Текст книги "Формула ЧЧ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать первая
ЕЩЁ ОДИН ПЛЕМЯННИК

Девушка бережно прижимает к груди кожаную сумочку.

– Мне что-нибудь получше покажите. На тонком каблуке, номер тридцать пять. Завтра у нас в институте бал…

Продавщица снимает с полки коробку, раскрывает её.

– Такие?

– Да! Я примерю?

– Конечно. Садитесь, пожалуйста.

Девушка торопливо заняла освободившееся кресло, сунула сумочку за спину и, счастливо улыбаясь, принялась рассматривать маленькую остроносую туфлю на высоком каблуке.

Мимо прошмыгнул подросток. В тот момент, когда девушка наклонилась, чтобы примерить туфлю, он подхватил сумочку и затерялся в толпе покупателей.

Этой ловкой кражи не заметил никто, кроме, пожалуй, одного маленького мальчика. Но он не последовал за похитителем сумки. Он смотрел совсем в другую сторону – туда, где, небрежно облокотясь на прилавок, остроносый парень в клетчатой кепке перебирал разложенные продавщицей носки.

Вот когда остроносый, наконец, выбрал себе пару носков, расплатился и пошел из магазина, тогда, не отставая от него ни на шаг, вышел и мальчик.

Остроносый не спешит, идет по проспекту вразвалочку, руки в карманах, во рту папироска.

На углу стоит здоровенный рыжий дядька в кожанке. Он будто вовсе и не замечает ни мальчика, ни остроносого – читает себе газету на стене.

Мальчик, видно, тоже заинтересовался «вечеркой». Остановился рядом с дядькой, задрал голову.

А за остроносым теперь уже идет другой мальчик. Этот повыше ростом, коренастый, стриженный под бобрик. Откуда он взялся? Наверное, тоже стоял где-то поблизости.

Подросток, укравший сумочку, ждал в сквере. Сидел на скамейке и, тревожно оглядываясь, ощупывал добычу, спрятанную под курткой. Остроносый подошел, сел рядом.

– Молодец, Митяй. Чисто сработал. Давай её сюда… Постой, пусть пройдет вон тот тип.

По аллее медленно шел человек в модном сером костюме. Он никак не мог прикурить сигарету: ветер то и дело гасил спички. Но, поравнявшись со скамейкой, он вдруг бросил сигарету и тихо приказал:

– Не вставать!

Подросток метнулся прочь, но налетел на появившихся с боковой дорожки дядьку в кожанке, Игоря, Симку и Славку; они вмиг окружили его, а из кустов выскочил Клим и поднял с земли оброненную сумочку.

– Ведите, ребята, Митю Рыжкова, – приказал Антон Дмитриевич. – А мы с товарищем Бондаренко пойдём за вами.

Бондаренко уже крепко держал остроносого под руку – небось не вырвется. Славка-то знает, какие пальцы У начальника штаба народной дружины, на себе испытал, – как клещи!

У выхода из сквера их ждали Петров и Нинка с Лерой, которые уговаривали заплаканную девушку:

__ Ну, успокойтесь же! Видите, вон ваша сумочка уже у Клима.

– Я попрошу вас пройти с нами в отделение, – обратился к девушке Антон Дмитриевич.

– В чем дело? – запротестовал остроносый. – А при чем здесь я? – И он нагло усмехнулся. – Все равно вы ничего не докажете: я этого шкета никогда в глаза не видел. Просто на одну скамейку случайно рядом сели.

– Случайно? Не видел? Ах ты!.. – закричал Клим. – Да я тебя сфотографировал, когда ты с Митей Рыжковым шел по пустырю и ещё учил его, что милиционер есть главный враг! А карточка давно уже в милиции!

Остроносый неопределенно хмыкнул, пожал плечами. Однако не выдержал и метнул на Клима угрожающий взгляд из-под козырька своей клетчатой кепки.

Но Клим стоял между Игорем и Славкой. Он чувствовал совсем рядом их локти; не страшен теперь остроносый никому.

