Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава шестая
ФОТОАППАРАТ В ДЕЙСТВИИ

– За нами идет слежка. Профессор, будь я проклят!

– Ну что ты, Симка, все фантазируешь? Какая там слежка! Это же чихальщик из четвертого «Б». Он тащится за нами от самой школы.

Мальчики шли по тротуару плечом к плечу. Игорь, как всегда, в середине, засунув руки глубоко в карманы куртки. Симка и Славка несли под мышкой пустые портфели.

– Скоро мы дойдем до этой «Балтики»?

– Ещё полквартала, Ига. Вон уже и вывеска видна.

– А не обманет твой знакомый?

– Ещё чего! Он же знаешь кто? Помощник повара, железный человек, у него в руках все продукты!

– Ладно. Идите вдвоем, а я здесь постою. Неудобно всем вваливаться.

– Правильно, Ига! Ты будешь тыл наш охранять и Леру с Нинкой поджидать. А если…

– Опять ты заговорил стихами! Неопубликованный поэт Серафим! – Славка дал ему пинка в спину. – Хватит, пошли.

Они юркнули во двор ресторана, а Игорь присел на уличную тумбу. Сейчас должны подойти Нинка с Лерой. Следующий рейд за крышками намечен в столовую Судоремонтного завода, там работает Нинкина мама. Игорь взглянул на ручные часы. Вечно они опаздывают. Ну, толстуха Нинка – ладно, она известная растяпа, а на Леру это не похоже – опаздывать. Недаром же ещё с первого класса её выбрали старостой. Первый класс! Какая она тогда была смешная – косички торчат, уши торчат, ноги голенастые, длинные, как у цапли. Когда Инна Андреевна сказала: «Дети, сейчас вы сядете за парты, и эти места будут вашими много лет», – Лера подошла к Игорю: «Я буду сидеть с тобой на этой парте!» Симка тогда принялся дразнить Игоря «девчоночным хвостом», а Славка отчего-то обиделся. Но Лера посмотрела на них своими прищуренными глазами. «Да, а зато он умеет влезать к себе в окно по водосточной трубе. И ещё он может бегать по верхушке забора, я сама видела. А вам слабо!» Но Игорь не хотел, чтобы его защищали девчонки, и на первой же перемене вздул Симку, чтоб не дразнился. А тот после этого, как ни странно, сделался его самым лучшим другом. А Славка… Ну, Славка Оболин – совсем другое дело. Он никогда не дразнил Игоря. Но в позапрошлом году Игорь нечаянно услышал, как он в раздевалке сказал Лере: «Да, я не умею бегать по кромке забора. Но я устно решаю любой пример, а Пушкина выучу наизусть всего. Тебе назло, вот увидишь!»

Игорь опять посмотрел на часы. Где же девочки? Он огляделся и вдруг увидел: в соседнем скверике мужчина бьет мальчика.

Сам здоровенный, а мальчик – худышка. Да что же это такое! Игорь вскочил с тумбы и побежал в сквер. Эх, жаль, Симка со Славкой ушли. Но все равно нельзя же допустить, чтобы так дрался этот жирный боров! Вон какой у него живот…

Игорь не остановился, не помедлил и секунды, только опустил свою остриженную под короткий бобрик голову и прямо с разбега боднул мужчину в живот. Тот даже покачнулся, но успел свободной рукой схватить Игоря и больно сдавил ему плечо. От мужчины разило вином.

– Ты откуда взялся, хулиган? Вот я сейчас с вами обоими расправлюсь!

Но расправляться ему не пришлось: из соседних кустов выскочил мальчишка с фотоаппаратом. Он нацелил объектив на мужчину и щелкнул затвором.

Мужчина оторопело посмотрел на фотоаппарат.

– Это что?.. Ты это зачем?

– Зачем, зачем! – передразнил Клим. – А зачем вы деретесь? Не трогайте Игоря. Вот отнесу вашу карточку лейтенанту милиции, он вас быстро найдет!

А к скверу уже спешили Симка и Славка. Они подбежали, бросили на землю битком набитые портфели.

– Что он от тебя хочет, Ига? Что случилось?

Клим поколебался немного и тоже подошел к Игорю, – маленький, на две головы ниже всех, но решительный – будь что будет!

Мужчина растерянно смотрел на мальчиков. Он, видимо, струхнул, однако Федю держал по-прежнему.

