Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава четырнадцатая
КУДА ЗАЛЕТЕЛ ЗМЕЙ

Ещё утром было пасмурно, как глубокой осенью. А сейчас, когда ребята вышли из школы, – даже не верится, на небе ни облачка, в воздухе тихо и тепло. Купол Исаакиевского собора блестит, будто его только что надраили; стекла магазинов и трамваев тоже блестят на солнце. Весь противоположный берег Невы отражается в воде. Стрела плавучего крана движется вкруговую; издали видно, как она выволакивает из баржи связки досок. На стене соседнего дома висит кровельщик на веревке: меняет водосточную трубу; он работает ловко и бесстрашно, перекидывается шутками со стоящим внизу напарником и покуривает, словно сидит за столом у себя дома, а не болтается высоко над улицей.

Симка сказал:

– Ты бы тоже так смог, Ига?

Пионеры постояли, полюбовались, как работает кровельщик, и двинулись вдоль улицы. Впереди идет Симка. Он так и вертит головой, – нет ли где какого происшествия? Нинка то и дело ощупывает складки на своей плиссированной юбке, проверяет, не смялись ли. Лера смеется. Видно, Славка рассказывает ей что-то интересное, а Федя шагает плечо в плечо с Игорем и все время посматривает на свой правый рукав. Прохожие оборачиваются: что это за такие повязки у ребят?

Какая-то девчонка перебежала с противоположного тротуара, подскочила к Симке.

– А что это у тебя за буквы – пе фе?

– А ты зачем перебегаешь улицу под самым носом у троллейбуса? Вот вырву у тебя печёнку!

Девочка шарахается прочь. Лера сердито говорит Симке:

– Ты дискредитируешь наш патруль. Разве так надо?

На пустыре за лесным складом мальчишка пускает змея. Бумажный ромбик парит над штабелями бревен, над дровяными сараюшками и железными гаражами. Мальчик стоит задрав голову и осторожно наматывает нитку на деревяшку, не дает змею подняться слишком высоко.

– Это Митька Рыжков с нашего двора. У него отец водку пьет, – говорит Федя.

Пионеры идут не задерживаясь, приближаются к шумному перекрестку. Митя Рыжков смотрит им вслед; он узнал Федю Новикова. Что за компания с ним? Что за повязки? Догнать ребят, что ли?..

От резкого движения нитка лопнула, змей взмыл вверх, закувыркался в воздухе и упал за дальним штабелем бревен. Митя поспешил туда, прыгая на бегу через горки битого кирпича и кучи мусора.

Змей угодил прямо в большую ржавую лужу; он совсем размок; куда его теперь?

Возле штабеля бревен сидели двoe парней. Митя подошел. На положенной на четыре кирпича фанерке валялись карты вперемежку с монетами и мятыми рублями.

Один парень, лениво зевая, спросил у Мити: – Ну, потонула твоя авиация? Что теперь будешь делать?

– Можно, я посмотрю, как вы играете?

Другой парень, остроносый, в клетчатой кепке, внимательно оглядел Митю, улыбнулся ему, оскалив мелкие белые зубы.

– Факт, можно. А хочешь – садись. – И подмигнул своим партнерам. – Нам как раз четвертого для компании не хватает.

– У меня нет денег.

– Ништо, одолжу. – И остроносый тут же отделил от своей кучи горстку мелочи. – Бери.

– Да я не умею.

– Чего тут уметь? Научим.

Началась игра. Действительно, чего тут уметь? Бери карту – одну, другую, пока двадцать одно очко не наберешь. И даже семнадцать или, там, девятнадцать, все равно считается выиграл, если у другого меньше.

Митя легко выигрывал. У его партнеров все перебор получался, их деньги постепенно переходили в Митину кучку. Он даже вспотел от радости, начал лихорадочно подсчитывать: сколько же можно будет всего накупить?.. А потом и не заметил, как сразу все проиграл.

Но остроносый дал ещё денег – бери, мол, бери, свои люди, сочтемся. Митя разгорячился; по спине бегали мурашки. И все ему казалось: вот-вот ещё немного, ещё одну карту взять, и он обязательно отыграется.

Один из парней вдруг бросил карты.

– Хватит. Надо посчитаться.

Посчитались. И вышло, что Митя Рыжков проиграл десять рублей. Десять!.. Да у него таких денег ещё никогда не бывало.

Остроносый молчал. Зато его дружки потребовали:

– Давай, Митенька, расплачивайся.