… В отделении милиции Петров увел Митю Рыжкова к себе в комнату. Там он сел к столу и достал новенькую пустую папку.

Митя тоскливо смотрел в раскрытое окно. Оттуда доносился шум улицы, слышны были голоса играющей детворы, сквозь желтую, поредевшую листву тополя просвечивало пасмурное небо.

– Я не буду больше! Отпустите, дяденька…

– Я тебе покажу дядю. Нет тут дядей с вами возиться. Пойдешь у меня за решетку, как дважды два. Скажите пожалуйста, ещё один племянник выискался…

… Ну вот и кончилась наша повесть о форпосте Зорком, но жизнь его продолжается. И чем старше, умнее и опытнее становятся ребята, тем больше полезных дел на их счету. О них мы расскажем в другой книжке.

И пусть не думают наши читатели, что форпост этот – достояние и гордость одной только школы, в которой счастливая случайность свела в одну семью Игоря Соломина, Леру Дружинину, Славу Оболина, Нину Логинову и других мальчиков и девочек из восьмого «В» класса, сблизила их с Федей Новиковым, подружила с маленьким Климом и его мамой… Пусть не думают читатели, что всем этим ребятам как-то особенно повезло, у них случайно оказались такие друзья, помощники и наставники, как Инна Андреевна, Иван Сергеевич.

Нет! Осмотритесь, ребята, повнимательнее, вглядитесь, вдумайтесь: кто около вас, кто идет рядом? Ведь наверное, среди ваших учителей есть Инна Андреевна и не одна! А вон тот милиционер, который сердито гонит с мостовой ребят, – быть может, это Иван Сергеевич?

Они на каждом шагу – друзья, помощники и наставники. И если вы не заметили их, обидно за вас!

А сколько интересных и полезных дел кругом! Нужно зорче смотреть, и вдруг окажется, что повсюду вы, ребята, нужны до зарезу, вас ждут, вас ищут…

Ведь как это приятно сознавать, что ты, ещё пионер, ещё школьник, а уже запомнился чем-то хорошим, о тебя говорят в школе и дома: «Он растет настоящим человеком. Он будет…» И тут тебе подбирают и прочат самое лучшее будущее, потому что ты уже чем-то порадовал людей.

Каждый из вас может быть трудолюбивым, и смелым, и добрым. Мы в этом уверены, честное пионерское!

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
Семеро и „Кузнечик»

Глава первая
РЫЖИЙ НАРУШИТЕЛЬ

Это случилось в солнечный весенний день, в час, когда кончаются занятия в школах и на тротуары высыпает детвора. Какой-то мальчишка перебежал улицу прямо перед носом автомашины. Визг покрышек по асфальту, испуганные возгласы прохожих… Машина сделала неожиданно крутой поворот, выскочила на тротуар и врезалась в гранитный парапет набережной. Раздался скрежет металла о камень, звон разбитого стекла. Из-под вздыбленного капота с шипением вырвалось облако пара, по асфальту растеклась синеватая масляная лужа.

Мгновенно собралась толпа. Шофер сидел, словно каменный, продолжал сжимать побелевшими пальцами рулевое колесо. Пожилой дядька рывком распахнул перекосившуюся дверцу кабины.

– Ты что? Ноги-то целы?..

Шофер медленно, тяжело вылез из-за руля, неуверенно переступил с ноги на ногу, вытер со лба мелкие капли пота; на его загорелой руке, пониже закатанного рукава спецовки, кровоточила глубокая ссадина.

– Может, «Скорую» вызвать? – предложил кто-то.

– Машина – вдребезги, а шофер жив. Удивительно…

Румяная девочка в школьной форме протискалась к самой кабине, достала из портфеля пластмассовую коробочку – в таких обычно носят бутерброды, – но в этой коробочке оказались бинт, вата и пузырек с йодом. Завладев рукой раненого, девочка молча продезинфицировала ссадину и принялась накладывать повязку ловко и умело. Ей помогал вертлявый мальчик с острым подбородком и быстрыми, живыми глазами; он держал её портфель.