– Да ведь это же, извиняюсь, мой сын. Я его сутки разыскиваю. – Он покосился на фотоаппарат и повторил: – Мой сын Федька, понимаете, собственный!

– В социалистическом обществе нет частной собственности. Надеюсь, вам это объясняли там, где вы работаете? На почте, кажется? – насмешливо спросил Славка, разглядывая форменную фуражку мужчины. – А за то, что бьете ребенка, чей бы он ни был, знаете, что полагается в СССР?

– Да я же его не бил. Шлепнул два раза – и всё.

– Ничего себе шлепнул! Я видел… Это ещё на улице. А дома вы с него шкуру спустите? – Игорь вынул сжатые кулаки из карманов куртки; губы его дрожали, бобрик на голове щетинился. Внезапно он неожиданным сильным толчком выбил Федю из рук мужчины. – Беги!

Федя стремглав пустился наутек. Славка бросился за ним. На бегу крикнул:

– Я его так спрячу, ребята, что этот пьяный боров ни за что не найдет!

Мужчина вспыхнул, но сдержался.

– Я его больше не трону, обещаю. А ты карточку никакому лейтенанту не носи. Договорились, малыш?

– Я вам не малыш, – бесстрашно отрезал Клим, но на всякий случай все же отступил за скамейку.

В сквер вошли толстуха Нинка и Лера. Они ели на ходу эскимо и с любопытством смотрели вслед уходящему мужчине.

– Что здесь у вас произошло, мальчики? Отчего ты, Игорь, такой злой и всклокоченный, как еж?

– Да вот, – сказал Симка, – этот дядька лупил своего сына, а Ига заступился.

– А за меня вступился вот он, – Игорь хлопнул Клима по плечу. – Спасибо, давай лапу.

Клим даже покраснел от радости. «Давай лапу». Это сказал сам Игорь Соломин. Тот Игорь, который не побоялся схватиться один на один с этаким боровом.

Все смотрели на Клима. Толстуха Нинка сразу отдала ему свое эскимо, а высокая красивая Лера так и прищурила синие глаза.

– Да это Климка Горелов с нашего двора. Как же он вступился за тебя, Игорь? Вот интересно!

Тут Игорю пришлось рассказать все по порядку. Лера и Нинка только ахали, а Симка воскликнул:

– И я ещё назвал его сопляком – такого орла! Беру свои слова назад.

Клим умоляюще посмотрел на Игоря.

– Я хочу под знак Ф. Ребята… – голос его дрогнул.

– С сегодняшнего дня ты с нами, – твердо сказал Игорь.

Симка угрожающе выпятил подбородок, рявкнул Страшным голосом:

– Поклянись кровью, дай железное слово…

– Брось свои глупости, – перебил Игорь. – А ну, Клим, дай-ка сюда твой аппарат. Пойдёмте проявим этого типа на всякий случай.

Клим послушно протянул аппарат, испуганно шмыгнул носом.

– Не сердись, Игорь. Там, наверно, нет никакой пленки. Я ещё не умею заряжать…

Глава седьмая
С БОЛЬШОЙ БУКВЫ

Так Клим Горелов из четвертого «Б» класса был принят в Чердачное Братство под знаком Ф.

Правда, Клим ещё не все знает. Например, какое это «железное слово», которое не успел на чердаке досказать Шестикрылый Симка Воронов? Клим запомнил стишок и переписал его в тетрадку:

 
Нас трое, но грудью одною мы дышим,
Не легок наш путь и не прост!
Не только чернилами – кровью напишем
Железное слово…
 

Клим уж по-всякому ломал голову, но разгадать это недостающее слово так и не сумел. Или вот сам знак. Что обозначает эта буква Ф? Расспрашивать нельзя. Ещё передумают и не примут опять. А ведь пока ему доверяют. Иначе разве поручили бы Климу в тот же вечер отнести на чердак оба портфеля, набитые консервными крышками?

С сознанием всей ответственности, с портфелями в руках, стараясь не привлечь внимания дворника, Клим проскользнул в ворота, пробежал по двору и уже готов был скрыться на лестнице, как вдруг услышал знакомый голос:

– Отравить воздух запахом старого тряпья? Загрязнить такое хорошее помещение? Нет, это никуда не годится.

Клим огляделся. В садике возле кирпичного домишка разговаривали Иван Сергеевич и усатый домуправ.