– У меня нет. Я же говорил…

– Говорил, говорил! Это тебе не змея пускать. Нет денег, снимай ботинки. Ну!

Они угрожающе подступили к Мите. Один уже взял его за ворот, но тут вмешался остроносый.

– Эй ты, убери руки. Я звал Митяя в игру, я за него и отвечу. – Он сгреб с фанерки все свои деньги, швырнул их парням. – Заткните глотки, акулы. Пойдём, Митяй, ну их к черту!

Парни сразу отступились.

– Нам-то что, – примирительно сказал один.

А второй ядовито усмехнулся и подмигнул остроносому.

– Вот только чем он тебе отдавать будет?

«Да, чем?..» Митя тревожно посмотрел на своего нового друга. Но тот успокоил:

– Ништо. Я научу, как добыть гроши. И со мной рассчитаешься, и тебе ещё останется. Пошли.

Он крепко сжал Митино плечо и продолжал доверительно:

– В нашем деле, Митяй, трусить нельзя, но опасаться сам бог велел. Особенно дружинников и милиции. Милиционер есть наш самый главный враг. Запомни.

Они не заметили мальчика, копающегося на свалке. Зато мальчик обратил на них внимание. Он поднял голову и посмотрел им вслед удивленно: милиционер – самый главный враг? Это про таких, как Иван Сергеевич? Нет, тут что-то не так! Опасаться милиционеров могут только гады. А вдруг это шпион?..

Мальчик быстро рассовал по карманам найденные на свалке консервные крышки и, пригибаясь к земле, помчался наперерез уходящим, придерживая рукой на бегу фотоаппарат.

– Хорошо, что на пустыре за лесным складом так много надежных укрытий. Теперь-то и пригодятся лагерные навыки, четвертое умение: быстро и ловко маскироваться на пересеченной местности… Вот здесь – удобное место, лучше и не придумаешь! И новая пленка как раз заряжена. Мальчик снял с плеча фотоаппарат, навел объектив в узкий просвет между двумя сарайчиками, отвел затвор и затаился, прильнув к глазку видоискателя. Отлично виден кусочек дороги, сейчас по ней пройдут парень в клетчатой кепке и мальчишка. Вот уже их шаги скрипят по щебенке.

– Что-то щелкнуло… – настороженно сказал остроносый.

Митя тоскливо огляделся. Солнце освещало безлюдный пустырь. Вокруг стояла тишина, лишь ветерок позванивал листом ржавого железа на крыше сарайчика.

– Да нет, мне показалось. Пошли.

Клим лежал, распластавшись по всем правилам четвертого умения, в высокой траве за сарайчиком.

«Я тебе покажу – показалось!» – но коленки у него дрожали.

А ребята все идут по городу со своими голубыми повязками, смотрят по сторонам, ищут, где какой беспорядок, кому надо помочь. Пионерский форпост совершает сегодня свой первый рейд.

Впереди идет Симка Воронов. Он все вертит головой: нет ли где какого происшествия?

Эх, ребята, а ведь вы прошли мимо пустыря, проглядели Митю Рыжкова…

Глава пятнадцатая
ТРЕТИЙ ВОЖАТЫЙ

На Феде были новые ботинки. Они блестели и легонько поскрипывали; полинялую футболку заменила фланелевая рубашка с «молнией» и двумя карманами. За ремень были заткнуты тетрадки и книжка. Видно, Федя пришёл сюда сразу после школы.

– А, это ты, Федор Новиков? Я уж думал, ты не явишься за своими инструментами. А потом, признаться, и вовсе забыл про тебя. Что ж ты делал все эти дни, где пропадал?

– Меня в форпост приняли.

– Да-а? – Петров как будто удивился. – Ну, ты входи, входи. Чего в дверях застрял? Ты явился очень кстати. – Он достал из ящика стола Федины плоскогубцы. – Понимаешь, что-то сделалось с моей настольной лампой. Я сунул вилку в штепсель, а оттуда вылетела искра. Посмотри-ка, ты на эти дела мастер.

Федя подбежал к столу, взял плоскогубцы и мгновенно развинтил вилку.

– Ага! Видите, волоски соединились. Потому, что плохо заизолированы, а ещё петельки неправильно закручены.

Петров с удовольствием наблюдал за Федей. Тот уже вытащил из кармана моточек изоляционной ленты, ножик, сделанный из обломка пилки, и гвоздь, быстро и умело зачистил концы проводов.