– Ты, Нина, потуже, потуже!

Шофер стоял опустив плечи и угрюмо смотрел на свою разбитую машину. Его запекшиеся губы беззвучно шевелились. В толпе переговаривались:

– Ладно, шофер жив, а за машину отвечать ему придется. Может в тюрьму угодить.

– За что же? Ведь мальчишке жизнь спас, – был бы из пацана блин!

– Вот паразиты! Прямо под колеса лезут. Куда он девался, паршивец?

Тут все спохватились – стали оглядываться, искать мальчишку, виновника аварии. Но того давно и след простыл.

У места происшествия задерживались новые прохожие, задавали друг другу вопросы: «Что произошло?», «Как получилось?» Качая головами, рассматривали машину.

Это был старенький зеленый полугрузовичок «пикап». Он представлял собою жалкое зрелище: оба крыла и облицовка радиатора разбиты вдребезги, дверцы кабины покорежены. В картере двигателя зияла рваная дыра, из неё вытекали последние сгустки масла.

– Теперь этот «Кузнечик» отпрыгался. Только в утиль его – на переплавку, – авторитетно сказал про машину парень в кожаной тужурке.

Женщина с зонтиком под мышкой охотно вмешалась в разговор:

– Может, он пьяный? Вечно они пьяные ездят. Вот и доездился. На ребенка свалить легко. Проверить надо!

– Товарищи, – тихо сказал шофер, – мне от машины не положено отходить. Кто-нибудь позвоните в автоинспекцию, пожалуйста.

Вскоре раздался треск мотора. Подъехал мотоцикл – синий с красным. Офицер милиции – суровый, с глубоким шрамом на неприветливом лице – слез с седла. Вначале он осмотрел следы, оставленные колесами «пикапа» на асфальте, потом подошел к водителю и приложил руку к козырьку своей фуражки.

– Инспектор ГАИ, старший техник-лейтенант Щепкин. – Он скользнул взглядом по перевязке на руке шофера; теперь сквозь бинт уже проступило бурое пятно. – Медицинская помощь требуется?

– Да нет… Вот девочка, спасибо, перевязала. – Шофер, не дожидаясь приказания, протянул свои документы. Пальцы его дрожали.

Щепкин посмотрел в путевой лист, раскрыл водительское удостоверение.

– Стаж порядочный – пять лет. Как же это получилось, товарищ Курочкин? Рулевое отказало, что ли?

– Нет. Машина, хотя и старенькая, но была в порядке. Тут школьник один неожиданно забежал прямо под колеса. Тормозить было поздно, вот свернул…

Щепкин убрал документы в планшет и занялся осмотром «пикапа»; присел на корточки, потрогал поперечную тягу рулевого управления, потом несколько раз сильно качнул штурвалом, нажал тормозную педаль. Возле педалей лежала смятая картонная коробка, рядом валялась кукла. Щепкин поднял её. Кукла жалобно пискнула «ма-ма» и закатила глаза.

Шофер сказал виновато:

– Дочке сегодня четыре года. Вот подарок вез… Люди, стоявшие вокруг, переглянулись. Женщина с зонтиком смутилась. Сказала в сердцах:

– Сопляк несчастный! Чему их только в школе учат?..

– Граждане, кто его видел, того мальчишку? Кто был здесь в момент происшествия? – спросил Щепкин. Он достал из планшета блокнот и приготовился записывать.

Но никто не откликнулся. Люди вопросительно смотрели друг на друга, толпа поредела.

– Я видел!

Щепкин обернулся.

Поодаль стоял коренастый подросток. Он заметно волновался. Щепкин оглядел его внимательно, прищурился.

– А уж не ты ли сам и перебежал дорогу этому «пикапу»?

Подросток вспыхнул, сжал кулаки, пригнул остриженную под короткий бобрик голову, словно собирался вызвать инспектора на бокс.

Тут вмешалась девочка, которая давеча делала шоферу перевязку. Её круглые щеки так и горели.