Клим хотел было послушать, про какую это отраву они говорят, но домуправ так и зыркнул своими глазищами на Клима и даже как будто пошевелил усами. Ещё привяжется – что несешь, куда? – и Клим поскорее юркнул на лестницу.

Он поднимался медленно, на каждой площадке оглядывался, – не следит ли домуправ? Вот, наконец, и дверка с буквой Ф, знакомый полумрак, запах нагретой солнцем крыши; полоска света упирается в ларь.

Клим опустил на пол свою ношу, подошел к ларю и… отшатнулся. Из ларя высунулась всклокоченная голова.

Клим чихнул от ужаса, попятился к двери. Но полоса света из окошка осветила лицо, перепачканное в пыли, и страх у Клима сразу прошел.

– Это ты? – спросил он.

– Я, – ответила голова. – А ты кто?

– Я видел, как тебя бил твой отец. Я сидел за кустами, – может, заметил? У меня ещё фотоаппарат был с собою. Я его отдал Игорю, тому мальчику, который тебя спас.

– А-а. Такой стриженый? Он – смелый. У тебя пожрать ничего нет?

Клим посмотрел на мальчика. Лицо у него было заспанным, с грязными следами от слез; светлые свалявшиеся волосы топорщились вроде мочалки.

– Знаешь что? Пойдём к нам, мама накормит.

– А она не прогонит?

– Моя мама? Что ты! Вот увидишь, пойдём! Ивана Сергеевича и домуправа в садике уже не было. Клим, держа Федю за руку, пробежал с ним через двор, поднялся по своей лестнице и отпер дверь квартиры.

– Это ты, Климочка. Почему так поздно? – донесся из кухни мамин голос. – Видите, опять он где-то болтался, – сказала она кому-то.

– Мам, дай нам поесть. Скорей! Вера Васильевна вышла в коридор.

– Кому это нам? – Она повернула выключатель, посмотрела на Федю. Кружка выпала из её рук и со звоном покатилась по коридору.

Клим бросился догонять кружку. А мама все смотрела на Федю.

– Клим, где ты познакомился с этим мальчиком?..

– Мамочка, он боится идти домой. Его там колотит пьяный отец! Он голодный!

А мама все молчала и как-то странно смотрела на Федю.

– Мамочка, надо же покормить его! Ну, чего ты так смотришь?

Он потянул Федю за руку, но тот тихонько высвободил руку, повернулся и пошел к выходу.

– Не туда, – сказала вдруг мама. – Вот сюда иди. Надо сперва помыться, смотри, какой ты грязный. – Она подтолкнула его к двери ванной.

Клим услышал шорох и только теперь заметил, что на пороге кухни стоит Петров.

– Иван Сергеевич, здравствуйте! Я только что видел вас… Я привел мальчика. Он…

Иван Сергеевич приложил палец к губам.

– Тс-с-сс… Не надо его зря пугать. Он и так уже напуган достаточно. Я потом зайду, ты мне все расскажешь.

Но на площадке лестницы он задержался и поманил Клима.

– Передай твоей маме, что она – человек с большой буквы.

– С какой?… С буквы Ф?

Но Иван Сергеевич уже спускался по лестнице.

Глава восьмая
ЖЕЛЕЗНОЕ СЛОВО

Пленка в аппарате, однако, оказалась. Просто Клим сам не знал этого. Очень давнишняя пленка. И, конечно снимок получился дрянной. Но на нем все-таки был виден мужчина и как он одной рукой держит мальчика, а другой замахнулся.

Игорь отпечатал эту карточку и на следующий день она уже ходила из рук в руки по всему классу. Симка Воронов с важностью рассказывал об «опасном» происшествии, не скупясь на свои любимые словечки, вроде «Будь я проклят!» и «Вырву печёнку!» Он даже нарисовал на классной доске план местности, где «развертывались кровавые события». Никто ему не мешал, времени было достаточно, потому что пятый урок оказался пустым – математичка заболела.

Главным героем дня был Клим Горелов – вот так малыш из четвертого «Б»! Отколол номер, отчаянный фотограф! Надо бы снести фотокарточку в милицию, чтобы этого мужчину разыскали и привлекли как следует!

И тут – словно кто-то подслушал эти слова – дверь раскрылась и в класс вошла Инна Андреевна. Да не одна, а с лейтенантом милиции.

