такие шпингалеты, а уже, почитай, полмашины разобрали. – Он посмотрел, как Игорь умело орудует ручником и зубилом, и одобрительно выругался: – Силен, подлец! Да за такую работу не жаль и заплатить сполна. Я вам выпишу деньги, честное пионерское! Из безлюдного фонда, черт бы его побрал!

– Вы лучше выпишите нам пропуска, – заметила толстуха Нинка. – Не очень-то удобно лазить через этот ваш забор.

Все засмеялись, кроме Игоря. Он сказал обиженно:

– Никаких денег нам не надо. А Славка добавил:

– Мы сюда пришли работать по формуле «Че-че».

– По какой формуле?

– «Че-че» – человек – человеку.

На это Максим Назарович не нашел что ответить и принялся раскуривать трубку, невнятно бормоча: «Скажи пожалуйста, «Че-че»… Тут он заметил Клима, который в этот момент вылез из-под машины, перемазанный с ног до головы.

– А этот щенок что здесь делает?

Но Клим не обиделся. Он тряхнул замасленным вихром и неожиданно выпалил:

– Слушай внимательно: брось курить! Начинается отделка щенка под капитана!

– Что?.. – оторопело спросил механик. Он чуть не выронил трубку.

Лера и Нинка прыснули от смеха, а Симка поспешно сказал:

– Вы не обижайтесь, товарищ механик. Это он из книжки. Из-за неё и пострадал «Кузнечик».

Максим Назарович, конечно, ничего не понял.

– Какая книжка? Какой ещё, к дьяволу, кузнечик?

– Да этот «пикап». А книжка…

Ну, тут уж – ничего не поделаешь – пришлось рассказать механику все: и про рыжего мальчишку, и про то, как он успел скрыться. Даже показали обрывок странички, где было напечатано про «дьявольского» моряка.

– Может, вы знаете, Максим Назарович, из какой это книжки? – спросил Симка на всякий случай.

Механик подержал в замасленных заскорузлых пальцах листок, повертел так и сяк, посмотрел зачем-то его на свет и вдруг загремел:

– А наплюньте на этого рыжего прохвоста и на его дрянную бумажонку! Чего котелки зря ломать, ещё мозги себе вывихнете. Давайте-ка лучше оформляйтесь к нам в гараж, в ученики. Я из вас, дьяволята, автослесарей сделаю. Мне люди вот как нужны! – И Максим Назарович провел ребром ладони пониже подбородка, будто хотел отрезать себе голову.

Ребята переглядывались, довольные и гордые. Ещё бы! Ведь приятно, когда тебя приглашают на работу, как взрослого. Но наплевать на обрывок странички – нет уж! На это никто не согласен. Во-первых, в ней, в этой страничке, «гул прибоя и ветер путешествий», как сказала Инна Андреевна. А во-вторых, надо найти рыжего и наказать – это дело чести пионерского форпоста! Почему за аварию должен расплачиваться один Николай Курочкин?

– Кольке Курочкину я тоже сочувствую, ребята. Общипали его порядочно, – сказал Максим Назарович. – Я бы охотно списал этот дохлый «пикап» в утиль, кошке под хвост. Да ведь не все от меня зависит. Вот подождем решения автоинспекции, чтоб ей пусто было, и тогда…

Он вдруг поперхнулся, глядя куда-то над головами пионеров.

Ребята обернулись и… вот тебе и раз! Никто и не заметил, когда тут появился старший лейтенант Щепкин. Он стоял поодаль, у столба навеса; солнце отражалось в лакированном козырьке его милицейской фуражки.

– Здравствуйте, товарищи. Здравствуйте, товарищ главный механик. А я вас ищу по всему гаражу.

Максим Назарович поморщился, недовольно буркнул:

– Здравствуйте. Небось опять будете, искать неисправности, запрещать машинам выход на линию?

– А что, разве такие неисправности имеются? – невинно осведомился Щепкин.

Механик ругнулся под нос и ничего не ответил. Он вопросительно смотрел на Щепкина.

А тот достал из планшета лист бумаги и подал его Максиму Назаровичу.

– Автоинспекция уже приняла решение по делу шофера Курочкина. Вот, читайте.

– Вслух! Вслух читайте, пожалуйста, – попросили пионеры.