– И я все видела. – Она ткнула пальцем в мальчика с быстрыми, живыми глазами. – И вот Симка тоже… А Игорь не станет врать! Он начальник нашего пионерского форпоста. Ведь это он позвонил вам в автоинспекцию.

– Начальник форпоста? – переспросил Щепкин. – Постойте… Это уж не тот ли знаменитый форпост Зоркий, который прошлой осенью организовал наш лейтенант милиции Петров?

– Да! Он самый! – ответили в один голос пионеры и радостно переглянулись. – А вы знаете лейтенанта Петрова?

– Это Ивана-то Сергеевича? Конечно, знаю. И про ваш форпост слышал много хорошего. – Щепкин положил руку на плечо Игоря. – Твоя фамилия Соломин?

– Да.

– Значит, это ты звонил к нам в ГАИ, сообщил про аварию?

– Да, я позвонил. Вон автомат, в булочной.

– Спасибо, товарищ Соломин, – сказал Щепкин и поднес руку к козырьку. – Ну, а теперь, ребята, кто из вас может потолковей рассказать, как было дело?

Конечно, вызвался Симка. Он скосил свои быстрые глаза на безучастно стоявшего в стороне шофера и принялся рассказывать подробно, с важностью.

– Значит, так. Идем мы с работы. Наш восьмой «в» работает в мастерских Энергостроя, здесь на набережной, два раза в неделю. На сварщиков учимся…

– Ладно тебе, – перебила Нина, – расхвастался!

Говори дело.

– А ты не суйся! Я же даю показания! – огрызнулся Симка. – Значит, так… Идем мы с работы: я, вот она и Игорь. А ещё за нами Климка увязался…

– Кто это – Климка?

– Клим Горелов – это тоже наш форпостовец. – опять вмешалась Нина. – Только он ещё в четвертом «б» учится. Но мы его все равно приняли. У него особые заслуги…

– Ига, я больше не буду давать показания. Чего она все время перебивает?

– Не беда, – сказал Щепкин, сдерживая улыбку. – Продолжай.

– Значит, так… Я его сразу заметил, того пацана: волосы у него рыжие. Идет по тротуару и читает книжку, на всех наталкивается. И вдруг – он раз! – через дорогу. А машина – раз!..

– Что ж вы, форпостовцы, не задержали рыжего?

– Мы его сначала не видели, – сказал Игорь.

– Это Симка все замечает. Он ведь поэт, – гордо вставила Нина.

На этот раз Симка не стал её одергивать.

– Мы испугались за шофера. Побежали к нему, чтобы оказать первую помощь, – пояснил он солидно.

– А нарушителя упустили. – Щепкин вздохнул. Помолчал. – Понимаете, если бы удалось доказать, что виновником аварии является этот рыжий нарушитель, тогда бы автохозяйство взыскало стоимость ремонта машины с его родителей. А так придется платить шоферу.

Ребята оглянулись на шофера. Он стоял, облокотившись на парапет набережной, и грустно смотрел в воду.

– Товарищ старший лейтенант, – сказал он, – разрешите мне пойти позвонить в гараж, вызвать техпомощь?

– Разрешаю, товарищ Курочкин.

Шофер ушел. Нина взяла с сиденья «пикапа» куклу, смахнула пыль с её нарядного платья, подобрала с земли мятую коробку и начала выправлять её.

Симка нахохлился. Выражение важности исчезло с его лица. Он смотрел вдаль на освещенную солнцем гладь реки, на причал, где краны разгружали баржи с бревнами и щебенкой; откуда доносились веселые возгласы стропалей: «Вира-а! Вира помалу…»

Глаза у Симки сделались какими-то задумчивыми. Неожиданно он забормотал:

 
Над рекою чайки кружат на просторе,
На причалах весело, работа кипит,
А у шофера Курочкина такое горе!
И во всем виноват этот рыжий паразит…
 

Игорь нахмурился, пригнул по-боксерски стриженую голову.