– Ну, конечно, – сказала она, – в классе шум и гам, парты сдвинуты, доска перепачкана и, как всегда, Серафим Воронов кричит громче всех. А я-то ещё говорила вам, Иван Сергеевич: «Посмотрите, какие у меня образцовые ребята».

Все сразу разбежались по своим местам. Один Клим остался возле учительского столика, смущенный и растерянный, словно его вызвали к доске, а он не знает урока.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Инна Андреевна. – Почему не ушел домой? Уроки в четвертом давно закончились. Опять твоя мама будет беспокоиться. Что это значит, староста?

– У нас пустой час. Ольга Игнатьевна заболела, – отрапортовала Лера. – А Клима Горелова мы… – Она запнулась, посмотрела на Славку.

Первый ученик, как всегда, нашелся – а чего зря хитрить с Инной Андреевной? – сказал просто:

– Клима Горелова мы сами позвали. Мы с ним дружим.

Милиционер пригнулся к учительнице, шепнул ей что-то, и она смилостивилась.

– Хорошо, Клим может остаться. Садитесь, мы займем этот пустой час. Вот познакомьтесь с товарищем Петровым; он хочет поговорить с вами. Пожалуйста, Иван Сергеевич.

Вот ещё новости! Бывало, в класс приходили из редакции «Пионерской правды» или комсомольцы – новаторы производства с Судоремонтного завода. Но чтобы милиционер, – это в первый раз. О чем же он будет говорить? Наверно, о том, как вести себя на улице: держитесь правой стороны, следите за сигналами светофора и т. д., и т. п.

Но милиционер вдруг сказал:

– Сейчас я буду читать стихи. Что?.. Может быть, все ослышались?

Петров достал из кармана гимнастерки очки, протер их не торопясь. Потом из того же кармана вынул листок тетрадочной бумаги и громко, с чувством, прочел:

 
Нас трое, но грудью одною мы дышим,
Не легок наш путь и не прост!
Не только чернилами – кровью напишем
Железное слово…
 

Тут милиционер сделал паузу и внимательно поверх очков оглядел класс.

Все были в недоумении. Славка иронически посмотрел на Симку, насмешливо пробормотал: «Сильно сказано – одна грудь». Игорь нахмурился, а девчонки захихикали. Но больше всех поразился Клим – да ведь это же листок из его арифметической тетради! Как он попал к Ивану Сергеевичу?

– Последнее слово здесь не дописано, – продолжал Петров. – Но мы с Инной Андреевной подумали и, кажется, догадались, какое это слово:

 
… Не только чернилами – кровью напишем
Железное слово форпост.
 

– Я угадал? Это так, Серафим Воронов?

Симка кивнул смущенно и испуганно. Чего он добивается, этот милиционер? Уж Инна-то Андреевна наверняка знает, зачем он пришёл.

Но Инна Андреевна не вмешивалась. Она сидела за учительским столиком и молчала.

Петров снял очки, задумчиво повертел их и тоже присел к столу.

– Вот теперь давайте выясним, что же обозначает слово «форпост»? Пусть нам ответит автор стихотворения.

Симка встал.

– Это… это… – он заморгал ресницами и беспомощно оглянулся на Славку.

– Эх ты!.. – сердито воскликнула Нинка. Но Славка пришёл на помощь другу.

– Видите ли, Иван Сергеевич, наш Серафим, как все неопубликованные поэты, очень скромный. Разрешите, я скажу за него?

– Ну, говори.

И Славка уверенно, солидно, с настоящим профессорским видом выдал целую речь:

– Латинская приставка «фор» в сочетании с некоторыми словами означает нечто, находящееся впереди. Например, форвард – игрок передней линии в футболе, форштевень – передняя острая, кромка корпуса корабля. Так же и форпост – передовой пост.

Казалось, на этом можно бы кончить, но Славка явно решил блеснуть.

– Пионеры, открыватели новых земель, продвигаясь вперед, называли свои первые поселения форпостами; часто, впрочем, это были колониальные захватчики, притеснители слабых народов, например индейцев в Америке, негров в Африке. Но теперь, как показывает ход международных событий, колониализму приходит конец, и в этом большая заслуга стран социалистического лагеря, и особенно Советского Союза. В высоком значении слово «форпост» является синонимом передового, прогрессивного. Например, метеорологическая станция на Северном полюсе – форпост советской науки.