– Вот смотрите, накручиваю на гвоздик конец провода. Теперь – раз! – гвоздик вынул. Видите, какая хорошая петелька! И нигде не торчит!

Петров смотрел, как мелькают проворные пальцы мальчика. А сам Федя оживлен, заинтересован; изменился он, однако, за эти дни.

– А хочешь, я устрою тебя в кружок, где ребята делают электрические звонки, разные приборы? Чинят утюги, плитки. Там даже есть модель турбины, как на Братской ГЭС.

Федя оторвался от работы.

– Правда, Иван Сергеевич?

– Правда. – Петров взял Федю за локти и придвинул к себе. – И не надо будет тебе тогда дырявить куклам головы, а главное – бросишь болтаться по улицам с подлецами, которые учат тебя воровать.

Федя вздрогнул. Выражение тоски появилось в его глазах. Петров встал, прошелся по комнате.

– Слушай, я тебе историю расскажу. В одном суде разбиралось дело: судили мерзавца, который заставлял ребят воровать. Этот тип присматривался на улице к мальчикам. Видит, что парнишка чем-то недоволен, обижен, посочувствует, задурит голову, наобещает с три короба, залезет, можно сказать, в душу. Много он ребят покалечил, а поймать его было невозможно, потому что сам он не воровал. Если мальчика схватят, уходил, а если кража удавалась, большую часть денег забирал себе.

Это уж как дважды два. – Петров опять заходил по комнате. – Но всё же нашелся один мальчик, который не поддавался на уговоры и отказался воровать. Тогда этот бандит ударил мальчика ножом…

Петров оборвал рассказ, посмотрел на Федю. Глаза у того были широко раскрыты, лицо побледнело.

– Что же с тем мальчиком стало?

– Он умер в больнице… Но перед смертью успел рассказать всё, и бандита поймали. На суд собралось много народа; это были родители пострадавших ребят. Они требовали самого сурового наказания. – Петров провел рукой по волосам, вздохнул. – А в первом ряду сидел студент педагогического техникума, и душа у него горела, потому что убитый мальчик был младшим братом этого студента. Вот тогда студент и дал себе слово поступить в милицию и бороться за ребят, чтобы не калечили им жизнь…

Федя схватил лейтенанта за рукав.

– Я расскажу, расскажу, Иван Сергеевич! Он от меня отстать не хочет. Вчера грозился…

Петров наклонился к Феде, посмотрел ему в глаза, спросил прямо:

– Это тот остроносый, в клетчатой кепке? Ты за ним пошёл, когда я отпустил тебя в прошлый раз?

– Да… Он теперь ходит с Митькой Рыжковым с нашего двора. Я хотел своим форпостовцам рассказать, да побоялся: он ведь их порезать может. Я не за инструментами пришёл, а чтобы вам все открыть… Честное пионерское! Пойдёмте вместе к ребятам, у нас сегодня как раз сбор форпоста, они меня, наверное, ждут…

– Погоди, Федя. Здесь есть начальник оперативного отдела – Антон Дмитриевич. Надо сначала с ним потолковать, а потом уже пойдём к ребятам. – Петров взял Федю за подбородок. – И не дрожи. Теперь все твои страхи кончились.

Ребята уже действительно, собрались в домике форпоста: сегодня должен решаться особо важный вопрос. Ещё в школе они долго совещались с Инной Андреевной, а потом Игорь объявил, что сразу после уроков все должны явиться в форпост без опоздания, «как часы».

Климу на большой перемене было дано задание сбегать на третий этаж в шестой «А», известить Федю. А Феди все нет.

– Где дисциплина? Форменное безобразие! – кипятилась Лера.

Славка смотрел на неё и думал: «Сейчас ей сказать, что ли?»

Но тут Игорь постучал карандашом по чернильнице.

– Хватит тебе, Лера. Начнем пока без Феди. Ближе к делу, ребята. Значит, насчет вожатого мы решили…

Но ближе к делу не получилось. Неожиданно в форпост вошла молодая женщина – светловолосая, светлоглазая, очень красивая.

«И все-таки Лера красивее», – успел подумать Славка.

– Здравствуйте, товарищи. Мне посоветовали обратиться к вам. Можно?

– Ясно, можно. А по какому вопросу? – важно спросил Симка.

– А можно мне сначала сесть? – спросила женщина. – Я, видите ли, администратор кинотеатра…

– Садитесь, садитесь! – закричал Симка и с грохотом придвинул ей длинную скамейку.