– Мы его найдем, – твердо сказал он. – Видите, Клим куда-то исчез. Ручаюсь, что он погнался за нарушителем.

– Так ведь ваш Клим – маленький. Сами говорите, ещё в четвертом учится. Что он может сделать с большим мальчиком?

– Выследить! – горячо воскликнул Симка. – Знаете какой он следопыт! Он однажды сфотографировал опасного преступника в клетчатой кепке. Эта Клетчатая Кепка учила ребят воровать… А ещё выследил браконьера. Тот приехал в лес на собственной машине и глушил там в озере рыбу!

Щепкин вдруг заинтересовался.

– Где это было?

– В Лесной Республике. Так называется пионерлагерь. Клим был там прошлым летом, – сказала Нинка и добавила с гордостью: – Браконьер хотел уехать, а Клим лег перед машиной поперек дороги. Не испугался…

– А другой мальчик в это время привел автоинспектора, – подсказал Щепкин.

Ребята так и разинули рты.

– Да!.. Откуда вы знаете?

– Уж я-то знаю, – усмехнулся Щепкин и хотел сказать ещё что-то, но в это время раздался звонкий мальчишеский голос:

– И я знаю! Я вас сразу узнал!

Из-под кузова «пикапа» вылез на четвереньках Клим – загорелый худышка с большими голубыми глазами и светлыми вихрами.

– А я на всякий случай замаскировался, а вы даже не заметили. А я весь разговор слышал! – Он радостно оглядел Щепкина. – Ого! У вас теперь три звездочки. Значит, вы уже перешли в старшие лейтенанты?

– А ты переходишь в пятый «б»? Поздравляю. – Щепкин засмеялся и протянул Климу большую крепкую руку. – Ну, здравствуй, рядовой Лесной Республики, гроза браконьеров. Давненько мы с тобой не видались.

Удивленные ребята молчали. А Клим потянулся к значку на кителе Щепкина.

– Что это?

– «Турист СССР», не видишь, что ли? – воскликнул Симка. – Вы мастер спорта по туризму? Правда, товарищ старший лейтенант?

– Правда.

Симка, Игорь и Нина поглядывали на Щепкина с уважением, а на Клима с завистью: такого друга имеет!

Игорь вдруг спохватился:

– А как же с рыжим? Ты догнал его?

Клим шмыгнул носом, переступил с ноги на ногу.

– Не сердись, Игорь… У него ноги очень длинные. Бегает, как все равно стометровку берет. Оглянулся, увидел, что я за ним гонюсь, и припустил. Через мост перебежал, на другую набережную свернул, а там все дворы проходные…

Игорь закусил губу, виновато глянул на Щепкина. Но тут Клим вынул из кармана смятую бумажку.

– Вот – кусок странички из книжки. Рыжий обронил, а я поднял.

– Молодец, Клим! – сказала Нина.

– Я же говорил! – сказал Симка.

– Погодите радоваться, – рассудительно сказал Игорь. – Он разгладил бумажку. – Какая-то четверть странички; здесь же ничего нет. Немного текста и номер – сто двадцать один.

Щепкин повертел в пальцах затертый, обтрепанный листок.

– Если бы библиотечный штамп был, тогда просто: установили бы в библиотеке название книги и кому она выдана. А так… Я вот, например, не знаю, что это за книга. Текст совсем незнакомый.

– Может, Инна Андреевна знает? Это наша классная руководительница, – сказала Нинка. – Надо будет ей показать.

– Дайте-ка мне, – попросил Симка. – О-о, тут про какого-то «дьявольского» моряка… Н-не знаю.

Нина выхватила у Симки листок, быстро пробежала его глазами с обеих сторон.

– Действительно… Даже нет, как назло, ни одного имени собственного. Тогда бы легче было узнать название книжки.

Клим с тревогой смотрел на старших. Если уж поэт Симка, который так много всего читал и даже сам сочиняет, не может сказать, из какой книги этот листок, так уж куда ему, Климу?