Весь восьмой «В» с нескрываемой гордостью смотрел на своего первого ученика. Инна Андреевна и Петров с трудом сдерживали улыбки.

– Исчерпывающий ответ, – сказал Петров. – Но позвольте спросить, что имели в виду ребята, которые назвали пыльный чердак одного дома форпостом? Какие высокие прогрессивные задачи поставили они перед собой – неужели только сбор крышек от стеклянных консервных банок?

Кто-то громко фыркнул.

Встал Игорь Соломин.

– Ну, что здесь смешного? Знаете, сколько стоит крышка? Не знаете. Тогда нечего смеяться. Все собирают металлолом и всякую там бумажную макулатуру, но никто почему-то не замечает маленьких круглых крышек! Тысячи их валяются в мусорных ведрах, ржавеют на свалках, затаптываются в грязь. А вот пионеры города Ростова заметили. Почитайте «Комсомольскую правду», тогда узнаете, что эти ребята набрали таких крышек на целый комбайн, и он уже работает на целине! Так что же тут смешного?

– А я и не говорил, что это смешно, – сказал в наступившей тишине Петров. – Наоборот, я сам принес несколько крышек. Вот спросите у Клима Горелова. Это очень хорошее дело, только почему вы окружили его тайной? Ведь чем больше привлечь ребят, тем больше крышек было бы.

Игорь смутился, с упреком посмотрел на Симку.

– Никакой тайны мы не делали. Это все шестикрылый Серафим со своими выдумками: загадочное Ф… Кровью напишем… Железное слово…

Все засмеялись. Но Петров сказал серьезно:

– «Железное слово» – не так уж плохо. В слове «форпост» действительно есть что-то железное. Не правда ли? Только форпост должен быть более зорким, смотреть вдаль. Нельзя же в самом деле заниматься одним сбором угля.

– А что же нам ещё делать?

– Вы уже делаете, – сказал Петров и встал со стула. – Вчера Игорь Соломин и его товарищи вступились на улице за незнакомого мальчика, не дали его бить. Разве этот поступок не достоин солдат форпоста?

Петров выдержал паузу. В классе стояла тишина.

– И в тот же день Клим Горелов, встретив этого забитого голодного мальчугана – Федю Новикова, – отвёл его к себе домой к своей маме. Федю накормили, уложили спать. А все мы? Можем ли мы остаться в стороне, не помочь этому мальчику?

Секунду-две в классе ещё стояла тишина, а потом все заговорили сразу, перебивая друг друга.

– Мы уже знаем!

– Возьмем шефство над Федей.

– Такого папашу нужно как следует наказать!

– А вот об этом ещё подумать надо, – сказал Петров. – Знаете пословицу? «Семь раз примерь…» Отрезать недолго: ославим мы этого человека – на службе позор, неприятности. Такие меры часто бывают необходимы, но в данном случае нет: мальчику от этого только хуже станет. Ну ладно, с Фединым отцом мы как-нибудь справимся. А вот с самим Федей посложнее. Главная опасность грозит ему с другой стороны.

И Петров рассказал ребятам о том, как и почему Федю дважды приводили в милицию.

В классе заговорили хором. Все до одного захотели тут же, не откладывая, броситься в бой за Федю Новикова.

– Тише! – сказал Петров. – О подробностях поговорим позже. А сейчас скажите, где я могу увидеть вашего вожатого?

– В мастерских Энергостроя, – сказала Нинка.

– В райкоме комсомола, – сказала Лера.

– Ничего не понимаю, – сказал Петров. Симка толкнул Славку под бок – объясни! Славка встал.

– Так получилось, Иван Сергеевич. В мастерских – мы там работаем два раза в неделю – есть бригадир монтажников. Мы с ним подружились, и он согласился стать нашим вожатым. А ещё у нас есть инструктор райкома комсомола Вася Мельников, и ещё он – мастер спорта. Мы с ним тоже подружились, и он тоже стал нашим вожатым.

– Значит, у вас их двое. Гм…

Теперь, наконец, пришла очередь смутиться Ивану Сергеевичу. Он, оказывается, не в курсе пионерских дел.

– Но и для форпоста обязательно нужен постоянный вожак, – сказал Петров. – Как вы на это смотрите, Инна Андреевна? Я бы предложил…

Но Инна Андреевна, видно, твердо решила сегодня ни во что не вмешиваться.