Механик выколотил трубку об каблук, спрятал её в карман и принялся читать:

– «Постановление. Я, следователь ГАИ, старший техник-лейтенант Щепкин С. П., произведя расследование обстоятельств аварии…» И так далее, и так далее… Ага, вот самое основное: «Ввиду того, что материалами следствия и показаниями свидетелей… – тут механик значительно посмотрел из-под седых кустистых бровей на пионеров, – и показаниями свидетелей подтверждается, что водителю по не зависящим от него причинам, в целях спасения человеческой жизни, пришлось пойти на крайние меры, единственно возможные в создающихся условиях, автоинспекция постановляет: следствие по данному делу прекратить. Шоферу второго класса тов. Курочкину Николаю Леонидовичу водительские права вернуть».

Николай Курочкин сразу повеселел. Глаза у него сделались какие-то телячьи. Такими глазами он молча смотрел на ребят. А те бросились его поздравлять и даже хором прокричали «ура». Клим же прямо-таки с обожанием смотрел на Щепкина. Теперь твердо решено: он, Клим, когда вырастет, обязательно сделается автоинспектором, старшим техником-лейтенантом – и больше никем и ничем!

А Щепкин между тем заинтересовался «пикапом»: ходил вокруг него, щупал мотор, заглядывал под кузов. Сразу видно, что человек понимает и любит машину.

– Да вы, ребята, уже многое успели сделать, – сказал Щепкин.

* * *

Все-таки интересное это дело – знакомиться с новыми людьми. Как будто решать трудные задачи по алгебре, где вместо определенных величин стоят условные знаки: поди-ка, разберись сразу что к чему. Ну, кто бы, например, мог подумать, что механик гаража, этот невоспитанный грубый дядька, который буквально набит ругательными словами, вовсе уж не такой, каким кажется с первого взгляда. Ведь это он потащил пионеров в гаражную столовую и принялся дубасить кулаком в запертую дверь.

А повариха сказала:

– Время кончилось, пускать не велено. Вы же сами подписывали инструкцию.

А механик сказал:

– Ах ты, пустая солонка! Далась тебе инструкция! Надо действовать по формуле «Че-че». Видишь, ребята наработались. Что ж ты, хочешь, чтобы они подохли с голоду?

И заставил повариху накормить ребят вкусным гороховым супом.

… Николай Курочкин тоже хороший парень. Но, пожалуй, старший техник-лейтенант Сергей Павлович! Щепкин лучше всех. Ой, а Инна Андреевна? Она добрая, умная, все понимает! Но ведь у неё такая работа – заниматься с детьми. А кто велел Щепкину терять время на детей? Его работа – придираться к неисправным машинам, штрафовать водителей и вообще стараться, чтобы его, Щепкина, боялись. И лицо у него для этого подходящее: строгое, со шрамом.

Симка не удержался и спросил:

– Сергей Павлович, это вас на войне ранило?

– Нет. В войне я не участвовал. Я тогда был моложе Клима.

– Значит, в борьбе с преступниками?

Ух, как интересно! Все ждали – сейчас Щепкин расскажет какую-нибудь захватывающую историю. Но он перевел разговор совсем на другое:

– Вот вы, ребята, за сегодняшний день разобрали почти весь «пикап». Это, в общем, довольно простая работа: отвинчивай гайки и болты да промывай в керосине детали. А вот когда придет время собирать из них механизмы, вот тогда начнется самое интересное.

И тут Сергей Павлович рассказал, что на каждом автомобиле есть своя собственная электростанция с химическим и механическим источниками тока и с повышающим трансформатором, который, оказывается, не что иное, как индукционная катушка. Да ведь её проходили на уроках физики с Инной Андреевной!

Славка только слегка наморщил лоб и сразу же вспомнил:

– Катушка Румкорфа. Две обмотки и прерыватель в первичной цепи. Большой коэффициент трансформации. Несинусоидальный ток высокого напряжения получается во вторичной обмотке.

Тут уж пришла очередь удивляться Щепкину: он-то ведь не знал, что Славкина голова – это форменная кибернетика. И, наверно, подумал, что и все ребята такие же.

– Ого, я вижу, вы в школе даром времени не теряете. Передайте привет вашему учителю физики.

– У нас учительница, – сказала Лера.