– Спасибо. Я пришла к вам с просьбой. У нас по воскресеньям на дневных сеансах бог знает что творится. Ребята носятся по фойе, опрокидывают стулья, обижают младших, таскают в зрительный зал эскимо; потом приходится убирать горы бумаги и деревяшек. Однажды чуть не разбили трюмо. Вы, форпостовцы, смогли бы навести порядок. У вас такие замечательные голубые повязки, их уже знает весь район. Вас будут слушаться. Ну, согласны подежурить на детских сеансах?

– И нас бесплатно пустят в кино?

– Клим!.. – воскликнула Лера. Женщина улыбнулась.

– Ничего. Это законный вопрос. – Она раскрыла лакированную сумку и достала несколько плотных зеленых бумажек. – Это пропуска. Приготовлены специально для вас.

– А откуда вы узнали про нас? – удивленно спросил Игорь.

– От Инны Андреевны. Мы подруги. Она мне даже рассказала, что среди вас есть поэт.

Конечно, есть, – гордо сказала Нинка.

– Вот пусть и сочинит стихи для ребят. А наш художник их красиво перепишет и повесит в фойе.

Симка сразу загорелся. Нацелился глазами в потолок задумался, прижмурился и вдруг выпалил:

– Есть! Такие годятся?

 
Не порти мебель, не бей трюмо,
Не таскай в зрительный зал эскимо!
 

Администраторша от души расхохоталась.

– А я их сфотографирую, нарушителей! – торжествующе закричал Клим и вдруг спохватился, таинственно зашептал Игорю в ухо: – Я на пустыре сфотографировал шпиона. Сегодня отпечатаю.

– Шпиона? – недоверчиво переспросил Игорь. – Ну, ладно, ты мне потом все расскажешь. Сейчас надо разобраться с пропусками.

Клим опять спохватился.

– А на меня есть пропуск, тетя?

– Конечно. Эти пропуска ваш начальник Игорь Соломин будет выдавать по очереди тем, кто пойдет дежурить. Возьмите, Игорь. Значит, договорились? Жду вас в воскресенье к девяти часам утра.

Женщина ушла. Её неожиданный приход был как подарок. Шутка ли сказать, можно каждое воскресенье ходить в кино, прямо через контроль, с почетом! Вот они лежат на столе – зеленые пропуска.

Пионеры принялись рассматривать зеленые картонки. Славка улучил минуту, решился, тем более что Лера случайно сама подошла к нему. «Сейчас или никогда!» Стараясь держаться как можно небрежнее, он сказал:

– Есть два билета… Пропуска ведь только по воскресеньям, а я взял на сегодня. Идет фильм-балет «Лебединое озеро». Может, пойдём?.. – голос его вдруг некстати дрогнул.

Но Лера ничего не заметила. Бывает, она задается, а сейчас и не подумала. Только спросила:

– А на сколько?

– На восемь сорок…

– Поздновато. Ну да ничего, нас все равно пропустят. Мы ведь с тобой долговязые. Правда, Славик? – И засмеялась.

Фу… Вот и сошло. Славка вздохнул с облегчением.

Совсем ещё недавно все было просто: «Пошли в кино, Лерка?» – «Пошли, Славка!» – и никаких гвоздей. А с восьмого класса будто что-то перевернулось. Лера теперь вся какая-то…

Игорь опять стучит карандашом по чернильнице.

– Ближе к делу! Так, значит, мы твердо решили… Нет, видно, Игорю не удастся сегодня провести сбор.

Снова кто-то открывает дверь.

Но теперь уже пришли свои – Иван Сергеевич и Федя.

Игорь радостно воскликнул:

– Как хорошо, что вы пришли именно сейчас, Иван Сергеевич!

– А что случилось?

– А то, что мы решили: вы должны стать нашим пионервожатым!

– Как?.. Третьим?..

– Да! Ну и что же? Это совершенно необходимо, Иван Сергеевич. Мы к вам привыкли, мы вас просим… Нинка, чего же ты ждешь? Ну!

Нинка выхватила из портфеля новенький красный галстук.

– Лера, ты самая высокая, давай!..

И Лера, встав на цыпочки, быстро заарканила галстуком Ивана Сергеевича.

Именно заарканила, потому что лейтенант здорово растерялся. А пионеры тесно стояли вокруг и смотрели на него весело и преданно.

– Так… – сказал наконец Иван Сергеевич. – Не будем произносить лишних слов. Время не ждет. Садитесь, форпостовцы. Приступаем к разработке операции, которая условно будет называться «Клетчатая кепка».