– Я думаю, ребята сами назовут своего вожака. Пусть первая говорит староста.

Но Лера ничего не успела сказать. Клим не удержался, крикнул:

– Игорь Соломин?

– Ну ясно, Игорь Соломин! – подтвердили пионеры. – Кто же ещё?

В дверях класса появилась уборщица. Она с громом поставила ведро на пол и выжидательно оперлась на швабру.

– Тетя Катя, мы сейчас уходим домой, – сказала Лера.

– Нет, ещё не домой. Есть одно дело. Кто пойдет со мной ненадолго?

Все в один голос вызвались пойти с Иваном Сергеевичем.

– А вы, Инна Андреевна, не опоздаете в райсовет? – спросил Петров.

– Нет, конечно. У меня-то будет все в порядке. Смотрите, вы не оплошайте.

Милиционер и учительница переглянулись, как заговорщики.

В чем дело? Что ещё за новая загадка? Но разве тетя Катя даст подумать, разобраться! Она уже обернула швабру тряпкой и тычет ею прямо под ноги…

Глава девятая
БОРЬБА С ДОБЕРМАНОМ

Пионеры едва поспевали за Иваном Сергеевичем. Куда же он ведет их? Вот вышли с набережной, миновали проспект, свернули в ворота… Неужели к Климу домой? Всех ребят? Это здорово! Там же Федя Новиков. Интересно, что он делает сейчас?

Но Клим не угадал. Иван Сергеевич пересек садик во дворе, и подвел пионеров к кирпичному домишке, на дверях которого раньше было написано. «Жилищная контора», а теперь приколочена железка и на ней свежей масляной краской намалеваны корявые буквы:

СКЛАТ АРТЕЛИ УТИЛЬЗБОР

Когда же успели повесить эту железку? Да ещё безграмотную! Утром, когда Клим бежал в школу, никакой вывески на двери не было.

– Помещение пока не успели занять, – сказал Петров. – Но, по моим сведениям, как раз сегодня собираются привезти сюда утильтряпье. Мы должны не допустить этого, а потому давайте возьмем этот домик штурмом.

Повторять команду не пришлось. Штурм – вот настоящее слово!

Первым долгом отодрали вывеску и хотели было перебросить её через забор, но Иван Сергеевич не позволил:

– Она ещё пригодится. Вот деньги, сбегайте кто-либо в хозяйственный магазин, купите баночку краски и кисть. А кто живет поблизости, тащите молоток и несколько гвоздей. Серафим Воронов, приказываю тебе занять пост у ворот. И если покажется грузовик с тряпьем, доложить немедленно. А остальные – на штурм.

Дверь, ясно, оказалась запертой, и оконная рама тоже. Но форточка была открыта. Вмиг составили пирамиду, по спинам ребят вскарабкался Клим, извиваясь, как змея, проскользнул в форточку и открыл изнутри окно. Подсаживая друг друга, таща за руки девчонок, ребята проникли в домик. Последним влез Иван Сергеевич; он просто перешагнул через подоконник.

В доме было пусто. Голые побеленные стены, мебели никакой, только на табурете стоял телефонный аппарат; от него тянулся шнур к розетке, а в углу лежали лопаты, ломы и метлы.

Тем временем ребята принесли молоток и гвозди. Тут-то и пригодилась вывеска. Иван Сергеевич сказал:

– Хватит вам ютиться на чердаке. Теперь это помещение ваше. Давайте действуйте!

И Славка своим красивым почерком первого ученика и, уж конечно, без ошибок написал на обороте «склата утильзбора»:

ПИОНЕРСКИЙ ФОРПОСТ

Стараясь не смазать краску, Игорь приколотил вывеску к двери. Уж он не пожалел гвоздей – пусть-ка попробуют отдерут!

Когда с этим было покончено, Иван Сергеевич, который то и дело поглядывал на часы, взял из угла лом и подпер им дверь изнутри. Потом подошел к телефону, набрал загадочный номер 02 и произнес не менее загадочные слова:

– Коммутатор? Дайте АХО… Товарищ Котельников? Говорит Петров. У меня все на мази. А у вас?.. Два сержанта? Спасибо.

Петров положил трубку.