– Ладно! – Игорь упрямо тряхнул стриженой головой. – Мы покажем этот листок нашему первому ученику, «профессору» Славке Оболину. Он-то наверняка читал все на свете, товарищ старший лейтенант!

Но Щепкин, видно, думал о чем-то совсем другом, потому что вдруг сказал:

– Вы тут говорили, что учитесь на сварщиков. Значит, умеете обращаться с железом? – Он помолчал. Посмотрел через дорогу на дверь булочной, куда ушел звонить шофер. – Знаете, ребята, хочу вам кое-что посоветовать. Вот послушайте, у меня есть один план…

Глава вторая
ТРЕПЕТНОЕ СЕРЕБРО РЫБ

Ребята любят давать друг другу прозвища. Эти прозвища бывают иногда здорово меткими, а иногда просто смешными или глупыми. Ну, взять хотя бы Симку Воронова: его прозвали «шестикрылым» только потому, что полное имя Симки – Серафим, а у Пушкина есть стихотворенье:

… И шестикрылый Серафим На перепутье мне явился.

Или вот Нинка Логинова. Она круглолицая и румяная, на щеках у неё ямочки. Её прозвали «толстухой». А разве это прозвище подходит ей? Оно глупое, выдумано наскоро. Нинка отлично умеет оказать медицинскую помощь, если у кого-нибудь царапина или, допустим, ожог. Нинка знает про стафилококков и салициловый спирт; она и беседу проводила на эту тему на сборах форпоста. Она даже сама может сделать укол противостолбнячной сывороткой. Словом, Нинка Логинова – настоящий пионер-санинструктор. Так при чем же здесь «толстуха»? И не такая уж она толстая. Особенно в белом халате, который сама себе сшила. Симка сочинил про этот халат такие стихи:

 
Я увидал тебя в халате белом,
Ты стала выше, тоньше и милей…
 

А вот зато «профессор» – прозвище, которым наградили первого ученика Славку Оболина, – попадает в самую точку. Правда, очков он не носит и бороды у него, ясно, нет, но Славка – тощий, длинные ноги циркулем, да ещё у него привычка в ответственные минуты жизни задумчиво грызть коготь большого пальца. В общем, он сильно смахивает на рассеянного жюльверновского профессора Паганеля. И голова у него – самая настоящая профессорская. Сверхтрудные задачи по математике он решает в какие-то несколько минут, а любые деления и умножения трехзначных чисел производит прямо в уме. Он знает назубок все немецкие глаголы сильного и неправильного спряжения, включая даже проклятую форму причастия прошедшего времени, которая не дается половине класса. Он помнит наизусть схемы генераторов, трансформаторов и аккумуляторов, и Инна Андреевна частенько говорит, что у неё в жизни не было лучшего ученика по физике. На уроках литературы Славка тоже отвечает с блеском, особенно если на него в это время смотрит Лера Дружинина; стоит ей скосить на него свои чуть прищуренные насмешливые глаза, ну, тут Славку будто кто кнутом огреет. Он начинает прямо-таки скакать галопом по цитатам и датам, сыплет именами авторов и названиями книг: что в каком году написано и в каких исторических условиях – тут и библиография, и география, и фольклор, – словом, лезет вон из кожи, хотя пятерка ему и так давно обеспечена.

Кому же, если не ему, было разгадать, какой книге принадлежит четвертушка странички, которую добыл следопыт форпоста Клим Горелов?

Однако эта задача оказалась не по силам и Славке Оболину. Больше того, ни Лерина мать, которая работает диктором на радио, ни отец Игоря – главный инженер Механического завода, ни даже заведующая районной библиотекой не могли сказать, из какой же все-таки книги эта страничка. Симка проторчал весь вечер в библиотеке – и все впустую.

Тогда решили поставить этот вопрос перед всем классом. Ведь тут не простое любопытство: от «раскрытия тайны листка», как выразился Симка, быть может, зависит судьба шофера Николая Курочкина.

Нина спросила:

– Ну, допустим, мы узнаем автора и название книги. А что дальше?