Глава шестнадцатая
ЦЕПОЧКА

После кино Слава провожал Леру домой. И это было так удивительно – идти вдвоем по затихающей улице и не спорить, не толкаться, а разговаривать обо всем на свете. Ва-ле-ри-я… Валерия! Какое звучное имя!..

Они подошли к Лериному дому. Как? Уже? Нет, это совершенно невозможно – расстаться сейчас…

– Послушай, Лера, давай немножко погуляем. Ведь ещё только десять! Смотри, какая погода. Только до Невы дойдем и обратно.

Лера подумала чуть-чуть.

– Хорошо. Но я должна сказать маме, а то она забеспокоится. Ты постой здесь, я быстро.

Она убежала. А Славка встал у ворот, как часовой.

За аркой в глубине двора темнел садик, и в нем маленький домишко – форпост. Тот самый форпост, который так сдружил его с ребятами, с Лерой… то есть с Валерией.

Мимо прогремел самосвал с углем; с перекрестка доносилось мерное постукиванье трамвайных колес. Над самой Славкиной головой в окне первого этажа горел слабый свет, через открытую форточку было слышно, как кто-то мурлычет песенку, укачивает ребенка. Город затихал. Неужели это тот самый город, где когда-то, ещё до школы, до форпоста, жил Славка и не знал ни Леры, ни Игоря, ни маленького Клима? А теперь все они связаны одной цепочкой, не только в переносном смысле, но и в прямом: ведь если необходим экстренный сбор, то Славка звонит коротышке Климу, а тот передает дальше…

В конце улицы появились двое парней. Они шли в обнимку и горланили нескладную песню – фальшиво, хриплыми голосами, которые так портили этот тихий задумчивый вечер, как если бы, например, в «Лебедином озере» Одетта и принц вдруг начали бы танцевать румбу.

Парни приблизились, горланя во весь голос. Окно над Славкиной головой раскрылось.

– Что же вы делаете, бездельники? Только-только укачала ребенка, а вы…

Парни ответили женщине бранью. Мало того, один ещё засунул пальцы в рот и принялся пронзительно свистеть.

В доме пооткрывались окна, раздались возмущенные возгласы, а хулиганы продолжали сыпать отборной руганью.

Сейчас вернется Лера и услышит эти грязные слова. Этого нельзя допустить. Просто невозможно!..

Славка втиснулся между парнями, начал их уговаривать и повел прочь от дома. К его удивлению, они не тронули его и вообще не стали сопротивляться. Может, спьяна даже не заметили, что между ними влез третий. Славка вел их, обняв за плечи; всех троих кидало от стены дома к краю тротуара и обратно. А вдогонку неслось:

– Скандалисты, хамы! Чего смотрит милиция? Только бы довести их до угла, а там пусть катятся сами, – ещё Леру прозеваешь…

Вдруг за спиной раздались быстрые шаги. Славку и его «дружков» окружили люди с квадратными значками на пиджаках.

– Постойте! Я же ни при чем! – крикнул Славка и попробовал вырваться, но рыжий дядька в кожанке держал его, как клещами.

– Пойдём, пойдём. Там будешь оправдываться, – хмуро сказал он. – Вот отвалят всем вам по десять суток за хулиганство.

Славка оглянулся. Кажется, в воротах дома мелькнуло чье-то платье. Неужели это Лера?..

Думать – это замечательная способность человека, она отличает его от животных и от всяких неодушевленных предметов. Но сейчас лучше бы не обладать этой способностью, потому что о чем же хорошем можно думать, когда попал в такой переплет?

Надо было думать, прежде чем связываться с этими! пьяными болванами. А теперь… А что, если Лера видела, как его волокли по улице, будто последнего хулигана? Что она подумает?

Мысли, одна другой досаднее, лезли Славке в голову; на душе было погано. Должно быть, на его лицея все это отражалось достаточно ясно, потому что когда его, наконец, вызвали в соседнюю комнату к рыжему дядьке, тот сказал:

– Ишь, как тебя перевернуло, сразу шелковый стал. А ведь ещё только десять минут у нас погостил.

На столе возле телефонного аппарата лежали Славкины часы и деньги – всего девять копеек. А зеленый пропуск дядька держал в руке.

– Где ж ты, Вячеслав Оболин, сыскал себе таких неподходящих дружков? Их-то мы сразу отправили куда следует, а с тобой буду разговаривать. Садись.

Славка сел.