– Ребята, запомните, если утильщики не появятся, все в порядке. Если же все-таки приедут, ваша задача – выиграть время, не дать завалить помещение тряпьем. А то потом утильщиков так просто не выживешь, да и с уборкой намучаетесь. Ни в коем случае не грубите им, но и молчать тоже нельзя, а то они ещё, чего доброго, начнут выламывать дверь. Тяните сколько возможно, ну хотя бы с полчаса продержитесь.

С этими словами Иван Сергеевич перешагнул через подоконник и исчез.

Как же теперь без него?.. Клим невольно поежился.

– Закрыть окно на все задвижки, – скомандовал Игорь. – Портфели и сумки сложить вон в тот угол и сами садитесь, чтобы со двора не было видно. Быстро!

Только успели выполнить это приказание, как в дверь кто-то постучал. Ребята замерли.

– Ах, Симка, Симка!.. – прошептала Нина. – Неужели он прозевал эту машину?

Лера подкралась к окну.

– Ложная тревога. Это какая-то женщина. Кого вам надо, тетенька?

– Управдома, – ответила женщина. – Справку надо заверить.

Игорь открыл форточку.

– Теперь здесь не жилконтора. Теперь здесь пионерский форпост. Скажите это, тетенька, всем, всем!

Не успел Игорь захлопнуть форточку, как раздался Симкин голос; он так и срывался от возбуждения:

– Едут, едут!.. Я сразу их узнал – полный грузовик тряпья, от него воняет на всю улицу!..

– Влезай быстрей! – крикнул Игорь. – Окно закрыть, всем затаиться!

Пионеры отбежали в дальний угол комнаты, уселись на сумки и портфели, затихли. Наступила тишина.

– Не бойтесь, ребята, – подбодрил Игорь и посмотрел почему-то на Клима.

Но разве он, Клим, боится? Совсем не боится. Только в носу чего-то щекотно…

__ Опять ты… Ты смотри у меня, чихалыцик! – сердито прошептал Славка.

И вот задрожали стекла от гула мотора, в домике потемнело: окно заслонил высокий борт грузовика. За дверью раздался скрипучий голос:

– Что это за вывеска, товарищ управдом?

– Ей-богу, не знаю. Да ерунда какая-нибудь, товарищ Доберман.

– Ой, боюсь, что не ерунда, – проскрипел в ответ невидимый товарищ Доберман. – У нас ещё нет ордера, а, здесь уже есть слово «пионерский». Поверьте мне, стреляному воробью, это добром не кончится.

– Да зря вы тревожитесь. Наверно, дворовые мальчишки опять наозорничали. Все будет нормально, вот сейчас увидите…

В замке заворочался ключ, потом нажали на дверь, встряхнули её несколько раз.

– Что за чертовщина такая?.. Эй, есть там кто-нибудь?

Игорь ответил басом:

– Ну, допустим, есть. Что дальше?

– Как вы туда попали? Кто вы такой?

– А вы?

– Я? Да я управхоз, черт возьми!

– А-а-а-а, это другое дело. Только почему вы ругаетесь? Я же вас не ругал.

– Отвечайте, как вы туда попали?! – заорал управхоз и сильно задергал дверь.

Игорь прошептал:

– Славка, я не знаю, что дальше говорить. Давай ты…

Первый ученик задумался на мгновенье, погрыз ноготь большого пальца, потом вежливо ответил:

– Одну минуту, товарищ управхоз. Сейчас я все объясню, и вы поймете. – И шепотом: – Где мой портфель, ребята? Скорее! Надо пустить по ложному следу этих доберман-пинчеров.

Он выхватил из портфеля книгу, раскрыл её где попало и принялся читать монотонно:

«… План его заключается в том, чтобы наполнить мину зажигательной смесью, прикрепить её к воздушному шару и пустить с горящим фитилем. При помощи своего изобретения Гекльберри хотел захватить Сент-Луис. Добыть зажигательную смесь ему не удалось. Он, правда, сконструировал мину, вполне отвечающую его целям, но первая же опытная мина взорвалась раньше времени в его дровяном сарае – сарай взлетел на воздух, а дом загорелся».

За дверью некоторое время было тихо. Потом управхоз неуверенно спросил:

– Чего ты там мелешь?.. Какой ещё дровяной сарай? Чей дом загорелся?

– Ой, что-то вся эта история мне мало нравится, – испуганно проскрипел Доберман. – Взрыв, пожар… Я же чувствовал, что добром это не кончится.