– Дальше будет видно, – неуверенно сказал Игорь. А Славка добавил:

– Шерлок Холмс придавал любым деталям огромное значение. А потом, вспомните известный афоризм: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты».

Форпостовцы были крайне заинтересованы. Клим – тот специально околачивался возле дверей восьмого «в», как только раздался звонок, немедленно пробрался в класс и, вопросительно поглядев на Инну Андреевну, втиснулся за парту между Игорем и Симкой.

Инна Андреевна стояла около своего столика. Она улыбнулась Климу, не прерывая разговора. А разговор шел о том, как ребята собираются провести лето.

Конечно, все поедут в пионерлагери. Даже Рита Галкина и Юра Бычков, которые постоянно ездят с мамами на дачу, и те в этом году уговорили родителей отправить их в Лесную Республику. А вот форпостовцы? Они ведь всегда придумают что-то особенное, такое, что не каждому под силу.

Действительно, на вопрос Инны Андреевны Симка выкрикнул непонятное:

– Барс!.. – И многозначительно замолчал.

– Что такое? – Инна Андреевна усмехнулась. – Опять у форпостовцев какая-то новая тайна?

– Напрасно он фасонит, – сказала Лера Дружинина. – Никакой здесь тайны нет, Инна Андреевна. Просто мы ещё не успели все как следует обсудить. БАРС означает: Боевой Авангард Разведчиков-Следопытов. Вот мы, форпостовцы, и хотим летом…

Учительница одобрительно кивнула:

– Поняла. Эта затея мне нравится. БАРС! Где-то я недавно читала…

– Да. В «Пионерской правде» было. Это придумали узбекистанские школьники.

За партами зашумели, задвигались: дела форпоста неизменно вызывали у всего класса живой интерес. Что за новая затея? Пускай расскажут! Начальник форпоста – чего он молчит?

Игорь сказал:

– В Узбекистане давно уже существует клуб юных туристов – БАРС. Прошлым летом отряды путешествен-ников-барсовцев совершили походы по своему краю. Ребята из других республик тоже не отстают…

– И вот мы хотим… – вставила Нинка. Учительница остановила её движением руки.

– А какие задачи ставят перед собой барсовцы?

– Да, какие? – поддакнула Лера и скосила глаза на Славку.

Ну, тут его словно пришпорили. Он поднялся с места, откинул волосы со лба и заговорил, как всегда, складно и обстоятельно, будто читал лекцию:

– Отряд Кривозерьевской школы Пензенской области разыскал песок и гравий; их теперь пустили в дело на стройках района – раз. Для гончарной промышленности Ивановской области нужна была специальная черепичная глина – туристы пестяковской школы разыскали её; сейчас уже выпускают изделия из этой «пионерской» глины – два! – Славка продолжал загибать пальцы. – А отряды юных воронежцев разведали сто сорок гектаров заболоченных земель, которые можно осушить. Особенно отличились пионеры Уфы – нашли такие редкие минералы, как нефрит и яшму цвета слоновой кости. – Славка умолк, оглянулся на «Перу Дружинину. – Хватит примеров или ещё?

– Подумать только – запомнить все это! – восторженно прошептала Нинка. – Не голова, а форменная кибернетика.

– Это очень интересно и полезно, – сказала Инна Андреевна. – Но для таких походов нужны большое мужество и выносливость.

Игорь усмехнулся про себя: «Эх, Инна Андреевна! Привыкла с первого класса считать нас малышами, да так и считает до сих пор. А вон Симка уже собирается жениться на Нинке Логиновой. «Окончу, – говорит, – школу, и назавтра же…» А чего ему не жениться, в самом деле? Ведь он уже почти квалифицированный сварщик. А Славка самостоятельно сменил у себя в квартире всю электропроводку. Пенсионеры со всего дома к нему на поклон ходят, потому что он чинит телевизоры не хуже, чем в ателье, да ещё бесплатно. А Лера в этом году завоевала первый юношеский разряд по плаванию. С такими ни в каком походе не пропадешь!»