Дядька строго свел рыжие брови.

– Ну, может быть, скажешь, как попал в такую компанию? Ведь ты, по всему видать, ещё школьник. Где твоя школа помещается?

Славка не успел ответить – за дверью раздались пьяные выкрики, возня. Дядька на ходу бросил: «Посиди-ка» – и поспешил из комнаты.

Славка осмотрелся. Поколебался, но все же снял телефонную трубку и быстро набрал номер.

– Вера Васильевна? Это Слава, извините. Клим ещё не спит? Все равно, позовите. Мне очень нужно…

Секунды томительного ожиданья, оглядыванье на дверь… Но вот уже в трубке знакомый голосишко:

– Слава, это ты? Это я, Слава! Я ещё не спал, я ещё только укрылся одеялом…

– Погоди, Клим. Понимаешь, меня притащили в штаб народной дружины. Что у моста, знаешь? Передай по цепочке. Выручайте…

Славка едва успел положить трубку. Вернулся рыжий дядька.

– Ещё красавцев приволокли. И сколько же оболтусов по городу шатается, портят людям жизнь.

– Знаете что… Я к этим… Ну, к тем двоим никакого отношения не имею. Я их даже совсем не знаю.

– Вот как? Не знаешь, а в обнимку разгуливаешь?

– Это случайно вышло.

Славка посмотрел на сидящего напротив человека. У него тяжелые, грубые руки со следами машинного масла, лицо широкое, скуластое, глаза пристальные, но не злые; может, он все-таки поймет? Славка встал, словно собирался отвечать трудный урок.

– Я… Я ждал одну девочку. А тут они. А она вот-вот выйдет. А они ругаются кошмарными словами… Я и хотел отвести их от её ворот. Понимаете? А получилось… В общем, получился какой-то парадокс!

– Как ты сказал?

– Ну, в общем, несообразие.

Дядька усмехнулся. Подумал немножко, потом придвинул к Славке его часы и девять копеек.

– Ну, вот что, парадокс, забирай свой капитал и иди-ка ты домой спать. Только номер школы все-таки скажи, для всякого случая.

Славка замялся, – зачем ему? Сообщит ещё, Инна Андреевна узнает, объясняй потом…

Но тут дверь раскрылась. В комнату вошла Вера Васильевна, а с нею Клим. Он был в полном параде: на шее красный галстук, на рукаве голубая повязка.

– А вы, гражданка, зачем пришли? Но Клим опередил свою маму:

– А зачем вы нашего Славика захватили? Вот я пожалуюсь на вас Ивану Сергеевичу…

– Клим! – воскликнула Вера Васильевна. – Как ты разговариваешь?

– Ничего не понимаю, – сказал дядька.

А дверь опять раскрылась, и в комнату вбежали пионеры с голубыми повязками на рукавах. Симка и Федя сразу подошли к Славке, а Игорь решительно подступил к столу, наклонив по-боевому свою стриженую голову.

Но тут на пороге появился Петров. Из-за его широкой спины выглядывали заинтересованные лица дружинников.

– Что здесь происходит? Здравствуй, товарищ Бондаренко. Ты чего это забрал ребят?

– Кто забрал? Это они меня забрали. Оккупировали, можно сказать, в собственном штабе. Смотри, этот стриженый вроде побить меня хочет. Чистый парадокс.

Дружинники засмеялись, а громче всех сам Бондаренко.

– Кажется, я начинаю понимать: это и есть твой знаменитый форпост, Иван Сергеевич? Все за одного. Ну, сильны хлопцы!

– Почему только хлопцы? Я здесь тоже есть, – пискнула Нинка.

Славка огляделся – а где же Лера?

Петров поздоровался за руку с Верой Васильевной.

– Спасибо, что позвонили мне. Но сами-то вы зачем пришли?

– Как зачем? Не могла же я так поздно пустить Клима одного. Я говорю: «Спи, там без тебя разберутся». А он: «Ты меня хочешь сделать предателем! Славка в опасности!» – пришлось идти.

– Я оделся по боевой тревоге, Иван Сергеевич, а она не пускает!

Теперь хохотал уже весь штаб народной дружины.

– Ладно, – сказал Бондаренко, – нет худа без добра. Давайте знакомиться, форпостовцы. Ведь одно дело делаем. Вы – наша смена. Да не плохая, как я вижу.

Славка шепотом спросил у Нинки:

– Ты звонила Лере?

– Да. Её нет дома.

– Нет дома? Странно. Где же она?..