Но управхоз уже пришёл в себя и опять затряс дверь.

– Бездельники! Если немедленно не откроете, вызову милицию!

Пионеры переглянулись – что дальше-то делать? Но тут раздался знакомый спокойный голос Ивана Сергеевича:

– Кому понадобилась милиция? Я вас слушаю. Дверь перестала трястись.

– Товарищ лейтенант! Вот кстати. Забрались туда какие-то безобразники, и ничего с ними не можем поделать. А машина простаивает, её нужно разгрузить…

– Разгрузить? Здесь? Да вы что, милые, ума решились? – это уже новый голос – женский.

Пионеры бросились к окну. Борт грузовика мешал, но Игорь и Симка вскочили на подоконник и увидели, что происходит снаружи; окна многих квартир открыты, выглядывают жильцы, а в садике собрались женщины.

Одна бабка, держа за руку малыша, подступала к управхозу. Сквозь форточку отчетливо доносился её плаксивый голос:

– И не стыдно тебе, милый? Вон какие усища отрастил, а ума не нажил. Здесь наши дети играют, а он инфекцию разводить придумал. Что же вы молчите, хозяйки?

Женщины всполошились:

– Ах, вон оно что, – утильтряпье хотят здесь сложить.

– Мы в райсовет пойдём!

– Правильно, пионеры, не впускайте их!

– Безобразие! Чего смотрит милиция?

Управхоз озадаченно дергал усы, а толстенький румяный товарищ Доберман так и откатился к своей машине.

Только один Иван Сергеевич был совершенно спокоен.

– Слышите, что народ говорит? И я вас, товарищ домуправ, в свое время предупреждал: не дело задумали. А вы, гражданки, не волнуйтесь, в райсовете уже все известно… Да вот, кстати, и учительница идет. Сейчас будет полная ясность.

Действительно, под аркой ворот появилась Инна Андреевна. Она подошла к спорщикам, достала из сумочки лист бумаги и отдала его Петрову.

Тот развернул бумагу:

– Ага, ну вот пожалуйста: «Выписка из решения районного Совета депутатов трудящихся». Тут написано, что бывшее помещение жилконторы закрепляется за пионерским форпостом; расходы по освещению, отоплению и другие коммунальные услуги – за счет домоуправления, согласно существующему положению об отчислении 5 % из фонда квартплаты на культурно-бытовые нужды. И так далее. Председатель, секретарь – подписи в порядке, даже печать стоит.

– Открыть дверь и вынести отсюда посторонние предметы, – скомандовал Игорь и спрыгнул с подоконника.

Пионеры отставили лом от двери, расхватали лопаты и метлы, вскинули их на плечи, как ружья, и высыпали из форпоста под одобрительные возгласы женщин.

Лом, которым была подперта дверь, остался на долю Клима. Он схватил его обеими руками, поднатужился и поволок прочь из домика. На ходу с беспокойством спросил:

– Ведь я же ни капельки не боялся, – правда, Игорь?

Во двор въехал ещё один автомобиль – синий грузовик с красной полосой по борту. В кузове были скамейки и простой некрашеный стол; его придерживал сержант милиции. А из-за руля вышел другой сержант. Он доложил Петрову:

– Товарищ лейтенант. Нас начальник АХО прислал. Для форпоста, значит. – И повернулся к шоферу «тряпичной» машины. – А ну-ка, будьте добры, отъезжайте. Мы разгружаться будем.

Так полным и безоговорочным провалом окончился заговор управхоза и скрипучего Добермана. «Тряпичная» машина ещё, наверно, и не успела отъехать далеко, а в форпосте уже расставили скамейки и вокруг стола расселись пионеры.

– Эту битву мы выиграли сравнительно легко, – сказал Иван Сергеевич. – Но впереди ещё много сражений. Прежде всего, у кого есть дома телефоны? Необходимо установить оперативную круговую связь, этакую цепочку «передай дальше».

Телефоны оказались у всех, кроме Симки. Но это не беда. Симкина квартира в первом этаже, и ему могут постучать в окно Клим или Лера, они ведь живут в этом же доме.

– Очень хорошо, – сказал Иван Сергеевич. – Теперь, ребята, по домам. Инна Андреевна требует, чтобы вы отдохнули и сели за уроки. А завтра приступим к разработке операции, которая будет условно называться: «Человек с подвязанной щекой».