Так подумал Игорь. Но вслух сказал только:

– Да хватит у нас и мужества и выносливости. Ведь мы же вот-вот комсомольцы.

Клим так и заерзал на месте. Это что же выходит? Значит, его, Клима, не возьмут в поход? Он поднял на своего старшего друга глаза, полные мольбы и упрека.

– Игорь!..

Но в этот момент Инна Андреевна спросила:

– А кто же вас поведет?

Ребята и минуты не думали: как это – кто? Игорь Соломин! Начальник форпоста. А к тому же он ещё занимается в секции бокса. Что же, у него не хватит мужества и выносливости, что ли?

– Игоря я знаю достаточно, так же, как и любого из вас, – сказала Инна Андреевна. – Но вы не можете отправиться в этот поход без взрослого опытного человека. Да никто вас не отпустит. В первую очередь родители. – Она взглянула на часы, взяла классный журнал.

И тут Игорь спохватился, поспешно достал из портфеля листок бумаги.

– Инна Андреевна, не сможете ли вы нам сказать, из какой книжки это?

Учительница надела очки.

Обрывок странички был зачитан и затерт до дыр, поля обтрепаны, некоторые слова невозможно было разобрать, и Инне Андреевне приходилось угадывать их:

«… Он хотел быть «дьявольским» моряком. Он, задыхаясь, пил водку и с замирающим сердцем прыгал в воду головой вниз с двухсаженной высоты. Понемногу он потерял все, кроме главного – своей странной летящей души; он потерял слабость, став широк костью и крепок мускулами, бледность заменил темным загаром, изысканную беспечность движений отдал за уверенную меткость работающей руки, а в его думающих глазах отразился блеск, как у человека, смотрящего на огонь. И его речь, утратив надменно застенчивую текучесть, стала краткой и точной, как удар чайки в струю, за трепетным серебром рыб…»

И на обороте:

«… Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что не придержанный у кнехта канат вырывался из рук, сдирая с ладоней кожу, что ветер бил его по лицу мокрым углом паруса… и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица… Однажды капитан, увидев, как он мастерски вяжет на рею парус, сказал сам себе: «Победа на твоей стороне, плут». Он вызвал его в каюту и, раскрыв истрепанную книгу, сказал:

– Слушай внимательно. Брось курить! Начинается отделка щенка под капитана…»

Инна Андреевна сняла очки, лицо её стало задумчивым. Она держала в руках пожелтевший обрывок странички, а сама смотрела в окно – туда, где за легкими переплетами портовых кранов река плавно переходит в залив; там белели треугольные паруса яхт, над ними кружили чайки, а у горизонта далекий дымок парохода смешивался с клубящейся грядой облаков.

В классе опять зашумели. Все стали наперебой гадать:

– Паустовский?

– Новиков-Прибой?

– Нет, это скорей из «Морского волка» Джека Лондона!

Разные книжки называли. Рита Галкина даже вспомнила ни к селу ни к городу «Овода». Славка молча думал, – он знал всех этих авторов, – нет, не похоже.

– Особенно написаны эти строки, – сказала Инна Андреевна. – В них… Как бы это определить?.. В них – гул прибоя и ветер путешествий… Очень поэтично. – Она вздохнула и как-то грустно оглядела класс. – Должно быть, это очень хорошая книга. Что-то далекое, знакомое с детства. Но я просто не могу вспомнить, как она называется и кто автор.

Вот тебе и раз! И это говорит Инна Андреевна, которая ведет класс с первого класса. И за эти восемь лет, кажется, не было случая, чтобы она не ответила на какой-нибудь вопрос. Она и сама смущена, а ребята совсем озадачены. Особенно Клим: неужели его находка, добытая в погоне за рыжим, ничего не стоит? Игорь хмурится. Нина шепотом спрашивает у Симки: «Что это за словечко – «кнехт»? Сосредоточенно грызет ноготь большого пальца Славка Оболин. Лера косится на него своими насмешливыми прищуренными глазами – дескать, эх ты, а ещё профессор…