– В данном случае это не имеет значения, – заметил Щепкин.

И все засмеялись. И ребятам показалось, что уже давно-давно они знают Сергея Павловича.

Может, это им показалось потому, что Щепкин носил милицейскую форму – такую же, как и старый друг форпостовцев – лейтенант Петров. А может быть и просто потому, что со Щепкиным было легко и интересно разговаривать.

Весь этот разговор происходил по пути из гаража. Никто из ребят не обращал внимания, куда они идут. Шагали себе вместе с Сергеем Павловичем, пока он не остановился.

– Ну, вот вы меня и проводили. Спасибо, ребята. Мне сюда.

На стене старинного серого дома были прибиты две вывески: «Городской спортивный автомотоклуб» и «Школа повышения квалификации шоферов. Занятия вечерние».

– А можно нам когда-нибудь зайти в эту школу, посмотреть? – спросил Игорь.

– Конечно, можно, – сказал Щепкин. И задумался на минутку. – У нас тут есть замечательные люди. Директор школы, например. Мой старый учитель. Но сейчас вам пора домой. Экзамены на носу, а уроки ещё не сделаны? Да и родители будут беспокоиться.

Клим хотел было сказать, что у него не родители, а только мама. Но промолчал. Лишь тихонько вздохнул: ему очень не хотелось расставаться с Сергеем Павловичем.

Глава четвертая
РЫЖАЯ ЭПОПЕЯ

Встречали вы когда-нибудь мальчика, который не хочет ехать в пионерский лагерь? Ведь это просто глупо – околачиваться в душном и пыльном городе, когда занятия в четвертом «б» уже три дня как закончились! Ну, если нет возможности поехать, тогда другое дело. А то посудите сами: есть путевка! Её дали за счет месткома больницы, где Вера Васильевна работает медсестрой. Пошли, можно сказать, навстречу, понимают, что ей, Вере Васильевне, трудно одной «поднимать» сына. А он, неблагодарный, уперся, как бычок: «Не поеду!» – и все тут. Ну, что теперь будет? Сама полный день на работе, а он бог знает где и с кем! Прямо сердце, разрывается! И откуда в нем столько упрямства? Ведь он совсем ещё маленький. Что же из него будет, когда он вырастет?

Эх, мама! Во-первых, не что, а кто будет: ведь Клим одушевленный предмет, а не какой-то там больничный шприц! А будет из него старший техник-лейтенант – вот кто будет. Это уже решено. И, во-вторых, какой же Клим маленький, если он уже перешел в пятый класс? Да ещё без троек! И, в-третьих, встречали вы когда-нибудь маму, которая бы понимала, что такое гул прибоя и ветер путешествий? А трепетное серебро рыб она видит только тогда, когда чистит треску на кухонном столе. Клим не спорит: лагерь – это хорошо. Но разве его можно сравнить с походом барсовцев, где надо самому прокладывать путь и преодолевать настоящие опасности? Только в таком походе можно стать широким! костью и крепким мускулами, бледность заменить темным загаром, изысканную беспечность движений отдать за уверенную меткость работающей руки; и тогда у Клима в глазах появится блеск, как у человека, смотрящего в огонь костра…

 
Дым костра, углей сиянье,
Серый пепел и зола…
 

Это только в песне так поется. А в лагере на самом деле пионеров водят за ручку попарно в столовую. И картошку не пекут в горячей золе вечернего костра. Её подают официантки в белых передниках, очищенную, сваренную и политую соусом…

Клим согласен чистить картошку, собирать валежник, бегать за водой и вообще выполнять любую работу. Клим справится. Ведь он теперь в пятом классе! Уже целых три дня. Вот, пожалуйста, и табель в кармане. Клим специально прихватил его, уходя из дому: надо принять все меры, чтобы ребята взяли в поход.

Мама сегодня со слезами ушла на работу, понесла обратно путевку. Маме, ясно, тяжело. А разве Климу легко? Не у одной мамы разрывается сердце. Думаете, весело слоняться по жаре возле школы и ожидать, когда окончится пятый урок в восьмом «в»? И все думать и думать: «Возьмут или не возьмут?»

Надо во что бы то ни стало доказать ребятам, что Клим достоин идти в поход! Надо совершить что-то особенное, какой-нибудь отважный поступок. И тогда Игорь скажет: «Победа на твоей стороне, плут». Но что бы такое совершить?..

Клим поднял голову, огляделся с тоской и вдруг… увидел рыжего!

Во рту сразу стало сухо, в груди застучало. Клим даже прислонился к стене школы. Но это только на мгновенье. В ту же минуту он, пригнувшись, перешел улицу и осторожно, на некотором расстоянии, последовал за рыжим. Ну, теперь-то ему не скрыться!

А рыжий и не думал скрываться. Ничего не подозревая, шел себе не торопясь. В руках он держал на этот раз не книжку, а эскимо на палочке и слизывал его так усердно, что порой натыкался на прохожих. Волосы на его голове пылали под солнцем.

Будь у Клима такие же большие и сильные руки, как например у механика Максима Назаровича, тогда просто. Тогда Клим сразу схватил бы этого рыжего прохвоста за шиворот и загремел бы: «Ага, попался, вредитель! Пойдём-ка со мной в автоинспекцию!» Но, к сожалению, руки у Клима ещё не такие сильные, как у Максима Назаровича, а сам Клим почти на две головы ниже своего противника. Значит, надо переменить тактику, придумать что-то другое.

Рыжий спокойно доел эскимо, бросил палочку в урну и, засунув руки в карманы, остановился возле витрины «Спорттовары». Пока он глазел на всякие там рюкзаки и мотоциклеты, Клим составил план действий: надо пойти за рыжим до самого его дома, запомнить адрес, а потом устроить засаду всем форпостом! Очень простой план, а главное, – надежный. «Силён, подлец!» – похвалил себя Клим. Он уже торжествовал победу.

Но тут произошло такое, чего уж никак невозможно было ожидать: к рыжему подошел другой рыжий мальчишка. Он тоже был в школьной форме и тоже ел мороженое, только не эскимо, а брикет.

Рыжие поздоровались и пошли вдоль по тротуару, разговаривая о чем-то.

Вот тебе и раз! Что же это такое творится? Оба они одинакового роста, оба длинноногие, а их лица… Но морду того рыжего Климу не удалось рассмотреть во время погони. Так который же из них именно тот рыжий?

Клим лихорадочно соображал: вот-вот они могут разойтись в разные стороны, и тогда за кем же вести наблюдение? Нет, нельзя терять ни секунды! Необходимо действовать…

Клим ускорил шаги, побежал. Вот он догнал рыжих, втиснулся между ними и, тяжело дыша, заговорил:

– Он хотел быть дьявольским моряком. Он, задыхаясь, пил водку и прыгал в воду с двухсаженной высоты. Понемногу он потерял все, кроме главного – своей странной летящей души…

Все это Клим выпалил одним духом и при этом так и впился сверлящим взглядом в лица рыжих.

А рыжие сначала посмотрели на него, а потом – друг на друга.

– Ты что-нибудь понял? – спросил первый рыжий.

– Нет. А ты?

Оба они опять внимательно посмотрели на Клима и немножко отодвинулись от него.

– Послушай, что с тобой? – спросил второй рыжий; он забыл про свой брикет, и капли растаявшего мороженого падали на землю.

А Клим продолжал скороговоркой:

– Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу…

– Похоже, что он где-то ушиб себе голову, – сказал первый рыжий.

А другой предложил:

– Давай, Виктор, отведем его в поликлинику. Клим топнул ногой. Он был готов заплакать.

– Дураки! Это книжка такая…

– Книжка? Так, так. А почему ты решил продекламировать её нам? Что же это за книжка?

– Не знаю, – сказал Клим. – Никто не знает… Ему уже было совершенно ясно, что эти рыжие никогда не читали про «дьявольского» моряка.

Эх, все-таки одна слезинка вывалилась из глаза… Клим опустил голову и закусил нижнюю губу, чтобы не дрыгала. Теперь все пропало! Не возьмут его в барсовский поход.

Рыжим, видно, стало жаль Клима. Один из них сказал:

– Знаешь, дьявольский моряк, мы ничем не можем тебе помочь, честное мотоциклетное… На вот, возьми. Хочешь? – И он протянул Климу остаток своего брикета – больше половины.

Клим поколебался немножко. В общем, эти рыжие неплохие ребята. Почему бы не взять? Клим взял.

– Вот и молодец. Будь здоров и не кашляй. Пошли, Виктор.

Клим долго смотрел им вслед. Виктор повернулся и помахал ему издали рукой.

Интересно, сколько же в городе рыжих ребят? Наверно, очень много. Как же узнать, который из них тот рыжий? Клим огляделся. Но больше рыжих на улице не было, кроме одной девчонки с бантом в косице, похожей на морковку. Но ведь девчонка не считается. А вдруг…

Клим быстро догнал её. – У тебя есть брат?

– А тебе какое дело?

– Мне очень нужно. Скажи!

– Ну, есть.

– А он тоже рыжий?

– Дурак! – сказала девчонка.

Клим вздохнул. Лизнул брикет и поплелся обратно к школе.

* * *

По школьному двору с портфелями в руках шли форпостовцы и Инна Андреевна в легкой жакетке и в берете.

– Я вижу, у вас появились какие-то новые книги, – сказала учительница. – Вон та, например, что за поясом у Игоря. Покажи-ка её мне.

Она взяла книжку и присела на скамейку возле кустов сирени. Ребята столпились вокруг.

– Это «Устройство автомобиля», Инна Андреевна. Я взял в библиотеке.

– Тебе это посоветовал инспектор Щепкин?

– Да. Он сказал, что если ремонтируешь автомобиль, надо самому знать, как все устроено, а не дожидаться, пока объяснит Николай Курочкин.

– Я тоже достал такую книгу, – сказал Славка и похлопал по своему портфелю. – И уже прочитал половину. Вдруг сегодня в автошколе нас спросят о чем-нибудь.

– А вы запомнили, где помещается эта автошкола? Не заблудитесь?

– Конечно, запомнили, – сказал Игорь. – Ведь мы с Симкой ходили туда, договорились с Сергеем Павловичем насчет сегодняшней экскурсии…

– И я запомнил! – Из-за куста сирени появился Клим.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Инна Андреевна. – Разве ты ещё не в пионерлагере?

Клим потоптался на месте. Вытащил из кармана листок бумаги.

– Я уже в пятый перешел. Вот табель, без троек… Инна Андреевна, скажите им.

– Что сказать?

На Клима просто невозможно было смотреть: большие голубые глаза и протянутая рука с подрагивающим на ветерке табелем выражали отчаянье и надежду.

– Не поеду я ни в какой лагерь. Там нет гула прибоя и ветра путешествий. Я хочу с вами, в поход…

Вот оно что!.. Лера и Нинка зашептались, Симка пожал плечами. Все старались увернуться от умоляющего взгляда Клима.

– Да ведь он на первом же марше выдохнется, – сквозь зубы сказал Игорь.

Только бы не зареветь, как девчонка…

– Не выдохнусь! – Клим топнул ногой. – А рыжего я все равно найду. Я уже сегодня проверил двух рыжих! Игорь, ребята, возьмите…

– Возьмите его по крайней мере сейчас с собой в автошколу, – сказала Инна Андреевна и встала со скамейки. – Поспешите, ведь инспектор Щепкин ждет вас.

– А вы? Инна Андреевна, пойдёмте с нами!

– Зачем? Хватит, я в младших классах поводила вас за руку. Теперь это даже неудобно. Вон Вячеслав на целую голову выше меня.

– Ну да, выше! – сказала Лера. – Просто длиннее.

– До свиданья, – сказала Инна Андреевна. – Не увлекайтесь, помните, что скоро экзамены. Желаю удачи. Присматривайте по дороге за Климом.

Опять! Да что это в самом деле? Все словно сговорились напоминать Климу, что он маленький. «Присматривайте…» А чего за ним присматривать, когда он наверняка знает дорогу лучше всех: он ведь ходил к школе шоферов уже дважды. Стоял напротив на тротуаре и смотрел на вывеску «Автомотоклуб», на большую коричневую дверь, – а вдруг Сергей Павлович выйдет? Правда, ни в первый раз, ни во второй Клим его не дождался, зато сегодня!.. Сегодня можно будет вдоволь побыть со старшим техником-лейтенантом. Может, он будет учить шоферскому делу? Вот бы здорово!

Так размышлял на ходу Клим. Он шел всю дорогу впереди ребят и первым раскрыл коричневую дверь.